Из тьмы ночной

После завтрака Сун Лань сменил Сян-лаоши в лекарских покоях. Чан Пин поднялся наверх, чтобы в медитации восстановить потраченные силы. Лекарь отсутствовал недолго. А, вернувшись, сказал: - Даочжан Сун, я осмотрел деву Жу. Ей нужна помощь заклинателя, а не лекаря. Ее прокляли сильными темными чарами. Будь она лишена духовных сил, умерла бы сразу. Но зачатки магии у нее есть, слабые, но это не дает ей умереть. Нужно посоветоваться с главой Чан, позволит ли он нам задержаться. До Павильона орхидей, конечно, неблизкий и трудный путь, госпожа Цянь простит, если мы не прибудем в обещанный срок, но… Он осекся, будто хотел сказать, что Чан Циань не допустил бы, чтобы его люди опоздали из-за какой-то деревенской женщины. Сун Лань задумался. - Я поговорю с главой. В крайнем случае, сам здесь останусь. Интересно, кто мог настолько желать зла беззащитной деве?.. Похоже, дело было непростое. В глубине души он надеялся, что, даже если придется задержаться ему, Чан Пин тоже останется. Одной ночи наедине, в одной постели, было так мало… так хотелось еще вот таких мгновений, тепла, хотелось перешептываться с А-Пином в тишине… «Какой же я глупец! Ему нужно добраться до владений клана Цянь, решить семейные дела… а я думаю о неподобающих вещах!». Но как не думать, когда А-Пин улыбается, смущенно краснеет, принимая похвалу, и так мило радуется самым обыденным вещам? До недавних пор Сун Лань успешно сдерживал неуместные чувства, так, как его учили наставники в монастыре. Умел не гневаться, повторяя в уме изречения мудрецов или стихи на чужеземных языках, умел вспомнить подходящее изречение, чтобы поднять дух в минуту уныния… теперь же всё было зря! С этим томлением не могли справиться никакие наставления и мудрости. Стоило ему подняться наверх и увидеть Чан Пина, сидящего на полу в позе лотоса, всё забылось само собой – как волной смыло. Осталось лишь желание подойти и обнять, погладить по подрагивающим плечам, поправить выбившуюся из прически прядь… Взгляд у Чан Пина был рассеянный, губы пересохли и побледнели, было заметно, что он отдал много энергии за раз. Услышав шаги Сун Ланя, Чан Пин очнулся и спросил: - Как ты, дагэ? - Всё в порядке. А вот ты совсем себя не бережешь, сяо Пин. - Ничего страшного. Зато у Куаня-шиди раны почти затянулись. А Сян-лаоши был у девы Жу? – быстро спросил Чан Пин. Сун Лань сел рядом с ним, чуть касаясь плечом его плеча. - Был. Девушка не больна, ее прокляли. Странно… и деревня небольшая, откуда здесь взяться мастерам четвертого пути, и кому могла помешать сестра хозяина постоялого двора. Это дело может оказаться сложным… если мы не справимся за те дни, что и так собирались провести здесь, я останусь, а ты с адептами продолжишь путь. - Нет, - уверенно возразил Чан Пин. – Здесь слишком опасные места. Лучше держаться вместе. Даже если это нас задержит. - Но я же путешествовал один раньше, до того, как встретил Синчэня, - напомнил Сун Лань. – И он тоже когда-то ушел с горы и странствовал в одиночестве. - Тогда у вас не было кому о вас беспокоиться. Ладно. Посмотрим, время покажет. Нужно поговорить с госпожой Жу и ее родными. * Узнав, что заклинатели согласны ему помочь, хозяин пригласил их в лучшую комнату на своей половине, позвал служанку и велел подать красный чай, который берег для самых важных гостей. - Лекарь говорил, мою сестру прокляли, - начал Жу Чжэнь, суетливо расставляя чашки. Худой, преждевременно поседевший, он явно боялся всех, кто сильнее и богаче. – Даже не знаю, кто мог это сделать. - Жених, которому она отказала? – тут же предположил Чан Пин, вспомнив попытки отца силой завладеть красивой невестой. Жу Чжэнь задумался. - Моя сестра красавица, это правда. И никто в округе лучше нее не рисует узоры на шелковых платках, даже сейчас к ней идут с заказами. Но женихи не спешат к ней свататься. Даже не помню, чтобы кто просил у меня разрешения ухаживать за ней. Нрав у нее непростой. - Как у многих художников, - кивнул Сун Лань. - Бессмертный господин прав! – воскликнул Жу Чжэнь. – Сами знаете, как оно у простого народа, мужчине нужна покладистая жена, а свекрови – работящая невестка. А у Синхон золотые руки, но если она что решила, ее с места не сдвинуть. Чан Пин подумал немного и попробовал рассмотреть другую возможность: - Скажите, дядюшка Жу, а до болезни ваша сестра хорошо зарабатывала своим ремеслом? Может, ей из-за этого завидовали люди? Жу Чжэнь горестно вздохнул. - Местные завидовали, это правда. Но с колдовством бы не связались, смелости бы не хватило. Вот помоев под двери нам налить, это да, бывало. Хм… Синхон возила свой товар на ярмарку в город. Точно… вдруг там кому-то из мастеров не понравилось, что девушка из деревни рисует лучше? Ей ведь хорошо платили, и даже один чиновник купил у нее несколько платков для жены. - Похоже, это близко к правде, - Чан Пин пригубил немного чая. – Что скажешь, Цзычэнь-дагэ? - Вполне возможно. Правда, соперник в мастерстве скорее бы испортил товар или нанял бы разбойников, чтобы заставили бросить место, - Сун Лань вспомнил поездки на большие ярмарки с ремесленниками из родного монастыря. – Позволите, кстати, взглянуть на узоры? Дядюшка Жу тут же поднялся с места, поспешил в другую комнату и принес целый ворох набросков на бумаге и уже готовых платков, разложил их на плоской крышке сундука. - Вот, смотрите, господа! Правда же, моя Синхон-мэй умница? Гляньте на этих фениксов! А вот парные лотосы, вот утки-мандаринки… молодой господин Чан, вы, я слышал, не женаты еще? Подарим вам свадебные росписи, преподнесете своей невесте… Чан Пин залюбовался рисунками, искренне похвалил: - Таким росписям обрадуется даже юная госпожа из великого ордена. У молодой госпожи Жу редкий дар. Вместе с Сун Ланем он долго рассматривал узоры, пока оба одновременно не остановились на одной картине. - Паутина! Плетение напоминает узор, который используют заклинатели. Жу Чжэнь побледнел. - Не может быть, господа! Синхон-мэй ничего не знает о заклинаниях… да откуда бы ей узнать, заклинатели у нас не помню когда и бывали, а грамоту она знает не очень твердо, так только, написать свое имя или расписку за деньги, рецепт прочитать, и то… - Я и не утверждаю, что она нарисовала такой узор сознательно. Может, совпадение, - успокоил его Сун Лань. – Или просто увидела что-то похожее где-то мельком, а дополнила собственным вымыслом. Зато человек со способностями и нечистой совестью, увидев ее рисунки, мог что-то заподозрить, забеспокоиться и проклясть ее. Не волнуйтесь, дядюшка Жу, я проведу ритуал, и чары вернутся к тому, кто их сотворил, а ваша сестра выздоровеет. Мужчина упал на колени. - Мы век вам будем благодарны, бессмертный господин! Чан Пин бережно помог ему подняться. - Дядюшка Жу, дядюшка Жу, ну что вы… послушайте, если у вашей сестры задатки, на обратном пути я бы забрал ее приглашенной ученицей в свой клан… если вы и она не против, конечно… подумайте сами, что ее ждет в деревне? Ей завидуют, соседки ее недолюбливают… здесь она вряд ли встретит человека, которому нужны душа и талант, а не работница задаром. - Глава Чан слишком щедр и добр… - Жу Чжэнь смахнул слезинку с глаз. - Подумайте, дядюшка, я вас не тороплю. А пока мы с Цзычэнем-дагэ подготовим всё необходимое для ритуала.