Тысяча и одна ночь

С приходом ночи, темное одеало из мерцающих звезд накрыло ночную Шарджу. Луна отдавала свое отражение на Персидском заливе, делая воду столь изящной, будто дева в распрекрасном одеянии. Девушка сидела на теплом песке, путая пальцами в нем. Белый хиджаб, что был одет на ней, словно ревнивый мужчина, не позволял легкому бризу прикасаться к девичьему телу, щекотать его своим холодком, заставляя кожу покрыться мелкой дрожью. - Три месяца, - выдохнула девушка, пропуская песок через пальцы. Она была единственной подлинной радостью отца. Он позволял ей все, даже больше; слово "нет" было чуждо ребенку, росшему в обществе, подстроенном под него. Когда она впервые познакомилась со всей суровостью значения этого слова, мир приобрел другие краски. Мужчина сидел у себя в кабинете, утопая в кипе бумаг, договоров и лицензий - обычный рабочий день. Сделав глоток терпкого напитка, он откинулся на спинку кресла. - Бабá! - в помещение буквально влетела белокурая девочка, одетая в длинное бледно-розовое платье. - Жизнь моя, - ласково произнес мужчина, тепло улыбнувшись ребенку. Он не сразу заметил, что глаза ее были красными, а щеки влажными. - Что случилось? Кто тебя обидел? - обеспокоено расспрашивал он, приседая на корточки к ней. - Мама! - закачала головой девочка, утирая слезы, что снова нахлынули. - Мама сказала, что я никогда не буду учиться в обычной школе, как другие дети! Скажи ей! Скажи, что я буду! - Нет, - строго ответил он и, снова сел на свое кресло, отстранившись от девочки. Она стояла по стойке смирно, не сделав ни шагу больше, все ожидая, когда он продолжит, когда скажет "да". Ей хотелось верить в то, что он пошутил или перепутал слова, но он молчал. После того дня, отказы стали учащаться, а воспринимать их стало легче. Каждый отказ, каждое замечание отца делали из избалованной девчонки истинную мусульманку: послушную, покорную, спокойную. Проблема была в том, что дикое дитя все еще жило в ней, однако, стало куда реже вырываться наружу. Последний отказ отца стал решающим - изменившим ее жизнь навсегда. Он отказал ей в свободе, обучении заграницей, сказав, что она выйдет замуж за сына его бизнес-партнера - близкого друга семьи - Асада. *** Мужчина сжимал в руках стакан с янтарной жидкостью, взгляд его был устремлен на девушку, что будто змея, извивалась у шеста. Недолго думая, он, осушив стакан, встал и, подошел к своего рода сцене. Жгучая брюнетка наклонилась к нему, так, что взору его предстала ее внушающего размера грудь. - Третья комната, - устало произнес блондин, облизнув пересохшие губы. Клуб имел при себе восемь VIP комнат, где посетители могли отдохнуть от шума, немного расслабившись в кампании дивных дам. Спустя десять минут, мужчина сидел на кожаном диване фешенебельного стрип-клуба, где собирались исключительно важные персоны. Девушка удобно расположилась меж его ног, умело расстегивая ширинку. Вытащив из брюк его окрепший член, она коснулась языком багровой головки. Он шумно выдохнул от ощущения чего-то влажного на своей возбужденной плоти. Девушка старательно сосала его половой орган, придавая своим движениям призрачную нежность. Его не устраивал такой расклад, отчего он намотал ее волосы себе на ладонь и, стал двигать ее головой, насаживая ее на свой член. Она стала задыхаться от его манипуляций, а из глаз брызнули слезы безысходности. Былой энтузиазм и игривость испарились в этом прокуренном воздухе; она молила его остановиться, но ему нравилось причинять ей боль, ведь она дешевка, что продала себя первому встречному - так пусть получит свое. Он кончил, наполняя ее рот теплой жидкостью. Стон удовольствия, смешанный с животным рыком раздался по тесной кабинке. Веки его сомкнулись, а пред глазами снова предстала та картина, что не давала ему уснуть уже третьи сутки. Мужчина раздраженно толкнул девушку от себя, а она принялась отпячиваться назад, судорожно утирая слезы с лица. Никлаус бросил три стодолларовые купюры на пол - платил он сполна - и, молча покинул комнату. *** - Я знал, что ты здесь, - послышался мужской голос сквозь морской прибой. - Только вот не знаю, почему? - Потому, что хочу побыть одна, - грубо ответила она, прижав колени к груди. - Каролина, - он опустился рядом с ней, на теплый песок у побережья Персидского залива. - Как ты? - Все не так, как раньше, - грустно прошептала она, устремив взгляд вперед, в темную воду. - Я так скучаю по тем временам… - Ничего не изменилось, - нахмурился он, повернувшись к ее профилю. - Я все тот же мальчишка, который беспамятно влюблен в тебя. - Неправда, - она повернулась к нему лицом, глаза их встретились: ее миндалевидные, голубые, как небо и его большие, сердоликовые. - Ты Асад бей, руководитель Leevan Industries, не мой Асад, который лез ко мне через балкон, ломая себе кости, когда в очередной раз падал. - Но, я по прежнему люблю тебя… - Я люблю того Асада - моего Асада. А тебя… А за тебя я выйду замуж.