Из тьмы ночной

Чан Пин поднялся в покои к деве Жу, чтобы поговорить с ней и помочь ей подготовиться к ритуалу, а Сун Лань ушел в их комнату, дополнить заготовки талисманов необходимыми символами. Дядюшка Жу очень точно описал характер сестры, с первого взгляда было видно, что это упрямая женщина с несгибаемой волей. Таких и в заклинательском обществе не все любят… но и в деревне ей точно будет тесно, как хищной птице в клетке для соловья. Она была заметно истощена болезнью, полулежала, опираясь на подушки, но упрямо сжимала в пальцах кисть. На подставке лежал лист бумаги, и молодая женщина четко, уверенно проводила линии. Даже внешне Жу Синхон чем-то напомнила Чан Пину мать. Такой же взгляд, такой же изгиб губ… - Дева Жу, - вежливо начал Чан Пин. - Бессмертный господин, - кивнула она. – Мне говорили, что вы придете, я постаралась встретить вас, как годится. В самом деле, она оделась и причесалась, словно на праздник, хотя Чан Пин мог представить себе, каких усилий это стоило. - Вы сами вышивали эти прекрасные цветы на платье? – учтиво спросил он. - Сама. Но вы же не для пустых разговоров согласились меня навестить, господин, - нетерпеливо покачала головой Жу Синхон, и серьги с подвесками в ее ушах мелодично зазвенели. – Лекарь говорил, у меня есть слабая искорка магии… - Это вас и спасло. Вы можете сесть, дева Жу? Для ритуала нужно, чтобы ваша ци текла спокойно, а для этого следует медитировать. Я поделюсь с вами энергией. Жу Синхон отложила рисование в сторону и села. Сжала кулаки, процедила сквозь зубы: - Голова кружится. Ладно. Ничего. Чан Пин сел рядом с ней и взял ее за руку. - Всё в порядке. Закройте глаза. Представьте себе, что вы одна, в спокойном, тихом месте. Я направлю поток. Поначалу может быть непривычно, но вы не сопротивляйтесь. Женщина закрыла глаза и сосредоточилась. Прикусила губу, когда Чан Пин стал передавать ей ци, но не пыталась прервать лечение. Она уже почти погрузилась в полусон, когда пришел Сун Лань. - Как она? – тихо спросил даочжан. - Держится, будто воин. Если я представлю ее матушке, они найдут общий язык, - выдохнул Чан Пин. Сун Лань коснулся запястья девы Жу. - Хорошо. Достаточно, можешь перестать отдавать ци. Ей достаточно. Он прикрепил несколько талисманов на одежде молодой женщины, вплел зачарованные нити в ее волосы и стал напротив нее, сосредоточившись и пытаясь выманить и вытянуть поток темной энергии. Вскоре над головой Жу Синхон взметнулась черная тень, похожая на птицу. - Ты посмотри, какой сгусток… кому-то ее талант и впрямь очень мешал… - выдохнул Сун Лань. – Чан Пин, теперь следи, чтобы дева не вышла из медитации раньше времени. Можешь применить чары сна, но она не должна просыпаться, пока я не уничтожу… вот это… Тень билась, словно живая птица в силках. Сун Лань побледнел, у него даже кровь из носа потекла, так сильно сопротивлялась тьма. Жу Синхон, не просыпаясь, судорожно дергалась и кричала, но Чан Пин уверенно держал ее и не давал прийти в сознание, пока тень не растворилась, и только тогда бережно уложил на постели и укрыл одеялом. Подошел к Сун Ланю и заклятием остановил кровь. - Дагэ… - Не волнуйся. Получилось. Теперь она пойдет на поправку, - прошептал Сун Лань. - Ты истратил много сил, Цзычэнь-гэ, - Чан Пин взволнованно глянул на него. - Да нет, не так уж много, я быстро приду в себя, - Сун Лань чуть заметно улыбнулся. – Пойдем наверх, отдохнем, и всё пройдет. * Когда они легли в постель, Чан Пин робко прильнул к Сун Ланю, как в недавнюю ночь. - Цзычэнь… - А-Пин, - Сун Лань осторожно прижался к нему. - Скоро нам снова в дорогу, мы уже не будем ночевать вот так…а я бы всегда хотел быть рядом с тобой… всегда… - шептал Чан Пин, робко поглаживая его по плечу. Легко-легко, ласково, и этим прикосновениям Сун Лань не сопротивлялся, наоборот. – Цзычэнь, мне так хочется тебя поцеловать… если ты не против. - Не против, А-Пин, - Сун Лань доверчиво потянулся ему навстречу. Это было так неловко, первые неумелые поцелуи, и ласки, и то, как становилось жарко и тяжело, и… Сун Лань никогда бы не подумал, что от нескольких прикосновений ладони можно вот так… Мысли путались. От стыда к щекам приливал жар. Чан Пин потерся напряженным естеством о его бедро, сдавленно застонал, тихонько всхлипнул и застыл в его объятиях. Смущенно прошептал: - Я совсем ничего не умею, Цзычэнь. - Я тоже, - признался Сун Лань. - Но ты же был с кем-то раньше? Ты так говорил тогда, что люди делают это не совсем по своей воле… будто говорил о себе. Сун Лань крепче обнял его, и, краснея, признался: - Я был пьян, не понимал, что она со мной делает, просто лежал и всё… не думай об этом, сяо Пин, то прошло, с тобой всё по-другому… я хотел, чтобы именно с тобой. - Тогда мы будем учиться вместе, Чэнь-гэгэ, - Чан Пин осторожно провел кончиками пальцев по его щеке. Вместо ответа Сун Лань поцеловал его.