Тысяча и одна ночь

«Я не имею права поступить так эгоистично», – прошептала девушка, потирая лодыжку, на которой мгновенно образовался багрово-синий кровоподтек. Обломки стула были разбросаны в радиусе двух метров от юной Каролины, которая сидела под люстрой, нашептывая что-то неразберимое, не несущее никакого смыслового значения в целом. Голова будто раскалывалась на миллиарды кусочков; где-то около ладони чувствовалась тупая боль, а из ноги тонкой струйкой текла горячая, алая кровь, стекая на пол; под сердцем что-то сильно кольнуло. Слегка похрамывая на левую ногу, она уселась на кровать, устремив стеклянный взгляд на пол, где сочилась лужица крови и остатки ее бессмысленной выходки. Мысли ее вихрем проносились в светлой голове, не позволяя ее телу расслабиться, а душе обрести покой. Переведя опустошенный взгляд на кровать, она наткнулась на злополучный блокнот из ее детства. Руки сами потянулись к ручке, а пальцы крепко сжав предмет, стали вычерчивать английские буквы: «Искренне надеюсь, что эти строки никто никогда не прочтет. Я вымещу всю адскую боль, что горит внутри на бумагу, и оставлю ее здесь навсегда. Мне известно то, что хранить ненависть к человеку нельзя, ведь Аллаh отомстит ему за меня – все встанет на свои места в судный день, каждый получит по заслугам. Однако, я не способна удерживать те чувства, что бурлят во мне – я его ненавижу каждой клеточкой своего тела. Мне противно от одного воспоминания о той злосчастной ночи; я помню все, каждую минуту, будь они прокляты! Его холодный, пронзающий до глубины взгляд все еще приходит ко мне во сне, заставляя мучиться, извиваться в кровати и просыпаться в холодном поту. Как бы мне хотелось посмотреть этому мерзавцу в глаза, чтобы убедиться в том, что в них нет того превосходства, злобы, а лишь трусость. Он – трус!» Шумно захлопнув блокнот, она откинула голову на мягкую поверхность кровати, выдавливая из себя жалкое приветствие своей новой жизни… Жизни без боли. Каролина не могла позволить себе быть жалкой эгоисткой, чтобы закончить жизнь так легко, смерть – слишком простой выход. Надеяться на то, что ее жених, влюбленный в нее мужчина, простит ей свое унижение было по меньшей мере глупо, именно поэтому она лишь молилась на то, что он сдаст ее собственными руками и все наконец-то закончится. Ее забросают камнями, как положено забрасывать женщин, что изменили своим мужьям, запятнали их честь. – Осталось семнадцать дней, – широко улыбнулась она, хрустальные слезы застыли на больших, миндалевидных глазах. – Я обязана быть счастлива, чтобы сделать счастливыми их. Механизм обратного отсчета тронулся с той фразы. Каждый последующий день она вела себя так, будто и не было той темной ночи, пропитанной болью, унижением, мучением. Выдавливая из себя улыбки, она благословила неумение людей отличать фальшь от подлинности; сжимая пальцы от нахлынувшей мелкой дрожи на кончиках пальцев, она пришептывала количество дней, которые остались; зарываясь лицом в пуховую подушку, она вдыхала неприлично большую порцию воздуха в легкие, умоляя воспоминания пойти прочь. Мучительная агония внутри боролась с ее неприступным равнодушием и искусственными улыбками снаружи; сама девушка лишь отсчитывала те долгие, мучительно долгие, дни. Наконец, она распахнула аквамариновые очи, губ ее тронула грустная улыбка, как вдруг она тихонько проговорила, блуждая взглядом по узорчатому потолку: – Последний день, один день.

* * *

На улице стояла отличная, во всех смыслах этого слова, погода. Высокий бизнес-центр величественно откидывал свою тень на прохожих, которые суетливо шагали в нужном направлении по улицам Большого Яблока, прижав к груди кипу папок. Нью-Йоркские будни – это когда жизнь кипит, люди работают, заботятся о своих проблемах; все это дико привлекало его – Никлауса Майклсона. Он наслаждался этими рабочими буднями, когда часов в сутках не хватало для его успешных сделок. Парень в помятой белой рубашке, заправленной в темные джинсы, вошел в помещение, где его встретила жгучая брюнетка в наряде, что принято называть маленькое черное платье – сексуально и строгое одновременно. Он властно положил свою ладонь на ее тонкую талию, и повелительно направил ее в сторону лифта, который услужливо открыл свои дверь перед заместителем директора холдинга «Генрих». Как только послышался краткий дзинь, парень прижал свою спутницу к краю кабинки, жадно покрывая дорожкой влажных поцелуев ее длинную, смуглую шею; она лишь томно выдохнула, запустив свои хрупкие, длинные пальцы в ее взъерошенные волосы. – Влюбленная как кошка, – самодовольно улыбнулся парень, резко отстранившись от нее; запечатлев ее расстроенный вид. – Не хныкай, дорогуша, – сжал он губы, поворачиваясь лицом к двери. – Клаус меня лично поимеет, если я оскверню его лифт. – Засранец, – выпалила девушка, толкнув его плечом. – Кэтрин, ну, перестань, – кратко хохотнул младший Майклсон, догоняя свою подругу. –Лучше послушай меня: это мой первый день в компании моего злого брата, который все время пытается надрать зад доброму. Ты – единственная, кому я могу доверить все на сто процентов; твоя задача на сегодня – убедить Клауса в том же самом. Я знаю, ты сможешь, детка, – искривил он губы в бок, слегка шлепнув девушку по заднице – на удачу. Мужчина покачивался на кожаном кресле, любуясь видом письма, которое отображалось на его моноблоке. По громоздкому стеклянному столу были разбросаны бумаги, на которых виднелись какие-то замудренные фразы, важные предложения, опасные извещения; где-то на краю, под стопкой однотонных папок лежал смятый лист, на котором осторожно вычерчены женские черты лица обремененные золотистыми локонами с обеих сторон, сие творение было потеряно, скорее забыто, хозяином, пролежав там без назначения на протяжение шестидесяти дней. Вслед за двойным стуком в дверь, последовал щелчок замка, после чего в кабинет ворвался юноша улыбаясь словно Чеширский кот, за ним и девушка, одаряя потенциального босса многозначительным взглядом. – Коул, – возмущенно взревел мужчина в своей интересной манере. – Никаких шлюховатых особ в рабочее время. И у нас есть дресс-код. Более того, перед тем как зайти к шефу, нужно постучаться и дождаться приглашения, а лучше делать это все через секретаршу. – Понял, понял, – поднял он ладони вверх, демонстрируя свою беззащитность. – Цитирую: «Шлюховатая особа» – моя правая рука… – Никаких женщин в руководстве, – качнул он головой, бросив на брата взгляд, не терпящий возражений. – Тем более тех, кого ты трахаешь. – Она будет моим заместителем… – замялся парень, уже как-то не уверенно. – Заместителем заместителя директора? – усмехнулся мужчина, выставляя брата на посмешище при его даме сердца. – Хорошо, если уж ей не сидится на месте секретаря. Что-нибудь еще, почему ты ворвался сюда? – Знаете, вам бы манерам поучиться, – фыркнула девушка, одарив Майклсона взглядом смертельной ненависти. – Да перестать делать преждевременные выводы, учитывая то, что мой опыт, да и образование, будет получше того, каким располагает ваш заместитель. Кол, несколько ошарашенный таким заявлением, быстро пришел в себя, вспомнив, что рядом с ним не какая-нибудь кукла, а Кэтрин Пирс. Вкрадчиво посмотрев на брата, он заметил дьявольскую улыбку, которая нисколько не обрадовала его. Мужчина перевел взгляд на девушку, присутствие которой до этого было для него лишь поводом поглумиться над братом. Его самодовольное лицо озарила удовлетворенная улыбка, когда он осознал, что перед ним стоит длинноногая обладательница прекрасной фигуры и внушительных размеров груди, помимо всего еще и смелая, хоть и глупая, раз пошла против своего начальства. Коварный Майклсон задумал нечто фееричное, как только понял, чем он обладает. – Прекрасно, мисс?.. – обратился он уже к заместителю его братишки. – Мисс Пирс, – гордо произнесла она, демонстративно закатив глаза. – Мисс Пирс, – вторил он ей. – Буду рад с Вами сотрудничать, если Вы действительно представляете из себя нечто большее, чем просто смазливое личико. – Взаимно, – кратко кивнула она, внутренне списывая 1:0 в свою пользу. – Я тут подумал… Раз уж так, то у вас двоих есть неделя, чтобы доказать, кто из вас альфа, а кто омега. Пара удивленно посмотрела друг на друга, а затем на своего начальника, который развалился в своем кресле, продолжая ядовито оскаливаться. – Да, да, все правильно. Через неделю, я посмотрю кто из вас кто, и определю кто из вас будет моим заместителем. А сейчас… Вон из моего кабинета. Вслед за закрытой дверью, он двинул мышью компьютера, отчего на экране появилась заставка в виде высокосортного здания и широкое окно с делами, запланированными на сегодня. Поставив галочку у «Устроить сладкую жизнь маленькому оборванцу», он удовлетворенно откинулся на спинку кресла.