Опекунство над птенцом

      Время близилось к вечеру. Солнце уже пряталось за горизонт, окрашивая крыши домов красными лентами заката. В квартирах, то тут, то там, люди стали включать свет, готовиться к ужину. Игорь не был исключением, уже как час копошился на кухне. Перед приездом Серёжи Юля посоветовала закупить продуктов в ближайшем магазине, ведь если Грому достаточно питаться простой шаурмой, запивая это взбитыми сливками, то Разумовскому необходимы витамины, микроэлементы и полезные вещества. А их нельзя получить из лаваша с мясом, нужно усердно готовить, стараясь делать всё полезным и в тоже время вкусным. Вот Игорь и носился по собственной кухне, стараясь найти коробку с овсянкой. Юля здорово тут порядок навела, что майор в собственном доме не может ничего найти.       Овсянка громко и грубо перемешивалась в кастрюле. Нельзя допустить пригорания, а уже что-то серьёзнее овсянки на молоке Игорь завтра приготовит. Сегодня времени особо нет, как и настроения. Нужно ещё понять что с Серёжей делать. Спиной Гром видеть не умеет, зато не разучился слышать, и всё то время, что он копошился на кухне, остальная квартира погрузилась в гробовую тишину. Неужто так весело пялиться в стену, вместо того, чтобы хотя бы включить телевизор?       Серёжа был занят куда более важным делом. Он слишком глубоко погряз в своих мыслях, даже ещё не понял, что уж давно как не в психушке, а в удобной квартире Грома. Если уж так подумать, а что-то изменилось? Те же шаги из стороны в сторону, шум и грохот, громкие разговоры. Атмосфера ничем не отличается от места, где Разумовский провёл год своей жизни. По крайней мере, ещё ничего не произошло из того, что могло бы вывести Сергея из своеобразного транса.       Игорь уже смекнул, что пока Серёжа сам ходить не будет, придётся его таскать за ручку по квартире и сажать куда нужно. Ладно, если бы это, справиться можно, вот только не особо охотно тянулся Разумовский за ложкой. Точнее, не тянулся за ней вовсе.       — Боже, — громко выдохнул Гром, а после встал, взяв телефон. — Мне нужно срочно позвонить, а ты пока сиди и дальше молитвы над едой читай. Никуда не лезь.       Перелистнув телефонную книгу своего нового телефона, который Юля чуть ли не насильно заставила купить Игорька, оправдывая это тем, что с "древним кирпичом" он вряд ли сможет правильно ухаживать за Разумовским, хотя бы потому, что выхода в интернет там никакого, майор ткнул пальцем в номер Пчёлкиной, ожидая ответа. Тяжеловато было первое время перейти на сенсорный телефон, тут ведь столько новых функций, одно движение пальцем может заменить кучу нажатий разных кнопок, и не всегда получалось делать то, что хотелось. Даже сейчас приходится обращаться к Юле или Димке, чтобы они пояснили что да как делать.       — Игорь? Что случилось? — сменились гудки голосом Юли.       — Это всё Разумовский. Я понятия не имею что с ним делать. Он ни на что и никак не реагирует, хоть ты тресни его ложкой. Сам собой, он так и раньше делал, но мне казалось, что он хоть на что-то способен. Ничего он сам не делает, даже когда я его зову или прошу, — пояснил Игорь, почесывая свой заросший затылок.       — И ты думаешь, будто я знаю, что делать? Я сама без понятия. Ну, попробуй подход другой к нему найти, не знаю.       — Что мне с ним, как с ребёнком нянчиться?.. Хотя, если так подумать. Может попробовать?       — Попробуй. Потом отпишись как там и лёг ли он спать. Представляю, как ты лежишь на кровати, а он будет всю ночь на тебя пялиться, пока не проснёшься. Ладно, мне бежать надо. Буду ждать твоего сообщения, — и бросила трубку.       Повертев телефон в руке, размышляя над дальнейшими действиями, Игорь вернулся на кухню. Как и ожидалось, Серёжа даже не притронулся к еде. Возможно, сейчас получится это исправить.       Гром подошёл к столу, присев рядом с Разумовским на корточки, аккуратно взяв его за руку.       — Серёж, давай покушаем? Будешь кушать? — спросил майор полушепотом, проводя большим пальцем по ледяным выпирающим костяшкам исхудалого Сергея.       На удивление это сработало. Чужое сознание слегка прояснилось, разрушив представление о том, что это психушка. Нет, никто бы в психушке не стал так ласково просить Серёжу поесть, не стал бы гладить по руке. Персоналу не платят за лишние ласки.       Взгляд голубых глаз упал на Игоря, став непонимающе бегать по его лицу. Какой же Гром глупый. Всё это время, даже в больнице, он говорил с Разумовским неправильно, привычно для себя, громко и резво, смотря куда угодно, но только не Серёже в глаза. А ведь нужно было просто посмотреть в глаза, снизить тон и стараться говорить мягче, ласковее. Ну совсем как с ребёнком.       Теперь всё стало понятнее: как говорить, действовать и двигаться. Игорь смог найти ту самую ниточку, ухватится за неё, и теперь ни за что не упустит. Благодаря этой ниточке Серёжу можно было накормить, пускай и с ложечки, даже отправить в ванну, хоть и с этим пришлось помочь, каким бы смущающим процессом это ни было. Настало время и для сна.       Врач говорил, что с этим могут возникнуть проблемы. Плохо спал Разумовский в больнице, а здесь, со сменой обстановки, нельзя заставлять его это делать или резко будить утром. Надо, чтобы всё пришло само. Уснёт Серёжа, придётся за ним ещё время какое-то понаблюдать — удостовериться, что точно уснул и ничего его не тревожит.       После душа Серёжа чистенький, ухоженный, одел его Игорь в свою футболку и шорты, не обделив нижним бельём, аккуратно собрал высушенные волосы в свободный хвостик, чтобы не мешались, а пахло от них шампунем майоровским. Жуть как приятно, вся квартира пропахла. Для сна диван надо было разложить, а после и место обустроить. Простынь мягкая, одеяло тёплое, а наверх подушки. Их Игорь побольше положил, чтобы мягче спалось и можно было создать хоть какое, но ощущение безопасности. Пусть Серёжа в чистенькой кровати делает себе небольшое убежище, скрываясь в нём от жестокости мира. Гром сам перед сном помылся, решив посидеть с Разумовским, пока тот не уснёт.       Синие глаза въелись в телевизор, словно завороженные. Давно они не видели такого, уж год как. Серёжа был сейчас очень похож на ребёнка: лежал под тёплым одеялом, обнимая уголок подушки, глядя какую-то комедию с полуоткрытым от удивления ртом. Такая милая картина вызывала лёгкую усмешку. И как этот парень мог стать жестоким убийцей? Конечно, то было вызвано проблемами с психикой, но сейчас лежит перед Игорем олицетворение слова «невинность» и лежит мирно, смотрит телевизор, поражаясь дешёвым спецэффектам. Ну язык не повернётся сказать, что такое личико сейчас планирует план по захвату города.       До конца фильма Серёжа не продержался, уснул, став тихо сопеть в подушку, пока Гром поправил на нём одеяло. Сам майор ещё недолго с ним посидел, перед тем как уйти спать. Написать Юле не забыл, рассказал даже немного как ему удалось вывести Разумовского из транса, похвастался даже, что такими темпами Серёжа скоро заговорит.

☼☼☼

      Утро выдалось холодным, даже слишком для весны. Питер не мог похвастаться тёплыми температурами, но даже такое было перебором. Если уж Игорь проснулся, почти сразу содрогнувшись от холода, то как там Серёжа? Он постоянно такой холодный, руки у него даже после ванны были ледяные. Небось сейчас мёрзнет под одеялом, уснул-то Разумовский в лёгкой футболке и шортах, это не особо греет холодными днями.       Игорь не стал тревожить чужой сон, просто чтобы дать другую одежду. Серёжа так сильно скрутился калачиком у самой стенки дивана, что под одеялом его почти не было видно, а под вторым, которое Гром принёс, только голова выглядывала. Страшно было разбудить бедолагу, ведь стоило только слегка дотронуться до Разумовского, как он начинал тихо кряхтеть, пыхтеть и фыркать во сне, сжимаясь в более плотный комок. Чутким сном это не назвать, иначе бы Серёжа уже давно проснулся, но он явно чувствует всё, что с ним происходит. Забавно со стороны выглядит, даже немного смешно.       Желания кормить этого птенца вчерашней кашей не было, её Игорь сам съел. Она холодная, стала одним большим комком, как это есть? Даже микроволновка не поможет, уж больно эта посудина старая и толком не разогреет. Уж лучше приготовить что-то другое, ту же яичницу. С таким блюдом Игорь неплохо управлялся, сразу же вспоминая студенческие годы, когда в распоряжении было только парочка яиц и пачка лапши «Доширак», а питался таким приходилось чуть ли не каждый день. Поэтому уж что, а яичницу Гром готовить умел хорошо, вкусная она у него получалась, особенно когда сверху сыра натереть. Просто пальчики оближешь.       Время близилось к девяти, когда до Игоря, сидящего в телефоне на кухне, стали доходить тихие шорохи и шаги. Так Серёжа появился на пороге кухни. Весь сонный, растрёпанный, пока футболка съезжала с его плеч. Такой забавный, по виду напоминал маленького совёнка.       — Серёженька, ты меня искал? Я здесь, не волнуйся. Тебе не холодно? Пойдём я помогу тебе свитер тёплый надеть, замёрзнешь ведь, — с заботой говорил майор, уводя Разумовского обратно в зал.       Там Гром аккуратно помог Серёже надеть свитер, защитил ножки от холода тёплыми носками и снова расчесал волосы, делая простой хвостик. Они здорово отросли за год. В первую их встречу волосы Разумовского слегка дотягивались до его подбородка, а теперь спокойно лежат на плечах. Неприятно, наверное, пока они в глаза лезут и мешаются. Сам Игорь короткую стрижку носит, иначе волосы начинают завиваться, уши раздражать и в целом вид не очень. Поэтому частенько приходится стричься довольно коротко.       Раз Серёжа встал, надо было и завтрак идти готовить, но птенчик, так Игорь решил его называть, отказался отпускать своего опекуна. Аккуратно за край футболки вцепился, протянув ему пульт. Уж очень хотелось посмотреть телевизор, совсем как вчера. А главное, что в тепле и вместе.       — Ты хочешь телевизор со мной посмотреть? — спросил Гром, взяв Серёжу за руку.       Разумовский кивнул, продолжая настойчиво протягивать пульт опекуну.       — Я не могу сейчас с тобой посмотреть, мне надо готовить. Ты же хочешь кушать? Давай я лучше тебя накрою, а потом позову кушать, хорошо? — заботливый полушепот очень хорошо действовал, это действительно намного лучше, чем пытаться докричаться.       Серёжа нехотя отпустил чужую футболку и снова лёг, пока Игорь включил телевизор и заботливо накрыл парня одеялом. Второе он отложил, на Разумовском и так два слоя одежды, а ещё и под двумя одеялами лежать, ну чересчур жарко будет.       Посидел Гром недолго с Серёжей, надо было убедиться, что он в порядке, а потом пошёл готовить завтрак. Обычная яичница с маленькими сосисками, ничего особо красивого, простая и вкусная еда. Серёжа, наверное, ел только больничные каши, доставку и еду из своих автоматов.       — Серёжка, идём кушать. Я вкуснятину такую приготовил, тебе понравится, — выглянул Игорь из кухни, но звал не криком, чтобы Серёжа опять ненароком не впал в ступор. Видимо он просто не переносит пока шум, это выбивает его из колеи. Значит нужно просто меньше кричать и шуметь, это же просто.       Полежал Серёжа немного, ручки перебрал и встал. Тёплые носки делали его шаги вовсе бесшумными, теперь и услышать нельзя будет, когда этот птенчик решит приблизиться. Хотя это даже лучше, ведь Разумовский теперь ходит сам, за ручку его таскать не нужно. Удивительно, как быстро он смог освоиться и ко всему привыкнуть.       В этот раз даже не пришлось кормить Серёжу, он сам взял вилку и стал аккуратно есть. Совсем неторопливо, медленно. Его никто не гонит, куда спешить? А Игорь тем временем посуду моет, стараясь сильно не бренчать вилками и тарелками. И самого порой раздражает этот грохот, что уж там говорить о Серёже?       Дальше день проходил спокойно. С улицы всё ещё веяло холодом, но Игорь позаботился о том, чтобы Серёжа был укутан в одеяло и не замёрз. К тому же так намного удобнее смотреть фильмы. Диван Гром задвигать не стал, только простынь сложил и в сторону отложил, чтобы не запачкать ненароком. Всё же Серёжка тут ещё и спит, в своём выстроенном из одеял и подушек гнёздышке. Это так со стороны и выглядит, уж сильно на гнездо похоже. Подушки вокруг валяются, накрытые одеялом, самая большая подушка всегда с Серёжей, в его объятиях, пока он сидит в своём коконе из второго одеяла. Видимо любит Разумовский птичек всяких, а если ещё хорошенько подумать, то точно воронов.       

☼☼☼

      Вот и время сна. Серёжа выпил все нужные таблетки, улёгся на свой диван и вместе с Игорем, как по традиции, стал смотреть телевизор. Снова уснул посреди программы, Гром с ним ещё недолго сидел, перед тем как уйти. Ничего особо нового.       У себя в комнате Игорь завалился в постель, накрываясь одеялом, а руки сложил под головой. День конечно выдался не таки нагруженным, как если бы в рабочие будни, но всё равно чувствовалась приятная усталость. Серёжа — самый настоящий ребёнок, что после долгих и страшных эмоциональных потрясений вернулся в прошлое, где был маленьким невинным пареньком с одним единственным другом. Когда только всё повернуло не в ту сторону? Эти двойные личности, смена масок, а за ними разруха и хаос. Даже не верится, что это делал один и тот же человек. Игорь до сих пор хочет переубедить себя, будто это сделал Олег, да кто угодно, лишь бы не Серёжа Разумовский. Человек, что выступил в казино с желанием спасти людей и тот, кто убил стольких богачей, даже звучит глупо и несовместимо.       Пока над всем не подумаешь, уснуть не получится. Игорь уже собрался засыпать, даже повернулся на свой любимый бок для сна, пока за спиной не послышалось шуршание. Это не какая-то бытовая техника, не муха или любое другое насекомое рядом. Точно кто-то пришёл.       Гром повернулся, сощурившись. В проходе стоял Серёжа, держал подушку в одной руке, а второй сминал край своего свитера. Взгляд его был прикован к полу, что Игоря немного напрягло.       — Серёж, ты чего? Не спится? Я могу тебе чай ромашковый заварить, чтобы тебе спокойнее стало, а потом рядом посидеть. Хочешь устроим? — Игорь лёг на спину, повернув в сторону Серёжи лишь голову.       Птенчик никак не отреагировал на сказанное, лишь двинулся ближе, сокращая расстояние между собой и лежащим майором. Гром предположил, что тот просто хочет устроиться рядом или даже обняться. Ну мало ли, психов ведь тоже кошмары тревожат, так?       Серёжа взял подушку в обе руки, крепко сжав ткань. Кажется, на лице его мелькнула улыбка. Игорь не успел разглядеть, ведь стоило ему моргнуть, как лицо уже накрыла подушка, которую Разумовский с силой прижимал, желая удушить. Всё это сопровождалось страшным, зловещим смехом, пока не раздался голос Серёжи:       — Думал я исчез, Гром? Думал больница меня подавила, а таблетки убили до конца? Подумай ещё разок! Ты сам подписал себе смертный приговор!!       Комнату наполнил заливистый хриплый смех, сравнимый только с дьявольским.       Как же повезло Игорю, что он сотрудник полиции, а за всё время, проведённое в психушке, Серёжа знатно ослабел. Смахнуть его было до ужаса просто, достаточно было одного крепкого удара. В мгновение ока мужчины поменялись позициями, только душить своего опекаемого в планах майора не было. Игорь лишь крепко сжал чужие руки, зафиксировав их над головой Разумовского, повторяя про себя: «Думай, думай, думай». Ситуация настолько странная, даже непонятно что делать, как действовать! Неужели Серёжа всё это время прикидывался паинькой? Или это всё Грому снится? Хотя нет, ощущения вполне реальны.       Тихий плач прервал раздумья Игоря. Только сейчас он заметил, как по чужим щекам стекают слёзы, Серёжа вздрагивает от новых всхлипов, пока Гром продолжает грубо держать его, кажется, сжимая руки до синяков. Игорь поспешил отстраниться, стараясь хоть как-то понять то, что сейчас происходит, а вместе с этим и плач чужой успокоить.       — Серёжа, Серёженька, не плачь. Всё хорошо. Руки болят? А щека? Прости, я не нарочно, я не хотел. Всё-всё, тише. Тише, — майор сгрёб плачущего Серёжу в свои объятия, став гладить его по спине, волосам, лишь бы успокоить, пока птенчик скручивался в чужих объятиях, становясь меньше, слабее, кажется, даже ещё беззащитнее.

☼☼☼

      Чашка с чаем дрожит в чужих руках, при этом согревая их своим теплом. Игорь сидит рядом, приобняв Серёжу, который никак не может решиться на первый глоток, ещё дрожит и редко всхлипывает после случившегося. С ударом Гром перебрал, пришлось смазать место охлаждающей мазью, делая то же самое и с запястьями.       — Серёжа, ты точно не помнишь ничего? Прям сразу со мной оказался, а я, такая бука, держу тебя побитого, да? — говорил Игорь ещё тише обычного, стараясь не спугнуть.       Серёжа только кивнул и выдохнул прерывисто, наконец сделав свой первый глоток. Чай успокаивал и согревал. Ещё и ласки Игоря, его тихий шёпот — всё помогало унять дрожь в руках и успокоить сердце.       Какой же ужас пережили ребята, причём каждый по-разному, но в то же время одинаково. Видимо это был один из приступов Серёжи или что-то вроде этого. Надо будет позвонить Рубинштейну и назначить встречу, чтобы всё это обговорить. Всё это Игорь ещё обсудит и с Юлей в переписке, пока Серёжа под плечом, допив свой чай, уже клюёт носом и посапывает.