Слетая с катушек | Becoming insane

Проснувшись ранним субботним утром Чу Ваньнин тут же приступил к упражнениям в кулинарии. Мысли прошлого вечера отошли на задний план, и он сосредоточился на готовке. Он не стал об этом рассказывать Мо Жаню в основном лишь потому, что собирался его удивить — так что на выходных ему действительно было чем заняться. В этот раз ему удалось уменьшить толщину теста вонтонов до приемлемой. Возможно, уже можно было отдать юноше новую партию на пробу — только бы начинка и бульон не подвели. Он все еще не был уверен, понравится ли конечный результат Мо Жаню с его чувствительными вкусовыми рецепторами, потому что сам не ел острую пищу — но, очевидно, парню приходилась по вкусу именно такая. Он попробовал бульон когда тот был готов — и он оказался неплох. Разве что в следующий раз стоило добавить чуть больше соли. В итоге он пообедал свежеприготовленными вонтонами и отправил остатки в холодильник. Уборка на кухне никогда не приносила удовольствия, но он все равно уделил ей время, вспомнив, как Мо Жань любил говорить, что работа сама себя не сделает. Закончив с домашними хлопотами Чу Ваньнин сел читать книгу. Впрочем, время от времени он отвлекался на сообщения Мо Жаня. Сначала парень поблагодарил его снова за то, что мужчина составил ему компанию в ресторане — и выразил надежду, что тот хорошо провел время. Чу Ваньнин ответил, что ему действительно все понравилось. После этого Мо Жань спросил, не хочет ли Чу Ваньнин снова в ближайшее время куда-нибудь сходить, и не нужно ли ему что-нибудь в магазине. Мужчина на это ответил, что у него есть все что нужно, но он не против как-нибудь снова прогуляться. После обеда Чу Ваньнин вернулся на кухню, чтобы в четвертый раз попробовать сделать вонтоны. Он управился за несколько часов — рекордно быстро в сравнении с прошлыми попытками. Результатом своих стараний он мог теперь по праву гордиться. Вонтоны вышли намного аккуратней предыдущих — и, когда он попробовал начинку, вкус показался таким как надо — хоть он и не был до конца уверен в нем — сами вонтоны все еще не были сварены. И все же эта последняя партия явно была выигрышной. На приготовление соуса чили ушел еще час. Запах перца был настолько едким, что Чу Ваньнин не прекращал чихать, и у него слезились глаза. Наконец, он тщательно запаковал результаты своих трудов — так, чтобы те не потеряли форму и свои вкусовые качества — и отправился мыть посуду. Он все еще набирался смелости позвать завтра Мо Жаня попробовать его кулинарные изыски. Думал, что если Мо Жаню понравится его готовка, он смог бы затем осмелиться и признаться в своих чувствах. Остаток вечера он снова провел в постели за чтением. Спокойный день заканчивался размеренно. Незадолго до сна ему пришло еще одно сообщение от Мо Жаня. Мо Жань: > Кстати, у меня не было возможности спросить. А в чем была проблема с Танъюань? Чу Ваньнин: > Шарики были вкусными, но по размеру слишком крупными, и клейкими. Мо Жань: > Значит, с начинкой все было в порядке? Чу Ваньнин:> Да, начинка была вкусной. Мо Жань: > Спасибо, что сказал. Я поговорю с поваром, в следующий раз он все исправит. В следующий раз. Чу Ваньнин уставился на эту фразу. Он видел, что Мо Жань все еще набирал новое сообщение, и потому ждал. Мо Жань: > Но мы можем пойти и в другое место, если хочешь. Это не обязательно должен быть тот же ресторан. Чу Ваньнин снова немного подождал, чтобы увидеть, напишет ли Мо Жань что-нибудь еще. И тот действительно отправил еще одно сообщение следом. Мо Жань: > Или вообще никуда не пойдем. Как скажешь. Кстати, я еще не просил прощения, что ненадолго тебя тогда оставил одного. Пожалуйста, прости меня — наверное, это выглядело странно. Я не могу ничего объяснить, но, прошу, знай, что это никак не связано с тобой. Чу Ваньнин нахмурился, вчитываясь в строки. До сих пор он считал, что Мо Жань отошел оплатить счет. Ничего необычного — учитывая, что парень знал, как Чу Ваньнин не хотел, чтобы тот тратил на него деньги. Казалось странным, что юноша решил просить за это прощения. Он тут же вспомнил, как Мо Жань смотрел на него таким взглядом, словно собирался съесть. Как он протянул ему самую вкусную часть рыбного филе. Как говорил с ним тоном, не оставляющим места для возражений — казалось, его голос вонзался куда-то под ребра. Его сердце тут же пропустило удар, а в животе разлился жар от одного лишь воспоминания. Чу Ваньнин: > Я в тебе не сомневаюсь. Не за что просить прощения. Но в следующий раз платить буду я. Мо Жань: > Как скажешь. Доброй ночи. Сладких снов. Чу Ваньнин: > Доброй ночи, Мо Жань. Спи спокойно. ~ Хотя Чу Ваньнин и собирался лечь спать, через полчаса он все еще бодрствовал. В голове продолжал вертеться непривычный водоворот горячих, беспорядочных мыслей. Уже какое-то время его тело было слегка возбуждено, и его продолжали преследовать воспоминания о темных лиловых глазах и низком властном голосе. Теперь ему было легче чем когда-либо представить ситуацию, что Мо Жань мог бы обратить на него внимание. Он прижал ладонь к своей восстающей плоти, пытаясь хоть немного обуздать желание — но попытка ни к чему не привела. Преследователь не беспокоил его на этих выходных, и Чу Ваньнин так и не получил разрядку. Он теперь мечтал об освобождении от необходимости решать, как это произойдет — но не просить же всерьез о таком? Даже если бы он мог каким-то образом связаться со своим сталкером, он бы все равно этого не сделал. Даже думать о том, чтобы признаваться постороннему человеку в том, чего он хотел, было слишком унизительно. Однако он тут же подумал, что мог бы решить проблему самостоятельно: в конце концов, у него были повязка на глаза, нижнее белье, и даже игрушка. Подготовка потребовалась бы минимальная — тем более, он уже принял душ... В темноте его взгляд остановился на прикроватной тумбочке. Он собирался оставить выключенным свет чтобы сталкер этого не увидел, разложить все необходимое — а затем завязать себе глаза. Его тут же охватила дрожь предвкушения, и пришлось снова напомнить себе, что сталкера сегодня ночью не будет в его спальне, так что успех миссии полностью зависел от него. Чу Ваньнин достал все что нужно из ящика и разложил предметы на кровати. Игрушку отнес промыть в душ, а затем вернулся и повторно изучил имеющийся арсенал. Также понадобилось полотенце — положить его на кровати было неплохой мыслью в прошлый раз. Он стянул с себя пижаму и отбросил в сторону. Сел на полотенце — полностью обнаженный — и понял, что, если сейчас закроет глаза повязкой, использовать лубрикант на игрушке не получится. Стоило ли ему надевать ради задуманного стринги? После недолгих раздумий он составил в голове своеобразный план. Его возбуждение за время подготовки никуда не исчезло — а решительности только прибавилось. Опустился коленями на полотенце, смазал игрушку и поднес к себе сзади. Хоть это и был всего лишь второй раз, когда он решился ею воспользоваться — он жаждал ощутить, как она растянет его. Поднес ее кончик ко входу и, подобрав правильный угол, вдавил внутрь одним плавным движением. Низкий пронзительный стон сорвался с губ. Игрушка была намного меньше чем достоинство его преследователя — а также гладкой, так что почти не вызывала трения. Но в своей широкой части она действительно растягивала его изнутри, и член Чу Ваньнина встал от неожиданного потока ощущений. Ему потребовалось некоторое время чтобы сконцентрироваться на чувствах: он потянул за игрушку, а затем направил ее глубже, чтобы стимулировать чувствительную точку, и это движение вызвало по телу безудержную дрожь. Однако он остановился прежде чем успел пересечь точку невозврата. Хотелось сделать все так, как это проделывал его сталкер — чтобы всласть пофантазировать о Мо Жане, нужно было надеть повязку. Он тут же решил, что стринги вполне подождут до следующего раза — и обратился к повязке на глаза. Прежде он никогда ничего не завязывал на своем лице потому что в этом не было необходимости — поэтому узел в итоге вышел довольно неуклюжим. Его можно было легко ослабить, и в целом он был не таким надежным — но, поскольку Чу Ваньнину сегодня было некому в этом помочь, он решил что и этого будет достаточно. Ничего не видя вокруг, с игрушкой глубоко внутри, Чу Ваньнин сделал глубокий вдох и попытался приспособиться. Голова уже кружилась от сбитого дыхания. Он потянулся, чтобы немного подвигать игрушкой, вспоминая всевозможные пошлости, которые преследователь так любил нашептывать ему. — Ах... — вырвалось у него, когда один из толчков вышел особенно резким. Этой стимуляции явно было недостаточно чтобы достичь точки кипения — но он знал, что, если он постарается, у него должно было все получиться. Опустив голову, он сконцентрировался на своих ощущениях. Нет, все же этому было не сравниться с теми моментами, когда его сталкер брал его — и одна лишь эта мысль вызвала еще один жалобный стон. Как же низко он пал... Внезапно сильные руки обхватили его, ограничивая движения. К счастью, в удивленном вздохе Ваньнина не слышалось восторга по этому поводу — и на том спасибо. Мужчина в какую-то секунду оказался прижат к мускулистой груди. — Ты начал без меня, — цокнул незнакомец в ухо Ваньнина, и в голосе его зазвучали опасные нотки, — Это хорошо, котик. Значит, я смогу обойтись без прелюдий, — тут же добавил он чуть мягче, когда Чу Ваньнин беспокойно дернулся. Мужчина ждал, что грубые руки накроют его задницу, как это было в прошлые разы. Ждал, что его нагнут и начнут трахать. Он буквально дрожал от желания, чтобы это скорее произошло. Но время шло, и ничего не происходило. Вместо этого незнакомец отпустил его — а затем ладонями обхватил его лицо. Пальцы опустились под подбородок и за уши, крутя голову и так и эдак, как если бы сталкер его рассматривал. Чу Ваньнин попытался сомкнуть руки вокруг запястий мужчины и остановить его, но сталкер его проигнорировал. Его палец прошелся по тонким губам мужчины. Тот рефлекторно облизнулся, и языком задел шершавый палец. Резкое дыхание тут же щекотнуло его лицо. — Твой рот. — прошептал незнакомец, — Насколько он маленький? — вопрос звучал насмешливо, — Тебе было сложно справиться с Танъюань, не так ли? Как же это было мило. Чу Ваньнин резко содрогнулся. Сталкер был в ресторане? Наблюдал ли он за ним во время свидания с Мо Жанем? Что еще он видел? Он всхлипнул, ощущая скопившийся жар слез в уголках глаз. Он сильнее впился пальцами в запястья сталкера — но незнакомец не двинулся с места. — А давай измерим его, — он продолжал приглушенно растягивать слова, как будто не замечая сопротивления Чу Ваньнина, — Я так долго хотел, чтобы мой член оказался в этом рту… Ах… Ваньнин, ты думаешь, ты готов к такому? Он не был готов. Чу Ваньнин знал это с кристальной уверенностью. Ему уже втолкнули в прошлые разы этот член внутрь, и он знал, что его рот растянулся бы до предела — может быть, даже порвался бы. Он просто физически не вместил бы такой размер. Он попытался покачать головой, но руки на его лице словно стальные обручи удерживали его голову в неподвижном состоянии. Прежде чем он успел пошевелить губами чтобы ответить отказом, большой палец прижался ко рту и разомкнул челюсти, проходясь по языку. В итоге вместо решительного «нет» прозвучал открытый беспомощный вздох. — Так хочешь этого, — в голосе незнакомца слышалась жестокая улыбка, и на мгновение Чу Ваньнин подумал, что узнал его, но это было... невозможно. Такого не могло быть. Но что, если он оказался прав? Вторая рука отпустила лицо Чу Ваньнина — и раздался характерный шорох одежды. Мужчина понимал, к чему все шло. Но он понятия не имел, как к этому подготовиться. Он снова захлебывался в собственных страхах и неуверенности. Незнакомец подтолкнул его, заставляя сесть себе на пятки — при этом игрушка вонзилась глубже внутрь. Чу Ваньнин издал низкий стон от внезапно накатившего ощущения. А затем его сталкер притянул его ближе к себе — по-прежнему удерживая палец во рту. Что-то влажное и очень теплое прижалось к нижней губе мужчины, и Чу Ваньнин неуверенно коснулся языком, испытывая любопытство вопреки всему. Кожа оказалась гладкой и не имела никакого привкуса, пахла чем-то мыльным — словно незнакомец только недавно принял душ. Сверху послышался сдавленный стон, и Чу Ваньнин снова пустил в ход язык, чувствуя себя смелее. Он сумел вызвать такую реакцию у преследователя. Он продолжал задаваться вопросом, удастся ли ему удовлетворить своего сталкера ртом. Мускусный запах теперь переполнял его обоняние, опьяняя до головокружения. Он продолжал легко проходиться кончиком языка по возбужденной плоти, пытаясь лучше прочувствовать вкус. Сверху он оказался слегка солоноватым, но в остальном никаких других ощущений не было. Головка прижалась к его рту прежде чем Чу Ваньнин успел о чем-либо еще подумать, и большой палец выскользнул наружу. Руки незнакомца легли на его затылок. Паузы не было. Твердая плоть напирала, не останавливаясь, пока не коснулась задней стенки горла мужчины, заставляя его губы предельно растягиваться — как он и предполагал. Чу Ваньнин подавился, и попытался инстинктивно отстраниться, когда удар пришелся по глотке — но руки на его голове не давали ему сдвинуться с места. Он вцепился в бедра сталкера, но не пытался его оттолкнуть. Его член набух, и он не мог отрицать, что происходящее его возбуждало несмотря на страх и дискомфорт. Над собой он слышал спертое дыхание незнакомца, и в глубине души знал, что именно ради этого и решился попробовать взять в рот. Если его сталкеру будет с ним хорошо, возможно, ему удастся сохранить извращенную симпатию этого человека дольше. Руки незнакомца продолжали крепко его удерживать на месте, и он буквально давился его членом, из глаз текли слезы. Преследователь неглубоко толкался в его рот, то отстраняясь — то вдавливаясь обратно. Чу Ваньнин знал, что еще не взял его полностью. Он сосредоточился на том чтобы дышать носом всякий раз когда это было возможно — но ничто не подготовило его к полной потере дыхания в момент, когда сталкер глубоко проник в его горло — и его нос оказался прижат к коже живота. Горло спазмировалось от резкого вторжения, отчаянно пытаясь избавиться от постороннего предмета — но Чу Ваньнин был бессилен что-либо сделать. Его ладони сжались в кулаки, и он начал бить по бедрам незнакомца. Уши заложило от громыхающего в висках пульса. При этом он все еще был настолько твердым, что в любую секунду, казалось, мог кончить. — Ваньнин, ах, Ваньнин, — сталкер шептал его имя в абсолютном обожании, — Такой красивый когда сосешь. Его большой палец погладил то место, где влажные от слюны губы Чу Ваньнина растянулись до предела. — Ты плачешь под повязкой? Могу поспорить, что да. Хотел бы я это увидеть. Смотреть на тебя, такого разбитого и развратного. Он вытащил, и Чу Ваньнин закашлялся, задыхаясь. Его руки все еще были сжаты в кулаки на чужих бедрах. Его трясло, и потому незнакомец дал ему время отдышаться. А затем последовало движение, и Чу Ваньнин ощутил движения теплых грубых пальцев вдоль своего члена — от основания до головки. Прикосновение было кратким, но тело охватил трепет. Он был так близок к кульминации что это могло случиться в любую секунду — а ведь он даже не осознавал этого до сих пор. Его дыхание снова прервалось. — Почти кончил, да? — усмехнулся сталкер. Он схватил все еще сжатую в кулак руку Чу Ваньнина и, разжав пальцы, потянул ее к игрушке, которая все еще находилась внутри, — Вот. Трахай себя ею пока я буду ебать твой ротик. Как думаешь, сможешь так кончить? То, как выражался этот человек, сыпля непристойностями и унизительными фразами, заставило разум Чу Ваньнина наполниться жаром... Он сжал пальцы на основании игрушки и ничего не ответил. Сможет ли он так кончить? Он был уверен, что, скажи незнакомец еще хоть что-то — и с ним будет покончено раз и навсегда. Вторая рука Чу Ваньнина все еще находилась на бедре преследователя, и он обхватил ею незнакомца за ягодицу, не отталкивая — но и не притягивая. Считал ли он, что готов к большему? Нет. Хотел ли он большего? Что же... — Ммм, — хмыкнул незнакомец, — Думаю, это было «да». Его большой палец снова прошелся по нижней губе Чу Ваньнина. Мужчина тут же осознал, что его подбородок все еще влажный от слюны — но эта мысль была мимолетной, далекой от «здесь и сейчас». Он снова высунул язык чтобы прикоснуться к пальцу сталкера — теперь уже намеренно. Его губы раскрылись, и все его тело мелко задрожало от предвкушения. В следующую секунду рот снова оказался до предела наполнен. Сталкер толкнулся несколько раз в горло прежде чем войти до конца. На этот раз Чу Ваньнин уже знал чего ждать, и поэтому сделал все что мог чтобы принять вторжение. Его пальцы дернулись на бедре преследователя, крепко сжимая. — Давай, — выдохнул сталкер, — Оттрахай себя игрушкой. Я хочу посмотреть как ты кончаешь. Чу Ваньнин пошевелил другой рукой. Это не должно было затянуться. Недостаток кислорода, его собственные отчаянные толчки сзади — все это вызывало фейерверки под закрытыми веками, подстегивая его идти все дальше. Он испытал оргазм даже не осознавая, как это произошло — тело его содрогнулось, и он оказался за чертой. — Вот так, умница, — продолжал сдавленно бормотать сталкер. Он все еще двигался во рту Чу Ваньнина, вбиваясь все быстрее в его горло, — Кончил, а я к тебе даже не притронулся — ты хоть понимаешь, насколько это горячо? Очевидно, он нес какую-то чушь — был слишком возбужден чтобы связно говорить. Чу Ваньнин же пребывал в эйфории, ощущая себя одновременно использованным и желанным. Он почти не слышал, что именно говорил ему его преследователь — пока что-то не задело его волосы, и внезапно его глаза не оказались открытыми. Его пронзило шоком. Всё закончится вот так? Теперь он мог узнать личность своего преследователя? Неужели он так хорошо справился, что сталкер захотел раскрыться? Он медленно поднял взгляд на человека, который в этот момент продолжал трахать его рот. Его голова была запрокинута назад, но... Чу Ваньнин его узнал. Когда Мо Жань опустил голову и их глаза встретились, Чу Ваньнин сразу понял две вещи. Во-первых, Мо Жань явно не собирался снимать повязку с его глаз. Во-вторых, кто бы сейчас ни находился в теле Мо Жаня — это не был тот Мо Жань, которого он знал. Так же внезапно, как повязка была снята, член, заполнявший его рот, исчез, и парень отступил на пару шагов назад, глядя на него в полном оцепенении. — Мо Жань?.. Голос Чу Ваньнина обрывался — он сам с трудом узнавал его. Тепло, испытанное им всего долю секунды назад, сменилось холодом и отстраненностью. Он не был в состоянии думать о том, что все это значило — его разум и тело все еще были пропитаны пережитым удовольствием. — Ох... Бл*ть. Бл*ть. Нет. Я не хочу это разгребать, — проборомотал Мо Жань. Он плотно закрыл глаза, а когда открыл их, его лицо сменило за доли секунды столько выражений, что Чу Ваньнин не был уверен, что способен уследить за каждым. Широко распахнутыми глазами Мо Жань уставился на Чу Ваньина, который все еще стоял на коленях посреди кровати, с игрушкой внутри — протягивая руку в попытках за что-то удержаться. Как он выглядел в этот момент? Нижняя половина его лица была влажной, губы опухли и выглядели воспаленными. Что мог парень о нем подумать в этот момент? Чу Ваньнина затрясло от холода. — Пожалуйста… Он даже не был уверен, о чем просил — но он не мог вынести страданий, отразившихся на лице Мо Жаня. Он знал, что просто не выдержит, если Мо Жань сейчас уйдет. — Пожалуйста… Мо Жань продолжал смотреть на него долгое время. Он стоял пригвожденный к полу, словно парализованный — а затем, когда наконец оторвал глаза от Чу Ваньнина, увидел свой все еще твердый член. Как если бы он вообще не осознавал, что у него есть член — по крайней мере, до этого момента. Его взгляд вернулся к лицу Чу Ваньнина, и теперь он выглядел испуганным. — Бл*ть... Его ладони сжимались в кулаки, а затем разжимались — и так продолжалось некоторое время, пока он в нерешительности не отступил. Чу Ваньнин тут же вспомнил, как Мо Жань кормил его в ресторане своими палочками — а затем сбежал так быстро, словно от этого зависела его жизнь. Он покачал головой. — Пожалуйста... — повторил он, протягивая руку к юноше. Но он понятия не имел, как попросить парня вернуть обратно ту властную личность, которая могла бы объяснить происходящее. Как он должен был объяснить Мо Жаню, что вот-вот рассыплется на тысячи осколков, если тот его оставит наедине с новыми знаниями? — Чу Ваньнин... — выдохнул Мо Жань, и тон его звучал едва ли не благоговейно, трепетно, и в то же время недоверчиво. Он наконец пошевелился. С глухим шипением убрал свою эрекцию обратно в брюки. Чу Ваньнин на грани истерики вдруг подумал, что ведь он действительно давно не слышал, чтобы юноша звал его по имени — но никогда не замечал этого до сих пор. Тепло опалило руку мужчины когда парень наконец обхватил его пальцы своими. Его прикосновение было осторожным, невероятно бережным. Затем он прижал ладонь ко лбу Чу Ваньнина, и тихонько зацокал: — Я с тобой. Я с тобой, не волнуйся. Я не... я не брошу тебя в таком состоянии. С облегчением и, честно говоря, исчерпав себя, Чу Ваньнин тихо разрыдался. Когда его глаза закрылись напряжение наконец ушло. Он почувствовал, что падает — и Мо Жань тут же поддержал его. Ах... Мо Жань поймал его в свои объятия. ~ Чу Ваньнин не потерял сознание и не уснул — он погрузился в шоковое состояние. Он смутно понимал, что Мо Жань осторожно уложил его в постель, а затем отступил и какое-то время просто пытался успокоиться. Чу Ваньнин продолжал наблюдать за ним пока парень говорил с ним — но все его слова были какой-то бессмыслицей, банальными утешениями, которые тот повторял из раза в раз. Собственное тело казалось Чу Ваньнину странно тяжелым и каким-то чужим когда Мо Жань пытался его устроить поудобнее на подушках. На мгновение юноша исчез — но Чу Ваньнин знал что он вернется. А затем юноша отер его лицо и тело, извлек игрушку — и укрыл мужчину одеялом, при этом время от времени осторожно поглаживая его лицо и шею. Чу Ваньнин уткнулся носом в его руку, надеясь получить хоть каплю тепла, но не говоря об этом. Но в следующий миг юноша снова ушел. Впрочем, на этот раз он вернулся быстрее. — Давай оденем тебя, — предложил он. Голос его, как всегда, звучал очень нежно. Он поднял пижаму Чу Ваньнина с пола, достал из шкафа нижнее белье. А затем осторожно принялся одевать его — с бесконечным терпением, не обращая внимания на полное безразличие Чу Ваньнина к происходящему. Наконец, он снова укрыл мужчину. Все это время Чу Ваньнин не отрываясь смотрел на парня. — Мне очень жаль... — начал оправдываться Мо Жань, но Чу Ваньнин покачал головой, а затем ухватился за колено юноши. — Не сейчас... — его голос прозвучал отвратительно хрипло, и Мо Жань нахмурился. — Позволь мне принести тебе воды, — он на короткое мгновение взял руку Чу Ваньнина в свою, но затем... снова ушел. Уже в третий раз. Вернулся он с наполненным стаканом. Опустился на кровать сам и, поддерживая мужчину, помог ему также сесть. — Вот вода. Ты... не можешь держать стакан? Я не смог найти соломинок... Чу Ваньнин посмотрел на него как на идиота — потому что, как ему казалось, было вполне очевидно, что он не мог и пальцем пошевелить. — Ах... — вздохнул Мо Жань, имея наглость выглядеть смущенным когда подносил стакан к губам Чу Ваньнина. Мужчине удалось собраться с силами и поднять руку чтобы положить ее на запястье Мо Жаня и хоть немного контролировать его движения. Таким образом ему удалось выпить немного воды — прохладная жидкость несколько успокоила боль в саднящем горле. Мо Жань помог ему снова лечь в постель — и остался сидеть на краю кровати. Выражение его лица в этот момент было невыразимо нежным — и Чу Ваньнин понятия не имел, о чем парень думал. — Ты выглядишь так отстраненно, — приглушенно прошептал юноша, — Такой красивый... — его голос неожиданно задрожал, и он закусил нижнюю губу, — Я должен дать тебе поспать. Он собрался встать, но Чу Ваньнин снова вцепился в его колено. — Не уходи. — Это была простая и короткая просьба. Адамово яблоко Мо Жаня дернулось, он сглотнул. — Это ужасная идея, — попытался возразить он, но Чу Ваньнин покачал головой и крепче сжал руку. Ему было все равно, хорошей была эта идея, или нет. Разве было что-то, чего бы он не позволил Мо Жаню с собой сделать? Спустя несколько мгновений Мо Жань опустил ресницы и коротко кивнул. Он склонил голову и осмотрелся. Затем подошел к шкафу Чу Ваньнина, взял свободные шорты и самую просторную футболку, что смог отыскать — и переоделся. Шорты обнажили его сильные мускулистые ноги, а футболка облепила его так, словно хотела его так же сильно как сам Чу Ваньнин. Это была футболка, оставшаяся у мужчины со времен учебы в колледже — на ней каллиграфическим сложным шрифтом значилось Tianwen. Чу Ваньнин очень ее любил и изрядно истрепал частой ноской, так что иероглифы поблекли от времени. Но на Мо Жане эта футболка все еще выглядела очень горячо. Парень забрался в постель к Чу Ваньнину — с той стороны, которая всегда пустовала. Откинулся на подушку, избегая пододвигаться ближе. Ни один из них больше не проронил ни слова.