Слетая с катушек | Becoming insane

Чу Ваньнин открыл глаза. В комнате было светло — судя по углу, под которым в окно пробивались лучи солнечного света, стояло утро. Ему потребовалось немного времени, чтобы сориентироваться. Он лежал в своей кровати. Шторы были, как обычно, раздвинуты. Он был в пижаме — под одеялом. Внутри все еще ощущалась ноющая болезненность, но других свидетельств того, что вчера произошло, не было. Несколько минут он ждал, что проявятся еще какие-то последствия — но этого так и не произошло. В конце концов мужчина кое-как выбрался из постели и отправился в душ чтобы почистить зубы и окончательно проснуться. Однако уже в дверях остановился. Его повязка на глаза и стринги сушились в душе. Один их вид был намного более пугающим свидетельством прошлой ночи, чем смутные отголоски боли в теле. Впрочем, он призвал себя к спокойствию, и в следующую минуту уже чистил зубы. Подумал над тем, чтобы принять душ — но, осмотрев себя, вдруг понял, что абсолютно чист. Его сталкер, что же, искупал его? Каким образом он все это время оставался в отключке? Почему не проснулся? «Нужно поразмыслить над этим позже», — решил он. Почистив зубы, снял с сушилки уже успевшие высохнуть повязку и стринги и сложил их, а затем собрался отправить их в ящик. Впрочем, его совсем не удивило новое письмо. Почерк был на этот раз чистым и очень аккуратным. Сердце застучало когда он сел читать. «Ваньнин, я надеюсь, что ты хорошо себя чувствуешь и уже пришел в себя. Если честно, я не знаю, что тебе написать. Ты для меня остаешься непонятным. Загадкой, которую мне еще предстоит решить. Желать тебя издалека было вызовом с самого начала, но твои действия на прошлой неделе по-настоящему сбили меня с толку. Я никогда не уверен, раздражает ли тебя мое присутствие, или тебе все-таки нравится мое внимание. Какое-то время ты не пользовался игрушкой, которую я тебе подарил, но и не вернул ее. А затем ты устроил мне шоу, и, в конце концов, использовал ее — но, когда я сделал то, что обещал, ты призвал внешнюю помощь, чтобы спровадить меня. Но ты не вызвал копов, и ты носишь мой браслет каждый день. Ты не хочешь, чтобы я приходил к тебе и делал за тебя работу по дому — но вместо меня теперь все это делает кто-то другой. Кажется, тебе нравится, когда кто-то, кого ты почти не знаешь, открыто тебе помогает — но ты не готов признавать, что тебе также нравится то, что я делаю с тобой, когда прихожу к тебе». Написание следующей пары предложений снова скатилось на неопрятные каракули. «Тебе хочется, чтобы тебя грубо отымели. Тебе нравится, когда этот достопочтенный засаживает тебе, но ты не просишь об этом словами. Баобэй, ты думаешь, что, если ты смолчишь, никто не увидит, чего ты хочешь на самом деле? Этот достопочтенный знает тебя — намного лучше, чем ты думаешь, во всех смыслах, в которых ты боишься, что тебя когда-либо узнают. Этого достопочтенного не так-то легко сбить с толку». Чу Ваньнин тяжело сглотнул от того, насколько свободно сталкер заявлял, как хорошо он знает его, используя такие грязные слова. Его взгляд метнулся к браслету, который все еще обхватывал его запястье — а затем снова обратился к письму. Удивительно, но почерк снова стал аккуратным. Такого раньше никогда не случалось. «Ваньнин, почему ты не сменил замок?» Чу Ваньнин надолго задержался на последней фразе. Он и сам не понимал, почему отказался от идеи сменить замки. Это был бы самый быстрый способ пресечь попытки преследователя вламываться к нему в квартиру — хотя бы на некоторое время. Совершенно ясно, что у сталкера был ключ. Доказательств взлома он до сих пор не сумел обнаружить. Закрыв глаза, Чу Ваньнин мысленно вернулся к холоду кухонной стойки под грудью, к бесстыдным пальцам, а затем к тому, как глубоко проник в него незнакомец. Теплое, деликатное возбуждение распространилось внизу живота, и грудь наполнилась жаром когда он снова воссоздал в воспоминаниях момент, когда его преследователь прижимался к нему всем телом, при этом находясь в нем. Его сердце продолжало отбивать стаккато с тех пор как он нашел письмо. Он смутно представлял, как после всего произошедшего таинственный человек проявлял о нем заботу. Как он искупал его и укрыл одеялом с такой осторожностью. Почему его сталкер был таким двойственным? Его мысли снова спустились с тормозов, искажая здравый смысл, заставляя его таять под воздействием чистого желания. Он уронил лицо в ладони, кусая губу. Рано или поздно ему все равно следовало бы признать тот факт, что сталкер был прав, по крайней мере, в одном. Чу Ваньнин наслаждался тем, что этот человек с ним проделывал, пусть и чувствовал себя в эти моменты окончательно испорченным. Ему оставалось лишь надеяться, что он как-то переживет все это — и останется жив. Его дыхание стало неровным, так что он заставил свой разум успокоиться. Сложил письмо и спрятал его вместе с остальными записками. В его распоряжении оказалось все воскресенье, и он не собирался позволять событиям прошлой ночи помешать ему приступить к осуществлению сегодняшних планов. Он хотел попробовать научиться готовить еду. Правда, это был лишь наполовину сформированный план — но, все же, как только он поймет, чему хочет научиться, это было бы легко осуществить, верно? Он покосился на свой телефон и заметил сообщение от Мо Жаня. Его сердце замерло, и он в отчаянии стиснул зубы. Человек, которого он не знал, играл на его теле словно на каком-то музыкальном инструменте — а другой поселился в его сердце, словно платил ему за это аренду. Нет, он действительно мог это просто не пережить. Со вздохом он разблокировал телефон. Мо Жань> Вчера мы так здорово провели время! Давай повторим? Может быть, в следующий раз сходим в Haitang Garden? Это недалеко, и мне очень нравится их рыба-белка. Я угощаю! За сообщением последовала наклейка с изображением хаски с игрушечной костью в пасти и звездочками в глазах. Чу Ваньнин> Доброе утро. Спасибо за вчерашний ланч. Было очень здорово. Так и не нажав «Отправить», мужчина хмуро уставился на экран телефона. Нет, чего-то не хватало. Он попытался снова. Чу Ваньнин> Доброе утро. Вчера было здорово. Спасибо за еду. Haitang Garden как-то рекомендовал мне мой босс... Чу Ваньнин едва не застонал в голос и снова перепечатал: Чу Ваньнин> Доброе утро. Вчера было здорово. Спасибо за еду. Мой коллега тоже советовал мне Haitang Garden. Можем сходить в пятницу, если хочешь. Пятница. Лицо Чу Ваньнина вдруг разгорячилось, а в голове его тут же замельтешели ассоциации со словами «свидание» и «романтика» — но он решил отправить сообщение несмотря на все это, потому что пятница не была каким-то особенным днем только для романтических встреч, черт возьми! Он отложил телефон и вышел из спальни прежде чем искушение увидеть ответ Мо Жаня взяло бы верх. Большую часть дня он пытался научиться делать вонтоны. ~ В течение следующей недели каждый день в ящике он находил новое письмо. Чу Ваньнин читал их все. Каждое из них было коротким — и аккуратный почерк чередовался через день с кривым. Его преследователь, как и сам Чу Ваньнин, кажется, все больше слетал с катушек. Хотя у Чу Ваньнина не было возможности ответить ему, сталкер продолжал просить его определиться и сказать ему, чего же он на самом деле хочет. Он просил Чу Ваньнина недвусмысленно отвергнуть или принять его. Что это был за абсурд? С каких это пор люди вступали в отношения со своими сталкерами? Даже совершенно неопытный Чу Ваньнин знал, что это было неслыханно. Дважды письма сопровождались подарками. Одним оказался пакет молочных конфет с белым кроликом. На оранжевом стикере, прикрепленном к нему, значилось «Для тебя только самое лучшее». На следующий день Чу Ваньнин взял эти конфеты с собой на работу и съел все за один день. Они были сладкими и легкими — но не приторными. Поначалу твердые ириски медленно таяли во рту, постепенно размягчаясь. Сталкер такие конфеты подарил ему впервые — и Чу Ваньнин не был уверен, откуда он узнал, что это его любимые. Другим подарком было колье с подвеской. Оно представляло собой простую плетеную серебряную цепочку,на которой был закреплен кулон из ярко-красного камня в форме слезы. Он был одновременно и матовым, и прозрачным, так что иногда действительно казался каплей крови — однако все же был полностью твердым на ощупь. Желтый стикер на маленькой коробочке, в которой лежало украшение, гласил: «Чтобы согревать тебя. Носи его как можно ближе к коже». Чу Ваньнин долго рассматривал украшение, а затем решился его надеть. На это ушло некоторое время, поскольку он не привык надевать цепочки — однако он справился. Сжав кулон в руке, он вдруг ощутил, что он был действительно немного теплым — и тут же подумал, что у него, должно быть, галлюцинация. Тщательно рассмотрев его, в конце концов, он спрятал его под рубашку. Чу Ваньнин> Похоже, он снова был у меня. Мо Жань> Ого, снова? Это было после того, как я уехал? Чу Ваньнин> Я не знаю. Мо Жань> Твою ж... Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться в одиночку. Чу Ваньнин долго думал прежде чем ответить, и лишь спустя какое-то время написал: Чу Ваньнин> Это не твоя вина. Это длится уже давно. Мо Жань> Ты все еще уверен, что не хочешь сменить замок? А затем последовал стикер с хаски. Песик глядел на Чу Ваньнина огромными милыми глазами. И не было ни знаков вопроса, ни каких-либо дополнительных обозначений, которые бы помогли мужчине понять, к чему его вообще отправили. Он просто выжидающе глядел на него с экрана телефона. Чу Ваньнин понятия не имел, как на это реагировать, и в итоге вообще решил не отвечать. ~ В пятницу Чу Ваньнин ушел с работы пораньше. Коллеги проводили его странными взглядами когда он вышел из офиса и направился к лифту — и он задался вопросом, не обсуждали ли они его. Впрочем, нажимая кнопку первого этажа он тут же мысленно решил, что они могли говорить о нем все, что угодно — ему это было безразлично. Идя по дорожке к своему дому, Чу Ваньнин спрашивал себя, удастся ли ему поймать сегодня сталкера. Впервые он выбился из своего обычного расписания и приехал домой раньше. Входная дверь оказалась не заперта, и Чу Ваньнин некоторое время просто тупо смотрел на нее. Решившись, в конце концов, он толкнул ее и вошел внутрь. По привычке снял обувь. Из подсобного помещения доносился шум, и Чу Ваньнин направился туда. Именно там он и обнаружил Мо Жаня, который сидел на складном стуле рядом со стиральной машиной, как раз работавшей в режиме отжима. Мо Жань держал ручку в руке, прижимая ее к губам, и щурился на отмеченный в блокноте список дел. Стиральная машинка адски шумела. Чу Ваньнин не был уверен, сколько это уже продолжалось. — Мо Жань? — Ах! — Мо Жань вскрикнул от удивления, едва не подскочив на месте. Блокнот вылетел из его рук, и он попытался перехватить его в воздухе, попутно роняя ручку. Некоторое время ему потребовалось чтобы успокоиться и собрать все что упало. Он резко закрыл свои записи и обратил переполненный виной взгляд на Чу Ваньнина. — Ах... — повторил он во второй раз, на этот раз голос его звучал тише. — Я думал, ты сегодня не собирался заходить? — Чу Ваньнин чувствовал себя несколько растерянным из-за реакции юноши. Шум стиральной машинки отчего-то вызывал у него легкую головную боль. — Почему ты здесь? Тут же оглохнуть можно. Пойдем, — он махнул рукой, приглашая Мо Жаня следовать за собой. Парень на мгновение замешкался, но затем все-таки поднялся и пошел за мужчиной, видя, что тот не собирается оставаться в постирочной. Чу Ваньнин привел его в гостиную. — Садись, — пригласил он, а затем отправился на кухню за яблочным соком на двоих. Он протянул Мо Жаню стакан, мягко поглядывая на него прежде чем сесть рядом. — Ты сегодня рано, — наконец заговорил Мо Жань. С его лица не стерлось виноватое выражение, но Чу Ваньнин так и не смог понять, что именно могло вызвать в юноше подобные чувства. — Мы ведь сегодня собирались сходить в Haitang Garden, — начал он объяснять, но затем остановился, запоздало осознавая, как Мо Жань мог истрактовать его слова. Глаза парня от удивления расширились, а лицо слегка порозовело. Выходило, что Чу Ваньнин ушел пораньше с работы чтобы подготовиться к их ужину, как если бы это было свиданием. Он пришел домой пораньше чтобы переодеться и принять долгий душ. Лицо мужчины раскраснелось. «Это не свидание, прекращай вести себя так, словно вам предстоит романтический ужин!» — мысленно отругал он себя. Вслух же добавил: — Да и вообще, в чем проблема? Разве я не могу приходить к себе домой, когда захочу? — Да-да, конечно! — быстро ответил Мо Жань, жестами пытаясь успокоить мужчину, — Ты можешь делать что хочешь. Я просто хотел порадовать тебя выстиранной одеждой... Несмотря на это объяснение Чу Ваньнин все еще ощущал, что юноша продолжал в чем-то винить себя, но он так и не смог понять причину, и это его не на шутку встревожило. Еще некоторое время он продолжал наблюдать за ним, а затем, смиряясь, вздохнул. Обеспокоенный взгляд Мо Жаня живо напоминал ему стикерпак с глупым хаски. — В следующий раз, если надумаешь прийти, напиши мне. Не только у тебя есть доступ к моей квартире, и я хотел бы избежать в дальнейшем возможных недоразумений, — голос Чу Ваньнина звучал холодно и безэмоционально, хотя на самом деле он имел в виду, что не хотел бы случайно перепутать юношу со своим сталкером, и вовсе не собирался относиться к нему так, как относился к человеку, регулярно нарушавшему его границы, поймав его. — Д-да, я понял. Прошу прощения за неприятный сюрприз... — Мо Жань почесал затылок и опустил глаза. Прежде чем кто-либо из них успел сказать хоть слово из постирочной раздался пронзительный писк — и Мо Жань подхватился на ноги, бросив стакан с соком на кофейном столике. — Я, пожалуй, пойду, достану стирку из машинки. Чу Ваньнин проводил его взглядом, стараясь не слишком акцентировать внимание на том, как идеально сидели на юноше сзади его брюки, или на том, как соблазнительно растягивалась футболка на его широких плечах. Ох... он был по уши влюблен в этого парня. Чтобы чем-то отвлечь себя он помыл стаканы, а затем отправился в спальню. Даже продолжительное изучение содержимого шкафа не подало ему никаких идей о том, что же лучше надеть этим вечером. Мо Жань все еще был в его квартире, и это заставляло его мысли сбиваться. Он тут же вспомнил, что Мо Жань, казалось, чувствовал себя как дома когда сидел в подсобном помещении рядом со стиральной машинкой и сосредоточенно изучал свои записи. А их обед на прошлых выходных был почти что домашним — как если бы они были возлюбленными, разделяющими трапезу. Стертая граница между знакомством, дружбой и, возможно, чем-то еще — смущала и вызывала в сердце болезненное томление. Если бы только Мо Жань чувствовал то же, что и он... Стук в дверь прервал ход его мыслей. Он повернулся как раз вовремя чтобы увидеть, как Мо Жань осторожно заглядывает в его комнату. Чу Ваньнин неплотно закрыл дверь — он все равно не собирался переодеваться пока парень не ушел. — Вот ты где, — Мо Жань улыбнулся, но не толкнул дверь, — Я войду? Чу Ваньнин бросил на него красноречивый взгляд через всю комнату. Ему было слишком неловко. Даже будучи полностью одетым все равно он отчего-то чувствовал себя голым просто потому что находился в спальне. — Ах... — вырвалось у него. Мо Жань, приподняв бровь, окинул его взглядом. — Конечно, — поспешно тут же исправился Чу Ваньнин, проглотив свои переживания. Мо Жань открыл дверь и зашел. В руках он держал стопку сложенного свежевыстиранного белья. Его улыбка стала нежной когда он подошел к Чу Ваньнину чуть ближе. Он поначалу остановился всего в нескольких шагах, но затем сделал еще несколько, приблизившись настолько, что между ними теперь практически не оставалось свободного пространства. Чу Ваньнин перестал думать, а сердце его забилось со скоростью миллиарда ударов в секунду. Мо Жань... он собирался... Что он собирался сделать? Взгляд Чу Ваньнина невольно остановился на пухлых соблазнительных губах. Он буквально чувствовал тепло, исходящее от парня, поскольку их разделяли всего несколько сантиметров. А затем Мо Жань отступил. — Кажется, это всё, — сказал он, и Чу Ваньнин взглянул на него в замешательстве. Мо Жань указал на шкаф за спиной мужчины: — Одежда. Ее нужно сложить и убрать после стирки. Нежная улыбка все еще играла на его губах, а затем он опустил глаза и в следующий миг ресницы крошечными веерами затрепетали на его щеках перед тем как он отвернулся и направился к двери. Чу Ваньнин сам не знал, как у него не подкосились колени и он выстоял пока юноша не покинул его спальню. ~~~ В семь вечера Мо Жань позвонил в дверь. Чу Ваньнин ему почти сразу открыл. — У тебя нет ключа? — спросил он раздраженно, все еще испытывая неловкость от их последней встречи. Мо Жань застенчиво улыбнулся ему, поправляя волосы и неловко отступая. — Не хотел недоразумений, — ответил он. На нем были темно-серые брюки, которые Чу Ваньнин уже однажды видел, и которые творили чудеса с его задницей, и черная как смоль рубашка с золотыми вставками на лацканах и манжетах. Чу Ваньнин на какое-то время просто залип. К тому же, увидев, что парень явно постарался, он испытал облегчение. До этого он смутно опасался, что будет одет неподобающе — однако Мо Жань, кажется, тоже решил принарядиться. Сам Чу Ваньнин надел для ужина с Мо Жанем все лучшее, что у него было: светло-серые брюки с остро заутюженными стрелками и белоснежную рубашку на серебряных пуговицах. Он не подкатывал рукава, так что кожаный браслет был надежно спрятан от посторонних взглядов, а подвеска находилась под тканью рубашки. Волосы он подобрал в высокий хвост чтобы довершить строгий образ. — Ты прекрасно выглядишь, — приглушенно сказал Мо Жань. Его взгляд на мгновение замер чуть ниже лица Чу Ваньнина, а затем его щеки слегка зарумянились, и вид у него был такой, словно он собирался добавить что-то еще, но в последний момент не стал этого делать. — Ты тоже хорошо выглядишь, — ответил Чу Ваньнин. Он не привык к такого рода общению, и не знал, какие комплименты были приемлемы, а какие — нет, потому просто последовал примеру парня. Мо Жань прокашлялся и отвел глаза. — Спасибо. Ну, что, пойдем? Таким образом они отправились ужинать. Ресторан находился в нескольких кварталах от дома Чу Ваньнина. Особо не торопясь, они дошли до него за пятнадцать минут. Мо Жань, очевидно, зарезервировал столик заранее, потому что хост слишком уж радушно им улыбался, что наводило на мысль о том что они гости VIP-класса. Стоя у входа, Чу Ваньнин осматривал интерьер. С одной стороны здесь был большой аквариум с подсветкой, в котором плавали разные виды рыб. Рядом располагалась касса, а прямо за ней — кухня. Сам ресторан был просторным и уютным за счет неяркого теплого освещения. Он выглядел довольно многолюдным, и Чу Ваньнин так и не смог найти пустой стол, за который они должны были сесть. Хост сначала повел их к аквариуму, и Мо Жань принялся критически рассматривать рыбу. Чу Ваньнина не интересовало, какое живое существо он собирался съесть в ближайшее время, поэтому он отвернулся от стеклянной панели, скрестив руки. Впрочем, он слышал, как Мо Жань приглушенно разговаривал с хостом. Всего мгновение спустя тот жестом позвал их. — Сюда, пожалуйста, — он повел их к столику в уединенном уголке ресторана. От остального пространства его отделяла откидная ширма, украшенная замысловатым орнаментом. Это был столик на двоих, накрытый белой скатертью. На нем уже были разложены приборы — а также на серебряном канделябре высилась одинокая свеча. Выглядело это невероятно романтично, и Чу Ваньнин вдруг ощутил, что его лицо стало горячим. Хост решил, что у них с Мо Жанем свидание? Он мельком взглянул на юношу, и тот тоже слегка покраснел. Может, его тоже смутило это недоразумение? Это было логично, если учесть, что Чу Ваньнин выглядел просто в сравнении с Мо Жанем. Мужчина попытался проглотить горечь, которая внезапно откуда-то взялась во рту. Он собирался вести себя так, словно ничего особенного не произошло. Даже если столик был накрыт для пары, двое не состоящих в отношениях мужчин тоже вполне могли за ним есть. Это не должно было вызывать неловкость ни у кого из них. Мо Жань некоторое время, казалось, колебался, но затем медленно покачал головой и сел. Чу Ваньнин не понял, чем было все это вызвано, но, не задавая лишних вопросов, сел напротив парня. Меню на столике не было, и хост тоже ничего им не оставил, так что мужчина поднял глаза на Мо Жаня чтобы увидеть, были ли у него идеи на этот счет. — Ах, я уже договорился о блюдах с шеф-поваром. Если тебе что-то не понравится, или ты останешься голодным, позже нам принесут меню, и мы сможем заказать еще что-нибудь, — объяснил тот, и на лице его снова промелькнуло немного виноватое выражение — но затем он улыбнулся Чу Ваньнину, — Я должен был сказать тебе об этом раньше. Прости. Чу Ваньнин знал, что его лицо все еще пылает огнем. Он опустил взгляд в стол и коротко согласился: — Ничего страшного, я доверяю твоим вкусам. Он сказал это чтобы успокоить Мо Жаня. Однако когда человек напротив него издал удивленный вздох, ему пришлось снова взглянуть на Мо Жаня. Парень смотрел на него так, словно человек перед ним был самой сложной загадкой, какую ему только приходилось видеть. — Что? Что произошло? — Н-ничего, — отрывисто ответил Мо Жань, — Спасибо, что сказал это, — он избегал смотреть Чу Ваньнину в лицо, — Это многое значит. Никто из них больше не пытался завести разговор пока не подали первые блюда и напитки. Сначала официант откупорил бутылку вина из цветков груши и разлил напиток по бокалам — а затем поставил ее на стол. Чу Ваньнин скептически покосился на нее. Он не пил, в основном, потому что весь алкоголь что он когда-либо пробовал был ужасен на вкус. Он собрался отставить бокал в сторону, уже взял его — но внезапно прежде чем он успел это сделать его ладонь накрыло теплое прикосновение. Мо Жань удерживал его пальцы в своих, и что-то в его груди резко сжалось. Он взглянул на юношу — и понял, что тот на него серьезно смотрит. — Может быть, все-таки попробуешь? Думаю, тебе должно понравиться. Чу Ваньнин подумал, что едва ли когда-нибудь смог бы отказать Мо Жаню хоть в чем-то, когда тот так на него смотрел, даже если бы того пожелал — и внутренне ужаснулся тому, насколько же сильно был в него влюблен. А сейчас он не мог даже руку отдернуть потому что иначе бокал бы опрокинулся. — Пусти, — сказал он, имея в виду, что ему необходимо высвободить руку, чтобы попробовать вино, но голос его прозвучал холодно и резко. Мо Жань отдернул ладонь словно ошпаренный. — Прости, — он опустил взгляд. Чу Ваньнин не был уверен, что ему следовало делать с выражением на лице юноши — тот выглядел словно щенок, которого только что пнули. Он знал, что виноват в том, что Мо Жаню некомфортно, но как он мог теперь все исправить? Он не имел опыта в такого рода взаимодействии, и он до смерти боялся, что может ненароком раскрыть свою влюбленность. Вместо того чтобы попытаться хоть как-то оправдаться он поднес бокал к губам и сделал осторожный глоток. Вино оказалось на удивление неплохим. Сильный алкогольный привкус все еще был ощутим, но его резкость сглаживалась фруктовой сладостью. Чу Ваньнин отпил большой глоток и поставил бокал на стол. — Довольно неплохо, — признал он, избегая смотреть на Мо Жаня. Парень пару мгновений ничего не отвечал, и Чу Ваньнин все же решился бросить на него мимолетный взгляд — и обнаружил, что тот смотрит куда-то в пол. — Мо Жань? — позвал он, и парень наконец поднял на него глаза, на лице его читалась нерешительность, — Вино. Оно неплохое. Последнюю фразу он произнес с ударением. Мо Жань медленно кивнул, как если бы ему требовалось некоторое время чтобы уловить смысл того, что ему говорил Чу Ваньнин. А затем он снова заулыбался, и мужчина с облегчением подумал, что, даже если что-то и пошло не так, ему все-таки удалось все исправить. — Сладкое, правда? — Да, — кивнул Чу Ваньнин. Он попробовал улыбнуться в ответ. Официант вернулся с тарелкой маринованного редиса и ребрышками под сладким соусом. Мо Жань принялся рассказывать о блюдах — хотя Чу Ваньнин в этом не нуждался. Мужчины принялись есть. Чу Ваньнин время от времени поглядывал в сторону Мо Жаня, задаваясь вопросом, мог ли он притвориться, что они все-таки на свидании. Пока Мо Жань ни о чем не догадывался, это было вроде как вполне безобидно. Тем временем произошла еще одна смена блюд, и официант заменил их тарелки свежими. В центре стола теперь оказалась обжаренная во фритюре рыба-белка, украшенная ярким апельсиновым соусом. Также подали и второстепенные блюда: были здесь и обжаренные овощи, и измельченный тофу на курином бульоне. Дополнительно перед каждым из них официант поставил по пиале с бульоном, в котором дрейфовали львиные головы из крабового мяса. Чу Ваньнин начал резонно задаваться вопросом, а мог ли он все это съесть. Напротив него Мо Жань оперся локтем на стол, подпирая подбородок ладонью, и теперь уже внимательно наблюдал за Чу Ваньнином. — Тебе нравится? — Все выглядит аппетитно, — честно ответил мужчина. Он воспользовался свежей тарелкой и положил себе немного каждого из блюд. Самое меньшее, что он мог сделать — хотя бы попробовать все, даже если он не был в состоянии осилить целую порцию. Мо Жань подождал пока Чу Ваньнин не набререт полную тарелку, а затем последовал его примеру. — Попробуй рыбу, это их фирменное блюдо, — посоветовал он прежде чем отправить кусочек в рот и продемонстрировать, как сильно он наслаждался ее вкусом. Чу Ваньнин поборол искушение запечатлеть в памяти блаженное выражение лица Мо Жаня для своих дальнейших фантазий. Вместо этого он последовал рекомендации юноши и отломил палочками кусочек филе. На мгновение он сконцентрировался на сочетании вкусов, наполнивших его рецепторы, прикрыв глаза в процессе. Мясо было кисло-сладким и пряным, отдавая легкой морской ноткой — вкус был идеально сбалансированным. Рыба оказалась прожаренной — не слишком плотной по текстуре и невероятно сочной. Когда он, прожевав кусочек, наконец взглянул на Мо Жаня, он столкнулся с ним глазами. Что-то в лице юноши неуловимо изменилось. Взгляд стал более резким, в улыбке появилась дерзость. Казалось, Чу Ваньнин сконцентрировал на себе все его внимание — и это ощущение заставило мужчину заерзать на стуле. Мо Жань выглядел словно волк, который собирался загнать добычу — но Чу Ваньнин не видел поблизости ничего, что бы могло вызвать в парне подобный интерес, и не мог понять, почему тот вдруг смотрел так на него. — Соус хорош, — сказал Чу Ваньнин с явной нерешительностью, — И кедровые орешки замечательно дополняют блюдо. — Да. — Мо Жань говорил односложно. Даже его голос словно изменился, став более глубоким, протяжным, расслабленным. — А теперь попробуй бульон, — сказал он, и это должно было звучать небрежно, но Чу Ваньнин внезапно ощутил, как что-то внутри него затрепетало от необъяснимого жара в ответ на очевидную инструкцию; властный тон давил на его разум. Он легко кивнул головой и взял в руки пиалу. Всякий раз обращаясь взглядом к Мо Жаню он понимал, что тот продолжал пристально его разглядывать. Как если бы время замедлило свой бег, и внимание его спутника в какой-то момент было приковано к нему одному. От внезапно охватившего жара начало покалывать уголки глаз. Чу Ваньнину никогда не нравилось быть в центре внимания — и особенно сложно это было выносить когда внимание на него обращал Мо Жань. Мужчина одновременно и хотел этого, и в равной степени страшился. Они ведь лишь недавно стали друзьями — и если бы Мо Жань вдруг понял, как сильно Чу Ваньнин хотел его, это могло его навсегда оттолкнуть. Отставив в сторону бульон после того как съел несколько пушистых, мягчайших фрикаделек с крабовым мясом, Чу Ваньнин прокашлялся: — Хм... — Вот, — Мо Жань двинулся. Он отщипнул палочками нежное мясо со щеки рыбы и протянул его Чу Ваньину. Поначалу мужчине показалось, что его спутник собирался положить этот кусочек в его тарелку — но прошла секунда, две, три... Мо Жань все еще держал палочки на вытянутой руке, чего-то ожидая. Чу Ваньнин уставился на Мо Жаня, и улыбка юноши стала шире — затем перевел взгляд на палочки, раздумывая, что это все значило. «Он хочет, чтобы я это съел?..» — его разум заискрил в приступе внезапной паники когда эта мысль осенила его. Лицо обдало жаром. «Что это означает? Мо Жань же не может ожидать, что...» Но палочки для еды находились на уровне его рта, и все, что нужно было сделать Чу Ваньнину — слегка податься вперед... Болезненная мысль тут же заставила его сердце сжаться. Что, если Мо Жань все-таки как-то узнал о его чувствах, и теперь издевался над ним? Однако он быстро отбросил эту идею. Мо Жань не был настолько жесток, он не был на такое способен. Чу Ваньнин тут же решил, что просто сделает это. В этом не было ничего предосудительного — и было очевидно, что Мо Жань этому не придавал особого значения. Для него это был всего лишь дружеский жест. Но эти палочки для еды были совсем недавно во рту Мо Жаня, и Чу Ваньнин продолжал думать об этом когда наклонился вперед и сомкнул губы на кусочке рыбного филе и палочках для еды. На секунду все замерло, а затем Чу Ваньнин отстранился, медленно пережевывая нежный кусочек рыбы. Ему пришлось после этого буквально заставлять себя поднять глаза на Мо Жаня — и он изумился, обнаружив, что парень так и продолжал сидеть с вытянутой вперед рукой, застыв в том же положении. Он выглядел потрясенным, рот был приоткрыт, а щеки полыхали румянцем. Палочки для еды со стуком упали на стол, и юноша тут же вскочил на ноги. — Мо Жа... — Чу Ваньнин хотел спросить, что случилось, но парень перебил его. — Я скоро вернусь! И он выскочил из-за стола. ~ Чу Ваньнин сидел в одиночестве за столиком, чувствуя себя брошенным, находясь в полном замешательстве, целых пять минут прежде чем Мо Жань вернулся на свое место. Похоже, он умылся — так что, возможно, его побег был связан с чем-то срочным. Чу Ваньнин решил не строить никаких предположений и дать ему возможность объясниться. — Все в порядке? — спросил он, пристально наблюдая за Мо Жанем. Несмотря на то что парень явно умылся, его лицо все еще было едва ли не пунцовым. Но он старался казаться преувеличенно спокойным, улыбаясь Чу Ваньнину. Улыбка была определенно неискренней и натянутой — ей отчаянно не хватало обычных тепла и непринужденности. Это даже не походило на те несколько раз, когда его выражение лица казалось... другим. Сейчас он выглядел ужасно расстроенным. — Ах, я в порядке, — ответил Мо Жань, — Просто пришлось... — он сделал рукой неопределенный жест, — Все хорошо. — Ты уверен? — спросил Чу Ваньнин — потому что у него было смутное чувство, словно парень пытался от него что-то скрыть. Мо Жань вообще перестал смотреть ему в глаза. — Да. Ты готов к десерту? — парень говорил быстро, легко меняя тему. Пустые тарелки были убраны со стола, пока он отсутствовал, и теперь он подозвал официанта, не дожидаясь ответа Чу Ваньнина. Официант поспешил за сменой блюд пока Чу Ваньнин обдумывал, что только что произошло, косясь на Мо Жаня. Парень застенчиво почесал затылок, опустив взгляд в стол. Он переставил приборы таким образом, чтобы оставить те, что подходили для десерта. Затем взглянул на Чу Ваньнина — и встретился с ним взглядами. Его рот приоткрылся, как если бы он пытался придумать, что сказать. — Что на десерт? — спросил Чу Ваньнин прежде чем Мо Жань бы выдал очередное несуразное оправдание. Мужчине почему-то не хотелось слышать, что он собирался ему сказать. Было ли это логическим прыжком в суждениях, или результатом его собственной паники из-за того, что он начал придавать значение определенным действиям, или за этим крылось нечто большее — он не желал об этом знать. На какой-то короткий миг Мо Жань смотрел на него как на своего возлюбленного — и он собирался держаться за это воспоминание. Мо Жань теперь бросал в его сторону взгляды, полные недоверия. Затем он откинулся назад, а его беспокойные руки наконец опустились на стол перед ним. — Десерт, точно, — юноша сглотнул, — Надеюсь, тебе понравится. Я заказал многослойное османтусовое желе и сладкий суп Танъюань. — Звучит неплохо, — отметил Чу Ваньнин, думая об уникальных сочетаниях вкусов, которые Мо Жань выбрал для их ужина. Очевидно, что он тщательно продумал их меню. Мо Жань на его слова молча кивнул головой. Когда подали десерт, перед каждым из них очутилась пиала с шариками Танъюань, плавающими в прозрачном сиропе ягод годжи, а в центре стола официант поставил тарелку с ромбиками желе из османтуса. Чу Ваньнин продолжал ощущать на себе взгляд Мо Жаня когда решился попробовать Танъюань. Шарики были немного крупнее и более клейкими, чем он предпочел бы, и ему потребовалось время чтобы осилить хотя бы один. Несмотря на то что угощение было сладким, он решил на том остановиться — и переключился на желе. Сладость представляла собой идеальное сочетание слоев из османтуса, которые чередовались с кокосовым молоком. Выглядело угощение слишком красиво чтобы его есть — но Чу Ваньнин все равно отправил кусочек в рот и медленно разжевал, позволяя вкусам смешаться и дополнить друг друга. Желе ему понравилось — и есть его было легче чем Танъюань — так что он сконцентрировался на нем. Когда с его половиной тарелки было покончено, он отложил ложку и взглянул на Мо Жаня, который в этот момент задумчиво смотрел на него. — Съешь еще желе, — сказал парень, придвигая тарелку ближе к Чу Ваньнину. — Я ведь съел свою порцию, — заметил мужчина, пытаясь отодвинуть блюдо в сторону, но Мо Жань удерживал его на месте, прикладывая силу — немного, недостаточно чтобы перевернуть тарелку вверх дном, но все же. — Давай пойдем на компромисс. Я отдаю тебе свое желе, а ты мне — свой Танъюань, — предложил он после долгой паузы. Сделка была заманчивой, и Чу Ваньнину пришлось бороться с желанием сразу же принять такие выгодные условия. Однако Мо Жань не сдавался, и в конце концов Чу Ваньнин вздохнул. — По крайней мере, съешь хотя бы одно желе. Оно восхитительно. На лице Мо Жаня тут же засияла теплая улыбка, и он кивнул: — По рукам. ~ Чу Ваньнину удалось оправиться от эффекта, произведенного этой улыбкой, лишь когда он уже почти закончил есть желе. Оно было замечательным, нежно-сладким, с идеально гладкой текстурой — на самом деле, мужчина съел бы еще немного, но был сыт, а потому не стал об этом упоминать. Прошло некоторое время прежде чем тарелки убрали со столика, и Мо Жань склонил голову. — Как насчет меню? Мне позвать официанта? Его улыбка немного посерьезнела, и теперь Чу Ваньнин уже мог смотреть на юношу прямо. Мужчина покачал головой: — Я не голоден, спасибо. — Ему самому не нравилось, как холодно и небрежно звучал его голос, но он ничего с этим не мог поделать. — И тебе спасибо, — сказал Мо Жань, и Чу Ваньнин все никак не мог взять в толк, за что тот его благодарил. — Ты составил мне компанию, — объяснил Мо Жань, вероятно, видя замешательство спутника, — Я давно искал хорошую причину чтобы сходить в этот ресторан. — Здесь хорошо, — кивнул Чу Ваньнин и последовал примеру Мо Жаня, поднимаясь с места. Он задавался вопросом, когда они должны будут оплачивать счет — и решил, что, должно быть, им следовало подойти к кассе, но Мо Жань собирался пройти мимо, и даже не думал останавливаться. Чу Ваньнин, в свою очередь, остановился и вытащил бумажник. Женщина за стойкой выглядела сбитой с толку, когда он попросил чек. — Вы ведь здесь с ним, верно? — спросила она, указывая на Мо Жаня. Когда Чу Ваньнин кивнул она сделала полшага назад, — Тогда нет необходимости платить. — Что-то произошло? — поинтересовался Мо Жань, подходя к ним. Он остановился чуть ближе чем ожидал Чу Ваньнин — и было невозможно не заметить излучаемое им тепло и приятный аромат кожи. Чу Ваньнин на секунду забыл как дышать. Заплатил ли Мо Жань по счету когда отлучался из-за стола? Поэтому он так быстро убегал? Теперь, мысленно возвращаясь к случившемуся, мужчина думал, что, скорее всего, так оно и было. — Я собирался заплатить, но мне сказали, что в этом нет необходимости, — объяснил он, глядя на Мо Жаня и пытаясь проявить твердость — но его голос звучал скорее раздраженно, — Ты действительно расплатился сам? — он решил не ждать, пока Мо Жань ответит, и продолжил, — Позволь мне заплатить половину. — Возможно, в следующий раз, — ответил Мо Жань, — Я не хочу чтобы ты платил за это... Давай... Давай возвращаться. — Но... — Чу Ваньнин собрался возразить, но затем замолчал когда понял, что Мо Жань упомянул «следующий раз». — В следующий раз, — сказал Чу Ваньнин, и на этот раз его голос был тверд, — Ты должен дать мне заплатить в следующий раз. — Как пожелаешь, — уступил Мо Жань, снисходительно улыбаясь. Чу Ваньнин демонстративно проигнорировал то, как его лицо вспыхнуло от этого наглого выражения. Все было относительно спокойно на обратном пути. Мо Жань спрашивал его о планах на выходные, и Чу Ваньнин ответил, что ничего толком не планировал, кроме, возможно, пересмотра некоторых отчетов в воскресенье. Он поинтересовался, чем собирался заняться Мо Жань — и парень, пожав плечами, сказал, что выходные у него для отдыха и восстановления сил. Уже у двери квартиры Чу Ваньнина Мо Жань отступил. — Я хорошо провел время сегодня вечером, — сказал он. Чу Ваньнину в который раз пришлось себе напоминать, что это не было свиданием — они с парнем ужинали по-дружески, так что в словах Мо Жаня не было никакого скрытого смысла. И уж совершенно точно Мо Жань не собирался его целовать. — Мне тоже понравилось, — Чу Ваньнин огляделся по сторонам. Коридор был пуст. Ему, возможно, стоило бы пригласить юношу к себе что-нибудь выпить. Возможно, это могло бы показать парню, что он заинтересован. Но он этого не сделал. Он опасался оказаться отвергнутым — увидеть, как на лице Мо Жаня окажется гримаса отвращения — все это было бы для него слишком болезненно, а потому он не стал претворять идею в жизнь. — Я напишу тебе, — пообещал Мо Жань после долгой паузы. В его глазах промелькнуло что-то смутно грустное, и, когда он опустил взгляд, его брови были нахмурены, — Доброй ночи. — Доброй ночи, — ошеломленно ответил Чу Ваньнин. В одиночестве он вошел в свою квартиру, захлопнул за собой дверь и запер ее на замок. А затем, закрыв лицо руками, сделал глубокий вдох — и медленно выдохнул. Ему следовало найти способ преодолеть свои сомнения и рассказать Мо Жаню о своих чувствах. Было неправильно позволять ему думать, что они просто друзья, когда сердце Чу Ваньнина так сильно билось, стоило ему лишь подумать о нем; когда он все время фантазировал, что это с ним он занимается любовью. Мо Жаню необходимо было это знать хотя бы для того чтобы дистанцироваться от него, если он бы посчитал это необходимым. Еще раз вздохнув, Чу Ваньнин снял обувь и отправился готовиться ко сну. Он собирался обдумать, как это лучше сделать — но не этим вечером.