Тысяча и одна ночь

Воскресное утро вступило в свои права, заставляя ночь скрыться за горизонтом. Лазурное небо овладело всем надземным пространством города; лучи солнца, словно вор, пробирались в просторную спальню девушки, озаряя ее светлое личико. Она беспокойно ворочалась во сне, время от времени морщась от призрачной боли, бубня какие-то непонятные фразы. - Клаус… - грудной стон вырвался из ее уст. Большие глаза, обрамленные густыми ресницами, широко распахнулись, затем быстро заморгали в попытке распознать реальность происходящего. - Просто сон, - облегченно выдохнула она, разомкнув пальцы, что крепко сжимали край одеяла. Пролежав так еще несколько минут, она медленно поднялась с кровати и, направилась в сторону ванной комнаты. *** Мужчина стоял во фраке, держа в руках непонятную для него материю тусклого амаранто-розового цвета. Темные волосы были небрежно уложены назад - это придавало его стилю некую исключительность, не присущую ординарному жениху. - Слушай, я вот не понимаю, - сквозь зубы проговорил он, сжимая палантин в ладони, так, что на нем образовывались неглубокие складки. - Зачем репетировать свадьбу?! Клаус, что вальяжно развалился на диване, громко рассмеялся этому простому, тем самым и глупому, вопросу. В истеричном смехе слышались нотки иронии, смешанные с еле уловимой яростью. Его забавляло все происходящее: его избалованная маленькая девочка выходит замуж, еще и за его коллегу - того еще сладострастника, который в свое время не упустил ни одной юбки. - Это же Беккс, - наконец заключил он, поднимаясь на ноги. Медленным шагом Клаус подошел к барной стойке, стоящей в углу небольшой коморки, где прятались двое, утомленных одной и той же девицей, мужчин. - Бурбон? - заиграл он бровями, поднимая бутылку с американским виски. - Слушай, я наверное похож на мазохиста, раз ты предлагаешь мне выпить до встречи с Ребеккой, - голос его был пропитан ядом. - "У нас в доме сухой закон" - писклявым голосом процитировал Деймон, - и плевать ей хотелось, что дом мы еще не купили. - Дом за мной, мы же договорились, - устало произнес он, делая глоток терпкого на вкус напитка. - Муж да жена - одна сатана… - пробурчал мужчина, будучи умученным претензиями брюнета. *** Девушка стояла под струей холодной сточной воды, что больно ударялась об бледную девичью кожу. Привычка, еще с детства: увеличивать напор воды до максимума, затем считать до трехсот трех и останавливать ее. - Триста один… Триста два… Триста три… - громко нашептывала девушка, подняв голову вверх, позволяя воде омывать ее лицо, что было залито слезами этой ночью. Радовало лишь то, что все неземные муки она испытала во сне, а сейчас она здесь, стоит под холодным душем. - И ты никогда не думала о том, что бы уехать отсюда? - шепотом спросил он, боясь нарушить покой двух одурманенных алкоголем мужчин. - Думала… - незамедлительно ответила девушка, не замечая то, как она принялась откровенничать с этим званным незнакомцем. - Но, я остаюсь здесь - такова воля отца. - Я заберу тебя, - уверенно произнес он, заглядывая в ее аквамариновые очи - единственное, что было не прикрыто легкой тканью. - Куда угодно! Рим?.. Париж?.. Токио? - глухо рассмеялся он, наблюдая за ее реакцией. Заразительный женский смех раздался по этому ночному, переставшему разделять пространство, делая его одним на двоих, воздуху. Девушка потрясла головой, отгоняя непрошеные воспоминания о той ночи, когда она позволила себе счесть того чопорного англичанина весьма приятным мужчиной. Отрицать ее симпатию к нему было глупо, но именно этим она и занималась все время, признавая лишь то, что, он до того многогранный, что должно быть и вечности не достаточно, чтобы распознать его, его настоящего. Знал бы этот наивный ребенок, что вся его вежливость, ночные откровения, искренние улыбки, теплые слова, сердечные советы, все это - обман. Отчаянная попытка завладеть ее, таким желанным, телом, сделав несколько слащавых комплиментов и пустив слезу о ее потерянной в детстве кошке. *** Клаус сидел за барной стойкой элитного отеля "Charmeen" и, любовался уверенным шагом девушки, которая направлялась к нему. Корсет бисквитного цвета был туго натянут, подол платья подскакивал вместе с неровным шагом девушки, сжимающей в руке букет пионов абрикосового цвета. Поверить в то, что это чудо будет принадлежать кому-то другому было практически невозможно. Сердце, которое казалось бы, отсутствовало как такого, больно сжималось, будто выделенного ему пространства было недостаточно. - Виски, - потребовала она, чувствуя на себе тяжелый взгляд старшего брата. - Хотя нет… Двойной виски. - Что на этот раз сделал мой зять? - усмехнулся мужчина, вглядываясь в, казалось бы, незначительные мелочи на ее лице, выражавшие явное недовольство. Неглубокая складка меж бровей, тонкая линия губ, что при каждом неправильном вздохе сжималась и, периодически искривлялась в жалкое подобие улыбки, ее небесного цвета глаза приобретали стальной оттенок, тем самым отталкивая посторонних - ее незримая броня. - Он не причем, - выдохнула она, пытаясь сесть за стойку, но пышный туалет не позволял. - Я просто такая раздражительная в эти дни, - грустно произнесла она, будто цитируя чьи-то слова, обращенные к ней. - Мне надо успокоиться. Мужчина встал со своего стула и, осторожно подойдя к сестренке, прижал ее к своей груди, позволяя девушке дать волю чувствам и эмоциям, что накопились за это время. - Ты права, - тихо произнес Клаус, взмахом руки отгоняя бармена, который услужливо преподнес заказ блондинки. - Но я не могу! - слеза, коснувшаяся тушь, скатилась по щеке, оставляя за собой тёмный след. Она резко отпрянула от него, оттолкнувшись ладонями об его широкую грудь. - Это ведь моя первая свадьба! Как мне не волноваться? Почему никто не хочет понять меня? - голос ее стал срываться на крик, искры метали в юных глазах. Ее слова заставили мужчину окунуться в события двухмесячной давности. - Рим? Париж? - произнес мужчина, а девушка стала заливаться звонким смехом. - Токио? - сквозь глухой смешок продолжил он. Взгляд его скользнул на подол халата, что снова коснулся земли, открывая взор на ее ровные, загорелые ноги. Скованность, что чувствовалась прежде, улетучилась вместе порцией сигаретного дыма, что была пущена Клаусом. - Это конечно мило, - обезоруживающе улыбнулась она, поправляя халат. Мужчине не оставалась ничего, кроме того, как распознавать выражение ее лица по глазам. Благодаря ее глазам василькового цвета, что ясно выражали все чувства и эмоции на момент беседы, давалось ему это не сложно. - Но я помолвлена, более того, моя свадьба состоится через три месяца. - Он лишь ухмыльнулся, его забавляло то, что она оправдывалась перед ним. Для него это прозвучало никак иначе, кроме того, как: "Я бы уехала с тобой хоть на край света, но, увы, у меня есть жених". Мысль о том, что эта наивная девчонка влюбилась в него, заставила его улыбнуться. Ему безусловно нравилось представлять то, как он завладеет ею, ее телом, всей ею. - Сестренка, расслабься, - он схватил ее за плечи, крепко сжав ладони на них. - Не последняя же, - ухмыльнулся он, смеющиеся глаза осматривали девушку, выжидая ее реакции. - Свадьба, Никлаус, - спокойно, но с нотками упрека в голосе, начала она. - Это как день рождения - бывает одиножды. - День рождения ежегодно, - поправил он ее, обратно усаживаясь на высокий стул. - Нет, - покачала она головой. - Это празднуется оно ежегодно, но было оно лишь один раз. Вот то же самое и со свадьбой… - Философ мой маленький, - прошептал он, одаряя ее отцовским поцелуем в лоб. Но мысли его были совсем в другом месте, гениальная идея посетила голову Никлауса Майклсона. *** - Жизнь моя, мы едем в Лос-Анджелес, - объявил мужчина, предвкушая восторг дочери. - Мы приглашены на свадьбу одного из моих компаньонов. На лице девушки в миг нарисовалась жизнерадостная улыбка, а ультрамариновые глаза заблестели от восторга. Уважаемые читатели, хотелось бы получить отзывы по этой работе, чтобы знать свои недостатки по части письма/слога. Спасибо.