Из Омута

На следующий день Гермиона проснулась в начале девятого и с удивлением осознала, что кошмары её ночью не мучили, что спала она как никогда сладко, будто перед сном выпила сильнейшее зелье Сна без сновидений. Вспомнив о зельях, девушка неторопливо повернулась лицом к стене. Снейпа на месте не было, зато на тумбочке своей гриффиндорка обнаружила небольшой закупоренный пузырёк с густой тёмно-синей мазью, в которой сразу узнала гематомозаживляющее зелье. Девушка уже начала втирать мазь в щиколотки, когда припомнила слова мадам Помфри о том, что зелье это у неё давно уже закончилось. На днях в Больничное крыло заглянула профессор Макгонагалл, и Снейпа она, конечно же, не застала. Выслушав десятиминутную тираду о его невежестве и невыполнении рекомендаций от Поппи, женщина лишь снисходительно улыбнулась, отвечая: «Он всегда таким был». После, когда Помфри удалилась, профессор подсела к Гермионе поинтересоваться, хорошо ли она себя чувствует и не доставляет ли ей неудобств соседство «самого добродушного из преподавателей Хогвартса». Девушка безучастно ответила, что, чтобы "доставлять неудобство", ему нужно, как минимум, находиться в Больничном крыле. А после тихой усмешки, женщина сообщила, что гриффиндорская башня пострадала во время битвы и что, пока она будет восстанавливаться, Гермиона вынуждена будет пожить в больничном крыле. Девушка понимающе кивнула, но про себя отметила, что новость это не вызвала в ней ни радости, ни горя... Ничего. На следующее утро Снейпа угораздило весь день быть на месте. Он сидел серьёзный и полностью сосредоточенный на своём исписанном вдоль и поперёк пергаменте и обложенный книгами с одинаковым содержанием: «Волшебные ингредиенты и их свойства». Время от времени он скрёб пером по древним фолиантам, помечая что-то, подчеркивая и даже безжалостно перечеркивая целые строки, а Гермиона чуть ли не вжималась в кровать, чтобы не прекратить этот акт читательского и культурного вандализма. В два подали обед, но Гермионе и кусок в горло не лез, что категорически отказывалась слушать мадам Помфри, твердящая своё вечное: - Мисс Грейнджер, вы и так за все эти дни съели не больше личурки, а питание - залог выздоровления! Ешьте. Девушка бросила недовольный косой взгляд на погруженного в свои книги профессора, который даже и ухом не повел, когда поднос его поставили ему на тумбочку. - Я не отойду пока тарелка с супом не будет пуста. И гриффиндорка молча взяла в руки ложку. С трудом сдерживая рвотные позывы (почему-то ей всегда вспоминались самые неприятные моменты битвы, когда дело касалось еды) и в принципе привыкая к чувству наполненности в животе (ведь за несколько дней, в течении которых её заменяло Восстанавливающее, желудок стал чувствовать себя более чем комфортно в запущенном и опустошенном состоянии). Гермиона дождалась, пока мадам Помфри не удалится, - удостоверившись, что количество поступившей в девушку еды её устраивает, - и, не медля ни секунды, вылетела из кровати, чтобы - поспешно, но стараясь, тем не менее, не привлекать к себе лишнего внимания, - направиться в уборную. Как девушка и предполагала, обед в ней не задержался и отправился в унитаз даже не по воле Гермионы. Должно быть, и подсознательно она не хотела чувствовать физическую "полность", никак не стыкующуюся с душевной опустошенностью. Волшебнице казалось, что чем хуже будет ей самой, тем лучше она почтит память друзей и всех тех, кто за эти семь лет успели стать ей родными. Девушка абсолютно не понимала, почему всё сложилось так нечестно. Те, кто вытянул эту победу на своих плечах, те, кому принадлежат все эти невообразимые подвиги, мертвы... А она жива. Серая Мышка и гриффиндорская заучка Грейнджер. Постаравшись смыть противный горький привкус во рту и чуть пригладив мокрыми руками в край распушившиеся кудри, Гермиона нарочито спокойно и неторопливо двинулась к постели. Добравшись и с облегчением заметив, что забеги ее не привлекли внимания ни пятикурсника в дальнем углу комнаты, ни пуффендуйки напротив, но остальных тридцати пострадавших, девушка вновь устроилась на кровати, вернувшись к скандированию тридцать шестой главы учебника по Древним рунам. Увлекшись, Гермиона не заметила, что в отделение вскоре поступил мальчик-пуффендуец лет двенадцати с тремя носами, один из которых был на положенном месте, второй на левой щеке. А третий - на лбу, как мадам Помфри хлопотала над ним минут пять, а после, очевидно, проводила в факультетскую гостиную. Не заметила девушка и возвращения колдомедика в крыло. Но кое-что всё же вернуло её в реальность: глубокий ледяной голос, протянувший: «Мадам Помфри, подойдите, пожалуйста, сюда». Женщина поразительно быстро преодолела расстояние до кровати Снейпа и озадаченно спросила: «Что случилось, Северус?» - Ровным счетом ничего. Просто я думаю, что вам необходимо знать, что мисс Грейнджер абсолютно не уважает ваш труд, - проговорил он, даже и не подумав оторваться от фолианта под названием «1000 волшебных растений и грибов». - В каком смысле? - непонимающе уточнила колдомедик, бросив удивленный взгляд на Гермиону. - В прямом. Дело в том, что многоуважаемая мисс Грейнджер, как всегда, решила, что знает лучше других, что нужно и что правильно, и, как только Вы удалились, без колебаний избавилась от своего недавнего обеда, смыв его в унитаз. Мадам Помфри уже повернулась к Гермионе туловищем, но не успела открыть рот, как девушка желчно выплюнула: - Как галантно с вашей стороны следить за мной в туалете, профессор. - Мисс Грейнджер, в следующий раз потрудитесь наложить на дверь звукоизолирующее, - парировал Снейп, зачеркивая строчку книги с каким-то особенно недовольным выражением лица, а-ля: «Мерлин, даже Лонгботтом не написал бы такой ереси!» - Прошу прощения, сэр, просто я думала, что то, что я делаю в уборной, касается только меня… - Прошу прекратить ваши ссоры или оставить их на потом! Мисс Грейнджер, это правда: то что сказал мне профессор Снейп? Гермиона снова бросила негодующий взгляд на мужчину, который по-прежнему, как ни в чём не бывало, выписывал информацию на свой пергамент. - Да, правда, просто я… - О, Мерлин Великий, что мне со всеми вами делать! Женщина щелкнула пальцами, и на тумбочке Гермионы незамедлительно возникла пышущая паром тарелка с супом. - Ну что, видимо, придётся мне с сегодняшнего дня сидеть с вами чуть дольше. Приступайте, мисс, я пронаблюдаю, чтобы всё было съедено без всяких глупостей. Гриффиндорке ничего не оставалось, как безмолвно подчиниться, и, запихивая в рот очередную ложку, волшебница всё думала каким самодуром нужно быть, чтобы вместо того, чтобы держаться в рамках абсолютного игнорирования, делать всё человеку назло. Девушка вдруг явственно ощутила волну энергии, направленную против неё. Эта волна становилась заметнее с каждым днём, и у Гермионы, кажется, начал вырабатываться иммунитет. Или же она медленно умирала.