Из Омута

Сквозь серую пелену будней Гермионы по-прежнему не мог пробиться ни один лучик света. Такая же погода была и на улице: летняя природа мучилась в потугах сделать предсмертный вздох августом, но нос и рот ей зажимала возмужавшая осень. Запланированные прогулки с книгой вдоль Черного озера отменялись холодными, непродолжительными дождями, после которых землю обволакивал солнечный свет уже не греющий, будто август извинялся за то, что упустил этот дождь из виду, и обещал, что больше такого не повторится. Лето оказалось насыщенным, но мимолётным. В июне новым любимым занятием Гермионы стали прогулки уже по ночному Хогвартсу... Июнь, 02 В сумерках, когда воздух постепенно сгущался вокруг неё, она чувствовала себя гораздо уютнее, чем при холодном свете дня. Так, как чувствовала бы, если бы сильные руки любимого - на удушающем морозе - по-свойски укутывали её в теплую мантию, предательски впитавшую в себя его тепло и нерезкий, но явственно уловимый запах тела. Вот только кто этот "он"?.. Сегодня Гермиона в очередной раз прогуливалась по коридорам Хогвартса после отбоя. Конечно, она прекрасно знала, что мадам Помфри категорически против таких прогулок, но всё же, день ото дня нахождение в вечно ярко освещенном больничном крыле вызывало у девушки всё большее отвращение. Сейчас она отчетливо понимала, почему Снейп предпочитает нахождение в своём сумрачном царстве склянок нахождению в каком-либо другом месте. Особенно днем. Это почти полностью избавляло его нежелательных контактов с окружающими. Однако именно по этой причине ночью вероятность столкнуться лицом к лицу с Грозой Подземелий была гораздо выше. А сейчас последнее, что нужно было гриффиндорке – общение. И всё же она раз за разом предпочитала спокойствию этот риск, ведь вместе с ним она получала свободу. Гермиона многое успела обдумать, сидя ночами на балкончиках уцелевших башен Хогвартса и ощущая, как разум ее сливается с мертвенной тьмой ночного озера. Удивительно, как быстро она могла забыть свою жизнь. Где её родители? Её Крукшенкс? Её вещи? Кота пришлось оплакать. И Гермиона занималась этим как минимум три вечера. В другие вечера она оплакивала родителей. Да, они живы и здоровы, они, должно быть, даже счастливы там, в Австралии. Они любят друг друга. И она любит их, и поэтому не будет возвращать им память. Зачем? Чтобы они увидели какую-то девушку на пороге своего дома и не узнали в ней свою дочь? Чтобы они дотронулись до её серых щек и синих подглазий? Чтобы поняли, что она не в силах больше улыбаться? Ответит на непонимающие взгляды в упор: «Простите… Прости, мама, папа, я лучше… уйду». Но всё же подобных вечеров было меньшинство. В большинстве же случаев она чувствовала себя странно. Потому что не чувствовала ничего. А это ли не то состояние, которое является для человека самым опасным?.. Потому что в отсутствии чувств явственно подсвечивается отсутствие смысла. В тот день Гермиона была уже на пути к Больничному крылу, когда услышала за поворотом, ведущим в следующий коридор, голос профессора Макгонагалл и последовавший за ним шелест ткани: - Северус, подожди… - Чем могу быть полезен, Минерва? Говори, только побыстрее, я спешу… - Да… Поппи регулярно жалуется мне на твоё отсутствие… Непослушание. На этих словах Снейп коротко фыркнул. - Честно говоря, все мы уже утонули в догадках… - начала женщина, пытаясь скрыть какую-то озорную нотку в голосе. - Дело в том, что ты избегаешь преподавателей, учеников… Вообще людей, Северус. Ты можешь, конечно, продолжить прятаться в Подземельях от всех, но ты же понимаешь, что от себя самого не спрячешься? - Хочешь что-то предложить, Минерва? Ты правда ожидаешь, что я стану пытаться влиться в общество людей, считающих меня предателем? Увольте. Я вообще удивлён, почему твоё отношение ко мне не поменялось после войны. - Все мы участвовали в Большой Игре… - В этой игре я был чёрной пешкой. - Кто тебе сказал, что тебя считают предателем? - А какие основания у вас были думать иначе? - Дамблдор. Незадолго до смерти он сказал нам два слова: «Верьте Северусу». Вскоре произошли трагические события на Астрономической башне, и слова его приобрели статус завещания. С тех пор мы верим. За этими словами последовало молчание, однако Гермиона, до упора вжавшаяся в стену, по другую сторону которой стояли преподаватели, почему-то явственно увидела перед глазами ничто не выражающее лицо зельевара, его подозрительно прищуренные, смотрящие в пространство перед собой глаза, и женщину в тёмно-зелёной мантии с тугим пучком на голове, внимательно и по-доброму назидательно всматривающаяся в них. - И всё-таки что ты хотела, Минерва, - продолжил наконец зельевар. - Поинтересоваться, как твое здоровье, Северус! – слегка недовольно парировала Макгонагалл. – На самом деле, пришла разбираться с бумажками. Правда, это бумажки из министерства. Понимаешь, проблем у тебя может быть больше, чем... Ты ожидал… Дело в том, что в первые дни, может, недели (я уже сама не ориентируюсь во времени), Министерство магии еще находилось в некой прострации, а после, чуть придя в себя, начало активную работу по ловле и аресту приспешников Волдеморта. Допросы, суды, рейды - все это сейчас основное их занятие. Мы, конечно, без вопросов поверили словам Дамблдора, но ты же знаешь, какие отношения у него - кхм, вас - были с Министерством, а у тебя еще и Темная метка на предплечье красуется… В общем, я, как заместитель директора, как могу тяну время, но на твое имя уже приходила не одна повестка в суд. Я отписываюсь, что, пока директор - то есть ты - полностью не поправится и не будет выписан из Больничного крыла, ни о каких разъездах по судам не может идти речи… Но это пока они пока не знают, что в Больничном крыле ты, в общем-то, не был и прописан. А еще нам катастрофически не хватает рабочих рук! И, если тебе не слишком трудно, мы бы хотели попросить тебя помочь с восстановлением несколько наиболее пострадавших башен. - К сожалению, я не могу вам помочь в данное время, потому как не могу прервать работу над... Зельем. Но я знаю, кто будет крайне заинтересован оказать вам подобную услугу, - в голосе Снейпа Гермиона различила насмешку. – Мисс Грейнджер, - пояснил он так, будто это было нечто само собой разумеющееся. - Вы можете даже не объяснять ей ситуацию, - девушка вдруг напряглась, - она слышала наш разговор с самого начала. Гермиона впала в ступор и на некоторое время даже перестала дышать. В голове за одну секунду промелькнуло с десяток мыслей, но любые пути отхода были отрезаны, а вариант выйти поздороваться и сделать удивленное лицо являлся и вовсе смехотворным. Макгонагалл в это время, очевидно, удивленно оглядывалась по сторонам, будто ожидала в каждом углу увидеть по «мисс Грейнджер». Волшебница же, немного собравшись с мыслями и быстро взяв себя в руки, выдохнула, шагнув в проем. - Добрый вечер, профессор Макгонагалл, а я как раз шла в Больничное крыло, - безэмоционально произнесла она, кинув мельком злобный взгляд на Снейпа. - Так поздно? Я думала Поппи не спускает с тебя глаз! Она выражала некоторые опасения насчет вашего, мисс Грейнджер, состояния… - Со мной все в порядке, профессор, спасибо. Я - последний человек, за которого вам стоит беспокоиться. Что же касается вашей просьбы, то это правда. Я действительно буду крайне рада помочь. Когда я смогу приступить к работе? - Мисс Грейнджер, я не могу поручить вам эту работу! Я обратилась к профессору Снейпу, потому что остались самые сложные и опасные реконструкции! - Вы мне не доверяете? - Я беспокоюсь. - Поверьте, профессор, вы сделаете мне одолжение, разбавив мою больничную рутину. Особенно общественно полезным трудом. Пожалуйста... Разрешите мне помочь. Женщина сдвинула брови и застыла с видом несколько озадаченным и смущенным, обдумывая предложение. - Ладно... Хорошо, мисс Грейнджер. Приходите завтра после завтрака к Гриффиндорской башне – профессор Флитвик работает там же. Смею надеяться, он ответственно за вами присмотрит. Гриффиндорка коротко кивнула женщине и, пожелав Макгонагалл спокойной ночи, быстро двинулась к больничному крылу, не забыв, конечно, еле заметно задеть плечо Снейпа, проходя мимо.

* * *

Гриффиндорская башня выглядела достаточно плачевно, чтобы соразмерно было ужаснуться. Восточная часть лежала сейчас бесполезной грудой камней где-то у подножия замка, крыша обвалилась туда же и на камень пола башни, так что перемещаться по нему тоже нужно было крайне осторожно. Профессор Флитвик уже ждал её на месте, и, после пары уточняющих вопросов, обозначивших для каждого фронт работ, волшебники взялись за дело. Гермионе досталось восстановление внешней Восточной стены, профессор же занимался внутренними стенами и комнатами учеников. Ветер свободно гулял внутри башни и неустанно овевал пыльные валуны, громоздившиеся в центре комнаты, ранее служившей факультетской гостиной, и от коротких взглядов на эту картину нутро Гермионы холодело от осознания: на этом пыльном красном диване, разломанном пополам, она когда-то сидела с Роном, Гарри и Джинни и смеялась, сжимая в ладонях книгу. Была счастлива. Мадам Помфри, на пару с профессором Макгонагалл, строго-настрого запретили ей работать больше четырех часов в сутки, поэтому отстройка гриффиндорской башни затянулась на полторы недели. - Ну, вроде всё. Можно просить домовиков разбираться с убранством комнат, - сказал профессор Флитвик на одиннадцатый день работы. - Прекрасно! Что у нас на очереди? - Из башен осталась только Астрономическая, остальное по мелочи. - Ну, что же, тогда пойдёмте на Астрономическую башню… - Нет-нет, мисс Грейнджер, вы сегодня отлично поработали, как и во все остальные дни, идите в больничное крыло, отдыхайте. Слова профессора не оставляли пространства для возражений. - Но я совершенно не устала! - Мисс Грейнджер, если профессор Макгонагалл узнает, что вы трудились больше положенного времени, то мало того, что нам с вами не покажется мало, так ещё и вам в принципе запретят близко подходить к башням. А вам оно, - усмехнулся мужчина, - не надо. Девушка знала, что он был прав. Профессор Макгонагалл - узнает... - Ладно, тогда до завтра, сэр. - До завтра, Гермиона. Гриффиондорка медленно и разочарованно побрела прочь от гриффиндорской башни. Девушка была уже на середине зачарованной лестницы, когда та решила вдруг поменять направление. «Что ж. Спешить некуда, а пройти можно и здесь. Всего-то нужно сделать круг, да пройти мимо… Астрономической башни!»

***

Гермиона оживилась и продолжила свой путь чуть бодрее. Быстро добравшись до знакомой винтовой лестницы, гриффиндорка незамедлительно взлетела по ней вверх. Перед девушкой открылась картина похлеще, чем где бы то ни было в замке. Эта башня определённо пострадала больше, чем все здешние закоулки вместе взятые. Целой осталась лишь одна часть стены, та, которая огораживала её от лестницы. Остальные же отсутствовали напрочь, в некоторых местах не осталось и каменных бортиков, сообщавших о том, что стены вообще здесь когда-то были. Сейчас башня представляла собой огромную, усыпанную грудой камней площадку. Гермиона тяжело вздохнула, представляя, сколько недель уйдет на восстановление, и осторожно ступила на пол. Мелкие камешки звонко хрустнули под ее ногой. Медленно и осторожно девушка приблизилась краю, чтобы оценить размеры груды камней, громоздившихся под башней. На удивление девушки, они не рассыпались в труху, и были достаточно крупных размеров, обещая значительно облегчить работу. Так, немного покрутив в руках палочку, Гермиона принялась за дело. Солнце уже на треть погрузилось в Чёрное озеро, когда девушка решила, что нужно закругляться. Она успела вполне успешно сумела разделить камни, составлявшие стены и камни и черепицу, которые служили крышей, на две горушки и расслабленно отступала назад, оглядывая проделанную работу, когда пол под её ногами вдруг с глухим, страшно-знакомым царапающим душу ноем двинулся вниз. Девушка с ужасом осознала, что стояла теперь на самом краю башни, и пятки её уже свисали с обрывка пола. Нестойкий край башни тронулся, и маленькие камешки, отколовшиеся от него, уже летели вниз. Скорого мига мимолетной устойчивости Гермионе хватило лишь на короткий сдавленный вскрик, а после она уже слышала леденящий ветер и шум его в ушах. Девушка летела спиной к бездне и острым камням, летела с зажмуренными глазами и в панике своей не могла думать ни о чем, кроме того, что это конец, не успевая даже надеяться, что больно не будет. Но в следующий миг пространство вдруг сгустилось вокруг девушки. Ветер больше не трепал волосы и не оглушал. Она остановилась во времени, застыла. Глаза открываются словно в замедленной съемке. Попробовала пошевелиться - не вышло. Кто-то оглушил ее Иммобилюсом сразу после того, как наложил «Аресто моментум». Гермиона наконец разлепила глаза и устремила взгляд на то место, где секунду назад стояла сама. Человека, спасшего ей жизнь, девушка уже не застала. Зато точно увидела мелькнувшие на башне полы черной мантии. Некоторое время спустя к Гермионе в ужасе подбежала бледная до бесцветности мадам Помфи и мановением палочки опустила ее на землю, попутно сняв и Иммобилюс. - Ничего не говорите, мисс Грейнджер. Покой и восстанавливающее зелье, остальное – позже.