Из Омута

- Северус, сколько можно игнорировать мои указания! Ты еле на ногах стоишь - и всё равно каждый божий день бегаешь в свои Подземелья, не вылазишь до ночи - ты посмотри на себя! Уже этот несчастный сюртук мешком висит… А я ведь говорила тебе его не надевать!.. - У меня нет времени на эту ерунду, я занимаюсь сложнейшим зельем и отвлекаться по всяким пустякам не намерен. - О, ты, верно, оговорился, сказав «ерунду» вместо «еду». Так, я больше не собираюсь слушать отговорки. Если ты - с сегодняшнего дня - не начинаешь приходить в больничное крыло каждый завтрак, обед и ужин, - я отбираю у тебя палочку и ею же припечатываю к кровати. - Но это категорически невозможно! - Ничего не хочу слушать! Я тебя предупредила.

* * *

Время шло так же уныло и однообразно, как раньше, разве что ежедневные концерты, коими являлись прибытия Снейпа на трапезы, разбавляли тоску. Профессор влетал в комнату так стремительно, что иногда Гермиона не успевала и повернуть головы. Садился на стул рядом со своей кроватью, щелкал пальцами в знак домовикам, и на тумбочке его появлялся обед. Выглядел Снейп в такие моменты столь нахохлившимся и недовольным, что Гермионе приходилось прикладывать все усилия, чтобы гасить накрывавшие её приступы смеха. Но удержаться от «Приятного аппетита» любимому профессору гриффиндорке удавалось отнюдь не всегда. Менее сосредоточенным с течением дней зельевар не становился. Он всё так же не выпускал из рук свой пергамент и обкладывался книгами, стоило ему только занять свое место в больничной койке, однако возвращаться в нее всё же стал пораньше. Гермионе не спалось. Уже давно. Положение однако ухудшилось, когда Снейп начал присутствовать во время отчаянных попыток девушки отправиться в царство Морфея. Он, выглядя столь увлеченным своими свитками и поглощенным магическими формулами, будил в ней давно забытый интерес и чувство, которое гриффиндорка с удивлением признавала как откровенное любопытство. Гермиона просто не могла не пытаться разгадать, чем конкретно он занят уже - по прошествии столь мизерного времени после войны. А занятие это абсолютно не способствовало засыпанию. И, к тому же, значительно "подставляло" девушку, ведь, находясь в полудреме и перебирая в голове всевозможные варианты спейповых занятий, она частенько засматривалась на его исчерченные причудливой картой вен руки или на хорошо знакомый, но, как оказалось, изученный вовсе не до конца профиль, и это было бы только пол беды... Если бы не факт, что мужчина замечал это, и периодически в глубокой ночи, распространяясь лениво, точно свет Люмоса от его палочки, Гермиону не возвращал в реальность глубокий баритон, говорящий: «Грейнджер, ещё немного, и вы прожжёте во мне дыру». После этих слов гриффиндорка моментально заливалась краской и молча поворачивалась к нему спиной. И вот однажды после подобного конфуза Гермионе удалось заснуть. Более того, отключиться так неожиданно крепко, что ночью той с ней произошло нечто крайне непонятное... Она заснула на спине. Руки расслабленно лежат на одеяле. Палочку девушка привычно оставила на тумбочке. Ничего не предвещало беды. Однако правая рука Гермионы в один момент поднялась над телом и медленно приблизилась к древку. Пальцы недолго слепо шарили по тумбочке, а чуть только нащупали отполированную рукоятку, пальцы так же медленно и лениво обхватили палочку, подняв, поднесли ее к самому горлу девушки, так, что кончик её уткнулся в ложбинку между ключиц. Северус Снейп, как всегда засидевшийся со своими книгами, замер, наблюдая эту странную картину, но вскоре поспешно и резко снялся с места. Убедившись, что Гермиона на самом деле спит, мужчина быстро приблизился к девушке, настойчиво потряс ее плечо, но быстро удостоверился в бесполезности своих действий: гриффиндорка перед ним начала бубнить нечто... Бессмысленное..... То, что вполне можно было сложить в слова: «Ава… Авада…» Тогда Северус Снейп нашел более действенный способ. Метнувшись за своей палочкой и направив ее куда-то в щёку девушки, он шепнул: «Легилименс!» «Грейнджер! Немедленно просыпайтесь!» Именно после этих слов, ударивших по ушам откуда-то изнутри головы, девушка судорожно глотнула ртом воздух. Резко сев в кровати, Гермиона торопливо огляделась - взгляд ее остановился на стоящем слева мужчине, выжидающе сложившем руки на груди и буравящим ее взглядом сощуренных в черные щелки глаз. - Что такое? Какое право вы имеете применять ко мне Окклюменцию? - Для начала вы объясните мне, куда подевались ваша хваленая гриффиндорская отвага. - Моя... Что? О чем вы говорите? - О том, - процедил он, - что вы только что пытались применить к себе заклятие "Авада Кедавра" – да. Я тоже был крайне удивлен. Всезнайка-Грейнджер не знает, что непростительные заклятия невозможно опробовать на себе… - Вы в своем уме? Вы всерьез хотите, чтобы я поверила, что собиралась убить себя во сне? Какой абсурд. - Неужели? И волшебную палочку - я вам в руку сунул? Для развлечения? Вы это хотите сказать, мисс Грейнджер? - мужчина холодно хмыкнул наблюдая, как расширились в тихой панике ее глаза. - Я тешил себя надеждами, что с логикой у вас получше. Девушка бросила взгляд на зажатую в кулаке палочку и вернула ее на тумбочку так резко, словно та ее обожгла. - Неплохой вариант, должен признать, - добавил Снейп, поворачиваясь к ней спиной, чтобы беззвучно вернуться к койке. - Никаких проблем, никаких забот… Смерть - это лучший выход, - насмешка; лишь язвительный холод и снисходительная насмешка. - Я, как слизеринец, вас полностью поддерживаю. К сожалению, мой статус преподавателя не дает мне права позволить вам закончить ваши грандиозные планы. Мои искренние извинения. Гермиона даже не пыталась выпалить ему в ответ что-то едкое - едкое и колючее, - такое, что могло бы дать ей возможность всласть насладиться его искаженным яростью лицом. Наблюдать, как плещется в его зрачках ее дерзость; не пыталась "проглотить" прямое указание на ее "прекрасные слизеринские качества", что для любого волшебника ее факультета всегда служило лучшим поводом для магической дуэли, не пыталась огрызаться... Потому что в ней не возникло и порыва сделать это. И так, медленно опустив ноги на пол, она лишь завела вьющуюся прядь за ухо и направилась к мадам Помфри. За порцией Сна без сновидений.