Слетая с катушек | Becoming insane

Вышли они из дома только около полудня. Первым пунктом в маршруте прогулки стала булочная. Мо Жань уже некоторое время внимательно осматривал представленную на витрине выпечку дня. Чу Ваньнин всегда был крайне избирателен в выборе сладостей, а потому спустя пару минут почувствовал себя неуютно, понимая, что быстро с покупками ему не определиться. В итоге он решил все-таки поторопиться и взял только немного османтусовых пирожных. Он уже направлялся к кассе, когда Мо Жань перехватил его за руку, останавливая на полпути. — Ваньнин, — чуть поколебавшись, он опустил глаза, но затем снова взглянул на Чу Ваньнина встречаясь с ним взглядом, — Мы ведь никуда не торопимся. Если тебе неудобно выбирать при мне, я подожду снаружи. — Нет, — Чу Ваньнин подчеркнуто покачал головой, — Все в порядке. Он знал, что едва ли убедил Мо Жаня своим ответом, но решил не вдаваться в подробности. Вместо этого дождался, пока парень выпустит его руку, и направился к кассе. Они вышли из магазина, и Мо Жань настоял на том, чтобы нести пакет с пирожными, хотя, конечно, Чу Ваньнин отлично бы справился сам. Спустя пару минут они дошли по той же улице до цветочной лавки, где Мо Жань купил полдюжины роз — их он тоже взялся нести сам. Следующим пунктом прогулки оказалось миниатюрное кафе чуть в стороне от основной дороги. В зале ютились всего-то пять столиков да три дополнительных места у барной стойки. Завидев посетителей, владелица поспешила навстречу. — Ох, давненько вы не заходили к нам! — ее взгляд был прикован к Мо Жаню. Чу Ваньнин неосознанно сжал кулаки, ни с того ни с сего раздражаясь. — В следующий раз не забудьте позвонить заранее — я приготовлю столик для вас и... — ее взгляд быстро скользнул по Чу Ваньнину, прежде чем вернуться к юноше, — И вашего друга. — Я уверен, что вижу по крайней мере один свободный столик, госпожа Ю, — легкомысленно усмехнулся Мо Жань, очевидно, поддразнивая женщину. — Вон тот, с видом на улицу, у самого окна, а? — его рука обвилась вокруг талии Чу Ваньнина так, словно в этом жесте не было ничего особенного. Словно вести себя так прилюдно было самым обычным делом. Чу Ваньнин от такого обращения на мгновение застыл, словно парализованный. — Помогите мне произвести впечатление на моего парня, госпожа Ю, иначе, боюсь, он потеряет ко мне интерес. Владелица кафе в одну секунду отвела от парочки взгляд, неосознанно прикрывая рот рукой и неистово краснея. — Эй, что за бесстыдство! — шутливо принялась она отчитывать Мо Жаня, изредка поглядывая на них уже совсем другим взглядом, и Чу Ваньнин ощутил, что внезапно стал объектом наблюдения номер один. Госпожа Ю прошлась по нему с ног до головы, а затем остановилась на лице. После недолгого молчания она вздохнула, качая головой. — Кажется, все симпатичные парни либо заняты, либо геи. Или и то, и другое. Хорошо, проходите. Сейчас я всё для вас подготовлю. Мо Жань заказал напитки и легкие закуски. Для Чу Ваньнина он остановил выбор на мягком ромашковом чае и подрумяненных гренках с пастой из авокадо и яйцом-пашот. Себе он взял имбирный напиток и острый сэндвич с курицей. Госпожа Ю также поставила им на столик свечу и зажгла ее, вызвав своими манипуляциями довольную ухмылку Мо Жаня. Чу Ваньнин закатил глаза, тщательно маскируя охватившее его смущение. Когда трапеза уже почти подошла к концу, Мо Жань протянул руку, касаясь пальцами ладони Чу Ваньнина — и мужчина, не выдержав, нервно дернулся и зашипел: — Мы в публичном месте! Впрочем, Мо Жань все равно успел крепко перехватить его ладонь, опасно не то улыбаясь, не то скалясь. Чу Ваньнин вдруг понял, что даже не заметил, когда перед ним оказался вместо Мо Жаня Тасянь-Цзюнь. — Если у кого-то здесь хватит духу косо глянуть на нас, я выколю ему глаза, — слова парня звучали ровно, но при этом резали воздух, словно заточенное лезвие. — Ты с ума сошел? — продолжил тихо шипеть Чу Ваньнин, все еще пытаясь отдернуть кисть — надеясь, что никто не додумается в этот момент действительно на них посмотреть. — Ничего подобного делать нельзя! — Да не переживай ты так, никто на нас не станет обращать внимания. Меня здесь хорошо знают, — усмехнулся Мо Жань, все еще удерживая ладонь Чу Ваньнина железной хваткой. В конце концов, Чу Ваньнину ничего не оставалось кроме как сдаться, — Вот так, молодец, — он чуть ли не ворковал, и мужчина начал неумолимо краснеть от едва сдерживаемого негодования. Ладонь юноши оказалась горячей и крупной — намного больше ладони самого Чу Ваньнина. По правде, прикосновение было приятным, хотя и влекло за собой целую тонну переживаний. Что, если кто-то все же их поймает на таком? — Ваньнин. Всякий раз, когда Мо Жань звал мужчину по имени, создавалось впечатление, словно он делал это лишь для того, чтобы услышать, как оно звучит из его уст. Бросив на парня быстрый взгляд, Чу Ваньнин не мог не заметить, что тот так и не перестал ухмыляться. — Ты хоть представляешь, что этот твой румянец со мной творит? — он почти мурлыкал, понизив голос, и Чу Ваньнин знал, что эти слова предназначались только для его ушей. Вот только от небрежно брошенной фразы его щеки запылали еще сильнее — и взгляд Мо Жаня тут же вспыхнул в ответ. — Госпожа Ю, — позвал парень в следующее мгновение достаточно громко, и женщина оторвалась от барной стойки, подняв голову. — Счет, пожалуйста. — Уже несу! Повернувшись к Чу Ваньнину, Мо Жань продемонстрировал, как вполне благожелательная улыбка становится хищной, но больше он не проронил ни слова. ~ Чу Ваньнин сам не помнил, как они вышли из кафе и каким образом добрались до его дома. Перед самой дверью своей квартиры он внезапно оказался зажат между твердой стеной и не менее твердым мускулистым телом. Он резко выдохнул от неожиданно грубого обращения. В тот же миг его губы оказались вовлечены в головокружительный поцелуй, за которым последовал легкий укус в губу. Что-то упало, и Чу Ваньнин смутно осознал, что это были пакет с пирожными и цветы — Мо Жань в какой-то момент бесцеремонно отшвырнул их в сторону. — Стой... — выдохнул он прямо в поцелуй, но Мо Жань перехватил его запястья, прижимая к двери. Его хватка была крепче стали, а язык все глубже проникал в разгоряченный рот. Его бедра вжимались в Чу Ваньнина, и мужчина не мог не чувствовать жесткую эрекцию даже сквозь слои одежды. Он крепко зажмурился, понимая, что должен что-то предпринять — иначе его просто отымеют прямо у этой самой двери. Собрав все силы, он толкнул Мо Жаня, заставляя того на мгновение потерять равновесие. Они оба едва не упали, но Мо Жань каким-то образом умудрился подхватить Чу Ваньнина. — Ваньнин, — тихо прорычал он, и в голосе его читалось предостережение. Чу Ваньнин на мгновение испугался, но быстро совладал с собой и одарил Мо Жаня тяжелым взглядом. — Никакой обуви в доме, — твердо проговорил он. — И все купленное нужно отнести в кухню, мы ведь цивилизованные люди. Он не был уверен, что его суровый тон сработает с Тасянь-Цзюнем, но попробовать стоило. В конце концов, худшее, что могло произойти — тот бы ослушался его и продолжил начатое. — Да ты жесток, — практически взмолился Мо Жань, но в итоге действительно снял обувь у входа в квартиру, а затем подобрал пакет со сладостями и цветы, намеренно показывая, как раздражен необходимостью все это делать. — Я с тобой еще не закончил, — его обещание было полно скрытой угрозы, и Чу Ваньнин почувствовал как что-то затрепетало внутри, откликаясь на эти слова. В следующую секунду Мо Жань скрылся в кухне. Чу Ваньнин стянул с себя ботинки и аккуратно сложил их рядом с обувью Мо Жаня. Отдышавшись, он проследовал за парнем. Тот как раз с весьма озлобленным видом раскладывал пирожные — однако, завидев Чу Ваньнина, все бросил и едва ли не набросился на него. Обхватив мужчину за талию, он принялся целовать его шею. Губы влажно скользили по разгоряченной коже. — Мо Жань, — Чу Ваньнин попытался вывернуться из почти болезненно-крепкой хватки. Этого, впрочем, хватило, чтобы убежденный его сопротивлением Мо Жань потащил его в спальню, срывая по пути с него одежду. Рубашку. Брюки. На самом деле, он чудом ничего не порвал. Дойдя до нижнего белья, он уже толкал Чу Ваньнина на кровать — а затем резко опустился сверху. Внезапное падение на мгновение вышибло из Чу Ваньнина дух — но никаких извинений не последовало. Мо Жань снова принялся яростно целовать его, а его ладонь впилась в пальцы мужчины, притягивая их к своему члену. — Хочешь этого? Я же знаю, что хочешь, — выдохнул он в его губы. Жар этого голоса творил с Чу Ваньнином что-то немыслимое, в чем бы он ни за что не признался. Его пальцы сжались на выпирающем сквозь брюки члене Мо Жаня, и дыхание парня на мгновение сбилось. Он слегка отстранился, чтобы как следует посмотреть на Чу Ваньнина, который в этот момент стал едва ли не пунцовым, но взгляда не отводил. Мо Жань подался бедрами, и, казалось, не контролировал до конца это движение, отчего Чу Ваньнин ощутил себя менее напряженным. Осознание того, что он заставил парня так отреагировать, придало ему смелости. Мо Жань медленно ухмыльнулся, и от этой усмешки у Чу Ваньнина мурашки забегали по спине. В следующую секунду юноша поспешно стащил с себя одежду и разместил Чу Ваньнина на постели так, как бы ему хотелось. Мужчина оказался на спине, голова его теперь покоилась на подушке, а ноги были широко разведены в стороны. В таком обращении крылось нечто непристойное, но он не стал сопротивляться. Он продолжал следить за Мо Жанем, пытаясь понять, что тот станет делать дальше. Взгляд его то и дело возвращался к налитому мышцами крепкому телу — и он едва ли мог с этим что-то поделать. Мо Жань в свою очередь как будто никуда не торопился. Какое-то время его темный взгляд просто скользил по Чу Ваньнину, проходя путь от длинных ног мужчины до его промежности — и, чуть задержавшись, двигался выше. Чу Ваньнин едва заметно задрожал, чувствуя себя в каком-то смысле обедом перед распаленным голодным зверем. Однако Мо Жань больше к нему не прикасался. — Мо Жань? — тихо позвал его Чу Ваньнин, протягивая к юноше руку. Это наконец побудило парня действовать. Он извлек из прикроватной тумбочки флакон со смазкой и швырнул его на постель. Затем схватил протянутую руку мужчины и снова впечатал ее в матрас, и принялся лихорадочно стаскивать с него боксеры. Секунда — и он уже отбросил их в сторону. Не дожидаясь уступок, он разместился между раздвинутых коленей мужчины — и Чу Ваньнин ощутил вспышку желания от осознания, что этот Мо Жань не станет с ним церемониться, и справиться с ним будет крайне сложно, если вообще возможно. Он встретил взгляд юноши, а затем невольно переметнулся глазами ниже, к его бедрам. Если подумать, то прошлой ночью все было почти так же: он лежал под Мо Жанем, они оба были обнажены, парень находился между его ног. Вот только сейчас юноша не колебался ни секунды, в его действиях не чувствовалось и толики неуверенности. Снова взглянув на Мо Жаня, Чу Ваньнин отметил, что тот ухмыляется. — Не переживай, скоро ты получишь то, чего так хочешь. Потерпи. — Голос юноши стал глубоким от желания, в следующую секунду он склонился к Чу Ваньнину и прикусил его за шею, а затем прошелся по коже языком. Казалось, он с легкостью находил все самые чувствительные точки на теле и безжалостно их дразнил. С шеи он переключился на ухо, проникая в изогнутые завитки раковины. Его пальцы в этот момент сжались на сосках мужчины, и тот выгнулся, не в состоянии сдержать стон — впрочем, Мо Жань, казалось, даже не обратил на это внимания. Его пальцы двинулись по бокам, и наконец опустились к бедрам. Прикосновения горячили кровь все сильнее, но их было категорически недостаточно. Чу Ваньнин уперся ладонями в предплечья Мо Жаня когда тот с силой сжал его ягодицы. — О, не хочешь, чтобы этот достопочтенный заставлял тебя ждать? — голос Мо Жаня пророкотал где-то рядом с шеей мужчины. Одна ладонь сомкнулась вокруг эрекции Чу Ваньнина, и тот дернул бедрами, ответно подаваясь навстречу теплу, пытаясь усилить ощущения. Однако это прикосновение было направлено лишь на то, чтобы отвлечь его от прохладных скользких пальцев, которые в этот момент уже толкнулись между его ног. Он не успел даже ахнуть, когда сразу два глубоко проникли в его тело. Движение было необузданным, несколько болезненным, вызывая тянущие ощущения. Стоило Мо Жаню задвигаться, как мужчина глухо застонал, и глаза его широко распахнулись. Он тут же зажал себе рот ладонью чтобы приглушить рвущиеся наружу постыдные звуки. Мо Жань на мгновение отстранился, но затем снова вошел в него — на этот раз пальцев было уже три. Чу Ваньнин едва справлялся с накатившими на него ощущениями, но в конце концов подался вперед, насаживаясь на них глубже, преодолевая обжигающее давление. То, как Мо Жань наполнял его, было невыносимо. — Ты такой горячий внутри, Ваньнин, — прошептал Мо Жань, давя сильнее, — Так хорошо принимаешь мои пальцы. Ждешь, когда я окажусь в тебе? Чу Ваньнин накрыл рот юноши ладонью. — Не... не говори так, это стыдно, — взмолился он, и тут же отдернул руку словно обжегшись, когда Мо Жань прошелся языком по его ладони. Парень растянул губы в плотоядной ухмылке, склоняясь ближе — так, что их носы соприкоснулись. — Что в этом такого стыдного? — он высвободил пальцы и ими же нанес смазку на свой налитый кровью член. Внезапное ощущение потери вырвало из Чу Ваньнина жалобный всхлип, который он тут же придушил ладонью. Мо Жань в следующую секунду отвел обе руки мужчины от его лица, прижимая их к своей же груди, удерживая оба запястья в непоколебимой хватке. От его раскаленного взгляда больше невозможно было укрыться. — Ну же, дай мне услышать, как ты красиво стонешь, баобэй, — он прижался членом ко входу, и одним плавным безжалостным толчком вошел внутрь. Чу Ваньнин пронзительно застонал от резкого, глубокого проникновения. Мо Жань прижимал его к кровати, так что он не мог ни отстраниться, ни податься навстречу. — Да, — Мо Жань едва сдерживал стон, — Такой тугой, такой горячий, — он погладил Чу Ваньнина по щеке, поцеловал его в шею, а затем с силой прикусил кожу. Внезапная боль отвлекла мужчину от момента, когда парень двинул бедрами, проникая еще дальше. Сколько раз он его уже укусил? — Такой вкусный, — промурлыкал Мо Жань, поглаживая языком болезненный укус, но Чу Ваньнин едва замечал уже его действия — слишком сосредоточенный на том, как парень вбивался в него со все нарастающей скоростью. — Обхвати меня руками, — Мо Жань наконец выпустил запястья мужчины, и тот, несмотря на непреодолимое желание снова заткнуть себе рот, чтобы заглушить срывающиеся стоны, сделал, как парень того хотел. Он обвил Мо Жаня за плечи, притягивая к себе. Юноша не замешкался ни на секунду. Он подхватил Чу Ваньнина под коленями, задирая бедра вверх, разводя их еще шире, чтобы обеспечить себе лучший угол. Казалось, новое положение теперь позволяло ему вонзаться еще глубже, давая ему свободу двигаться быстрее и яростнее. Чу Ваньнину пришлось задержать дыхание, чтобы не закричать от накативших ощущений. — Ваньнин, ах, Ваньнин, — бормотал Мо Жань у его уха, продолжая жестокий, бешеный ритм, — Я могу трахать тебя вот так целый день. Делать это с тобой, пока ты вот такой послушный. Все, что ты сейчас можешь — лежать и подставляться, — он продолжал говорить, но дыхание его сбивалось, на лбу сверкал пот. Их тела так идеально сливались друг с другом. Чу Ваньнин отчаянно замотал головой, сам не понимая, была ли это его попытка опровергнуть услышанное, или просто виной тому был переизбыток ощущений. Мо Жань все же был слишком большим, с каждым ударом он, казалось, выворачивал его наизнанку — а вбивался он глубоко, почти мучительно, посылая искры наслаждения по всему телу. Чу Ваньнин больше не знал, стонет ли он: у него не осталось сил следить за тем, что происходит с его телом. Все, о чем он мог думать: то, что Мо Жань был внутри, и как сладостно-болезненно он двигался, растягивая его до предела. — Пожалуйста... — беспомощно выдохнул мужчина. Он даже не был уверен, о чем просит. Мо Жань жестко усмехнулся, и, к ужасу Чу Ваньнина, замедлился. А ведь он подошел так близко к разрядке — но теперь сладкое завершение оказалось снова вне досягаемости. Мо Жань замер прямо внутри, оставаясь так глубоко, насколько это было возможно. — Что это сейчас было? — поинтересовался он, делая вид, словно не понял, — Уже просишь пощадить тебя? Он вынудил Чу Ваньнина смотреть на себя, обхватив его за щеки, удерживая голову мужчины даже когда тот попытался вывернуться, — Хочешь кончить, да? Слова его звучали до безумного стыдно, и Чу Ваньнин обнаружил, что едва не плачет, а уголки глаз щиплет от влаги. Он действительно хотел кончить, хотел, чтобы Мо Жань продолжил начатое — но как он мог ответить на такой вопрос? Чу Ваньнин прикусил губу, опуская глаза. — Ваньнин, — голос Мо Жаня звучал самодовольно, — Ты уже кончал на моем члене раньше, и я могу помочь тебе. Ты хочешь этого, а? — Я... — Ваньнин вдруг понял, что по лицу потекли слезы несмотря на все его попытки сдержаться. — Так красиво плачешь, — Мо Жань, кажется, был странным образом доволен, — Так бы и смотрел на тебя весь день, пока бы ты не сломался. Все, чего ты хочешь — член этого достопочтенного, да? Он склонился, сцеловывая с лица дорожки слез. — В следующий раз будешь просить меня, чтобы кончить, баобэй. Но сегодня этот достопочтенный тебе уступит. Это оказалось единственным предупреждением перед тем как он возобновил энергичные движения. Чу Ваньнин буквально повис на нем, крепко цепляясь руками, уткнувшись парню носом куда-то в шею. Мо Жань больше не заставлял его ни о чем просить — он двигался необузданно и свирепо. Чу Ваньнин не был уверен, как долго это длилось, и сколько еще Мо Жань был намерен продолжать — но, с учетом ускорения, и тех непристойностей, которые парень теперь уже сбивчиво шептал ему на ухо, до кульминации оставалось недолго. В какой-то момент Чу Ваньнин содрогнулся, бедра его теперь подергивались от каждого спазма. Вязкое тепло разлилось между их животами. Мо Жань не замедлился ни на секунду, продолжая трахать его прямо во время оргазма. Он соприкоснулся с чувствительной точкой за ухом мужчины, обдавая его влажным дыханием. — Да, — каждый толчок теперь посылал по телу мужчины еще более яркие ощущения, — Твое тело не врет. Даже не пытайся ничего скрывать от этого достопочтенного, — слова срывались с его губ отрывисто, чередуясь со стонами удовольствия, — Тебе так нравится, когда этот достопочтенный тебя трахает. Ты даже кончаешь на его члене. Не волнуйся, он позаботится, чтобы удовлетворить тебя, — теперь он уже бормотал почти бессвязно, двигаясь так быстро, и с такой силой, что Чу Ваньнин чувствовал, что еще секунда, и он разлетится на части, — Хочу кончить в тебя. Хочешь этого? Ну же. Чу Ваньнин уже был за чертой, у него кружилась голова, и он едва понимал, что вообще происходит. Облизнув губы, он прикрыл глаза. — Да, — прошептал он. — Громче, — выдохнул Мо Жань требовательно. — Д-да, — чуть громче пролепетал Чу Ваньнин. — Смотри на меня, — приказал Мо Жань, и Ваньнин заставил себя открыть глаза, сосредотачиваясь на лице напротив, — Скажи, что ты этого хочешь. Чу Ваньнин все еще пребывал в эйфории, и болезненные ощущения истерзанного тела смешивались с блаженством. Он ощущал себя невероятно желанным и удовлетворенным. Мо Жань хотел услышать от него подтверждение — хотел, чтобы мужчина показал, что ему это было необходимо. Поэтому Чу Ваньнин откинул назад голову, не сводя с Мо Жаня взгляда из-под полуопущенных ресниц. Воспоминание об ощущениях, когда Мо Жань брал его вот так, когда кончал в него, сводили с ума. Он действительно так этого хотел. Обнимая Мо Жаня крепче, он прижал свои губы к губам юноши и выдохнул ему в рот: — Сделай это, — его лицо, казалось, воспламенилось, настолько ему было в этот момент жарко, — Давай. Мо Жань глухо застонал, его взгляд впился в лицо мужчины так, словно перед ним предстала самая возбуждающая и прекрасная картина на свете. Не говоря больше ни слова, он схватил Чу Ваньнина за бедра, удерживая на месте, врываясь в него дикими животными движениями. Темп изменился, дыхание прервалось, и в следующий миг он содрогнулся, влекомый силой освобождения. Знакомое успокаивающее тепло распространялось внутри, и Чу Ваньнин прикрыл глаза. Еще с самого их первого раза он познал это запретное удовольствие, и оно сотворило с ним нечто такое, чего он не мог бы передать словами. Он откинулся назад, открываясь каждому из неглубоких толчков Мо Жаня. Парень вжался лицом в его шею, но больше не стал его кусать. Чу Ваньнин прошелся ладонями по его спине, нежно успокаивая. Когда напряжение наконец ушло, Мо Жань опустился на мужчину всем весом, и Чу Ваньнин ощутил себя одновременно несколько скованным и удовлетворенным. Впрочем, он решил не анализировать это чувство слишком уж тщательно. Спустя пару мгновений он уже начал думать, что Мо Жань снова вернулся к своей основной личности — но, когда парень поднял голову и вперил в него свой взгляд, стало предельно ясно, что перед ним был все еще Тасянь-Цзюнь. Он лениво ухмыльнулся, вглядываясь Чу Ваньнину в лицо, все еще находясь у того глубоко внутри. Его член так и не смягчился, и мужчина почувствовал слабое движение внутри, от которого на мгновение перед глазами все поплыло. — Ваньнин, — промурлыкал Мо Жань, и в его голосе слышалось обещание, смешанное с угрозой, — Мне приходилось ограничивать себя одним разом прежде, но ты ведь не думаешь, что мне этого достаточно? Он слегка качнул бедрами, и от этого движения Чу Ваньнина прошибло удовольствием. — И ты, похоже, не возражаешь. Чу Ваньнин знал, что ему следовало бы ответить отказом. Он был затрахан так, что у него болело буквально все, его зад был растянут до максимума — но, когда Мо Жань снова слегка протолкнулся внутрь, он задохнулся от наслаждения. Вцепился в плечи юноши, обвивая ногами за талию. — Да, ты не против, — кивнул Мо Жань, усмехаясь, как если бы отвечал Чу Ваньнину, и возобновил движение. В этот раз они оба продержались дольше. ~ Когда Чу Ваньнин очнулся свет в спальне был приглушен. Он находился в постели, определенно после душа. Тело надсадно побаливало. Он смутно помнил, что кончил еще дважды, и что Мо Жань несколько раз менял позиции. На память тут же пришли те грязные, пошлые фразы, которые парень говорил ему безумея от страсти, и лицо его сделалось горячим, так что он поспешно уткнулся им в одеяло. Мо Жаня не было видно нигде поблизости, но в воздухе витали аппетитные запахи, так что юноша должен был быть где-то на кухне. Было похоже на то, что Чу Ваньнин в какой-то момент потерял сознание. Когда это случилось впервые в прошлый раз, он все списал на шок — но неужели сейчас он вырубился от слишком интенсивного секса? Дверь приоткрылась, и в спальню заглянул Мо Жань. Чу Ваньнин без труда понял, что это была основная личность юноши. Едва он только увидел, что мужчина проснулся, на лице его засияла сладкая улыбка — однако в следующее мгновение она несколько померкла, а во взгляде появилось виноватое выражение. — Ты проснулся, — он сел на постель, оказавшись вплотную к бедру Чу Ваньнина. Кровать прогнулась, и мужчина тут же ощутил тупую ноющую боль внутри. — Ох, прости, — Мо Жань больше не двигался с места, — Как ты себя чувствуешь? — Все болит, — Чу Ваньнин едва смог выдавить эти два слова потому что его горло пересохло от чрезмерной нагрузки на связки. Мо Жань кивнул, протягивая ему стакан воды, предупредительно оставленный на тумбочке — на этот раз в нем была соломинка. — Вот, выпей это, — парень проследил взглядом за тем, как Чу Ваньнин медленно сел в постели. Поднеся стакан, он позволил ему сделать несколько глотков, — Я не видел внешних повреждений, но... никогда нельзя знать наверняка. — Я в порядке, — Чу Ваньнин выпустил из губ соломинку. Слава богам, теперь его голос звучал ясно и твердо. Откинувшись на изголовье кровати он проследил, как Мо Жань убирает стакан. Он не был уверен, что должен или не должен говорить. Если бы он сказал, что ему все понравилось, как Мо Жань мог это воспринять? Могло ли это считаться изменой? — Хорошо, — кивнул Мо Жань, а затем снова внимательно взглянул на Чу Ваньнина, — Но что-то не так, я ведь вижу. У тебя снова это странное выражение лица. — Да ничего подобного, — надменно фыркнул Чу Ваньнин, а затем, прикрыв глаза и немного помолчав, добавил, — Но... да, это всегда странно. — Странно? — повторил за ним Мо Жань, и Чу Ваньнин не был уверен, что тот понял смысл. — Это измена? — решил задать он вопрос напрямик, а затем уставился на Мо Жаня в легком ужасе, потому что, чтобы говорить об измене, следовало для начала признать, что у них с Мо Жанем отношения. С его стороны было весьма самонадеянно предположить нечто подобное... — Нет, — Мо Жань покачал головой, и, поймав Чу Ваньнина за руку, крепко, чуть ли ни до боли сжал ее под одеялом, — Это не измена. Я так не считаю, и мое придурочное альтер-эго разделяет мое мнение. Мы... я... пока Чу Ваньнину я нужен, пока ты будешь принимать меня, я никогда не стану винить тебя за что-то, что есть между вами. Вопреки не самой радужной теме для разговора в груди Чу Ваньнина стало как будто немного теплее, и тоскливая боль, до этих пор жившая в его сердце, немного стихла под пронзительным взглядом Мо Жаня. Тот все еще сжимал его руку так крепко, словно боялся потерять мужчину, если хоть немного разожмет пальцы. Чу Ваньнин прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку, но ему этого так и не удалось. Мо Жань склонился чтобы поцеловать его. — Я приготовил ужин. Ты не голоден? По правде, Чу Ваньнин все еще не был готов вставать, но в то же время ему не хотелось, чтобы Мо Жань куда-то уходил. К тому же, в глубине души он все еще ощущал беспокойство, что в следующий раз перед ним снова может оказаться Тасянь-Цзюнь. Не то, чтобы он вовсе был против — но он думал что может просто не пережить, если на этих выходных займется сексом еще хоть раз. Мо Жань продолжал на него смотреть, ожидая какого-то отчетливого ответа, но, когда молчание затянулось, между бровями залегла складка. — Ваньнин? — Может быть, чуть позже поедим? — Чу Ваньнин колебался. Он не был уверен, как должен высказать свои опасения юноше, не вызывая у того неприятия. Мо Жань не был виноват в том, какой он. Мужчина крепче сжал его руку, пытаясь его успокоить. — Останься со мной еще ненадолго. Мо Жань кивнул, легко принимая просьбу, и вскоре уже забрался к нему в постель, притягивая ближе. Чу Ваньнин поерзал, пытаясь подстроиться под него. Эти тепло и близость казались нереальными — ему все время мерещилось, что еще мгновение, и все это исчезнет. В итоге он уткнулся лицом в чужую грудь. — Он ведь тебя не обидел? — спросил вдруг Мо Жань спустя пару минут молчания. И Чу Ваньнин вдруг понял, что парень продолжал думать об этом все это время. — Не нужно об этом, — Чу Ваньнин вцепился пальцами в рубашку, размышляя, как успокоить парня, — Вы ведете себя по-разному, но хотите одного и того же. Я думаю, ты сам уже однажды об этом говорил. — Да, но, Ваньнин... — Мо Жань отстранился, вглядываясь в его лицо, а затем прижался к нему щекой, — В прошлом он жестоко обходился с окружающими. Я никогда не знаю наверняка, что он сделает с тобой, потому что он меня блокирует, — он судорожно выдохнул, а затем прикрыл глаза, — Возможно, будет безопасней, если я снова начну посещать терапию. — Я не чувствую себя в опасности, — Чу Ваньнин снова потянул его за рубашку, привлекая к своим словам внимание. Но, когда Мо Жань взглянул на него, на лице его был написано явное недоверие. Словно он пытался сказать: "Да что ты можешь знать о том, в какой опасности находишься". Чу Ваньнин ощутил, что краснеет. — Хорошо. Возможно, ты знаешь его куда лучше — но я не думаю, что он способен намерено причинить мне боль. — Этого недостаточно, — выдохнул Мо Жань. Его пальцы прошлись по волосам мужчины, рука скользнула по его голове. В его взгляде было что-то трепетное и мягкое, и в то же время обеспокоенное, — Я позвоню своему врачу в понедельник. — Но разве ты не говорил, что Тасянь-Цзюнь саботирует твои попытки лечения? — Чу Ваньнин говорил это мягко, но все равно его слова прозвучали резче, чем он рассчитывал, и он прикусил губу, чувствуя, как Мо Жань вздрогнул. Прежде чем парень успел открыть рот, он поцеловал его — и юноша резко задохнулся от неожиданного проявления тепла. — Я пойду с тобой, если хочешь, — наконец, сказал Чу Ваньнин, всем своим видом демонстрируя что не потерпит возражений, — Просто дай мне знать, когда соберешься.