Тысяча и одна ночь

Трое мужчин сидели на веранде, при дворе Шейха, и распивали его любимое вино. Брюнет сидел, до беления сжав губы и, подперев подбородок двумя пальцами, а блондин заинтересованно вел беседу с Ибрагим бейем, в надежде перейти к той щекотливой теме, затронуть которую было крайне сложно. - Мы слышали о том, что случилось с Вашей дочерью. Нам очен жаль, - обеспокоено произнес Клаус, набравшись смелости и, запасшись актерским мастерством. - Да нет, бросьте, - махнул он рукой. - Она в порядке. - В таком случае, мы только рады, - кратко кивнул блондин. - Она у меня умница, - широко улыбнулся мужчина, представив личико дочери перед собой. - Красавица… Не зря за ее руку боролись двое самых влиятельных человека страны. - Уверен, что она того стоит, - произнес он, без какого-либо интереса. - Вы обязательно должны приехать на ее свадьбу! - радостно воскликнул мужчина. Свадьба? Ее тело, столь желанное им, будет принадлежать кому-то другому? Одна мысль об этом заставляла его челюсть сжаться, но выражение своих истинных чувств и желаний было непозволительной роскошью для него. *** Девушка аккуратно снимала с себя украшения, что тяжелым грузом висели на ее шее, обхватывали кисть. Отец никогда не скупился на дорогостоящие подарки для любимой дочери. Перейдя к тому куску материи, что прикрывал ее тело, она сняла его и, переоделась в коротенькие домашние шорты и белую обтягивающую майку. Она подошла к книжному шкафу и, привстав на носочки, достала из верхней полки ноутбук. Он совсем не вписывался в эту чарующую восточную обстановку, будучи чем-то холодным, металическим и бездушным. Девушке пришла в голову мысль, что таким же казался и тот мужчина - чужим. Одна мысль о нем заставила табун мурашек пробежаться по ее коже, было неизвестно одно: была ли это неприязнь? Из улицы издавались посторонние голоса, они были до того отчетливыми и громкими, что казалось беседа происходит у нее на балконе. У девушки никогда не удавалось обуздать свое любопытство, отчего она не раз попадала в конфузные ситуации. Этот раз не стал исключением, она повелась на звуки и, вышла на балкон. - При всем уважении, - твердил пьяный мужской голос. - CNN была, есть и будет лучшей телекомпанией! - брюнет, что добровольно-принудительно остался на ночь под этим шатром, стал куда озорнее, после третьего бокала, омывшего все его заботы. - Мистер Сальваторе, это не поддается обсуждению, Аль-Джазира передает все новости восточного побережья с 1996 года, и ни разу не допускала передачу сплетен, либо не доказанных фактов! - Вот именно! - язык его завязывался, а тон давно утерял свою кованую деловитость. - Ваша Джазира до того бесхребетна, что не объявляет ни о чем, кроме розовых пони, что заселили Турцию, или еще что. Никакой свободы! - Несмотря на то, что бытует мнение, что канал не смелится выразить правду в самом чистом ее виде, в 2012 году Фонд Рузвельта в рамках проекта «International Four Freedoms Award» присудил каналу «Аль-Джазира» победу в номинации «Свобода Слова и Выражения», - женский голосок огласил всю информацию точно, четко, будто фактодром. Блондин, что не принимал особого участия в дискусиях, явственно оживился, бросив взгляд наверх, так же, как и двое остальных мужчин, на девушку, что смотрела на них с высоты. - Каролина, немедленно иди к себе! - скомандовал Шейх, заметно напрягшись от одного вида дочери в коротком одеянии. Остается лишь отблагодарить Аллаha, за то, что дал сил Никлаусу не ахнуть от восхищения. - Сейчас спущусь, - игриво пропела девушка, а смеющиеся глаза многозначительно посмотрели на мужчин. Шейх лишь закатил глаза и, проклял себя, в очередной раз, за избалование своего чада. Девушка взяла тонкий шелковый халат и, одевая его на ходу, спустилась по лестнице, затем вышла на улицу. Подходя к просторной веранде, она запустила руку в карман халата и, достав из него легкий платок, прикрыла им лицо. - Бабá, - нахмурилась девушка, прежде, чем отец начал читать нотации о поведении истинной мусульманки. - كنت، ودون أن يكون قد حرمني من متعة للاستمتاع عطلة. تسمح على الأقل، والمتعة، ويضحكون على هؤلاء الاجانب., - прощебетала она на родном языке, отчего оба мужчин стали пристально наблюдать за девушкой, чье лико было тщательно скрыто под тоненькой тканью. Один смотрел с отчетливым недопониманием, что было вызвано резкой сменой обстановки, а другой с явной заинтересованностью. - جيدة، ولكن هذه المرة الأخيرة. - ответил мужчина, указав девушке на место рядом с ним. Она покорно села рядом и, тихо произнесла: - Ну, на чем мы остановились? - На том, что CNN лучше, и точка. - Друг мой, перестань, - серьезно начал Ибрагим. - Это же глупо называть компанию телекомуникаций, что работает исключительно на власть, а не на истину, лучшей! - Что, если спросить мнение независимого эксперта? - хитро улыбнулась Кэролайн, переведя взгляд на блондина. - Ну, что скажете? - она и понятия не имела, какие неприятности она навлекает на себя, выделяя ему особое внимание. - Мне нечего сказать, я ведь знаю, что ведущая телекомпания BBC. Но, мне доставляло удовольствие смотреть на то, как двое зрелых мужчин развели диспут из-за телеканалов, - спокойно проговорил он, а уголки губ согнулись в ухмылке, от того, как ошарашено уставились на него присутствующие. - Жаль, что такая умная девушка, как Вы, покончили с этим так быстро, - продолжил он. Взгляд его упал на угол халата, что опустился вниз, оголяя девичьи ноги, это было сиюминутно замечено самой особой, которая смущенно поправила предмет гардероба. Он так отчаянно желал ее, животная страсть, потребность переполняла его до такой степени, что он был готов взять ее прямо на деревянном полу веранды. Мужчина несомненно позволил бы себе такую дерзость, но уж больно ценная была сделка с арабами. *** Рассвет разлился по небу, словно алая краска на темном холсте. Будильник мобильного телефона, что был настроен на шесть утра, звонко зазвучал в кармане брюнета, который безмятежно спал на стуле под открытым небом. В отличие от своего коллеги, Клаус провел эту ночь без полноценного сна, от того, что голова его заполнена эротическими картинами того горячего танца. - Вставай, - хрипло произнес блондин, подпирая в бок друга. - Нам в аэропорт ехать. История любви закончится именно так? Хотя, какой любви? "История о разъяренной похоти Никлауса Майклсона, что не был удовлетворен той страстной арабской девушкой", - звучит правдоподобнее.