Слетая с катушек | Becoming insane

Это был уже второй раз, когда Чу Ваньнин проснулся в объятиях Мо Жаня. Однако, мысленно сравнивая оба раза, мужчина так и не смог найти сходства. Он все еще чувствовал приятную отстраненность от реальности, оставшуюся с ним с прошлой ночи. Все еще ощущал отголоски их страсти, лишенные, впрочем, каких-либо болезненных ощущений. От Мо Жаня исходило тепло, его запах заполнил все пространство между ними. Если бы Чу Ваньнин был из тех, кто любит себя побаловать, он наверняка бы захотел остаться в постели подольше. Однако он отчетливо понимал, что привычка просыпаться вот так могла обернуться катастрофой. Мо Жань мог утратить к нему интерес в любой момент. Мог узнать о Чу Ваньнине нечто отталкивающее. Если мужчина позволит себе привыкнуть к присутствию Мо Жаня в своей жизни, как он переживет расставание, которое, несомненно, однажды последует? Мысль эта причинила мужчине такую боль, что Чу Ваньнин ощутил, как что-то уродливое скручивается внутри в тугой узел. Примерно в это же время Мо Жань наконец проснулся. — Мммм? — парень издал протяжное вопросительное мычание и на мгновение крепче сжал Чу Ваньнина в объятиях, — Ваньнин? Его голос все еще сохранял характерное после сна несколько сиплое звучание. Чу Ваньнин отстранился — и парень наконец открыл глаза. — Что произошло? — поинтересовался он, мгновенно реагируя на выражение лица Чу Ваньнина. Остатки сонливости окончательно исчезли. — Ничего, — Чу Ваньнин избегал смотреть юноше в глаза и попытался отстраниться, но Мо Жань сжал руки крепче, не давая этого сделать. — Если "ничего", то почему выглядишь таким расстроенным? — Мо Жань продолжал прощупывать почву, — Можешь мне не говорить, но... возможно, я мог бы чем-то тебе помочь? Смиряясь с тем, что его тело вжимают в скульптурный рельеф мускулатуры, Чу Ваньнин уперся лбом в грудь Мо Жаня и тихо вздохнул. Какое-то время в спальне повисло молчание, которое никто из них не торопился нарушать. В конце концов, Чу Ваньнин набрался храбрости и тихо проговорил: — Я бы хотел... — Хотел? — повторил за ним Мо Жань, и лицо Чу Ваньина залило жарким румянцем. Рука парня крепко сжалась на его заднице, — Если тебе мало... Чу Ваньнин перехватил юношу за запястье, отстраняя. Возможно, у него не было болей, но он все еще не думал, что готов принять Мо Жаня так скоро — и, кроме того, Мо Жань ведь истолковал его слова превратно. — О чем ты вообще думаешь! — заругался он. — Прости, — шепот Мо Жаня затерялся где-то в прядях волос мужчины, — Тогда... чего ты хочешь? Есть? Чу Ваньнин решил согласиться, потому что предположение Мо Жаня открывало ему легкий способ ускользнуть от волнующей темы и дальнейших расспросов. Так что он кивнул. — Хорошо, тогда позволь мне накормить тебя завтраком, — промычал Мо Жань и наконец отстранился, вставая с постели. Почти сразу Чу Ваньнина окружил холод, который он прежде не ощущал сплетаясь с Мо Жанем в объятиях. Насколько же ему станет плохо, если Мо Жань однажды от него уйдет, решив, что устал? Мужчина молча проследовал за юношей на кухню, все еще прокручивая в голове наихудшие сценарии. Ему бы хотелось чувствовать больше уверенности в этих отношениях, но не было ли слишком рано для каких-либо громких заверений? Мо Жань мог утверждать, что хотел его — но, вероятно, все сводилось к плотскому желанию. Дело было в сексе? Размышляя таким образом, мужчина наблюдал за тем, как парень исследует его холодильник. А затем Мо Жань наткнулся на контейнер с вонтонами. Его взгляд тут же обратился к Чу Ваньнину. Брови изумленно изогнулись. И Чу Ваньнин стремительно покраснел. — Ты... говорил, что это твое любимое блюдо, — стараясь придать своему голосу равнодушное звучание, объяснил он. Мо Жань некоторое время продолжал смотреть на него с очень странным выражением. — Так ты готовишь? Чу Ваньнин стал багровым. — Тебе не обязательно их есть, — он сделал движение, пытаясь перехватить контейнер из рук Мо Жаня, — Давай я выброшу. Но Мо Жань поднял вонтоны на вытянутой руке над головой, убирая их из пределов досягаемости Чу Ваньнина. — Ты что! Чу Ваньнин ведь приготовил их для меня? Как я могу позволить тебе их выбросить? Он снова заглянул в холодильник, и на этот раз его взгляд задержался на емкости с бульоном и склянке с соусом. В следующую секунду он уже выставил все это на столешницу. Чу Ваньнин с опасением продолжал наблюдать за его действиями. — Я сварю их. Ты тоже будешь? — Мо Жань... — растерянно протянул Чу Ваньнин, слишком обеспокоенный тем, что Мо Жань может подумать об этом. Понял ли юноша, зачем он их приготовил? — Я сделаю одну порцию без острого соуса. К счастью, ты не смешивал его с бульоном. Я обычно так не делаю, но ты... — продолжал болтать Мо Жань, доставая из холодильника тофу и зеленый лук. На скорую руку он измельчил их, приготовив гарнир. Вскоре на кухонном столе уже теснились две исходящие паром пиалы с вонтонами, одна — приправленная красным перечным соусом, вторая — тофу и зеленым луком. Мо Жань подождал пока Чу Ваньнин сядет напротив, а затем приступил к завтраку. Стоило ему отправить в рот вонтон, как на его губах заиграла нелепая радостная улыбка, и он прикрыл глаза, смакуя. Чу Ваньнин все еще наблюдал за ним, все сильнее тревожась, когда от юноши так и не поступило никаких комментариев. В итоге, сияя глупой ухмылкой, парень молча в один присест уработал полмиски вонтонов. — Ну, как? — не выдержал Чу Ваньнин. — Вкусно, — Мо Жань все еще светился. С чего вообще ему быть таким веселым в такую рань? — Их нужно успеть съесть, пока не остыли. Чу Ваньнин вспомнил, что к своей порции еще даже не притрагивался. Вонтоны явно не были в его понимании той пищей, которой стоило завтракать — но, в то же время, это было определенно лучше, чем какой-нибудь суп. Судя по тому, с каким удовольствием Мо Жань поглощал вонтоны, ему все явно пришлось по вкусу. Он едва не стонал от удовольствия, и лицо Чу Ваньнина краснело от каждого подобного звука. Откровенно говоря, эти вонтоны явно не были лучшими из тех, что Чу Ваньнину доводилось пробовать — но, по крайней мере, ужасными их назвать тоже не повернулся бы язык. После еды Мо Жань очистил апельсин и разделил его на дольки, разложив кругом на тарелке. Поставив эту композицию в центре стола, он снова сел напротив мужчины. Когда их взгляды снова встретились, пурпурные блики в его радужках, казалось, заискрились. — Так что же... тебе приснился дурной сон? Чу Ваньнин, который уже взял дольку апельсина и собирался отправить ее в рот, потрясенно замер. — Почему ты спрашиваешь? — Вспомнил тут выражение твоего лица, когда проснулся, — взгляд Мо Жаня снова вернулся на мгновение к тарелке, — Ты явно не хотел об этом рассказывать, и я решил... — Дело не в кошмаре, — вздохнул Чу Ваньнин когда Мо Жань замолчал. Парень какое-то время ничего не говорил, не пытался выспросить — казалось, он ждал каких-то подробностей. Мужчина отложил в сторону дольку апельсина и снова вздохнул, избегая смотреть на Мо Жаня. — Мне... пришла в голову неприятная мысль. Когда он наконец поднял глаза на парня, вид у Мо Жаня был едва ли не мученический. — Ох, — Мо Жань приосанился, — Понятно, — его голос понизился до шепота, и Чу Ваньнин небезосновательно заподозрил, что тот так ничего и не понял, — Я могу уйти, если... — Нет! — выпалил Чу Ваньнин и сам был поражен внезапным отрицанием. Он сам не понял, каким образом очутился на ногах, а руки его сжались в кулаки на стойке. Кровь прилила к лицу, — Не уходи. Ему самому было неловко от неловкого, едва ли не умоляющего тона собственного голоса. Раздражаясь из-за собственного порыва, он резко сжал челюсти. Мо Жань продолжал на него ошеломленно смотреть. — Ваньнин? — голос юноши звучал неуверенно. Чу Ваньнин дернулся. Осознавая, что мужчина не собирается ему отвечать, Мо Жань обошел кухонную стойку. Он колебался меньше секунды прежде чем заключить Чу Ваньнина в объятия. Чу Ваньнин не хотел этой нежности, но ничего не смог поделать с реакцией собственного тела. Он буквально растворился в этих теплых объятиях, как если бы желал остаться в их плену навсегда. — Если хочешь, я никуда не уйду. Я вообще никогда не хотел бы расставаться со своим Ваньнином. Мо Жань прислонился щекой к щеке мужчины. Смысл его слов медленно просачивался внутрь смятенного сознания. Мо Жаню он действительно так сильно нужен? — Тогда оставайся, — бросил Чу Ваньнин, надеясь звучать сдержанно, но ничуть в этом не преуспев. Мо Жань что-то промычал ему на ухо, слегка покачивая мужчину в объятиях. Потребовалось некоторое время, чтобы Чу Ваньнин осознал, что цепляется пальцами за рубашку юноши, обхватывая его спину. Неизвестно, сколько времени они вот так простояли. В конце концов, Мо Жань повел его к дивану в гостиной, прихватив с собой фрукты. Однако, стоило Чу Ваньнину потянуться за кусочком, как юноша тут же его перехватил. На лице его продолжала играть невозмутимая улыбка, но в глазах плясали чертики, заставляя мужчину в который раз испытать внутренний трепет. В следующий миг Мо Жань поднес дольку фрукта к губам Чу Ваньнина, нежно прижимая ее ко рту. Жест отчаянно напоминал то, как он кормил мужчину в ресторане — впрочем, в юноше сейчас не наблюдалось того жгучего, несколько безумного собственничества. Неуверенно Чу Ваньнин разомкнул губы и позволил фрукту проникнуть в рот. Его дыхание прервалось, когда кончики пальцев Мо Жаня задели его губы. Парень задержался на секунду дольше, очевидно, наслаждаясь соприкосновением — однако в следующую секунду отстранился, позволяя мужчине спокойно есть. Они продолжали упиваться друг другом, когда пронзительный звонок наполнил возникшую тишину. Чу Ваньнин испуганно вздрогнул, и едва не перевернул тарелку с фруктами. Впрочем, потревожившим их звуком оказалась мелодия мобильного. Вздохнув, Мо Жань отставил тарелку в сторону и отправился на поиски своего рюкзака. Мелодичная трель не смолкала пока он не извлек из недр своих вещей телефон и не ответил на звонок. — Говори. Быстро. — Его тон звучал резко и очень знакомо. Он обернулся, его взгляд прошелся по Чу Ваньнину, между бровями проявилась складка. Взгляд был свирепым и, казалось, пригвождал сидящего перед ним мужчину к месту. Выслушав все, что ему говорил звонивший, он закатил глаза. — Это не срочно. Зачем ты вообще мне звонишь? Чу Ваньнин продолжал слушать, как Мо Жань разговаривал с неизвестным собеседником. Он смутно улавливал обрывки фразы вроде "мы не меняем свой график под них", "передайте г-ну Чэну, что он не должен присутствовать лично — достаточно представителя", или "мы не нарушаем правил ассоциации — а, если бы и нарушали, им следовало бы для начала подать жалобу в комитет и устроить слушание". В конце концов, явно утратив терпение, парень отстранил телефон от уха и злобно уставился на экран. — Я плачу тебе не за тем, чтобы ты звонил мне по выходным по таким пустякам. Разберись с этим. Если ты не можешь с этим справиться, отложи это до понедельника. Я приду в офис лично. Да. Нет, ты сейчас не можешь... — последовала короткая пауза, — До понедельника. Он бросил трубку раньше, чем собеседник ему ответил. Какое-то время Чу Ваньнин был уверен, что юноша сейчас грохнет телефон об стену, но в итоге он просто его заблокировал и убрал обратно в рюкзак. Наконец взгляд Мо Жаня снова остановился на Чу Ваньнине. Мужчина ощутил странную пульсацию в груди, осознавая, что парень неуловимо изменился. Перед ним было его альтер-эго. Их было достаточно просто отличить, если знать, на что обращать внимание. Губы Мо Жаня растянулись в медленной, хищной улыбке. Ямочки на щеках были, как всегда, очаровательны. Он снова сел рядом с Чу Ваньнином на диван — однако расположился теперь намного ближе, чем до звонка. Это уже о чем-то говорило — потому что предыдущая личность Мо Жаня и без того сидела ближе некуда. — На чем мы остановились? — промурлыкал он. В его тоне сквозило невысказанное обещание, от которого Чу Ваньнина буквально пробрало острое желание. Этому голосу хотелось подчиниться. Вот только он не стал этого делать. К тому же, этим утром он уже отказал другому Мо Жаню — и у него на то были причины. Его телу требовалась передышка, и, к тому же, было нечто, что его не на шутку обеспокоило. Он не подался навстречу руке, собственнически обвившейся вокруг его талии. — Ты не работаешь в техобслуживании? — задал он вопрос, стараясь заставить свой голос звучать как можно ровнее. Мо Жань застыл, его глаза расширились от удивления. На пару секунд он буквально завис, как если бы отчаянно пытался придумать, что же ему делать. В какой-то момент он, казалось, пришел к определенному решению, и Чу Ваньнин тут же вцепился в его запястье пальцами. — Не убегай. Мо Жань нахмурился, поджимая губы. — Этот достопочтенный не трус, — его отговорка звучала почти по-детски. Его руки снова обвились вокруг Чу Ваньнина, и хватка была едва ли не сокрушительной. Чу Ваньнин изогнул бровь. Возможно, в прошлый раз он и был затрахан до изнеможения, но он все еще отчетливо помнил как эта личность оставила другого Мо Жаня расхлебывать за ним, когда они оба были раскрыты. Очевидно, Мо Жань понял, о чем мужчина думает, потому что тут же презрительно фыркнул. — Тот раз не в счет. Как бы Чу Ваньнину не хотелось продолжить эту тему, он понимал, что Тасянь-Цзюнь пытается сбить его с толку. Он потянул парня за руку, и тот несколько беспокойно взглянул на него. Его поведение сейчас разительно отличалось от того, как вел себя прежний Мо Жань — однако в то же время оно отличалось и от того, как Тасянь-Цзюнь вел себя с Чу Ваньнином прежде. Похоже, он не привык, чтобы ему кто-то противостоял. — Разумеется, этот достопочтенный не работает в техобслуживании, — пробормотал Тасянь-Цзюнь. Его раздраженный тон звучал едва ли не ласково, когда он опустил взгляд, глядя на то, как их руки соединены вместе, — Этот достопочтенный и щенок... мы здесь что-то чиним только потому, что Чу Ваньнин здесь живет. Он явно был смущен тем, что ему пришлось открыть, голос стал тише. Но Чу Ваньнин не собирался устраивать по этому поводу скандалов. — По доброте душевной? — он с трудом обрел контроль над своими голосовыми связками. — Ваньнин, — в голосе Мо Жаня прозвучала боль, — Этот досто... я владелец этого здания. — Ты... что? Очевидно, между заявлением Мо Жаня и его ответом прошло уже достаточно много времени, но юноша все еще молчал, и лишь смотрел на мужчину таким взглядом, словно тот был его солнцем. — Я руковожу компанией, управляющей недвижимостью, — сказал Мо Жань наконец, и в голосе его прозвучала дерзкая нотка, на лице отразилась неосознанная самодовольная ухмылка, — По правде говоря, это всего лишь одно из зданий, которыми владеет этот достопочтенный. — Ты владеешь моим домом, — проговорил медленно Чу Ваньнин, все еще не в состоянии уложить этот факт в голове. — Технически, это мой дом... — Ты собирался мне рассказать когда-нибудь об этом, или?.. — Никчемный щенок запретил тебе говорить. И, да, поэтому именно ему стоило бы объяснять тебе сейчас все это. Давай я просто... — Не смей убегать от этого разговора, — мрачно предупредил его Чу Ваньнин, бросая на юношу многозначительный взгляд. Мо Жань перестал наигранно улыбаться. Однако Чу Ваньнин остановил его вовсе не потому, что собирался отчитывать. На самом деле, мужчине не хотелось, чтобы эта проблемная личность Тасянь-Цзюня уходила. До сих пор ему приходилось сталкиваться с ним в намного более, с позволения сказать, располагающих обстоятельствах. Но он уже знал, что эта личность проявлялась в случаях, когда сам Тасянь-Цзюнь чувствовал, что ситуация требует его вмешательства. До сих пор он мало понимал, как эта личность могла помогать Мо Жаню в его работе. До сих пор. Разумеется, ему стало любопытно, и он почувствовал, что должен хотя бы попытаться узнать Мо Жаня еще и таким. Тасянь-Цзюнь ведь являлся частью одного человека. У них было одно ядро на двоих. — Ваньнин... — Мо Жань чуть опустил голову. Серьезно? Это был тот же человек, который однажды прижал Чу Ваньнина к кухонной стойке и жестко трахал его до потери сознания? Чу Ваньнин с трудом попытался подавить в себе желание погладить его по голове — а затем, осознав, что у него, в общем-то, не было причин этого не делать, разрешил себе запустить пальцы в густые, мягкие волосы юноши. Мо Жань поднял на него горящий взгляд из-под ресниц. — Почему ты решил, что мне не нужно ничего знать? — спросил Чу Ваньнин, заставляя себя звучать непоколебимо. Мо Жань подался головой под ладонью мужчины, стараясь продлить контакт. На мгновение на лице его появилась тень раздражения, он поджал губы — но при этом все равно продолжал подаваться головой, позволяя пальцам Чу Ваньнина беспрепятственно скользить по его волосам, чуть наклоняя голову. Если бы они оба сейчас не были в эпицентре серьезного разговора, Чу Ваньнин бы рассмеялся. — Если бы Чу Ваньнин выяснил, что этот достопочтенный владеет его домом, он мог бы посчитать, что должен что-то предпринять, чтобы не потерять свое жилье. Он мог бы захотеть отношений с этим достопочтенным по неподходящим причинам, — наконец, ответил Мо Жань. В том, как он это произнес, было что-то бесконечно милое и ребячливое — он словно считал, что принуждать Чу Ваньнина к отношениям таким образом было непростительно. Было забавно думать, что человек, который преследовал его в течение полугода, беспрепятственно проникал в его квартиру и занимался с ним грубым сексом, в то же время бы огорчился при мысли, что каким-то образом принуждает Чу Ваньнина к чему-то, предоставляя ему жилье. Чу Ваньнин не мог не задать себе вопрос, была ли какая-то особенная причина для такого странного образа мышления, но решил не расспрашивать. Мо Жань и без того выглядел сбитым с толку. — Я не боюсь потерять это жилье, — мягко сказал Чу Ваньнин. Он хотел показать, что не думает, будто парень бы выгнал его на улицу, даже если бы он никогда не принял его ухаживания. Сказать, что не стал бы связываться с Мо Жанем, если бы того не хотел, и никакое принуждение бы не смогло его переубедить в этом. Но он понятия не имел, как все это выразить иначе — да и Мо Жань, похоже, в этом не нуждался. — Ты не злишься? — спросил юноша, глядя в лицо Чу Ваньнину. Все, что он там сумел разглядеть, кажется, наполнило его уверенностью, и он немного успокоился. — Разумеется, не злишься же. С чего бы тебе злиться, если этот достопочтенный может окружить тебя роскошью и может так много дать... — он резко остановился, когда Чу Ваньнин прижал пальцы к его губам, заставляя подзаткнуться. — Не смеши меня, — Чу Ваньнин попытался сказать это холодно, и вполне бы в этом преуспел, если бы не легкая, немного отчаянная улыбка, выдававшая его настроение. Мо Жань отвел руку мужчины от своего лица и наклонился, чтобы поцеловать Чу Ваньнина. Он осыпал поцелуями его щеки и губы. Руки его вцепились в мужчину, удерживая того на месте — а затем легкие касания перешли в глубокий, перехватывающий дыхание поцелуй, в котором его язык без лишних предупреждений проник в разгоряченный рот. Все, что мог сделать Чу Ваньнин под таким натиском, так это постараться дышать носом. Когда Мо Жань наконец отстранился, Чу Ваньнин осознал, что его снова распластали на диване. Голова все еще немного кружилась, и он бросил на Мо Жаня затуманенный взгляд, поднимаясь. — Что я пропустил? — после долгой неуверенной тишины поинтересовался Мо Жань. Чу Ваньнин тут же осознал, что в глаза юноши вернулась прежняя мягкость, и вел он себя уже достойно. — Ты вернулся, — Чу Ваньнин скорее утверждал, чем спрашивал. Мо Жань впрочем все равно кивнул головой в ответ. Выглядел он при этом едва ли не покаянно, и больше всего на свете мужчине сейчас хотелось заверить его, что на самом деле он не сделал ничего дурного. — Я теперь знаю, кем ты работаешь, — решил рассказать он, и парень тут же поник, — Глупый ты парень. Если у тебя есть от меня еще какие-то тайны, сейчас самое время о них рассказать. Он говорил мягко, при этом его ладонь все еще сжимала руку юноши. Мо Жань переплелся с ним пальцами, и поднял руку Чу Ваньнина к своему лицу, осторожно касаясь ее губами. На мгновение он словно бы задумался, но затем робко улыбнулся. — На самом деле, есть еще кое-что, — признание прозвучало довольно загадочно, и Чу Ваньнин приподнял брови, — Подожди. Позволь мне тебе все показать... Он снова поцеловал руку Чу Ваньнина перед тем как отпустить ее. Затем он достал телефон и пролистал несколько меню прежде чем найти то, что хотел показать. Когда телефон наконец оказался у Чу Ваньнина в руках, он сразу же узнал на фото Сюэ Чженъюна, своего босса. Тот в повседневной одежде сидел за обеденным столом, а на одном из его плеч разместился рыжий кот. Сам Сюэ Чженъюн улыбался, чуть щурясь. Чу Ваньнин недоверчиво моргнул, не до конца понимая, что это все значит — но затем его осенило. Этот кот — один из котят, о которых он заботился. Мо Жань в одном из своих писем упоминал, что его взяли к себе его дядя и тетя. Это значило, что... — Дядя попросил меня помочь подыскать одному из его сотрудников квартиру, чтоб была недалеко от главного офиса. Мне потребовалось время, чтобы все устроить. Я тогда не был с тобой знаком, но он попросил позаботиться о тебе — а потому я пришел, когда ты переезжал, чтобы лично тебе помочь. Мо Жань заблочил телефон и положил его на кофейный столик, а затем снова взял Чу Ваньнина за руку. — После нашей первой встречи я все никак не мог перестать о тебе думать. Это уже не имело никакого отношения к дяде Сюэ. Чу Ваньнин кивнул. Он все еще пытался осознать все, что только что услышал. Его уже не так поражало, что Мо Жань оказался владельцем многоквартирного дома. Сюэ Чженъюн как-то оговорился, что просил своего племянника помочь найти ему жилье, так что все это было теперь не то чтобы неожиданно. — Ты, правда, не сердишься? — спросил Мо Жань, и во взгляде его затеплилась надежда. На самом деле, ни одно из открытий этого утра всерьез не задело Чу Ваньнина, так что он позволил себе улыбнуться. — Не сержусь. Он тихо рассмеялся, когда Мо Жань прижал его к себе и носом уткнулся ему в шею.