Из тьмы ночной

Последние дни уходящего лета выдались светлыми и теплыми, но по ночам заметно холодало. Уже желтела листва на деревьях, и от цветов и трав веяло сладковатым ароматом увядания. Чан Пин возвращался домой со смешанными чувствами. Первое его путешествие, полное впечатлений, заканчивалось… зато он заключил важный для клана союз и нашел талантливую мастерицу, которая принесет много пользы, если ее обучить. К тому времени, когда Чан Пин приехал за ней, Жу Синхон уже полностью поправилась и даже научилась медитировать. Но иногда молодого заклинателя охватывала смутная тревога. Не может же всё быть настолько прекрасно! До Юэяна оставался всего день пути. В последний раз путники ночевали на постоялом дворе. Чан Пин не знал, когда еще ему выпадет возможность вот так остаться с Цзычэнем наедине. Дома будут дела и заботы, дома не избежать внимания родственников и слуг… нет, наверное, можно будет пробираться друг к другу по ночам, тайком… Он лежал в объятиях любимого, тесно прижавшись к нему. - Ты в последнее время неспокойно спишь, А-Пин, - шепотом сказал Цзычэнь. – Что у тебя на душе? Расскажи мне. - Даже не знаю, - вздохнул Чан Пин. – Просто… не может человек быть счастлив так, как я сейчас. Я не заслужил… раньше у меня не было друзей… раньше меня никто не любил… - Это просто были темные времена, и они прошли, - Цзычэнь поцеловал его в висок. – Я с тобой. Знаешь, какой яркий рассвет наступает после самой темной ночи? А радугой после ливня любовался? - Мгм. - Вот… так всегда и бывает. Засыпай, любовь моя. Завтра к вечеру мы уже будем дома. * Казалось, за такой короткий срок не многое в доме могло измениться. Мрачный особняк всё так же возвышался темной каменной громадой… но в то же время казался другим. Задумавшись, Чан Пин понял, что зацепило его взгляд. В окне сторожевой башни горел огонек ци – значит, возвращения главы со спутниками ждали, кто-то считал дни, выглядывал, готовился… При отце так было не принято. Охрана стерегла владения от чужих, а вот выказывать привязанность к своим считалось лишним. Да и как бы ни поддерживала прислуга порядок в доме, как бы усердно ни выполняли адепты свои обязанности, отец всегда находил, к чему придраться и кого наказать. Теперь всё было по-другому. Советники, встретившие Чан Пина в главном зале, смотрели на него с надеждой. И он был горд сообщить им, что теперь клан Чан будет вести торговлю с Павильоном орхидей, а лучшие из юных учеников в следующем году отправятся учиться у госпожи Цянь. Только шестой советник, улучив миг, с недовольством тихо сообщил Чан Пину, что даочжан Сяо и Юэ-санжень привечают людей, с которыми порядочным заклинателям лучше не иметь дела. Юэ-санжень обучает заклинаниям какую-то бродяжку, а даочжан Сяо поселился на окраине города с пришлым музыкантом, и тоже, поговаривают, обучает его духовным мелодиям. На парня пока никто не жаловался, да кое-кто из адептов клана и из горожан его помнит, бывал он здесь, играл на эрху, раньше еще с наставником путешествовал… но всё равно, не дело это, учить ненадежных людей. А вдруг сбегут? А вдруг по непониманию или злому умыслу знания во вред применят? Чан Пин успокоил родственника, пообещав, что сам поговорит с матушкой. Хотя шестой дядюшка часто переживал зря: привык, что отец и первый и второй дядя в своих неудачах винили его, вот и видел угрозу во всем незнакомом и непривычном. * *Неделей позже* Приглашенный в главный зал посланник из клана Шан стоял перед Чан Пином на коленях и так умолял о помощи, что молодому главе было неловко. - Вы наша единственная надежда, глава Чан… глава Хэ нам уже отказал… главе Линь мы задолжали, если бы мы даже и просили, вряд ли бы он… из ближайших соседей только вы да еще клан Гао… - Прошу вас, поднимитесь, господин…? – мягко сказал Чан Пин. - Шан Лу, ваше сиятельство. - Господин Шан Лу. Будьте добры, поднимитесь и расскажите, что случилось в ваших владениях. Впрочем, слово «владения» звучало слишком громко – семья Шан обитала в одной из деревень. Чан Пин, к своему стыду, даже не помнил таких соседей, к сожалению или к счастью в списке отцовских тяжб они не значились. Посланник даже выглядел скорее как горожанин или зажиточный крестьянин, и лицо его было загорелым от труда на земле. - Глава Чан, клан наш небольшой, - по-деревенски степенно начал мужчина. – Мы живем скромно и спокойно, больше ткачеством и земледелием зарабатываем, чем заклинаниями. Но в нашу деревню пришел темный зверь. Глава клана отправил меня просить вас о помощи. - Что за зверь? – Чан Пин чуть наклонился вперед, будто уже готовясь к бою. – Днем нападает или ночью? Оставляет ли следы? - Охотится ночью, и там, где проходит, трава желтеет, и земля становится… вот как после засухи, ваше сиятельство. Уже одну семью крестьян растерзал, зубы такие… длинные, будто иглы, и прокалывают насквозь. А шерсть, как грязный песок. Песчаник это и есть, скорее всего. Чан Пин нахмурился. Плохо дело. Здешние кланы с такой тварью давно не сталкивались, а ведь крупный и злобный зверь может уничтожить крохотную деревушку и пойти дальше. Клан Шан, небогатый и привычный больше к ремеслам, чем к войне, без помощи не справится. - Я соберу отряд и выйду на охоту, господин Шан, - пообещал Чан Пин. – Вас проведут в гостевой дом, отдохните с дороги и пообедайте. А я пошлю в вашу деревню своих людей, чтобы разведали места и создали временную защиту для жителей. Он позвал адептов и отдал распоряжения. Быстро написал записку матери и отослал слугу, велев дождаться ответа. Теперь он не боялся предстоящего испытания. С ним будет мать, любимый, будут адепты, вместе с ним сражавшиеся против «лесных людей» Бай Иня. Все те, на кого он может рассчитывать. Да и сам он уже не тот неуверенный юнец, который весной возглавил клан.