Лжец

      В комнате, в которую тихо вошла Ева, было почти темно. Лишь свет от монитора компьютера и светодиодных лент освещал братскую спальню. Блондин сидел за столом и, согнувшись над тетрадью, делал записи. Подойдя ближе, девушка оставила на щеке парня лёгкий поцелуй, а затем поставила на стол кружку с чаем и фруктовую нарезку. Глеб сразу же отвлекся от учёбы. — Я тебе чай сделала и фрукты нарезала, может ты хочешь что-то ещё поесть? — её серые глаза внимательно пробежали по Глебу. Он выглядел уставшим, взъерошенным и пустым. Учёба в последнее время высасывала из него всю жизненную энергию. Дом, школа, репетиторы, дом. И так изо дня в день.       Глеб слабо улыбнулся и отрицательно кивнул, после взял чашку с чаем и сделал два жадных глотка. Ему не хватало жидкости весь вечер, ибо в горле пересохло, а самому встать было лень, да и некогда. Поставил кружку на стол и потянулся руками к Еве, притягивая за талию к себе. Она же в ответ обняла и погладила по светлой макушке. От его волос слышался мятный запах с приятным холодком. Значит совсем недавно вышел из душа.       Глеб настолько морально уставал, что ему хотелось чуть ли не каждый час бегать в душ, чтобы освежиться и привести мысли в порядок. Но даже на это не хотелось тратить время. Весна пришла и притащила вместе с собой заботы. После школы он приходил, быстро перекусывал и бежал на тренировку (благо она была только два раза в неделю), после уставший тащился к репетитору, а вечером мог позволить только час отдыха, после которого продолжал заниматься. Голубин спал и мечтал уже сдать экзамены, дабы это всё к чёртовой матери кончилось. — Кстати, — вдруг вспомнила Дмитрова и немного отстранилась от брата, но тот всё равно прижал к себе, крепко обвивая талию. Изумрудные зелёные глаза с интересом взглянули в её тусклые серые, — родители уехали. — О… И куда же? — заметно удивился блондин. Ева улыбнулась, продолжив блуждать пальчиками в его волосах. Сказать, что это блаженное удовольствие — ничего не сказать. Он словно кот, которого хозяйка награждала своими прикосновениями, хотел мурлыкать от удовольствия. — Решили с друзьями встретиться в ресторане, вроде, — беззаботно пожала плечами сестра. — На ночь глядя? — Восемь вечера — для тебя уже ночь? — хмыкнула Ева. Глеб и правда удивился, когда, глядя на часы, увидел время. Оно для него тянулось долго и нудно, и за занятиями казалось, что уже прошла вечность.       Голубин ничего не ответил, а лишь устало выдохнул. Выпустив из своих объятий Еву, решил передохнуть и попить чай. Дмитрова, облокотившись об стол, стала разглядывать обстановку брата. На столе был, к удивлению, порядок, только нужные тетради и учебники, однако в разброс лежали канцелярские принадлежности. — Чем занимаешься? — спросила она, когда в компьютере увидела странный сайт и не менее странные текста. — К экзаменам готовлюсь, чем же ещё. — Ты, наверное, очень устал? — уже глядя в глаза парня, спросила она. Он вяло улыбнулся краем губ, после чего черноволосая сократила между ними расстояние. Отставила его кружку на стол, обхватила руками лицо и накрыла мужские губы своими. Такие тёплые и мягкие, с привкусом манго и мяты из чая. А Глеб в ответ положил ладони на талию, немного погодя пробрался под майку. Её тело было теплым, даже горячим, но таким бархатным и знакомым. А главное — его. Только Он мог видеть её такую красивую, домашнюю, обнаженную, горячую.       Сидела на его коленях, потираясь бедрами о мужской пах и чувствуя возбуждение через ткань спортивок. Влажные губы скользили друг об друга, языки сплетались между собой. Порой Ева глухо постанывала в губы парня, когда волна возбуждения накрывала всё тело.       Глеб по-хозяйски блуждал руками по те́льцу: от затылка к шее, от шеи пальцами вёл по позвоночнику, а от него — к попе, слегка сжимая их. Он знал, что грань не переходит, потому что она ещё даже не начиналась.       Они друг друга поглощали с такой силой и жаждой, что казалось вот-вот съедят друг друга. Отлипнуть невозможно. Глеб не мог, потому что хотел отдохнуть и насладиться девушкой каждым поцелуем и касанием. Ева не могла, потому что соскучилась по нему: по его длинным волосам, которые сжимались в её руках, его мягким губам, уже ласкающим её шею, и по его теплу, которое исходит от тела.       Блондин с небольшим разочарованием посмотрел на чёрноволосую, которая прервала их поцелуй. Ей было мало одних поцелуев, ведь тела обоих нуждались в большем. Вот только когда она опустилась на колени, вопросы у парня исчезли. Глеб лишь сглотнул, глядя в серые глаза. — Я помогу тебе расслабиться.       Дмитрова не медлила, не видела в этом смысла. Быстро приспустила с брата штаны, дразня помассировала член через ткань боксеров, а затем и их сняла. Да, он был уже довольно возбужден. Ева начала с плавных движений рукой, постепенно добавляя темп. Голубин таял в её теплых руках. Его закрытые глаза видели сотни мерцающих салютов, стоило ей только коснуться губами его члена. Дышать становилось труднее; с особенной хрипотцой вылетал стон из его рта, когда девушка брала в рот глубже и ритмичнее. «И где она такому только научилась?» — задался сам себе вопросом, после игривых движений языком на головке члена.       Ева видела как тяжело уже дышит Глеб, да и самой хотелось почувствовать хоть что-то, кроме пульсации между ног. Она быстро сняла шорты и трусики, ловко забралась на колени парня и уже успела почувствовать скольжение головки члена по складочкам. Глеб никогда не забывал о защите, поэтому он нашёл в столе презерватив. Это было важным моментом в любой половой связи. Так что он не видел ничего постыдного хранить контрацепцию в столе и в карманах одежды. Никогда не знаешь в какой момент они могут пригодиться.       Ева вздрогнула, когда почувствовала толчок во внутрь. Он дал ей немного привыкнуть, а затем стал медленно двигать бедрами. С каждым толчком ей становилось и хорошо, и жарко. Вскоре Дмитрова и сама стала насаживаться на ствол, да так ритмично, что на теле выступили капельки пота. Голубин не мог налюбоваться на красоту девушки, оседлавшей его сверху. Её упругая небольшая грудь подскакивала вверх, что казалось особенно красивым. Не выдержав, он задрал майку и накрыл губами один сосок, а другую грудь сжал. Это заставило Еву остановиться, присесть на член почти до конца и громко вздохнуть, выпустить следом глухой стон, запрокинув голову назад. Чувства переполняли обоих.       Вскоре Ева переместилась на стол, рядом с конспектами. Глеб входил в неё резко, грубо, без попыток причинить боль. Она стонала ему в шею, которую обвивала двумя руками. Это не чувства, а пламя, что наполняет их двоих.       Её ноги слегка подрагивали, когда низ живота сладко и сильно потянуло. Его лёгкие почти вылетали из грудной клетки, когда он тяжело выдыхал в женскую шею. В завершение они плотно прижались губами, начиная новый поцелуй.

***

      Сигаретный дым рассеивался в воздухе. Густой туман оседал на асфальт. Глеб терпеть не мог ни февраль, ни март за мерзкую погоду, тающий снег и грязную слякоть. Но не смотря на это, Артёму удалось вытащить друга на прогулку. А Глеб, конечно, охотно согласился. Стены комнаты уже давили на подсознание, хотелось развеяться. А предложение выйти погулять показалось спасением.       Друзья спокойно сидели в сквере. Голубин с большим удовольствием курил кофейный Чапман, пока Шатохин наслаждался сладким кофе. Не хотелось ни куда спешить, да и некуда было. Шатен и сам был рад выбраться из дома.       Парни расслаблено обсуждали недавно вышедший альбом их любимого исполнителя. Оба они были рады моральной разрядке: вот так просто сидя и обсуждая что-то. В школе было всё равно не так спокойно. Не хватало Максима. У друга не получилось выбраться погулять из-за непонятных неотложных дел. Артём предположил о свидании с какой-нибудь цыпочкой, о которой Лазин и слова не говорил, держа всё в тайне. Это было в его духе. Однако Глеб был уверен, никакой девушки у того и в помине не было. Он чувствовал, что Макс был открыт только для одной. И ей была Ева. Голубин видел как отношения между сестрой и другом быстро стали тесными и слишком тёплыми. Разумеется, Глебу это немного не нравилось из-за ревности. Но это быстро прошло, как только Глеб понял: Дмитрова по уши влюблена только в него, а Лазин знает границы и не полезет к той, которая принадлежит другому. — Как там Мария? — как бы невзначай спросил блондин. Эта рыжая девчонка производила впечатление на всех, даже на Глеба. Она как искра из костра, которая случайно выпала из него. В его глазах Маша была жаркой и страстной девчонкой. Что-то в ней напоминало Джинни Уизли из вселенной Гарри Поттера. Случай с вечеринки её изменил, и Голубин считал, что только в лучшую сторону. Он раскрыл её настоящее нутро.       Шатохин допил свой кофе и выбросил пустой стакан в урну, что рядом с скамьей. Парень немного задумался, вспоминая свою девушку. Маша была с ним особенной. Она была для него приторно-сладким вишнёвым вареньем и в то же время горьким Мальборо. Напоминала солёную карамель в теплом молоке, запах запеченной тыквы с корицей и утро Рождества из красивых американских фильмов. Вишневская была всем, что так любил Шатохин. Вынырнув из своих мыслей, парень обратил внимание на друга. Сегодня Маша была занята своими делами: встречала родителей, которые уезжали за границу, на отдых. — Думаю, хорошо. Сегодня же её родители должны вернуться, вот она и дома сегодня. Обычно пропадает со мной. — Мило, — хмыкнул блондин и перевёл взгляд обратно на деревья. Глубокий вдох-выдох, и табачный дым вылетел из уст. — А твои родители нормально относятся к твоим частым гулянкам и менее частым подготовкам к экзаменам? — Вполне, — расслаблено пожав плечами, Тёмыч облокотился спиной об скамью. — Мы с Машей чаще всего у меня дома тусим, так что родаки уже знакомы с будущей Марией Шатохиной.       Глеб был готов поверить, что ослышался, но он точно слышал это! Блондин прыснул смехом, давясь табаком. Удары по груди помогли справиться с кашлем. Как только стало спокойнее, он переспросил с ангельским лицом: — Дружок, я не ослышался? Мария Шатохина? — Глеб смотрел на друга и быстро моргал, тупо улыбаясь. Артём же в ответ смотрел спокойно, не улыбаясь и немного хмуря брови. — Ты чё, жениться на ней собрался? Ей всего шестнадцать. — Не душни. Да, я вижу её своей женой, что такого? И с чего ты подумал, что я жениться собрался прямо сейчас? — Ну… — Вся жизнь впереди. После выпуска и поговорим об этом. — А ты так уверен, что вы будете долго вместе? — скептически усмехнулся блондин. Такая реакция другу не понравилась. — А ты не уверен в наших отношениях? Что за зависть, Голубин? — Что за агрессия, брат? — парень поднял руки вверх в примирительном жесте, потому что шатен заметно закипел. — Никакой зависти, я даже не думал о женитьбе, по-крайней мере в ближайшие года. А что на счёт ваших отношений, то дело ваше.       Артём выдохнул уже спокойно. — Я влюблён в неё по уши и не знаю что она со мной творит. Она та, с которой я хочу быть всю жизнь. — Какой ты романтик… Даже я растаял, — Глеб изобразил умиление. Друг никак не отреагировал. — А у тебя там как с Евой? Самая странная парочка, — усмехнулся шатен и поджёг сигарету. — Да нормально, всё также как и всегда. — коротко и понятно. Шатохин не стал сильно расспрашивать, потому что его это не особо волновало.       А вот Глеб отвёл взгляд куда-то в другое место. Единственное, что мешало осуществлению его планов — это Дмитрова, пускай и была любимой. Она занимала слишком много места в мыслях. Девушка что-то сделала с тем глупым мышечным органом, что бился у него в груди. Один взгляд на тёмную, как смола, макушку ощущался, как укол адреналина прямо в сердце. И то сразу начинало неистово биться и ныть, когда сестра пропадала в школе из поля зрения.       Это все усложняло и мешало ему сконцентрироваться на более важных вещах. Цели и планы расплывались, словно рыбы в воде, а Голубин пытался их поймать, не имея при этом другого выбора. Рыбак из него был никчемным. Они просто уплывали, оставляя лишь мокрые рукава и зияющую пустоту. Он знал, что рано или поздно это прекратиться, но не мог смириться.