Слетая с катушек | Becoming insane

Когда вечером Чу Ваньнин пришел домой, в квартире было все так же тихо. Он все еще опасался того, что может там обнаружить, но острое предвкушение было сильнее. Сняв обувь, он направился внутрь. На кухне стояла накрытая прозрачной пластиковой крышкой тарелка с османтусовыми пирожными. Рядом с ней лежало еще одно письмо. Чу Ваньнин на несколько секунд даже задался вопросом, работает ли в принципе его сталкер. Он вроде бы был материально обеспечен — но он также, кажется, оставался активен в любое время дня и ночи. «Сначала поешь» — значилось на одной стороне сложенного листа, поэтому Чу Ваньнин снова сфокусировался на пирожных — и взял одно, хоть его и одолевало любопытство. Он едва замечал сладкий вкус, снедаемый острой необходимостью узнать, что же еще там было написано. После двух пирожных он накрыл тарелку крышкой — и тут же решил, что, возможно, будет лучше дочитать письмо уже в постели. Все же иногда письма сталкера бывали чересчур откровенными. Он отправился в спальню и переоделся в пижаму, едва замечая раздвинутые шторы — настолько он был отвлечен. «Ваньнин». Так начиналось послание. Почерк был аккуратным, и сердце его на секунду зачастило прежде чем он успел подавить собственную непостижимую реакцию. Нет, он не позволял себе ассоциировать голос конкретного человека с написанными строками. «Ты сегодня выглядел прекрасно. Я хотел бы иметь возможность сказать тебе это в глаза, но подозреваю, что тебе бы это вряд ли бы понравилось, узнай ты, кто я такой». Чу Ваньнин возмутился, мгновенно отвергая комплимент. Конечно, сталкер продолжал осыпать его красивыми словами — как он, впрочем, делал с самого первого письма. Все это было лишь средством для достижения цели — вот только Чу Ваньнин не мог понять, каков же замысел. «Ты даже не посмотрел на меня. Думаю, это имеет смысл. Такой парень как ты достоин большего. И, все же, мне кажется, что я не могу тебя отпустить, и не перестаю тебя желать меньше, даже зная все это. Я купил тебе не совсем пристойный подарок в надежде сделать тебя хоть немного счастливее. Похоже, ты одинок, и с тех пор, как сюда переехал, у тебя никого не было». Чу Ваньнин вздрогнул. Конечно, он знал, что сталкер все время был где-то поблизости, и, должно быть, следил за тем, что он делает, и как живет — но чтобы его так нагло разоблачили... «Я подумал что, возможно, тебя не интересует секс. Подарок был моим способом проверить эту догадку. Кажется, ты был удивлен. Ты никогда не видел секс-игрушки? У тебя вообще был когда-нибудь секс? Я продолжаю задавать себе эти вопросы, увидев твою реакцию. Признаюсь, я часто испытываю желание, и мне трудно представить, чтобы у кого-то это происходило иначе, но, если вдруг тебе это неинтересно, я не хочу давить. После этого я приготовил для тебя завтрак. Это был мой способ попросить прощения за такой сюрприз. Надеюсь, было вкусно?» В письме после этой фразы значился миниатюрный дудл, изображающий застенчиво улыбающегося человечка с высоким хвостом и улыбкой с ямочками. У Чу Ваньнина внезапно возник в голове образ Мо Жаня, но он яростно тряхнул головой, прогоняя непрошеное видение. Мо Жань ни за что не повел бы себя таким образом. Он был порядочным прямолинейным парнем. К тому же, его растрепанные волосы были коротковаты для хвоста. Чу Ваньнин на мгновение впал в прострацию, представляя, как красиво чернильно-черные волосы ниспадали на висок и щеку Мо Жаня, когда тот зачесывал их набок — слишком красиво чтобы описать словами. «Я эгоистично рад, что ты не вернул подарок. Ваньнин, ты ведь хочешь его использовать, правда? Тебя возбуждает мысль о том, что кое-что мое окажется внутри тебя? Я знаю, что это не будет и вполовину так хорошо, как было бы со мной — но все же это лучшее, что я могу сделать, не раскрываясь. Надеюсь, когда-нибудь ты воспользуешься им, и дашь мне знать, понравилось ли тебе». Пока Чу Ваньнин читал этот абзац, лицо его полыхало. Он чувствовал, что крылось между строк, и из-за этого сгорал от стыда. Ему прямым текстом дали способ раз и навсегда покончить с этим преследованием, но он не использовал его. Он так никогда и не сможет узнать, сработало бы или нет возвращение подарка — он ведь даже не попытался это сделать. У него была возможность отвергнуть этого человека, поставить точку в их жутком взаимодействии — но он упустил момент. Теперь и он, и сталкер знают, как Чу Ваньнин относится к их странным отношениям. Глаза мужчины раскраснелись от смешанного чувства стыдливой вины. «Ты мне когда-нибудь даже покажешь, не так ли?» Следующая строка, казалось, насмехалась над Чу Ваньнином, грязные каракули уродовали страницу после аккуратных каллиграфически-ровных строк. «Если ты устроишь мне хорошее представление, я могу даже однажды появиться в твоей спальне и как следует тебя вы*бать. Тебе бы понравилось? Я бы завалил тебя и вошел в твое просящее тело, и ты бы не остановил меня, даже если бы захотел». У Чу Ваньнина сперло дыхание, сердце натужно заколотилось от явного бесстыдства выражений. «Но ты ведь не захочешь меня останавливать, правда?» ~ Потребовалась некоторая сила воли чтобы тут же не смять письмо, так что Чу Ваньнин вместо этого дрожащими пальцами сложил его и осторожно отложил на тумбочку, как если бы оно в любую секунду могло воспламениться если он продолжит его держать в руках. Описанная картина теперь была словно выжжена в его голове. Он — в постели, помятый после сна, пижама брошена на пол в беспорядке — и мужчина прямо над ним. Лица в темноте не разглядеть, но тело, несомненно, принадлежит Мо Жаню. Этот человек вдавливает его в кровать и входит в него. Чу Ваньнин понятия не имел, каково это, но беспомощный жар отчего-то разлился в груди. Он вдруг понял, что стал твердым, и осознание это настигло его так же внезапно и неотвратимо как, бывает, приходит мигрень. С губ его вырвался дрожащий вздох, и он закрыл глаза, опуская руку вниз на разгоряченную затвердевшую плоть чтобы хоть немного избавиться от возникшего напряжения. Всхлипнул от собственного прикосновения. Да, он и раньше прикасался к себе, но это все же не было чем-то обычным в его жизни. С тех пор как он повстречал Мо Жаня, он проделывал это пару раз, но это все равно так и не стало для него чем-то естественным. Смутно он вдруг подумал о том чтобы приглушить свет, потому что яркость заставляла его чувствовать себя выставленным напоказ, и ему необходима была темнота чтобы сосредоточиться. Согнув ноги в коленях, Чу Ваньнин уперся пятками в матрас и вдавился в собственную руку, создавая фрикцию. Он представил, как вдруг проснется и увидит, что темный силуэт — возможно, человек, которого он, так или иначе, знает — склоняется над ним в постели. Рука оказалась за резинкой пижамных штанов, и он обхватил пылающую жаром эрекцию. Что бы с ним сделал его преследователь? И что бы делал Чу Ваньнин, если бы это все-таки случилось? Он об этом как-то не задумывался, но могло ли быть так, что этот человек уже наблюдал за ним во сне? Ведь было ясно, что его сталкер может свободно пробираться в его квартиру в любое время. Его ладонь крепче обхватила горячую плоть, срывая с губ низкий стон. Жар внизу живота стал нестерпимым. Его сталкер упомянул, что хотел бы завалить его. Было бы это первым, что он сделает? Стал бы Чу Ваньнин сопротивляться, вынуждая незнакомца затыкать себе рот? Он поднес руку ко рту чтобы подавить едва не сорвавшийся громкий стон. Второй рукой он продолжал ласкать себя быстрыми, отрывистыми движениями. Но что, если протесты лишь распалят его сталкера еще сильнее? Что, если Чу Ваньнин вообще не станет сопротивляться, и это оттолкнет незнакомца? Его движения тут же замедлились. Зажмурившись, он попытался представить, что могло бы произойти. Всякий раз незнакомец обретал черты и лицо Жаня. В фантазиях мужчины его улыбка превращалась из солнечной, сияющей добросердечием, в нечто темное, исполненное голода, неудержимое. «Мо Жань...» — прошептал он, продолжая прикасаться к себе. Он не был наивен. Даже если бы он не читал письма своего сталкера, он прекрасно знал, что могло бы произойти, если они однажды столкнутся. Примерно это он и представлял всякий раз, думая о Мо Жане. Это не то, в чем он с готовностью признался бы даже самому себе — но идея того, что его против воли отымеют... «Ваньнин». В его голове звучал голос Мо Жаня. Нет, парень никогда так его раньше не называл, и Чу Ваньнин даже не был уверен, что тому нравятся мужчины — однако отчего-то он был уверен, что в устах Мо Жаня его имя будет звучать бесстыдно. Он даже не успел осознать, как близко подошел к разрядке — кончил с приглушенным стоном в руку, прямо в пижамных штанах. Был потрясен некоторое время силой кульминации, а затем откинулся назад, в равной мере истощенный и шокированный. Все еще пытаясь отдышаться, он внезапно ощутил ужасный дискомфорт. Беспорядочные мысли постепенно сменяли белый шум в голове, и в конце концов он решил больше ни о чем не думать. ~~~ Несколько дней пролетело без серьезных происшествий. Цветы в вазе на кофейном столике в гостиной сменились свежими, и Чу Ваньнин даже посчитал этот жест почти деликатным. Он знал, что ситуация выходила из-под контроля, но понятия не имел, как все это остановить, и даже не был уверен, хочет ли этого. Утомленный долгой неделей, в течение которой работа переплеталась с тревожным предчувствием, в эту пятницу он вернулся домой позже чем обычно. Выходные он собирался посвятить уединенному домашнему отдыху. На работе он часто отвлекался, и в итоге едва поспевал к дедлайнам. В течение всего последнего месяца Сюэ Чженъюн не раз бросал в его сторону обеспокоенные взгляды, и даже пару раз спрашивал, все ли у него в порядке. Когда Чу Ваньнин пытался заверить его, что с ним все отлично, Сюэ Чженъюн даже напомнил ему о накопленном приличном количестве отпусков, которые он мог бы свободно использовать при необходимости. На это Чу Ваньнин лишь ответил благодарностью, уверив, что запомнит его слова. На кухонной стойке оказался один-единственный желтый стикер, призывающий его разогреть еду из холодильника, а затем принять душ. Почерк был аккуратным, но что-то в самих штрихах словно говорило об отвлеченности. Чу Ваньнин, как обычно, последовал инструкциям: подогрел два блюда и сел ужинать. Чувствуя после еды насыщение и тепло, он направился в душ. Лишь на секунду он замешкался, вдруг подумав, что уже привык к инструкциям, и следует им не задумываясь — но затем напомнил себе, что все равно собирался освежиться вне зависимости от содержания записки. В душе он пробыл чуть дольше обычного, тщательно промыв волосы и расслабляясь под теплой водой. Болезненный стресс наконец его оставил, и он вновь задумался о затруднительном положении, в котором оказался. Неужели уже поздно просить о помощи представителей закона? «Как бы там ни было, это не должно продолжаться» — пронеслась мысль. Он вышел из душевой в одном лишь полотенце, обернутом вокруг талии, и еще одном — на плечах. В его спальне был включен свет, шторы были настежь распахнуты. Он уже свыкся с мыслью, что в любую секунду за ним кто-то может наблюдать. Понимание этого факта вновь заставило его почувствовать себя неспокойно, на грани ненормальности. Повернувшись к окну спиной, Чу Ваньнин сел на край кровати, и только теперь заметил сложенное письмо на тумбочке. По правде, он не припоминал чтобы оно там было когда он шел в ванную. Значит, сталкер был здесь пока он принимал душ. Он, что же, становился смелее с каждым днем? Было весьма похоже на то. Возникало ощущение сродни тому, как если бы где-то рядом находился дикий хищник, ожидающий подходящего момента чтобы наброситься — и с каждой секундой он приближался. Чу Ваньнин судорожно сглотнул и поднялся на ноги. Возможно, ему удалось бы поймать сталкера с поличным, если бы он прямо сейчас как следует осмотрелся. Однако, нервно вздохнув, после беглого и безрезультатного осмотра квартиры он вернулся в спальню к письму. «Этот достопочтенный должен сказать, что оценил недавно устроенное шоу». Кривые каракули ударили по глазам. «Жаль, что ты не воспользовался пробкой, но мы еще к этому вернемся. Считай это своей наградой за шаг, сделанный в правильном направлении. Ты сообразишь, что делать, когда все увидишь. Только для глаз этого достопочтенного». В голове Чу Ваньнина сработала тревога. Сталкер не просто побывал в его спальне пока мужчина принимал душ. Ко всему прочему, он еще и рылся в ящике, где Чу Ваньнин хранил все стикеры и подарки. Он был теперь в курсе, где мужчина хранил свои «сувениры». И, да, теперь он еще и знал, что Чу Ваньнин в принципе всё это хранит. Мужчина тяжело сел на постель. Шаг в правильном направлении? О каком шоу он вообще пишет? Внезапно его мысли замкнуло. Сталкер говорил о том дне, когда Чу Ваньнин прикасался к себе? Но разве он не приглушил свет? Он попытался остановить панику, но задача была не из легких. Сталкер — по крайней мере, тот, который называл себя достопочтенным — даже не попытался скрыть, что играет с его разумом. Чу Ваньнин положил письмо на стол и потянулся к ящику — всего мгновение колебался, опасаясь того, что в нем обнаружит — а затем открыл его. Нечто новое действительно находилось в нем поверх всех стикеров, писем, и коробки, к которой Чу Ваньнин так и не притронулся с того самого дня. Поначалу он даже не понял, что это было. В глаза первым бросилось белоснежное цветочное кружево. Рискнув прикоснуться к нему, он ощутил его мягкость на своих пальцах — и понял, что, чем бы это ни было, оно маленькое. Предмет одежды? Лицо Чу Ваньнина вспыхнуло. Это нижнее белье? Он извлек непонятную вещицу из ящика, осознал, какой она была по форме, и тут же отбросил в сторону, словно обжегшись. Вещь эта была меньше чем он предполагал. Он никогда ничего подобного не носил, но как-то видел нечто похожее в витринах. При мысли, что он может в принципе надеть это, в груди поднялся жар. Как это бы выглядело на его долговязом теле? Его сталкеру понравилось бы смотреть на него в этой вещи? А затем на задворках сознания пронеслась еще одна мысль. Понравилось бы Мо Жаню смотреть на него в таком виде? Закрыв лицо руками, он издал жалобный стон. Если бы Мо Жань однажды попросил его надеть такую вещь, он бы решился на это без колебаний. И если бы во взгляде Мо Жаня было желание... Чу Ваньнин тут же почувствовал, как твердеет ниже пояса, и постарался больше не думать о юноше. Убрав руки от лица, он наконец заметил что-то ярко-зеленое под тканью. Сдвинув в сторону нижнее белье, он тут же во всей красе смог рассмотреть художественную попытку своего сталкера передать, как именно ему хотелось бы увидеть некий кружевной предмет в следующем показательном «шоу». Набросок в весьма грубой форме изображал человеческую фигурку в весьма провокационной позе. Человечек на изображении стоял на четвереньках, задом к прямоугольнику, на котором весьма уродливыми штрихами был изображен иероглиф окна. Чу Ваньнин едва не подавился собственным языком. От него, правда, ждали, что он станет вытворять подобное в этом белье, практически голым? Лицо его снова раскраснелось, и он сам не заметил как сцепил зубы в раздражении. Как далеко его сталкер собирался зайти? Неожиданно он заметил кое-что еще под пошлой запиской. Квадратную белую коробочку. Она была слишком мала чтобы в ней находилась секс-игрушка — по крайней мере, Чу Ваньнин придерживался такого мнения. Он бы не хотел ошибиться, да и любопытство брало верх. Он открыл крышку и... снова оказался в состоянии дышать. На белоснежной шелковой подложке покоился кожаный браслет — примерно три сантиметра в ширину — крупный, но интересный на вид. Тоже белый. С серебряной застежкой-пряжкой. Чу Ваньнин извлек его из коробки и принялся внимательно рассматривать. Мягкая, эластичная белая кожа. Изделие явно качественное. На черной бархатной подкладке. Чу Ваньнин погладил ее пальцем. На верхней части браслета красовались три цветка хайтана: в центре — розовый с серебряными акцентами, в окружении черного с золотом и белого с металлическими бликами. На обратной стороне, рядом с пряжкой, значилось еще кое-что. Выведенный золотом иероглиф, означающий «чернила». Чу Ваньнин долго его рассматривал — ему все казалось, что где-то он его уже видел. Он долго раздумывал над значением орнаментов и удивлялся, почему о браслете нигде ничего не было сказано. Казалось, пошлая записка вообще никак к нему не относилась. Он примерил браслет на правое запястье. Застегнуть его было несложно, а на коже он ощущался почти невесомым. Лицо Ваньнина внезапно разгорячилось — и чувство, вызвавшее такую реакцию, подозрительно напоминало симпатию. Этот подарок не был пошлым, в нем не читалось желания обладать — в этом мужчина был уверен. Браслет был проявлением нежности. Если бы он того захотел, он даже смог бы носить его вне дома — и не чувствовать себя при этом неловко. Внезапно он осознал, что браслет — это единственное, что на нем сейчас было помимо полотенец. Вещь, подаренная ему незнакомцем. Искрящаяся сладкая улыбка с милыми ямочками снова вынырнула из воспоминаний. Чу Ваньнин рассеянно задался вопросом, что должно в конце концов произойти, чтобы он наконец начал разделять в уме Мо Жаня и своего сталкера. Скорее всего, он так и будет думать о них как об одном человеке, пока сталкер не предпримет что-то отчаянное. Он снова взял в руки кружевное нижнее белье, и, разложив, в который раз принялся его рассматривать. Если смотреть спереди, то оно напоминало любые простые боксеры, и лишь сам материал был необычным — но вот если смотреть сзади, то вместо привычного фасона там была лишь одинокая полоска ткани. И, если бы он надел это, она бы наверняка оказалась между его... Сам не зная зачем, он тут же попытался представить, каково было бы надеть это белье. Было бы это некомфортно, или ему бы понравилось подобное ощущение? Собравшись с духом, он поднялся, продел ноги в кружево — а затем, бросив полотенце на постель, натянул ткань на бедра. Полоска ткани скользнула точно между ягодиц, на мгновение заставляя задыхаться. Спереди, впрочем, ткани было достаточно чтобы скрыть его возбуждение. Чу Ваньнин прикусил губу. Сама мысль о том, чтобы оказаться в таком виде перед кем-то, вызывала невыносимый стыд. Он ощущал себя практически голым, и волны жара разливались по спине, повернутой к окну. Тепло распространялось от плеч и шло куда-то вниз. Ему хотелось немедленно прикрыться, но его сталкер ведь просил его совсем не об этом. Он медленно обернулся, позволяя наблюдателю, где бы он ни был, увидеть, как шелковистое белое кружево идеально облегает его бедра, как ткань растягивается чуть ниже его пояса. Он все еще надеялся, что его возбужденное состояние не будет слишком заметно на расстоянии — но знать это наверняка не мог. Развернувшись, затем он отнес полотенца сушиться в ванную. И сел за столик, принявшись с особой тщательностью расчесывать волосы. Он знал, чего от него ждали, но все еще не мог собраться с духом. С абсолютно прямой спиной, в одном лишь нижнем белье, Чу Ваньнин продолжал приводить напитавшиеся влагой пряди в порядок. Тонкая тканевая планка сзади постоянно отвлекала. Он изо всех сил старался не обращать на это внимания, потому что, стоило ему задуматься хоть на мгновение — и это начинало напоминать стимуляцию, которую, вероятно, его сталкер и планировал. Одна лишь мысль об этом заставила его содрогнуться от безотчетного желания. В конце концов, Чу Ваньнин все-таки отложил расческу. Его волосы и без того были уже максимально гладкими, и, к тому же, чем быстрее он собирался покончить с этим, тем скорее он смог бы об этом забыть. Подойдя к кровати, Чу Ваньнин глубоко вздохнул, безуспешно пытаясь умерить грохочущее в груди сердце. Перед глазами все внезапно стало каким-то излишне резким. На коленях он забрался на кровать и бросил взгляд в окно. Как всегда, яркий свет в его спальне не позволял ничего различить в темноте снаружи. Каждое движение давалось с усилием — и Чу Ваньнин подумал, что, возможно, его преследователь не ожидал, что его наблюдаемый окажется таким малоизящным. Неважно. Он бросил мимолетный взгляд на браслет, который все еще был на его запястье, чтобы укрепить собственную решимость, и попытался полностью отрешиться от ощущения поднявшейся эрекции, как игнорировал и влажное пятно на ткани в том месте, где его член уже начал течь. От стыда все еще жгло в груди. Он расположился на кровати спиной к окну, так, чтобы у него было достаточно места сделать то, о чем его просили. Быстро наклонился, а затем опустился локтями на постель прежде чем успел передумать и полностью отказаться от этой затеи. Заметил, что слишком сильно прикусил губу лишь когда во рту разлился медный привкус. Каждая мышца мелко дрожала от той постыдной позы. «Только для глаз этого достопочтенного». Значит, примерно так его преследователь бы и взял его, если бы оказался здесь? Примерно это он и имел в виду, когда писал, что хотел бы «завалить» его и войти? Как бы это ощущалось? Горячие слезы защипали уголки глаз и упали на постель от осознания, что ему бы действительно хотелось это узнать. Чу Ваньнин просто не мог оставаться в таком положении долго — иначе он просто бы утратил рассудок. Он протянул руку себе между ног и осторожно сжал затвердевшую плоть. Она была такой чувствительной, что даже прикушенная губа не помогла сдержать глухой стон. Кружевная ткань причиняла дискомфорт, проходясь по возбужденному телу. И когда он успел стать таким бесстыдным? Кто бы за ним ни наблюдал, он наверняка заметит, чем он занимается. «Это не будет и вполовину так хорошо, как было бы со мной — но все же это лучшее, что я могу сделать...» Точно. В голове тут же вспыхнула сомнительная мысль. Он вполне мог представить, каково это... ощутить, когда в тебя проникают. Движения его руки замедлились, и он резко выдохнул. Что, если он попробует? Просто чтобы понимать, чего ожидать? Это было похоже на некое скоропостижное безумие. Да, он мог попробовать. Игрушка была под рукой... Затем последовала новая отчаянная мысль. Что, если у него однажды хватит мужества чтобы попробовать это с Мо Жанем? Что, если Мо Жаню все-таки нравятся мужчины? Разве не будет лучше хотя бы иметь представление, на что это похоже? Развернувшись, он бросил взгляд на прикроватную тумбочку, где словно бомба замедленного действия лежала та самая игрушка. Он все еще тяжело дышал, стоя на коленях с широко разведенными ногами, а глаза туманились от жара и неловкости. Он ведь никогда даже не пробовал прикасаться к себе там. Самым близким к тому ощущением было то, как плотно прилегала к телу задняя часть стрингов. Лицо его снова полыхнуло жаром, и он почувствовал легкое головокружение. Да, может, ему просто стоило бы попробовать, каково это. Решившись, Чу Ваньнин перестал к себе прикасаться и снова сел на постели. Достал коробку из ящика, убрал крышку и заглянул внутрь во второй раз. Теперь, когда он уже знал, чего ожидать, шок уже не был таким сильным. Он также с удивлением отметил, что внутри коробки были еще два предмета: бутылочка с прозрачной жидкостью и листок бумаги, сложенный вчетверо. «Меры предосторожности, баобэй», — начиналась записка, составленная аккуратным почерком. Чу Ваньнин ощутил укол раздражения от этого прозвища. «Его нужно тщательно промыть до и после каждого использования. С мылом. Обязательно используй смазку, и даже не пытайся воспользоваться в сухом виде. Перед этим прими душ». За текстом следовал небольшой дудл — это была подмигивающая рожица, напоминающая ту, что сталкер рисовал раньше. Сначала нужно принять душ? Чу Ваньнин смутно догадывался, почему. Что ж, у него с этим все в порядке, и даже то, что игрушку нужно вымыть, не сбило его с решительного настроя. Он взял коробку в душ и тщательно вымыл игрушку с мылом. Стекло было гладким на ощупь, и, казалось, весило больше, чем можно было бы ожидать, учитывая небольшой размер. Чу Ваньнин вернулся в спальню и снова обратил внимание на раскрытые шторы. На мгновение он задумался о том чтобы закрыть их, но... «...этому достопочтенному нравится хорошее шоу». И снова Чу Ваньнин решил проигнорировать, что голос в его голове, произносящий эти слова, подозрительно похож на тон Мо Жаня. Он задумался о том, чтобы вернуться в ту же позу на кровати чтобы проделать задуманное, но затем остановился. Ни за что. Он не сможет этого сделать. В итоге он решил залезть под одеяло. Положил на всякий случай на кровать свежее полотенце, улегся на спину и подтянул на себя плед. Не похоже, чтобы этого прикрытия было достаточно — но это все, что у него было на тот момент. После недолгого размышления Чу Ваньнин решил снять и белье. Он понятия не имел, насколько хорошо будет стираться эта ткань, и не знал, как на ней отразится смазка. Он не должен был так сильно беспокоиться о том, чтобы не испортить столь непристойный подарок, но все же не мог контролировать первое побуждение. Лежа обнаженным под одеялом, он осмотрел игрушку в последний раз. Его руки слегка подрагивали от нервов. Казалось, игрушка была чистой, свет внутри отражался крошечными розовыми бликами. Открыв и наклонив над игрушкой бутылку со смазкой, он наблюдал за тем как на нее капала прозрачная жидкость. Он не был уверен, сколько ее понадобится. «Скорее всего, все будет хорошо, если покрыть ею всё», — рассуждал он. Но вот крышка бутылки со щелчком закрылась, и Чу Ваньнин осторожно нанес прохладную смазку на такую ​​же холодную игрушку. Жидкость вязла. Стараясь не думать об этом, он попытался найти удобную позу. Едва заметно подрагивая, приподнял край одеяла и поднес игрушку между ног. Крепко взял за основание, а другим концом прикоснулся к своей коже. Голова внезапно стала какой-то легкой от нехватки кислорода, потому что всякий раз он забывал дышать когда прохладное стекло скользило по коже под его членом. Найти место, куда должна была войти игрушка, не составило труда. Он немного сменил положение чтобы получить нужный угол, надеясь, что это не будет слишком уж неудобно. Определив наклон, прикусил нижнюю губу и осторожно вдавил игрушку в свое тело. Ощущения того, как посторонний предмет проникает внутрь, было достаточно чтобы Чу Ваньнин почти что отказался от этой затеи — но все же он попытался перебороть первую реакцию. Закрыв глаза, он сосредоточенно нахмурился и подтолкнул стеклянную пробку глубже. И едва не охнул из-за тянущего чувства. Для того, чтобы вся игрушка оказалась внутри, потребовалось немало времени, и возбуждение Чу Ваньнина уже наполовину прошло, но он упорно продолжал пока ему не удалось добиться, чтобы внутрь вошла самая широкая часть. Когда он достиг этой точки, он почувствовал скольжение, и оставшаяся часть уже скользнула внутрь сама. Снаружи теперь оставалось лишь основание. Что-то в том, как эта штука находилась внутри него, было даже более непристойным, чем все, что сталкер ему когда-либо писал. Чу Ваньнин развернулся в постели, и это движение внезапно заставило игрушку двигаться внутри. Оно подтолкнуло ее куда-то вверх, посылая искры по всему телу мужчины. Он беспомощно задохнулся от этого ощущения, и попытался немного сдвинуть ее вновь. Повторить стимуляцию не составило большого труда. К тому времени, когда Чу Ваньнин повернулся набок, его член снова стоял и начал сочиться. Мужчина буквально задыхался от собственных движений, одна рука направляла игрушку внутри, а вторая ласкала эрекцию в том же ритме. Он и думать забыл, что в этот момент за ним кто-то мог наблюдать. И, все же, в конечном итоге он подошел к кульминации с мыслью о том, что бы сделал Мо Жань, если бы увидел это. Захотел бы он проделать с ним то, что хотел сделать с ним его сталкер? Он содрогнулся от экстаза, и бесстыдный звук сорвался с его губ несмотря на все его отчаянные попытки оставаться тихим. Все его тело дрожало, и он упал боком на кровать, чувствуя липкость под своими бедрами. Чтобы восстановить дыхание потребовалось время. ~~~ Чу Ваньнин понял, что каким-то образом умудрился уснуть только когда большая рука внезапно накрыла верхнюю часть его лица. Все еще рассеянный после сна, он так и застыл, и палец незнакомца прижался к его губам в жесте молчания. «Шшш». В это мгновение стали явными несколько весьма удручающих фактов. Во-первых, он так и не вытянул игрушку перед тем как уснуть, и теперь она ощущалась внутри его тела огромной и неприятной. Во-вторых, он понятия не имел, сколько таким образом проспал. В-третьих, он был полностью обнажен. И, в-четвертых, незнакомец действительно находился в его комнате, и в прошлом он достаточно явно давал понять ему свои планы. Разум Чу Ваньнина отчаянно попытался отвергнуть реальность происходящего. Нет. Этого не может быть. «Не дергайся», — раздался беззвучный шепот сверху. Палец исчез, и вместо этого рука теперь уже прижалась к его плечу, толкая его чтобы перевернуть на живот. Все еще не оправившись от шока, Чу Ваньнин не был в состоянии сопротивляться. Прежде чем он полностью осознал происходящее, толстая ткань заменила руку, прикрывавшую его глаза, и оказалась затянута на его глазах, лишая способности видеть. Теперь он лежал на животе, с руками около головы — что было совершенно бесполезно, реши он оказать сопротивление. Мысль о том чтобы стащить повязку даже не приходила в голову. Чу Ваньнина всего начало трясти от необъяснимого страха и адреналинового возбуждения. Он ожидал, что это случится, боялся этого, и одновременно надеялся на это — хотя бы затем чтобы перестать об этом беспокоиться. Неужели все закончится вот так? Теперь, когда его руки освободились, сталкер принялся собственнически поглаживать спину Чу Ваньнина, надавливая то тут, то там. Его пальцы были грубыми от физической работы — и оказались удивительно сильными, проходясь по напряженным мышцам. «Расслабься», — прошептал он. Очевидно, он считал, что Чу Ваньнин узнал бы его, если бы услышал его голос. Кем он был? И как, черт возьми, он представлял, что Чу Ваньнин расслабится в подобных обстоятельствах? Кровать спружинила когда сталкер забрался на нее. Он раздвинул колени Чу Ваньнина и остановился между ними. Его руки обхватили ягодицы мужчины, раздвигая их шире. Чу Ваньнин уткнулся лицом в матрас, сгорая от стыда при мысли, что его так пристально рассматривают. Бедра незнакомца были крупными, и из-за этого его ноги широко разъехались. Лицо окатило невыносимым жаром. Это вовсе не было похоже на прежнее ощущение, когда он просто позволял смотреть на себя незнакомому человеку. Одеяло, которое он прежде на себя накинул, давным-давно было сброшено. Чу Ваньнин не был уверен, когда именно это произошло, но сейчас у него был гораздо более серьезный повод для беспокойства. Пальцы незнакомца скользнули по основанию игрушки, руки слегка подрагивали от прикосновений; Чу Ваньнин не был уверен, было тому причиной самоограничение или какие-то другие эмоции. Медленное проникновение сводило с ума. Он едва мог вытерпеть ожидание. Мужчина попытался собраться с духом чтобы привстать: то ли для того, чтобы оказать сопротивление, то ли чтобы заставить человека за его спиной действовать — он и сам не был уверен, зачем. Мгновенно между его лопаток оказалась ладонь, с силой давящая вниз. Чу Ваньнин задохнулся от грубого толчка, с губ сорвался судорожный вздох. Он снова попытался подняться, ерзая под давлением. Рука оставалась неподвижной. Незнакомец действительно был сильнее его, и мог сделать с ним все что угодно. И Чу Ваньнин понимал, что именно за этим незнакомец и был в его спальне. Он перестал сопротивляться, поверженно рухнув на матрас. Не был уверен, что еще он мог бы сделать, или что должен был сказать. Мужчина, возвышающийся над ним, издал смешок. В следующее мгновение давление на спину немного ослабло. Теплое лицо прижалось к его шее, губы почти мягко коснулись уха. «Ты знаешь, что хочешь этого», — сталкер говорил влажным, неузнаваемым шепотом прямо у его ушной раковины. Дыхание Чу Ваньнина сорвалось от осознания, что, да, незнакомец был прав. От одной лишь этой мысли его тело словно стало еще более податливым. Несмотря на то, что он ничего не ответил вслух, незнакомец одобрительно хмыкнул. Под темной повязкой Чу Ваньнин крепко зажмурился, чувствуя себя намного более уязвимым и раскрытым собственной реакцией чем даже фактом своей наготы. Позади него раздался шорох одежды и звук расстегиваемой молнии. А затем что-то невероятно горячее и твердое прижалось к заднице Чу Ваньнина, оказавшись между его ягодиц. Чу Ваньнин невольно сжал челюсти от этого чувства. Это было... «А теперь замри», — голос незнакомца звучал чуть насмешливо. Рука, прежде находившаяся на его спине, скользнула вниз чтобы сомкнуться вокруг основания игрушки. Одним рывком он ее полностью извлек и отбросил в сторону, вырывая из груди Чу Ваньнина удивленный стон. Это не было больно, но ощущение было весьма близким. Внутрь него тут же проникло нечто другое. Но все еще не твердое и горячее — то самое терлось об одну из его ягодиц. Пальцы? Преследователь больше ничего не говорил. Чу Ваньнин не был уверен, почему — да и сам он находился не в том состоянии чтобы задаваться такими вопросами. Его продолжали растягивать влажные теплые пальцы. Где-то на задворках проскользнула мысль о том, почему же его сталкер просто не войдет уже. В конце концов, в нем и так уже некоторое время пробыла игрушка — наверняка его тело было готово принять и его. Пальцы покинули его тело, и он тихонько хныкнул от ощущения пустоты, в голове замкнуло от извращенного желания. Тут же что-то округлое, влажное и горячее вдавилось в него — намного больше по размеру, чем пальцы — и у Чу Ваньнина была лишь доля секунды на осознание, что он действительно не был готов к происходящему, перед тем как его рот заткнули чтобы подавить крик. Его собственные руки вцепились в простыни так, словно от этого зависела его жизнь. Однако после первого проникновения, кажется, все движение прекратилось. Рваное дыхание обдало шею Чу Ваньнина. «Ваньнин, — хрипло простонал незнакомец у его уха, — Расслабься, баобэй. Ты слишком напряжен». Чу Ваньнин всхлипнул. Ткань у его глаз намокла от слез, и он действительно пытался расслабить хоть какую-то часть тела. Его руки дрожали оттого как сильно он сжимал одеяло. Он продолжал хватать ртом воздух — слишком быстро, слишком испуганно. «Я не могу, не могу», — в конце концов, задохнулся он, чувствуя себя потерянным и расстроенным. «Дыши медленнее», — настаивал незнакомец. В этот момент окончательной истерики Чу Ваньнин задался вопросом, а не разочарует ли он сейчас этого мужчину в постели. Мужчину, который без приглашения проникал в его дом, и который буквально пришел сюда, чтобы трахнуть его, не заботясь о том, заинтересован ли он вообще в этом. Почему мысль о том, не разочарует ли он сталкера, вообще пришла в его голову? Теплые руки осторожно погладили талию Чу Ваньнина, прикосновение было нежным. Незнакомец чередовал медленные вдохи и выдохи, дыша рядом с ухом мужчины, ожидая, что тот последует его примеру. На это потребовалось время, но Чу Ваньнин больше не балансировал на краю истерики. Впрочем, его все еще трясло, и ощущение невыносимого растяжения никуда не ушло. Стоило ему немного расслабиться, как незнакомец толкнулся в него глубже. Боль притупилась и сменилась странным ощущением полноты. Член казался таким большим внутри, что в голове Чу Ваньнина на мгновение промелькнула мысль: неужели у его преследователя самый большой член в стране? Решительным толчком с тихим стоном мужчина всадил Чу Ваньнину до конца. Член пульсировал и как будто подрагивал внутри. Чу Ваньнин приложил все силы чтобы не издать ни звука. Мужчина позади него облизал его ухо и прикусил мочку. «Ваньнин, тебе нравится, как этот достопочтенный тебя заполнил?» «Ах...» — Чу Ваньнин снова задохнулся, когда движение возобновилось. Незнакомец сдержал обещание, данное в письме. Он схватил его за плечи и вжал в кровать, двигаясь в нем уже намного быстрее. У Чу Ваньнина полностью сперло дыхание. Он чувствовал этот чертов член везде. Казалось, он находился прямо над пупком, и доставал едва ли не до самого горла. Казалось, еще немного, и он подавится им. Ощущения внутри были совершенно несравнимыми с игрушкой. Он никогда не представлял, что его первый раз окажется таким. Темп, заданный его преследователем, был невыносимо быстрым. Он каждый раз толкался все глубже, едва не срывая беспомощные крики — однако Чу Ваньнин все еще держался, сохраняя молчание. Пусть его собственное тело и предало его, он все еще хотел оставить себе хоть немного достоинства. И, да, реакцию его тела на происходящее невозможно было отрицать. Он снова был тверд, и едва заметно подавался навстречу при каждом резком движении. «Ваньнин, — дразняще прошептал его преследователь, тяжело дыша, поддерживая неумолимый темп. Голос его звучал опасно, — Ну же, покричи для меня». Чу Ваньнин отвернулся, снова зарываясь лицом в матрас чтобы заглушить любые звуки. Давление было невыносимым, этот член терся о чувствительное место внутри него с каждым движением, и мужчина чувствовал, как накапливается приливная волна, готовая разлиться в любую секунду. Потребовалось всего несколько толчков, прежде чем оргазм настиг его и вывернул наизнанку. Он застонал в матрас, надеясь, что его преследователь не услышит. «Это было горячо. Баобэй, тебе так нравится мой член? — поинтересовался незнакомец, и тон его был самодовольным, — Я совсем скоро тебя наполню. Готов поспорить, тебе это тоже понравится». Чу Ваньнин из последних сил, каким-то образом оставшихся после второй разрядки за ночь, задумался о том, что разве незнакомец и так уже не наполнил его до предела? Он не мог взять в толк, о чем тот говорит. Он все еще испытывал эйфорию после настигшего удовольствия, и разум был словно затянут паутиной, так что ему потребовалось время чтобы уловить смысл. «П-подожд...» — попытался воспротивиться он, но незнакомец перебил его. «Готов?» В следующее мгновение движения мужчины стали более прерывистыми, каждый толчок теперь был грубее, глубже и быстрее. Он глухо застонал и замер на Чу Ваньнине, все еще находясь глубоко в нем, подрагивая. Внутри разлилось тепло. Чу Ваньнин готов был поклясться, что мог чувствовать этот вкус. Его глаза горели огнем под скрывающей их тканью, и чувство унижения снова поднялось в груди при мысли о том, каким в самом деле приятным было ощущение. «Ммм… чувствуешь?» — прошептал ему незнакомец спустя пару мгновений, когда напряжение наконец его оставило, и он навалился всем весом на Чу Ваньнина, вжимая его в матрас. «Это моя первая метка на тебе». Губы прижались к щеке мужчины. Настала очередь Чу Ваньнина замереть. Первая? От такой реакции преследователь тихо рассмеялся у самого его уха. «Ты надеялся, это не повторится?» — спросил он наконец, медленно высвобождаясь из тела Чу Ваньнина. Прежде чем Чу Ваньнин успел подумать о том, чтобы пошевелиться или попытаться снять повязку с глаз, он ощутил как что-то твердое, холодное и плотное оказалось внутри него. Прохлада успокаивала его растянутый вход, все еще пылающий от слишком яростного соития — но все же некий дискомфорт оставался. «Оставишь частичку меня в себе ненадолго, а?» — произнес незнакомец, и Чу Ваньнин знал, что это не просьба или вопрос. Это была очередная инструкция. Он хотел что-то сказать — что угодно, но его разум все еще был затуманен второй за ночь разрядкой, и полным ощущением внетелесного опыта. После еще одного прикосновения губ к его щеке мужчина наконец отстранился от него. За звуком застегиваемой молнии последовало нежное поглаживание плеч. «Это было здорово», — сказал незнакомец, а затем послышались его удаляющиеся шаги. Чу Ваньнин запоздало подумал о том, чтобы снять повязку с глаз. Он также подумал, что следовало бы броситься за этим человеком, чтобы увидеть, кто он. Однако его тело словно вплавилось в кровать. Даже поднять руку было невозможно. Он знал, что если сейчас попробовал бы встать, его колени наверняка могли бы подогнуться. Это было бы слишком унизительно. Цепляясь пальцами в простынь, со все еще завязанными глазами, дрожа всем телом, Чу Ваньнин опустил голову вниз и, наконец, позволил томной усталости взять верх.