Улыбка

— Что с тобой, Тарн? Homesick? — Что?       Четвертый месяц его новой жизни. Со старыми мыслями и болью, воткнувшейся тупым концом иглы в сердце.       Комната на двоих в студенческом общежитии. Сосед Тарна, Фред, — довольно компанейский парень с севера страны. Правда, Тарн сомневается, что сам может составить ему хорошую компанию на вечер. — Ну, homesick. Ты скучаешь по дому?       Тарн нервно сглатывает: — Не знаю… Возможно. — Ну чувак, это бывает. Тем более, ты же совсем издалека. Наверное, ещё по нему, — Фред кивает в сторону рисунка в рамке, что стоит на тумбочке у кровати Киригуна, — по нему скучаешь, да?       Тарн усмехается, кивая: — Есть такое. — Это вас рисовал кто-то? — Он… Он и рисовал нас. — Он? А как его зовут? — Тайп. — Ну, — парень соединяет большой и указательный пальцы в жесте «Okay», — вы с ним хорошо смотритесь… Тяжело, наверное, так, да? — Как? — Отношения на расстоянии.       У Тарна уши начинают гореть: — Эм, нет… В смысле, мы просто друзья. Мы не встречались. Просто друзья… просто друзья, — под конец начинает повторяться Киригун. — М, — Фред таинственно ухмыляется, играя бровями. — Что? — Да всё окей. Просто, я первый раз вижу парня, который хранил бы совместный портрет с другом на прикроватный тумбочке и ещё чуть ли не каждый вечер пялился в него по полчаса. Вот. Извини, если моя ремарка не очень уместна. — Все в норме. Мы правда просто друзья… Близкие друзья. — Ладно, как скажешь. Но знаешь, если тебе хочется провести время как-то «по-особенному», могу подсказать адрес неплохого бара — чисто парни, развлечешься. Если хочешь — можем и вместе сходить.       И хотя Тарн неплохо говорит и понимает по-английски, он допускает мысль, что как-то «не так» услышал своего соседа: — Мм… Я что-то не очень… — Да боже, Тарн. Ты никогда не слышал о гей-клубах? Вообще, пускают с двадцати одного, но если надумаешь — я договорюсь — пройдем без проблем.       Сперва Тарн лишь переваривает услышанное, а затем, натянуто рассмеявшись, скрещивает перед собой руки: — Не-не, ты меня не за того принял, — Киригун не уверен, что правильно подобрал слова, — я… я, вообще-то, с девушками… Я хотел сказать, что ничего не имею против геев, но… ммм… я не из таких.       Фред пожимает плечами, хмыкая: — Как скажешь.       С хрена ли он вообще взял, что я могу быть геем? — Но знаешь, — вновь заговаривает парень, — многие чуваки, которые ходят туда, встречаются с девчонками. — Да? И зачем тогда они туда идут? — Типа, им нравится, по приколу, сосать члены. Ну, или когда им это делают. Некоторые там и правда работают ртом, как пылесос. Отвечаю тебе. — «По приколу»? — Тарн ощущает, что его вот-вот вырвет. Перед глазами сейчас, почему-то, дикая картина из прошлого, где грязные лапы лезут к его беззащитному мальчику.       Тайп… Как ты там сейчас?       И хотя они поддерживают общение, списываются и созваниваются по видеосвязи, у Тарна не перестает болеть сердце. А ещё ему начинает казаться, что Тайп отдаляется от него. И не потому что они — в буквальном смысле — далеко друг от друга. И Тайп по-прежнему улыбается ему и наперегонки со всеми своими мыслями спешит рассказать о своих успехах в колледже, о том, как счастлив каждый день узнавать что-то новое, как его часто хвалят преподаватели, хотя о последнем он лишь упоминает вскользь… Несмотря на всё свое взросление, Тайп не приобрел многих черт и атрибутов взрослой жизни. Не потерял своей искренности. И всё-таки с каждым разом Тарн нет-нет, да и заметит, как Тайп начинает уклончиво отвечать на его вопросы, как иногда, что даже чуть-чуть обижает Тарна, внезапно прерывает звонок, хотя после сто раз извиняется, ссылаясь на проблемы со связью… И, быть может, это так и бывает.       Ведь такое и правда бывает, верно?       Но апогеем для Тарна стало появление в комнате Тайпа соседа.       Чин.       Высокий, с приятными чертами лица, судя по всему — очень общительный. Постоянно маячит где-то на заднем фоне, когда они разговаривают, вставляет какие-то идиотское комментарии, отпускает шуточки, а наивный добряк Тайп только ещё шире улыбается, и, очевидно, ждёт от Тарна, что тот тоже будет радоваться как ребенок тому, что у его славного мальчика появилась компания: «а мы с Чином в кино ходили, Тарн, было так здорово!», «сегодня Чин так всех рассмешил, даже преподаватель прервал лекцию», «вчера Чин учил меня делать домашние роллы, так жаль, что тебя не смог угостить». — Тарн?       Тарн соображает, что Фред всё еще сидит напротив: — Мм… Ты что-то говорил? — Да нет. Просто ты как-то неожиданно завис. — Аа… Так, что-то вспомнил. Извини. — Пустяки. Ну, короче, если надумаешь — шепни. Сходим, расслабишься. — Не, — Тарн с фальшивой улыбкой качает головой, — это без меня. И… Не будем больше об этом, ладно? Ничего личного, если что. Просто не будем. — Ладно, — довольно равнодушно отвечает Фред.

***

— Как ты, Тайп? — Тарн! Всё очень-очень-очень хорошо!       Какой-то бесконечный учебный день накануне. Тарну начинает казаться, что он опять наглухо закрывается в себе. Но стоит этому голоску преодолеть расстояние в тысячи миль, а на лице по ту сторону засиять улыбке — как любую усталость словно рукой снимает. — Я рад… Всё… Всё правда хорошо, Тайп? Ты от меня ничего не скрываешь?       Идиот. Разве так хотел спросить? Прямо, Тарн. Здесь сработает только «прямо». — Нет, Тарн, — малыш непонимающе таращит свои и без того большие глаза. — А что я могу от тебя скрывать? Да и зачем? Ты же мой лучший друг.       Мм. Друг. Вот оно что… Что же ты, Тайп, тогда…       Тарн вдруг со стыдом мысленно одёргивает себя. А чего я хотел? Разве не этого? — Ну, если правда всё хорошо, я рад, Тайп. Устаешь, наверное, с учёбой? — Я? Нет, что ты! Наоборот! Здесь все так увлечены искусством, мы можем хоть сутками напролет разговаривать о нем, и преподаватели, и студенты. Я так рад, что попал сюда… Просто дар небес какой-то! — Ты его заслужил, Тайп… Я же помню, как ты старался… малыш, — последнее слово выходит так тихо, будто шелестом засохшей листвы.       Тайп подносит телефон ближе к лицу: — Тарн, а почему ты грустишь? У тебя что-то случилось?       Что он может ему ответить? Что до него жизнь была туманна и расплывчата, а с его появлением начала обретать четкость и яркость? Но сейчас снова всё словно бы накрывается мутным стеклом? И обещанная ему «свобода» только лишь сильнее сковывает ему сердце. — Я не грущу, Тайп. Просто немного устал. — Тебе нужно выпить чаю, принять теплый душ и поспать. Вот увидишь — с утра станет легче, Тарн. — У нас, вообще-то, и так ещё утро. Прогоняешь меня, да? Уже не хочешь общаться со своим лучшим другом? — Тарн пытается говорить это с шутливыми интонациями, но выходит как-то фальшиво: и для шутки, и для правды. — Да нет же, что ты, Тарн! Просто, ты устал, тебе надо пораньше лечь спать. — Да брось, Тайп. Если вспомнить про разницу во времени, уж кому и пора спать — так это тебе. — Не-не, — Тайп берет в руки книгу и показывает Тарну: Антуан де Сент-Экзюпери. Биография. — М? — Сейчас Чин вернётся из душа, и мы будем по очереди читать вслух. Вчера начали, сегодня как раз должны закончить. Чину он очень нравится. И мне тоже. — Вот как… Ясно. — «Разлука научит тебя любить по-настоящему». — А?.. — у Тарна сердце сжимается. — Это он так сказал. — Кто? Чин? — Нет же, — Тайп звонко хохочет, довольный, как малыш, которому удалась шалость. — Сент-Экзюпери. — Мм. Понял. — Тарн?.. — Что? — Ты правда очень грустный… — Тайп, я хотел сказать тебе, что… — Оу, Тарн, привет!       Успел нарисоваться. Ну да, конечно. Видок что надо. Спасибо, что хотя бы зад полотенцем прикрыл.       Больше всего Тарна бесит, что этот херов Чин щеголяет своим накачанным торсом перед Тайпом. — Тарн, — мальчик вытягивает подбородок, — мы наверное почитаем, пока ещё не совсем поздно, а то у нас завтра экскурсия с утра. Обещай, что тоже ляжешь пораньше сегодня. Тебе правда надо отдохнуть.       Тарн бы ответил ему, но этот его полураздетый сосед заваливается сбоку на кровать Тайпа, а тот даже ухом не ведёт, словно подобная выходка — уже привычное для него дело. Чин так нагло, с вызовом, смотрит через экран на Тарна, что последнему хочется втащить ему прямо через защитное стекло и матрицу дисплея.       Для Киригуна это уже последняя капля. Буркнув «пока, Тайп», сегодня он сам обрывает звонок.