Из тьмы ночной

Вот всё и закончится. Чан Пин заставлял себя продолжать разбирать счета, но его мысли возвращались к одному и тому же: всё скоро закончится, Сун-дагэ покинет Юэян и продолжит странствовать по Поднебесной вместе с даочжаном Сяо. Им незачем оставаться в клане Чан, а Чан Пину нельзя отправиться в путешествие вместе с ними – он должен быть опорой для своих адептов и защитником для жителей города. И рано или поздно должен будет жениться и дать клану наследников. Нет, он ни за что не станет таким, как отец! Он женится на хорошей девушке, равной по статусу… возможно, чтобы закрепить браком полезный для клана союз… будет уважать жену, ходить с ней вместе на ночную охоту, вместе обучать новичков, вместе вести переговоры с главами других кланов и летать в Ланлин на общий совет… Он закрыл лицо руками. В его представлении о будущей жене не было мечты о любви и страсти. Потому что обнимать и целовать он хотел Сун Цзычэня, и ложе делить с ним, и просыпаться рядом с ним, но это ведь невозможно. Этого никогда не будет! Вот у госпожи Гао есть воспитанница, через год-два ей будут искать супруга. Красивая девушка, прекрасно рисует и изготавливает талисманы, а еще многие хвалят то, как она стреляет из лука. И мало кто так обучает охотничьих собак, как она. Достойная и равная спутница, не правда ли? Лучше бы ему думать о будущей семье, чем о несбыточных, невыполнимых желаниях… * Сяо Синчэнь вернулся в особняк Чан, но мыслями он был всё еще там, в лесу, с А-Яном. Будто до сих пор чувствовал жаркие прикосновения, а в сознании звучал голос, рассказывающий о страданиях одинокого, никому не нужного ребенка. «Но теперь всё иначе. Теперь у него есть я». Он скрылся в беседке, где время от времени медитировал, сел и задумался. Ян привык к путешествиям и жизни в человеческом облике, среди людей. Может, предложить ему странствовать вместе? Рассказать Сун Ланю о нем, хотя бы то, что можно. Сун Лань поймет, когда познакомится с А-Яном. «Он поймет, что мы теперь – спутники на тропе совершенствования. Он же всегда говорил, что порадуется вместе со мной, если я встречу своего человека. Ну и что, что Ян оборотень? Главное, я приучил его к себе, он мне доверился, я провел с ним ночь… наши судьбы связаны, он моя судьба, а я – его». Но в глубине души Сяо Синчэнь предчувствовал, что разговор предстоит непростой. Он провел день, словно в тумане, и хотел было поговорить с Сун Ланем вечером, но тот допоздна задержался на охоте вместе с Юэ-санжень. А на следующий день в храме предков семьи Чан собрались адепты и гости клана на молитву о погибшем главе. Чан Пин объявил, что лютый мертвец, убивший отца, развоплощен, и сжег ритуальные деньги. Сяо Синчэнь побледнел. Он мог бы сказать, что это неправда, но за минувшие дни успел убедиться, что правда никому не нужна. Ни Чан Пину, который наконец перестал жить в постоянном страхе и из забитого юнца понемногу превращался в рассудительного и уравновешенного молодого господина. Ни адептам, ни родственникам Чан Цианя… А ему с А-Яном и вовсе хотелось похоронить прошлое и никогда не вспоминать. Когда он вышел из храма, госпожа Гао подошла к нему, подхватила под локоть, увела в сторону, подальше от людей, и прошептала ему на ухо: - Ты что-то знаешь, правда, мальчик? Вот знай и молчи себе. Кто бы ни отомстил Чан Цианю, он был в своем праве. Я только жалею, что это была не я. - Но, госпожа Гао… - Тсс, дитя. Я говорила это А-Пину, и тебе говорю: не все люди, и даже не все родители, достойны того, чтобы отдавать им долг. Прежде всего ты обязан беречь своего человека, с которым тебе кажется, что у вас одна душа на двоих. Прочее же можно забыть. А-Пин, мне кажется, такого уже нашел. Тебя не спрашиваю, мы ведь не родня с тобой… но на этот вопрос ты сам себе ответишь, - она ухмыльнулась. Сяо Синчэнь склонил голову. - Я подумаю над тем, что вы сказали, госпожа. На самом деле он уже всё решил. * Они виделись тайком, под покровом ночи. Тьма скрывала их в своих теплых объятиях. Простое ложе в пещере казалось лучше любой роскошной постели – просто оттого, что они были вместе, их тянуло друг к другу… Сяо Синчэнь не знал до сих пор, что способен на такой пыл. Но стоило ему прижать Яна к себе, он забывал обо всем, лаская, покрывая поцелуями горячую, нежную кожу, вжимаясь в него всем телом, будто стремясь слиться с ним в единое целое и больше никогда не расставаться. Глубокие вздохи, тихие стоны, то, как Ян обвивал его руками и ногами, двигался в одном ритме с ним. Казалось, нет ничего прекраснее. Но он не мог рассказать Сун Ланю, к кому так спешит почти каждый вечер. Цзычэнь, в отличие от адептов и ближайших соседей клана Чан, не примет полутонов и уловок. Если он узнает правду, то не захочет ее скрывать. Пока Сун Лань ни о чем не подозревал. Хотя отчего-то не спешил покидать Юэян, не заговаривал с Сяо Синчэнем о том, что можно вновь отправиться в путь. Находились всё новые и новые дела, Сяо Синчэнь с радостью согласился обучать детей и подростков из клана, Сун Лань помогал госпоже Юэ обустроиться в доме в городе, а иногда вместе с Чан Пином принимал чиновников и глав цехов ремесленников. Да, они оба не успели заметить, как стали здесь своими. Сяо Синчэня узнавали в лавках со сладостями и в доме книготорговца, Сун Лань завел знакомство с местным мастером, который изготавливал духовное оружие, вместе с ним продумывал узоры для гравировок. Пожалуй, остаться в Юэяне было бы неплохо. Если бы не эта тайна. «Я так не могу. Не могу скрывать своего спутника на пути совершенствования от всех». * Сяо Синчэнь сидел у озера, обхватив колени руками. Ян устроился рядом, в этот раз полностью в человеческой форме – даочжан был так печален, что даже блеском чешуи не любовался, не тянулся гладить. Просто сидел и смотрел, как сверкают блики лунного света на темной воде. - Чэнь-Чэнь, что с тобой? – спросил Ян. – Неужели тебе скоро пора в дорогу? - Еще нет… я сам не знаю точно, оттого и тревожусь, - вздохнул Сяо Синчэнь. – А-Ян, я не могу так. Нельзя всё время лгать, скрываться. Сун Лань мой самый близкий друг. К молодому господину Чан я тоже привык, привязался. Мне неловко иметь тайны от них. Если бы я мог появляться с тобой на людях открыто… я ведь счастлив, что встретил тебя… - Так о чем ты беспокоишься? – беззаботно сказал Ян. – Я могу выйти к людям как человек. Пусть узнают меня, привыкнут. А о том, что я оборачиваюсь змеем, можно и потом рассказать. Представишь меня… ну, скажем, бродячим музыкантом, это же почти правда. Сяо Синчэнь едва заметно улыбнулся. Ян продолжил: - Да я сам могу признаться Чан Пину, что расправился с его папашей! Вот прямо так, глядя глаза в глаза, и пусть он сам решает, вызывать меня на поединок или нет. - Ян-эр, - Сяо Синчэнь обнял его. – Я не хочу тебя терять, пойми, не хочу… - Тшш, мой милый гэгэ. Я сильный и живучий. Выкрутимся.