Из Омута

Гермиона вновь вскочила с кровати, разбуженная ночным кошмаром, и тут же отправилась в уборную умыться холодной водой. Она шла не боясь кого-либо разбудить, потому что будить в Больничном крыле было теперь практически некого. Здесь с ней осталось лишь три человека: мальчик, которого сентябрьские морозы наградили простудой, девочка-второкурсница с лиловым носом да она сама. Сама она, пусть и имела полное право снова заселиться в гриффиндорскую башню, вернувшись в неё раз в последний день каникул, явственно поняла, что отчаянно не готова это сделать. Слишком много мест говорили о людях. Слишком леденяще-громко блестела новизна. А в своем больничном убежище девушка была абсолютно ассимилирована. И ровно настолько уединена, чтобы не думать о том, что смущает кого-нибудь из соседей безрадостным и удрученным своим видом. Снейп с началом учебного года вернулся в свою профессорскую комнату в Подземельях, и теперь мало того, что гриффиндорке продолжали снится кошмары, так ещё чтобы наконец уснуть и увидеть хотя бы их Гермионе приходилось мучиться в бессоннице не меньше трех часов еженочно. Девушка уже и не делала предположений, от чего зависит её здоровый сон, а что ему препятствует. Просто теперь, когда профессор сопел в своих Подземельях и снимал с гриффиндорцев баллы во сне, Гермионе не спалось особенно. Девушке не нужно было смотреть на стрелки, чтобы узнать, который час, ведь изо дня в день в промежутке с трёх до четырех часов утра её будил кошмар, точно чертов крика петуха. Тяжело вздохнув, девушка двинулась наконец обратно, к своей постели, однако, ещё не дойдя до нее, боковым зрением вдруг заметила что-то сверкнувшее на её тумбочке в лунном свете. Девушка удивленно вскинула бровь и, подойдя, беззвучно взяла предмет в руки. Это была миниатюрная склянка, заполненная прозрачной жидкостью, с прикрепленной к ней подписью, гласящей: «ФФ для ГГ». Несколько раз внимательно перечитав надпись, девушка окончательно растерялась: кто, а главное зачем оставил здесь это ночью? Немного поразмысливнад этим вопросом, Гермиона непременно вспомнила, какое сегодня число. Девятнадцатое сентября. Её День рождения. Этот факт лишь больше ввёл девушку в ступор. Если даже она сама забыла об этом празднике, а тот, кто оставил ей этот «сюрприз», очевидно, помнит... «Кто?» Снова кинула взгляд на записку. «ФФ для ГГ». «Для ГГ» - значит для Гермионы Грейнджер. Это понятно, но что за зелье это «ФФ»? Девушка поднесла склянку к лицу - бесцветная жидкость играла с серебром в лунном свете. Бесцветное прозрачное зелье, начинающиеся с букв «Ф» и «Ф»… Под это описание подходило только одно: Феликс Фелицис. Сложнейшее зелье удачи. Приготовить которое, несомненно, мог только "крайне искусный зельевар". Есть один такой в Хогвартсе. И есть у Гермионы одно желание, преуспеть в котором было бы, как он сам выразился, "лучшим её решением". Но всё же… Зачем? На что он надеялся? На то, что Гермиона сдастся? На то, что не рискнет? «Ну хорошо». Гермиона уже давно поняла: того, чего не имеешь, - не потерять, а инстинкта самосохранения она, кажется, лишилась за первые два курса Хогвартса. «Сыграем».