Братство Фонаря

Запись #19

Близящаяся война давала о себе знать чуть ли не каждый прожитый день, а потому то, что произошло сегодня, было неизбежным. Поставок из старших кланов становилось все меньше, наши просьбы чаще оставались без ответа в то время как требования от них выдвигались порой и совсем возмутительные. Народ чувствовал это, и его беспокойство неуклонно росло. И все же мы не отступились и сдержали данное ему обещание. Прием вновь явившимся в клан посланникам был довольно прохладным, и вместо машин их ждали готовые к бою солдаты под клановым знаменем. Наш ответ был прост, резок и при том совершенно неожиданным, прямо как хруст, с которым переломился брошенный им под ноги штандарт. Мы отказываемся вступать в войну, даже если то значило навлечь гнев Подземной Империи и даже самой Великой Рогатой Крысы. Поначалу они в это попросту не поверили, но как только наши намерения стали очевидны, в ответ посыпались угрозы. Быть может, они и возымели действие, если выбранный момент не был столь удачен. Именно когда старшие кланы не располагают излишками, что можно отправить на усмирение непокорных кланов, тем более не имевших за собой ценного, и едва ли способных примкнуть к тем, кто смог бы помешать их планам. Более того, мы четко дали им знать, что и сами готовы были жечь свои припасы, лишь бы не отдавать их врагу, как и до последнего издыхания биться с ним, лишь бы вновь не облачиться в цепи. Так что посланникам только и оставалось, что уйти ни с чем. По порядкам Подземной Империи это сулило им верную гибель, как и большие неприятности для нашего клана. И все же мы готовы встретить их достойно, насколько позволяют силы. Знамя было сброшено, как и слово, определявшее наш клан. Теперь мы не клан, а братство, собравшее тех, кто разделяет наши идеи, готовый жить и умирать ради благополучия таких же, как и они. Братство Фонаря, как предложила назвать его Хари. Именно в честь него вновь был зажжен фонарь на площади, откуда был сброшен монумент Великой Рогатой Крысы, дабы освободить место тем, кто заслуживал почитания. Простые труженики, что в считанные дни заняли опустевший пьедестал, сжимая в лапах инструменты их ремесла и с надеждой глядя в грядущее. Окутывающий же его мрак должен был осветить свет фонаря, что не только стоял у подножья монумента, но и был широким взмахом кисти выведен на знамени Хари. Именно с этими символами мы и понесем идеи в народ, не важно, храним ли с ним кровное родство.

Запись #20

Обида старших кланов вскоре дала о себе знать, и пару дней спустя нам пришлось взяться за оружие. Не могу сказать, что я не доволен тем, сколь крепкий отпор мы дали налетчикам. И все же, судя по тому, как плохо они были подготовлены, скорей всего они были отправлены, чтобы проверить нашу готовность к бою. Впрочем, я не стал портить этими догадками торжество победы, которую наши бойцы вполне заслуживали. Во многом стоило отметить то, как славно показали себя сторожевые гнездовья на плантациях, что сдержали большую часть наступавших, и замечательная подготовка, которую обеспечил Кхасс. Да, пускай наших сил недостаточно, но на своей земле мы вполне можем держать оборону сколько понадобится. Тем не менее мы распорядились вновь осмотреть позиции на уязвимости и быть готовыми выступить в любой момент. Допрос пленных подтвердил догадки, хотя, как по мне, достаточно было лишь взглянуть на этих оборванцев. Вопреки принятым в иных кланах порядкам вместо забоя на корм они были направлены в лагеря, где им предстояло возместить причиненный народу вольному вред. Но даже теперь они не становились невольникам, ведь их труд был оплачен, а также давал надежду на освобождение и место в наших рядах. Тем временем беженцы все так же искали у нас пристанища, в чем мы им не отказывали. Но подобный интерес к Братству рано или поздно должен был навлечь на себя неприязнь со стороны кланов, что лишились работников и бойцов в столь непростое время. Нам непременно следовало отыскать новых союзников или хотя бы откреститься от старых врагов, сколько бы времени и сил на это не потребовалось. Стоит ли говорить, что найти общий язык с народами поверхности мне еще не приходилось. Для того чтобы хотя бы призвать их к разговору, мы созвали совет и долго подбирали нужные слова для послания, умалчивая многие нелицеприятные подробности. Доставить же его в людские кланы, что они сами называют уездами, и при этом не попасться на глаза местным жителям, мы могли поручить лишь нашим лучшим разведчикам. Ответа же нам ждать пришлось долго. Конечно, народы поверхности не отличаются торопливостью, но в столь непростое время им тем более не стоило бы медлить… Как оказалось, лишь один из предводителей изъявил желание встретиться и обсудить предложенную нами поддержку. Остается лишь надеяться, что увидев нас, они первым делом не схватятся за клинок, и лишь потом станут говорить.

Запись #21

Даже и не знаю, с чего начать. Пожалуй с того, что не стоило возлагать на переговоры больших надежд. Едва только мы встретились мордой к морде, как они, понятное дело, посчитали это западней. Нам стоило больших усилий, чтобы сохранить выдержку и доказать им, что опасаться нечего. Быть может начинать знакомство с обмана было не лучшим решением, пускай народы поверхности и не ведают о нас ничего хорошего. Обсуждение же оказалось довольно затянутым. Люди с плохо скрываемым недоверием цеплялись за каждое наше слово, отбрасывая при этом любое наше предложение, к которому приходилось возвращаться заметно позднее. Даже когда мы доходчиво разъяснили, почему мы решили искать мира у народов поверхности, и с чего бы к нас вообще стоило бы слушать, договориться хоть о чем-нибудь казалось непосильным трудом. Даже удивительно, что кровопролитием этот разговор не окончился. Тем не менее, они все же согласились заключить договор о мирном сосуществовании, как и вернуться к обсуждению возможности торговли между народами. На большее рассчитывать пока не приходилось, но даже исписанного куска бумаги с восковой печатью хватило, чтобы ожидающий нашего возвращения народ зашелся рукоплесканиями. Первый шаг навстречу миру был сделан, и, пожалуй, это было единственным, что могло бы вселить надежду на безмятежное грядущее. За тем упреждающим наступлением старших кланов последовали новые удары, и на сей раз сомневаться в том, что они намеревались вышибить дух, не приходилось. Разумеется, наши бойцы доблестно сдерживали натиск врага, но даже одержав победу мы чувствовали, что радоваться тут нечему. Пока стучали молотки, возводя разрушенный кров и чиня машины, пока точились клинки и выправлялись кирасы, пока в стенах лечебниц стонали раненые, а у погребальных ям отдавали последние почести, народ вопрошал - долго ли сможем протянуть, если против нас ополчились куда более могущественные силы? Где война, там и лишения, отголосок которых он, успевший привыкнуть к сытой жизни, уже начал замечать. Конечно, земля давала нам приют, но главный удар на себя принимали наши плантации, расположенные на поверхности, а потому о бесперебойных поставках зерна говорить не приходилось. Да и разрыв отношений с Подземной Империей сделал торговлю куда более накладной, потому как любой клан теперь рисковал впасть в немилость, если их дела с мятежниками станут явны. Жизнь явно стала доставаться нам дороже.

Запись #22

Многое успело произойти, прежде чем я снова взялся за перо. Старшие кланы, как я предполагал, решили все же поберечь силы перед грядущей войной и перейти от прямых столкновений к изматывающим налетам, что должны были оставить Братство без средств к существованию. Вместе с тем они развернули и подрывную деятельность в народе, рассчитывая воспользоваться неумолимо растущим недовольством. Поначалу для того, чтобы вразумить и наставить на верный путь сомневающихся нам вполне хватало и силы слова, но вскоре нам пришлось воспользоваться куда более решительными мерами, на которых настаивал Маррик. Сомневаться в его умениях не приходилось, и пока его товарищ Кхасс занимался военными заботами, он развернул охоту на изменников, которым не приходилось рассчитывать на милость Братства. С его лапы в дело вернулись те самые методы, что я мог наблюдать еще будучи пленником Лорда. Конечно же, это возмущало меня до глубины души, но ожидать иного от него не приходилось. Разбирая записи Лорда я смог отыскать немало занятного, в том числе и про тех, кто состоял в страже. Маррик рассказывал, что сбежав он из голодного края, но вот о том, что привела его сюда разбойная тропа, он предпочел умолчать. Узнав про это, я несколько иначе взглянул на хитрые уловки, которыми он смог обратить заговор стражи на пользу нашего дела. Быть может, он преследовал лишь свои интересы. Тем не менее, когда я решил осудить его методы на совете, многие заседатели выступили в поддержку Маррика, посчитав, что лишь таким образом можно расправиться с теми, кто вообще посмел даже подумать о том, чтобы предать Братство. Вместе с тем развернулась борьба с вольнодумством и в школах, что явно не пришлось по душе Арацану, тем более что именно это однажды и заставило его покинуть родной клан. Да и сам народ не был рад тому, что их свободу вновь решили попереть, пускай и даже ради их же благополучия. Но стоит отдать должное тем, кто с пониманием отнесся к тому, что нам пришлось сделать, и даже в меру возможностей помочь в этом. Конечно же, без Хари нам едва ли бы удалось достучаться до них. Она стала рупором нашей идеи, не только поняв его букву, но и впитав ее дух. Ее самоотверженность, с которой она и ее ныне вольные сестры трудилась не покладая лап, была для нашего народа, еще не в полной мере отвыкшего видеть друг в друге хищников и добычу, поистине запредельной. Глядя на нее, я не терял надежды, что нам удастся побороть хаос.

Запись #23

Искоренение хаоса было обширной задачей, и даже понять, с какой стороны к ней подступиться, долгое время не удавалось. Само собой, мы старались избавиться от подлейших черт, которыми наделила нас извращенная природа, терпеливо воспитывая новых детей народа, не лишенных сострадания, честности и преданности. Но, чтобы сделать это, прежде следовало отыскать их истоки, и с этим нам явно нужна была помощь. На эту мысль натолкнули последние слова моего друга Ориша, с которым недавно пришлось проститься. Он сказал, что благодарен мне за то, что дал ему увидеть, что жизнь может быть другой и понять, что никогда не поздно поступить правильно. В знак уважения к заслугам перед Братством, мы воздвигли ему памятник, как и жрецу Таала, принесшему спасение от хвори. Его лик, правда, скульптор решил укрыть за капюшоном. Размышляя в безмолвном обществе каменных изваяний, я неожиданно для себя пришел к выводу, которым в скором времени поделился на совете. В то время приближающаяся война отчасти вмешалась в планы старших кланов, которым пришлось направиться на фронт, тем самым на время оставив нас в покое. Именно потому моей идее свести знакомство с кругом Таала было решено дать возможность быть претворенной в жизнь. Будучи осведомленным, каково отношение повелителя зверей и его последователей к тем, чье существование извратило его замыслы, мы решили не рисковать своими разведчиками, что время от времени и так пропадали в лесной глуши. Вместо этого мы сделали маяк, небольшой столбик с сердцевиной из камня искажения, чье тлетворное влияние должно привлечь внимание хранителей лесов, при этом не успев толком навредить. Именно на нем было оставлено послание, в котором мы искренне просили их о помощи, замолвив пару слов и о том, кто вдохновил нас искать духовного наставления, а также рунный камень, некогда подаренный мне в знак доброй воли. Даже и не знаю, что удивило нас больше. Быстрота ли ответа, согласие, на которое никто из нас не возлагал надежд, или желание служителей круга встретиться с нами на землях Братства. Разумеется, это вызывало множество подозрений. Прежде всего ими поделился со мной Маррик, хорошо понимавший, чего можно ожидать от обитателей поверхности, и как нелегко будет принять народу то, о чем ему захотят поведать. Он сказал, что ныне стоит внимательней смотреть за теми, кто доверился нам, и кому доверяем сами. И все же, на вопрос о том, оправдан ли подобный риск, он ответил без сомнений.

Запись #24

День только подошел к концу, и мне уже не терпится написать о том, чем он успел запомниться. К этому событию все мы готовились с немалым усердием. Мы привели в порядок все, что могло привлечь внимание, а также обсудили, что вообще хотели бы показать и рассказать гостям. Высказаться на этот счет хотели многие, так что созванный для этого совет потребовал немало терпения, чтобы призвать всех к порядку. Сложней всего было договориться с Арацаном. Даже понимая смысл затеянного, он все равно настаивал, что иноверцам не удастся понять нас, и тем более принести нам благо. Впрочем, прежде он был также возмущен и данью памяти чужаку, и принятием в Братство отступников, и намерением отвергнуть хаос. Но даже тогда он не забывал о том, что наша идея стояла над верой, землей и родством. Надеюсь, не забудет и теперь. И все же советом Маррика я решил не пренебрегать, а потому надзор за школами, тайный и явный, стал куда более пристальным. Несмотря на трудности, с которыми всем нам довелось столкнуться, Братство все еще оставалось верно идеалам, провозглашенным на площади в свете огромного фонаря. Мне не хотелось бы, чтобы хоть кто-то подвергал их сомнению, тем более когда настоящие испытания нам только предстоят. Почувствовать их близость мы смогли когда к нам явились служители Круга. Едва завидев на своем пути этих укутанных в чудные одежды старцев прохожие расступались прочь, бросая то, чем занимались, и лишь тихо перешептываясь между собой. Там, где привычная разноголосица замолкала, буквально можно было почувствовать то напряжение, которое с начала времен отделяло наш род от обитателей поверхности. Само собой, я также чувствовал это. Ведя старцев по знакомым улицам, лишь изредка останавливаясь на месте, чтобы перевести дух, заходя в попадавшиеся на пути заведения и предприятия, а также представляя их тем, кому было что сказать, я не мог отделаться от одной навязчивой мысли. Быть может, все это и правда выглядит замечательно лишь в моих глазах, не оставляя никакого впечатления у чужаков. Но когда старцы имели возможность обмолвиться словом с народом, спрашивая о том, ради чего тот трудится и сражается, они все же убедились в том, что за нашей затеей не таится худого умысла. В самом деле, народ искренне разделял идеи, что могли найти отклик у любого разумного создания, на поверхности или же глубоко под землей. Потому и отчужденность, с которой мы встретили друг друга, не могла длиться вечно.