Слетая с катушек | Becoming insane

Мо Жань ежедневно писал Чу Ваньнину о проделанной работе. Интересовался его мнением о продуктах и готовке. Иногда мужчине казалось, что в каком-то смысле их с Мо Жанем взаимодействие напоминало роман — разве что романтического аспекта не хватало. Он так и не сумел поднять вопрос об оплате и не был уверен, как это сделать лучше, учитывая, что Мо Жань, казалось, решил взять на себя все обычные задачи, которые раньше выполнял для него его сталкер. Впервые за шесть месяцев у Чу Ваньнина вся неделя прошла без писем и странных подарков. Ощущение было, словно о нем в конце концов полностью забыли. Он не был уверен, что рад этому — но, с другой стороны, кулинарные навыки Мо Жаня ничуть не уступали навыкам его сталкера, и в его квартире больше не было никаких заметных изменений. В глубине души он не мог не признавать, что скучал по письмам и самому факту того, что кто-то действительно заинтересовался им. В отличие от Мо Жаня, чье внимание никогда не выходило за рамки платонического, сталкер, казалось, всегда хотел от него чего-то большего. Чу Ваньнин старательно пытался избавиться от этой мысли. Такой образ мышления мог нести в себе лишь разрушительное начало. Мо Жань написал ему в следующую субботу, ближе к середине дня. Предложил прийти и приготовить обед, и, возможно, немного поболтать, если Чу Ваньнин захочет. Мужчина согласился — и даже использовал свой новообретенный стикерпак для мессенджера. Он представлял собой набор стикеров с изображениями белых котиков. Мо Жаню он отправил свернувшегося крендельком спящего кота с буквами «zzz» над головой. Мо Жань ответил ему на это стикером с уже наизусть выученного Чу Ваньнином набора с хаски: на этот раз на шее пса был повязан слюнявчик, а изо рта капало. Чу Ваньнин фыркнул, пряча телефон. Однако когда до времени прихода Мо Жаня оставалось совсем недолго, Чу Ваньнин внезапно задался вопросом, можно ли было считать эту их встречу свиданием. Он попытался выбросить эту нелепую мысль из головы, но Мо Жань ведь сам упомянул, что хотел бы провести с ним время. Он имел в виду дружеские посиделки? Или в этом предложении крылось что-то еще? Готов ли был Чу Ваньнин рискнуть и начать надеяться на нечто большее? Мо Жань явился вовремя с несколькими контейнерами с едой — в квартиру он вошел так словно бывал там уже не раз. На нем были облегающие темно-серые слаксы и черная водолазка, а волосы он аккуратно зачесал, но непослушные пряди все равно выбивались и время от времени падали ему на лицо, касаясь бровей. Чу Ваньнин с трудом поборол желание протянуть руку и помочь их уложить — в конце концов, они с Мо Жанем не были в такого рода отношениях. Парень заглянул в холодильник и извлек продукты, которые должны были стать финальным штрихом к ланчу. Продолжая приготовления, он рассказывал о том, что делал в течение недели — так что Чу Ваньнин почти не участвовал в беседе. Когда с готовкой было наконец покончено кухонный островок снова превратился в обеденный стол, на который юноша принялся раскладывать всевозможные блюда. Там были креветки лунцзин, которые он заготовил у себя дома — так что теперь оставалось только поджарить их. Подал он их вместе с темным рисовым уксусом, в котором их следовало обмакивать. На второе были яичные клецки, которые, как он утверждал, купил на рынке заодно с креветками — и лапша в бульоне из китайской капусты. Чу Ваньнин также заметил в бульоне небольшие свиные фрикадельки, и едва не подавился слюной. Один лишь аромат этого блюда заставлял его желудок сходить с ума. Мо Жань также подал на стол свежие грибы шиитаке с глютеновыми шариками и бок-чой — и густой соус, который, как он утверждал, приготовил специально для них. Последний остывал в глиняном горшочке — и парень предупредил Чу Ваньнина, чтоб тот не обжегся. Последним блюдом оказался корень лотоса с клейким рисом, залитый теплым сиропом и щедро присыпанный османтусом. Мо Жань утверждал, что купил все это в любимом кафе, где готовили навынос — но Ваньнину все равно показалось, что на вкус оно напоминало домашнюю еду. Впрочем, абсолютно все, что принес Мо Жань, приготовлено было выше всяких похвал. Чу Ваньнин смаковал каждое блюдо и ощущал себя невероятно избалованным. Он даже на время обеда позволил себе в мечтах перенестись в мир, где Мо Жань бы приготовил все эти лакомства для него, потому что хотел бы произвести на него впечатление. Он с удовольствием делился с юношей, что именно ему нравится в каждом блюде, и также расхваливал оформление. Улыбка Мо Жаня от этих слов на мгновение дрогнула, и лицо его засветилось словно яркая звезда. Впрочем, Чу Ваньнин не рисковал смотреть на парня дольше нескольких секунд за раз. В приятной тишине они завершили трапезу и отнесли посуду в раковину, чтобы совместно ее вымыть. Оба все еще молчали, но в этом моменте не было неловкости. Чу Ваньнин снова задался вопросом, действительно ли Мо Жань собирался остаться еще ненадолго. Он в который раз украдкой бросил взгляд на высокого юношу, и обнаружил, что тот едва заметно улыбался глядя на тарелку, которую продолжал тщательно оттирать. — Мне понравилось, как прошла эта неделя, — сказал он и протянул Чу Ваньнину блюдце чтобы тот его высушил, — мы, конечно, общались только в чате, но все равно было приятно узнать тебя получше. Мы ведь до этого никогда особо и не разговаривали. — Так и есть, — кивнул Чу Ваньнин, не зная, что на это еще ответить. Ему тоже понравилось общаться с Мо Жанем, но он понятия не имел, как это озвучить чтобы не выдать себя — а потому предпочел ничего не говорить и лишь с еще большим тщанием принялся вытирать посуду. Мо Жань беззаботно рассмеялся: — Мне хотелось бы продолжать в том же духе, — он бросил быстрый взгляд на Чу Ваньнина прежде чем снова вернуться к тарелкам, а затем поспешно добавил, — и, кажется, это сработало. Чу Ваньнин готов был поклясться, что снова уловил этот едва проступающий слабый румянец на щеках парня. — Мгм, — согласился он, — эта неделя была... тихой. Мо Жань в ответ лишь что-то промычал себе под нос, о чем-то вновь задумавшись — но он больше ничего не говорил пока они не покончили с уборкой на кухне и не перешли в гостиную. Телевизор, как всегда, был выключен. Чу Ваньнин никогда даже не задумывался о том чтобы подключить кабельные или спутниковые каналы, и у него не было ни консоли, ни медиабокса. Мо Жань уже пару раз бросал взгляд на телек, но никогда это не комментировал. Сейчас он снова покосился на темный экран. — Тебе не нравится телевидение? — поинтересовался он когда они расположились с легкими напитками и снеками. — У меня не хватает времени чтобы что-то смотреть, и это отвлекает. Мо Жань понимающе кивнул. — Примерно это я, наверное, и предполагал услышать, — признался он, чуть нагловато улыбаясь. — Если знал мой ответ, зачем тогда спросил? — фыркнул Чу Ваньнин, смущенный тем, что его так легко раскусили. — Предполагать — не то же самое, что знать, — ответил Мо Жань, пожав плечами. Чу Ваньнин вдруг почувствовал, что закипает, но Мо Жань продолжал беззастенчиво улыбаться ему. — Надеюсь, ты не против, что я решил оставить вазу и заменил в ней цветы? Я знаю, что тебе не нравилось, ммм... когда это делал он, но ведь сама идея неплохая? — он прочистил горло. — Это придает дому больше красок. Чу Ваньнин взглянул на красные розы в вазе. Их было немного, и все были ярко-алыми. Если бы он не знал наверняка, он бы подумал, что Мо Жань пытался что-то сказать ему таким способом. Но он понимал причину — или думал, что понимал, во всяком случае — так что лишь молча кивнул. — Они красивые, но тебе не стоит тратить деньги на такие пустяки. И, да, я хочу вернуть тебе деньги за все, так что просто скажи, сколь... — Нет-нет-нет, ни за что! Ты мне ничего не должен, — категорически воспротивился Мо Жань. Чу Ваньнин уставился на него, озадаченный и слегка разочарованный. Почему-то он так и думал, что Мо Жань начнет отказываться — но все равно считал, что обязан предложить. — Но разве это не странно? Ты тратишь деньги на... — попытался настоять он на своем, но Мо Жань принялся яростно качать головой. — Нет ничего странного в том, чтобы друзья помогали друг другу в сложных ситуациях, — сказал он, а затем кивнул, как если бы вопрос был уже решен. Чу Ваньнин решил зайти с другой стороны. — А твоя девушка не станет возражать? — поинтересовался он, потому что парень вроде Мо Жаня наверняка ведь встречался с кем-нибудь. Он был добросердечным, трудолюбивым — не говоря о том, что был сложен словно небожитель. Да кто бы отказался с ним встречаться? Мо Жань замер, а выражение его взгляда на какое-то мгновение стало нечитаемым. Когда он снова пошевелился, он неловко почесал щеку, отводя взгляд от Чу Ваньнина. — У меня... нет девушки, так что возражать некому. Чу Ваньнин пристально уставился на него, не совсем осознавая, что только что услышал. Он был один? У Мо Жаня никого не было? Он пристально наблюдал за тем как Мо Жань пытается убрать невидимую ворсинку с брюк. — К тому же, — продолжил Мо Жань, вдруг подняв глаза, но все еще избегая смотреть на Чу Ваньнина, — я... не знаю, — он явно колебался, и взгляд его на мгновение снова вернулся к мужчине прежде чем обратиться к выключенному телевизору, — мне нравятся мужчины, так что это бы... это был бы парень. Чу Ваньнин не упустил сослагательное наклонение. Мо Жань был одинок, но, если бы у него была возможность выбора, он бы хотел встречаться... с мужчиной. Чу Ваньнин придал своему лицу отстраненное выражение чтобы не показаться обнадеженным. На самом деле, то, что Мо Жаня интересовали мужчины, вовсе ведь не значило, что он нашел бы привлекательным его. Ничего подобного. — Я надеюсь, что ты не имеешь ничего против, — продолжил Мо Жань, не понимая, какую бурю только что поднял в душе Чу Ваньнина своими словами. У мужчины было полное ощущение, словно на него только что вылили ушат ледяной воды. Слабый голос Мо Жаня на последней фразе... Чу Ваньнин медленно покачал головой. — Нет, я совсем не против. Однако то, что он хотел бы сказать на самом деле, разительно отличалось от озвученной им фразы. «Если бы ты только обратил внимание на меня! Если бы я в принципе заслуживал внимания...» Но он никогда бы не решился на подобные слова. Парень вроде Мо Жаня был для него недосягаем. Он был достоин встречаться с кем-то по-настоящему красивым — не таким как Чу Ваньнин. Ему не следовало даже обращать внимания на человека, который позволял кому-то себя преследовать и изводить подобным образом. Мо Жань не подозревал, о чем задумался Чу Ваньнин, а потому облегченно улыбнулся, и его лицо снова буквально залучилось ослепительным светом. Теперь он уже без колебаний смотрел на Чу Ваньнина. Мужчина задался вопросом, сколько людей на самом деле знали о Мо Жане то, чем парень с ним поделился. Не похоже было, чтобы он об этом легко распространялся. В груди внезапно стало обжигающе-тепло при мысли, что его посвятили в нечто настолько личное. — Я никому не скажу, если ты не хочешь, чтобы об этом кто-то узнал, — сказал он через мгновение, нарушая тишину. Мо Жань кивнул — в знак благодарности, как показалось Чу Ваньнину. — Если ты не хочешь, чтобы я возвращал тебе деньги, тогда я не стану настаивать. Но, по крайней мере, позволь мне сделать что-нибудь для тебя, — вернулся он к прежней теме потому что они оба уже некоторое время молчали. — Можешь не отвечать сразу. Подумай над этим, и дай мне как-нибудь знать. Мо Жань выглядел так, словно был раздражен предложением Чу Ваньнина, но он также не стал сразу отказываться. — Хорошо, — он откинулся на спинку дивана, — я подумаю над этим. ~ После всего этого Чу Ваньнин едва мог сосредоточиться на разговоре. Отчасти дело было в том, что он не мог выбросить из головы, что Мо Жань предпочитает мужчин. Ему хотелось бы встречаться с парнем. Чу Ваньнин мог... он мог бы... Но не было даже малейшего шанса, что он мог бы привлекать Мо Жаня в таком смысле. Была и еще одна мысль, заставлявшая его разум пылать в огне — все его фантазии теперь в некоторой степени хотя бы как-то оправдывались, так что он мог больше не испытывать такого чувства вины. Он теперь мог свободно фантазировать о том, что Мо Жань мог бы хотеть его — и это было намного ближе к действительности чем когда-либо. Каким-то образом Чу Ваньнин все еще был жив и мог дышать к моменту ухода Мо Жаня. Их посиделки главным образом сконцентрировались вокруг обсуждения работы Чу Ваньнина, увлечений Мо Жаня — и планирования блюд на следующую неделю. Юноша перед уходом попросил звонить, если вдруг что-нибудь понадобится, и на том оставил Чу Ваньнина наедине с его мыслями. Чу Ваньнин все еще продолжал в этот момент пытаться уложить в голове факт, что у Мо Жаня никого не было. Действительно, найти пару в случае, если ты мужчина, и тебе нравятся мужчины — было проблематично, но Мо Жань не походил на парня, который пасует перед препятствиями. Кроме того, он был красив — разумеется, многие мужчины нашли бы его неотразимым. Сам Чу Ваньнин именно так и считал. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной, пытаясь прийти в чувства. Вероятно, ему не следовало ничего предпринимать — в конце концов, Мо Жань вряд ли был в нем заинтересован. Но его разум бессовестно предал его, продолжая возвращаться к одной и той же теме. Он живо представил себе параллельную вселенную, в которой он бы попросил Мо Жаня остаться на ночь — и Мо Жань бы согласился. Так легко было воображать нежно-розовый румянец на щеках юноши в момент, когда тот спросил бы, имеет ли Чу Ваньнин в виду то, о чем он подумал. Лицо Чу Ваньнина становилось все горячее по мере того как он все глубже тонул в собственных фантазиях. Он не успел даже понять, когда у него встал. «Ох...» — со вздохом он уставился на себя. Он был одет сегодня довольно расслабленно: на нем были бежевые слаксы и свободного кроя белая рубашка. Брюки теперь выпирали в районе паха. Стоило ли ему продолжать предаваться мечтам, или все-таки пора было забыть об этом? Было ли это нечестно по отношению к Мо Жаню — думать о нем таким образом? В его спальне был включен приглушенный свет когда он вошел туда. Шторы оказались раскрыты, и Чу Ваньнин вдруг задумался, продолжает ли его сталкер наблюдать за ним прямо сейчас? В груди что-то сжалось от одной лишь этой мысли. Ему действительно хотелось, чтобы этот человек смотрел на него, и это невозможно было отрицать. Он желал снова ощутить его прикосновения — но осознание этой правды все еще пугало. Чу Ваньнин судорожно вздохнул в попытке успокоиться. Ему бы хотелось, чтобы его преследователем оказался Мо Жань, даже если бы это означало, что парень вовсе не такой безобидный, каким кажется. Чу Ваньнин сел на край кровати и открыл ящик. В нем нашлась новая записка — и Чу Ваньнин некоторое время в замешательстве смотрел на нее. Всю неделю он не заглядывал в прикроватную тумбочку после того как спрятал в нее выстиранную повязку на глаза и белье — но он уже привык к тому, что сталкер оставлял стикеры на видных местах по всему дому — на кухонной стойке, на тумбочке, на двери. Он взял листок бумаги и развернул его. На нем значилась единственная фраза, выведенная уродливым, кривым почерком. «Этот достопочтенный все еще смотрит». Пальцы Чу Ваньнина дернулись на бумаге, слегка сминая ее. От одной лишь мысли об этом у него пересохло в горле. Сталкер словно знал, что находилось на самом дне его больного разума. Знал, что Чу Ваньнин хотел бы этого, что мужчина продолжал странным образом тосковать по нему. Осторожно он отложил записку в сторону и достал кружевное белье. Он его постирал, так что оно было таким же белоснежным, как в тот момент, когда он впервые его увидел. Он собрался с духом и разложил кружевную вещицу на постели. Затем, закрыв тумбочку, отправился в душ. По крайней мере, его тело должно было быть чистым — раз уж его сознание было навечно запятнано. Свет в комнате все еще оставался тусклым, но теперь, когда он вернулся из ванной в одном полотенце, даже он казался ослепительным. Волосы мужчина собрал в узел на макушке потому что не хотел их намочить — но он решил, что не станет распускать их, учитывая, что они бы стали мешаться в процессе. Чу Ваньнин все это время игнорировал никак не отпускавшее его тело возбуждение — но больше он сдерживаться не мог. Он натянул на себя белье — а затем расстелил полотенце на постели. Ему пришлось прикусить губу чтобы хоть немного отвлечься от ощущения тонкого кружева, которое, казалось, теперь едва удерживало его плоть. Чувство было такое, словно, обнажись он полностью — и то чувствовал бы себя менее раздетым, чем в этот момент. Он лег на полотенце и уставился в потолок, пытаясь понять, что ему делать дальше: стоило ли ему просто ласкать себя, или этого было мало. Взгляд преследователя чувствовался так интенсивно, что, казалось, он находился с ним в одной комнате. Чу Ваньнин даже осмотрелся в какой-то момент по сторонам — но, на самом деле, рядом никого не было. Рука мужчины сжалась на члене через тонкую ткань. Запрокинув голову назад на подушку он закрыл глаза. Глухой стон вырвался из груди. Как так вышло, что он был уже на грани? Приспустив белье спереди, он обхватил себя и твердо задвигался. Он не собирался тянуть время. Его мысли были наполнены образами Мо Жаня: в душе он представлял, как юноша впечатает его в гладкую стену, прижимаясь грудью к его спине. Его воображение рисовало ему сцены, в которых Мо Жань к нему прикасался, доводя до исступления. Тоскливая боль в районе груди не утихала от осознания, что этому никогда не суждено случиться. Теперь, в постели, Чу Ваньнин представлял, как Мо Жань бы ласкал его, как сжимал бы пальцами его плоть, и двигался, доводя до оргазма, дразня своей улыбкой. Он представлял, что Мо Жань говорил бы ему что-то приятное: признавался бы, как сильно ему нравится делать это для Чу Ваньнина, и как нравится ему сам Чу Ваньнин. Он знал, что никогда не будет достаточно хорош для Мо Жаня, но в своих фантазиях он разрешал себе представлять совсем иное. Его брови сошлись вместе, а в животе разлилась горячая волна. Он провел кончиком большого пальца по головке, касаясь отверстия. Да, ему казалось, что Мо Жань был бы внимательным любовником. Он бы заботился об удовольствии своего партнера. Наверняка он бы не отводил от него глаз, прикасаясь к нему. Возможно, он бы даже... может, он бы взял его в рот. Чу Ваньнин издал протяжный стон когда перед его мысленным взором предстали пухлые губы, растягивающиеся вокруг его члена. Изогнувшись от напряжения, он довел себя до оргазма, и, кончив, наконец обмяк. Потребовалось несколько долгих минут чтобы выровнять дыхание. Когда ему это отчасти удалось, Чу Ваньнин заставил себя подняться с постели чтобы освежиться. На этот раз он не испачкал кружево, так что он снова натянул кружевные стринги — и в таком виде направился на кухню выпить воды. Когда он уже собирался развернуться в сторону от кухонного островка чтобы отложить пустой стакан появилось внезапное ощущение постороннего присутствия за спиной. Но к тому моменту, как осознание настигло его, стало уже слишком поздно что-либо предпринимать, потому что в следующее мгновение его преследователь накрыл рукой его глаза и вжался всем телом в него сзади. Чу Ваньнин едва не выронил стакан, но незнакомец быстро перехватил его из его пальцев. — Скучал по мне? — раздался шепот у самого уха. Чу Ваньнин в этот момент отчетливо осознал, что на нем нет ничего кроме стрингов, а человек за его спиной полностью одет. И тела их были прижаты друг к другу плотнее некуда. Мужчину одновременно захлестнули желание и паника. Он не мог не ощущать, насколько был распален его сталкер, потому что свидетельство его возбуждения упиралось ему прямо в ягодицы. Злился ли сталкер из-за того, что Мо Жань теперь бывал в квартире мужчины? Собирался ли он отомстить? Или он собирался... — Шшш, — его преследователь призвал его к спокойствию, пытаясь унять набирающую обороты тревожность. Чу Ваньнин сжал ладони в кулаки, но за исключением рук его тело на мгновение расслабилось. — Закрой глаза. Ему хотелось бы узнать, кем был этот человек, но ладонь, прикрывающая верхнюю часть его лица, не смягчалась — и вскоре была заменена полоской ткани. Это была та же повязка на глаза что и ранее. Он резко выдохнул когда его преследователь снова обернул ее вокруг его головы и завязал сзади. Похоже, этот человек успел побывать в его спальне. — Зачем?.. — Чу Ваньнин недоумевал. Но он был уверен, что ответа не получит. Мужчина позади него схватил его за запястья и уложил его руки на кухонную стойку — а затем, обняв Чу Ваньнина за талию, прижал к себе. Его нос уткнулся в шею мужчины. — Приятно пахнешь, — да, он не ответил на предыдущий вопрос, вместо этого продолжая вдыхать аромат его кожи. Его лицо было гладко выбрито, а губы оставляли влажные следы везде где касались. Пульс Чу Ваньнина ускорился. У него слегка закружилась голова когда его преследователь толкнул его вперед, заставляя опереться об холодную поверхность кухонной стойки. В этом было некоторое облегчение — по крайней мере, он знал, что не грохнется на пол. Руки медленно прошлись по его спине, а затем очертили контуры стрингов. — Тебе очень идет. Чу Ваньнин почувствовал собственническую нотку в этом замечании. Стринги были подарком его сталкера. Разумеется, тому нравилось видеть, что мужчина носит их. В следующую секунду он потянул за полоску тонкого кружева сзади, оттягивая ее в сторону. — Ты хочешь этого, правда? — спросил он. Его палец медленно прошелся между ягодицами, дразнясь, и Чу Ваньнин замер. Это был вопрос? Он мог высказать свое мнение? Каким-то образом это было даже хуже, чем быть оттраханным и позволять себе думать, что у него на самом деле не было выбора — даже если он в глубине души действительно этого хотел. В груди сперло от чувства унижения. Он должен был ответить. Должен был заставить сталкера убираться вон. Но действительно ли он собирался это сделать? И действительно ли его «нет» могло сработать? Хотел ли он это и впрямь выяснять? Все, о чем он мог думать — то, как сталкер заполнил его в прошлый раз собой. Воспоминание тех ощущений ярко ожило в его голове — учитывая, что сейчас тот же человек зажимал его, и его запах вызывал жар. Чу Ваньнин хотел этого. Однако он не собирался произносить это вслух — даже само признание этого факта уже было за пределами его возможностей. — Просто скажи это, Ваньнин, — продолжал дразниться незнакомец, склоняясь над ним. Он лизнул внутреннюю часть уха мужчины, и Ваньнин задрожал под ним. — Этот достопочтенный вполне благоразумен. И без этого Чу Ваньнин прекрасно уже понимал, что именно он был той стороной, которая не вела себя благоразумно. Он не переставал дрожать, и лишь сильнее оперся локтями на стойку, склоняя голову. Нет, он не собирался отказывать своему преследователю. Он держался за эти ощущения — они позволяли ему чувствовать себя желанным, пусть это и было слишком стыдно и унизительно чтобы признаться в этом даже себе. — Ммм? — снова побуждал его ответить незнакомец. Лицо Чу Ваньнина полыхало от стыда. Избежать необходимости говорить о своих желаниях для него сейчас было куда важнее, чем избежать физического контакта самого по себе. — Делай, что хочешь, — выдохнул он сквозь зубы. Он хотел сказать это прохладным равнодушным тоном. Намеренно решил оставить выбор в руках своего преследователя чтобы затем иметь возможность убеждать себя, что так и не ответил «да» или «нет» однозначно. Но его ответ сорвался с его губ с томным придыханием — и он буквально кожей ощутил восторг, исходящий от человека позади него. Ткань на его глазах вдруг стала влажной потому что он знал, что не смог бы сказать «нет», как бы не пытался себя в этом убеждать. — Как пожелаешь, — тихо промурлыкал преследователь у самого уха. Та самая рука, которая уже какое-то время дразнила зад мужчины, грубо стащила белье с его бедер, и клочок ткани неловко повис на щиколотках. В следующий миг мужчина сзади раздвинул его колени, и Чу Ваньнин неосознанно высвободил свою лодыжку чтобы позволить это. Возможно, он не хотел говорить о своих желаниях вслух, но его действия были гораздо красноречивее. С разведенными в стороны ногами Чу Ваньнин снова ощущал себя беззащитным. Он мог лишь воображать, какое сейчас было выражение лица у человека позади него. Отрицать, что он представлял на его месте Мо Жаня, было бы глупо. Их комплекция была удивительно схожей, так что, если бы он мог заставить себя поверить, что парень способен на подобное — он бы наверняка заподозрил, что это он и был. Влажные пальцы прижались к его входу и проникли внутрь без подготовки. «Два сразу» — отметил Чу Ваньнин. Растяжение было резким, заставив его задыхаться. Пальцы незнакомца были длинными и крупными, и вошли очень глубоко, задевая чувствительную точку, отчего Чу Ваньнин буквально содрогнулся. — Да... Твое тело всегда такое честное... — похвалил его преследователь. В голове Чу Ваньнина смутно пронеслось, что это ведь была всего лишь их вторая встреча, так что было неясно, с чего он вдруг пришел к такому выводу, основываясь на такой небольшой выборке — но его снова сбил новый толчок, задевший простату. Ему потребовалась вся его сдержанность чтобы не издать ни звука — однако его дыхание все равно звучало хрипло. На мгновение незнакомец убрал руку — а затем пальцев внутри стало еще больше. «Три?» Чу Ваньнин уже не был уверен. Он не мог сказать наверняка, не глядя. От полноты внутри и растяжения его спина выгнулась, а член начал напряженно пульсировать, налившись. Его бедра сжимались на каждом толчке — и не было никакой надежды скрыть, насколько ему это нравилось. — Ваньнин, — произнес мужчина, склоняясь снова к его уху, как будто ему доставляло удовольствие произносить одно лишь его имя. Послышался шелест одежды, а затем что-то горячее и твердое заскользило по его заднице. Он был влажным — очевидно в той же смазке, в которой были его пальцы. На секунду мужчина отстранился — а затем вошел внутрь. Плавно толкнулся — и продолжал движение до тех пор пока его бедра не прижались к ягодицам Чу Ваньнина. Он непристойно застонал, не скрывая свое удовольствие, в то время как Ваньнин вдруг ощутил, что в его теле больше не осталось места для воздуха, и он больше не мог даже вздохнуть чтобы издать какой-либо звук. Он был максимально растянут, и настолько напряжен, что не мог даже помыслить о том чтобы сдвинуться с места. Однако боли почти не было — только обжигающая переполненность, вынуждавшая его тело приспосабливаться к этому члену. Она была почти невыносимой, но он ничего не мог с этим поделать. Прошло несколько мгновений, и сталкер легонько сжал его бедро. — Все хорошо, просто дыши, — выдохнул он. Чу Ваньнину все еще требовалось некоторое время чтобы приспособиться. Его дыхание теперь было неглубоким и быстрым — но не на грани истерики, как в первый раз. На этот раз он попробовал сконцентрироваться на расслаблении, позволяя этому случиться. Движения возобновились практически сразу после этого. Человек за его спиной вышел почти наполовину, и резко вонзился в него, толкая его всем телом на стойку — и Чу Ваньнин лишь понадеялся, что его не размажет по поверхности. Не было ни пауз, ни возможности избежать этого безумного ритма. Незнакомец удерживал одной рукой на месте его бедра, продолжая вбиваться в него, вторая же его рука обвилась вокруг Чу Ваньнина, сжимая основание горла. — Тебе хорошо, правда? — спросил он, дразня ухо мужчины языком и зубами. — Когда этот достопочтенный трахает тебя, ты можешь представлять себе, что это делает кто угодно, — внезапно он резко сжал пальцы, — например, тот, кого ты представляешь, когда дрочишь у себя в спальне. Он ведь никогда не узнает, что в твоих грязных мыслях... Чу Ваньнин покачал головой, но не потому что отрицал — а потому что пытался избавиться от яркого образа, который эти слова в нем пробудили. Он представил, как Мо Жань подстерегает его, а затем толкает его на столешницу, нагибает, и вдалбливается в его тело. Насколько большим был у Мо Жаня в сравнении? Если бы это когда-нибудь произошло, ощущалось бы это точно так же? Чу Ваньнин дрожал от одной лишь мысли, был возбужден до предела и чувствовал приближение кульминации несмотря на то, что кончил совсем недавно. Рука отпустила его горло и двинулась вниз, обхватывая член Чу Ваньнина — но вместо того чтобы ласкать незнакомец внезапно сжал его у основания, отодвигая удовольствие. Чу Ваньнин не смог сдержаться и захныкал. Следующим движением его преследователь вошел в него максимально глубоко и замер. — Кто это? — раздался опасный шепот у самой щеки Чу Ваньина. — Кто тебя трахает? Он снова отстранился и толкнулся внутрь, словно обезумев, ощущение граничило с болью. — Скажи мне! — что-то болезненное и надрывное сквозило в его требовании. Чу Ваньнин находился уже за гранью дрожи, его тело сотрясалось от невыносимой потребности кончить — но он не мог позволить себе ответить. Что, если этот человек знал Мо Жаня, и мог рассказать ему? Или — что было бы еще хуже — не знал о том, кто такой Мо Жань, и начал бы разыскивать его уже постфактум? Чу Ваньнин отрицательно покачал головой, и рука снова болезненно сжалась на его члене. — Ваньнин, Ваньнин, скажи мне, кто это, — его преследователь почти умолял, при этом продолжая его трахать. Он был таким большим, что неизбежно стимулировал простату каждый раз когда вонзался. В конце концов, он ослабил хватку, а затем уже обеими руками крепко сжал бедра мужчины. Чу Ваньнин снова позволил себе подумать о Мо Жане, и о том, как тот двигался бы в нем, проникая так же глубоко, повергая в экстаз. Он опустил голову еще ниже, и с его губ слетел лишь один слог. «Мо...» Человек позади него либо не расслышал его, либо притворился что не услышал. Он задвигался с безумной скоростью, и Чу Ваньнин больше не был в состоянии держаться, он взлетел к точке невозврата — и тяжело кончил. Разум его померк от пережитого удовольствия, и все его тело содрогнулось. Он больше не мог контролировать себя, стоны срывались на каждом выдохе. — То, как ты кончаешь на моем члене, так горячо, — задохнулся его преследователь позади него. Чу Ваньнин знал, что он тоже близок. Его движения были беспорядочными, каждый толчок приходился глубже и длился чуть дольше предыдущего. А потом все закончилось в одну секунду. Пульсирующее, теплое чувство снова наполнило Чу Ваньнина, и он рухнул на стойку. Он сам не понял, почему мир внезапно начал раскачиваться перед его глазами, а затем внезапно померк.