Из тьмы ночной

Визит в клан Цянь вызывал у Чан Пина смутную тревогу. Это были дальние родственники, с которыми отец не поддерживал связи лет десять, если не больше. Но молодой глава понимал, что без союзников не обойтись в случае опасности, да и на совете кланов в Башне Кои лучше иметь поддержку. А клан Цянь разбогател на торговле шелками и фарфором, и, за последние годы, по слухам, скрепил выгодные связи удачными брачными союзами. Связавшись с родственниками недавно, Чан Пин узнал, что прежний глава умер пять лет назад, сейчас правит его жена. Цянь Мэйлин была невысокого мнения о Юэян Чан и Чан Циане, но, тем не менее, Чан Пина пригласила. Он так и не смог узнать, что поссорило отца с кланом Цянь. Однако понимал, что с такими влиятельными людьми лучше поддерживать мирные отношения, может быть, не теплые, но хотя бы благополучные с виду. И с собой в поездку пригласил нескольких самых талантливых адептов из клана и Сун Ланя, надеясь на его поддержку и на добрую славу воспитанников Байсюэ. Несколько дней пути прошли спокойно. Сун Лань в тех краях когда-то бывал с наставниками и говорил, что уже давно путники не сталкивались на Большой горной дороге ни с нечистью, ни с разбойниками. Где бы путешественники ни останавливались, на постоялых дворах им предлагали чистую постель и вкусную еду. Чан Пин радовался любым мелочам, как ребенок, впервые едущий из учебного лагеря увидеться с родней. Пробовал местные сладости в крошечных лавках, покупал яркие безделушки на базарах и весело смеялся, услышав удачную шутку или песенку уличного певца. Потом, правда, ему становилось неловко – «для меня так важна будущая встреча, а я отвлекаюсь на пустяки». И тогда Сун Лань напоминал: «у тебя этого не было в детстве, сяо Пин, пусть будет теперь… отдохни, ты и так себя не бережешь». Подходила к концу неделя, когда они свернули на Сосновый путь. Вечером кареты проезжали мимо рощи, и тут дорогу им преградил отряд «лесных людей». Зазвенели мечи, началась жестокая, яростная схватка. Чан Пин ранил одного разбойника и был уверен, что еще одного убил, но проверять было некогда. Навстречу ему спешили сразу четверо человек, правда, вооруженных кое-как, кто старыми серпами, кто и вовсе палками. Чан Пин окружил себя защитными чарами, и разбойники попытались пробить щит, но от отдачи упали, покатившись по земле. В это время Сун Лань сражался с главарем. - А ты почему их защищаешь, откуда ты здесь взялся, даос? – крикнул Сун Ланю главарь.- Ты здесь чужой. Опусти оружие, и я тебя отпущу с миром. Чан Пин обернулся, отвлекся, защита ослабела, и женщина в буро-зеленых одеждах и маске, скрывающей пол-лица, обвила его боевым кнутом. - Ты щенок Чан Цианя, так? Где отец? В своей вонючей норе отсиживается? - Отец погиб. - Что?! Врешшшь, - прошипела женщина, но Чан Пина выпустила. - Он стал главой клана, госпожа! – крикнул один из разбойников, которому удалось залезть в карету. – Там, в вещах, парадный плащ главы и печать клана. - Чан Циань мертв? Мертв? – раздался многоголосый гул, и главарь с госпожой в маске опустили оружие сами и велели своим людям отступить. Чан Пин приказал своим адептам не преследовать противников и вышел вперед. Сун Лань чуть на расстоянии следовал за ним. - Кто вы такой и почему вы хотели напасть на моего отца? – уверенно обратился к разбойнику Чан Пин. - Чан Циань похитил мою невесту и держал ее в плену, - ответил мужчина. – Он не скрывал, что был намерен силой отвести Сяолинь в храм и заставить совершить три поклона. Он перекупил долги моего брата, а потом натравил на него ростовщика, который требовал просто грабительские проценты! Он распустил о нашей семье такие позорные слухи, что из небогатых, но уважаемых заклинателей мы превратились в изгоев! Но Сяолинь не сдавалась… она пыталась покончить с собой, но он поймал ее на попытке, избил ее и изуродовал ей лицо. Ей только чудом удалось сбежать. И она была не единственной жертвой… дочь брата Лю – вон того мужчины, которого вы, молодой господин Чан, убили – тоже похитил ваш отец. Бедная девочка так и погибла в подземелье. - Я не знал, - Чан Пин склонил голову. – Никогда не думал, что желание отца обзавестись еще наследниками толкнет его на такие преступления. Как его сын я обязан ответить за его поступки и исправить то, что можно исправить. Из какой вы семьи, гунцзы? Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы восстановить ваше честное имя и вернуть состояние, которого вас лишил отец. - Моих родных уже нет в живых, единственный близкий мне человек – Сяолинь, моя спутница на пути совершенствования. Иного имени, кроме Бай Инь*, мне не нужно. И денег не нужно, мы служим тем, кто нуждается в наемниках, и на такой заработок живем. Вы ничем и никогда не заслужите прощения за отца, молодой господин Чан. Даже не пытайтесь что-то исправить. Лицо Бай Иня было непроницаемым, словно лицо статуи. Он выглядел бы чуть старше Чан Пина, если бы не глаза – глаза зрелого человека, который много страдал и яростно ненавидел. Чан Пин опустил меч на землю. - Если я могу отдать жизнь, чтобы искупить вину отца… - Не смей! – не удержавшись, перебил его Сун Лань. – Не смей! Бай Инь горько засмеялся. - Что мне ваша жизнь, юный господин Чан? Не вы же похищали и насиловали невинных девиц! Вы еще сами наивны, как трепетная дева. Вас уже достаточно покарала жизнь, быть сыном такого отца и быть обреченным смотреть в глаза его жертвам. У Чан Пина дрогнули губы. - Если это хоть чуть-чуть утешит вас и госпожу Сяолинь… главу Чан убил кто-то, кто пострадал от него не меньше. Убил жестоко… Бай Инь ничего не ответил, и вместе с Сяолинь и товарищами по мечу скрылся в лесной чаще так же молниеносно, как вышел из нее. * Воины клана Чан остановились, чтобы перевязать раненых и помочь подняться на повозку нескольким самым тяжелым. Спустя время они снова продолжили путь, спеша добраться до ближайшего поселения. Чан Пин летел на Фусюэ с Сун Ланем, тесно прижавшись к нему. Шепотом спросил: - Дагэ, я ведь правильно поступил, когда сказал тому человеку то, что он хотел бы услышать? Не думаю, что его утешила бы мысль, что его врага убил какой-то призрак или лютый мертвец… это совсем не то… - Такие душевные раны не заживают никогда, - с горечью ответил Сун Лань. – Но ты поступил так, как чувствовал сердцем… наверное, это и есть – «правильно». Только прошу, больше не смей жертвовать собой, чтобы искупить вину отца. - Почему? – Чан Пин вздрогнул. Чуть слышный шепот: - Я боюсь тебя потерять, А-Пин. ___________________________________ *Бай Инь – белая тень