Улыбка

— Тарн?.. — Мм… Привет, Ная. А ты уже спишь? — А что я ещё могу делать в два часа ночи в пятницу?       Тарн жмурится от чувства неловкости: ну как можно было забыть про двенадцатичасовую разницу? — Чёрт… Ная, прости, совсем из головы вылетело. — Угу, ты чего хотел-то? В смысле, я бы, конечно, с тобой поболтала, но не в этот час, Тарн. — Ная… — Ну? — … — И? — … — Чего молчишь-то? Ну?.. Ой, Киригун, ты либо прямо говори, либо всё, пока, мне через пять часов вставать! — Ты с Тайпом когда в последний раз общалась? — Пфф. На прошлых выходных в кино ходили. — Вдвоем?.. — Нет, Тарн. Не вдвоем. Если ты собираешься Тайпа ко мне ревновать, я пошлю тебя прямо сейчас, и больше мне не звони и не пиши. — Эм… Нет. Но… кто с вами ещё был? Текно? — Нет. Сосед Тайпа по комнате, Чин. Наверняка, Тайп тебе говорил о нем. Всё? — М. И как он тебе? Этот Чин. — Хороший парень. По-моему, они с Тайпом здорово поладили. — Здорово поладили? А ты не думаешь, что этот Чин тупо свои причиндалы к Тайпу подкатывает! — А тебе-то что? — Ная, только не говори, что забыла о том, сколько Тайпу досталось из-за таких вот Чинов, Санов и прочих. — Не забыла. И поверь мне, Тайп тоже этого не забыл. Но он имеет право быть счастливым, быть с тем, кто тянется к нему. И не смешивай Чина и Сана. Я же сказала: хороший парень. Так что, перестань зудеть и просто порадуйся за нашего Тайпа.       Тарн опять начинает тупо пялиться в экран, играя желваками. — Всё, Тарн. Помолчать ты и без меня можешь. Пока! — Нет, Ная, подожди!.. — Пока, Тарн.       Ная отключается, оставляя Тарна с ещё большим количеством вопросов в голове.       А чего я хотел? Чтобы он, как Хатико, ждал моего возвращения. И что бы изменилось?       Тарн прислоняется затылком к холодной стене, берет в руки их с Тайпом портрет. Осторожно вынимает из рамки и кладет на притянутые к груди колени. Поначалу долго всматривается, а затем бережно касается штрихов кончиками пальцев. Ему начинает казаться, что так он сумеет почувствовать тепло нежных пальчиков, которые держали карандаш и пастель, сумеет почувствовать теплый свет его Тайпа.       Ещё месяц становящихся всё более и более редкими и короткими звонков. И не потому, что нет желания разговаривать, а просто у обоих теперь другая жизнь. Разная. С разными интересами и разным окружением. Тарн помнит, как легко было когда-то переехать из Бангкока на остров, оборвать все свои немногочисленные связи. Но почему же даже через почти полгода «не утихает»? Почему Тайп до сих так «болит» в его груди? Быть может, потому что ему не хватает этого состояния постоянной заботы о другом, так отчаянно нуждающемся в нем человеке?       А ещё… этой тёплой, самой искренней на свете улыбки.       Ему теперь улыбаешься, да, Тайп?.. — Фред? — обращается Киригун к вернувшемуся с занятий соседу. — Да? — Мм… Мне, конечно, не очень удобно, но… — Говори, Тарн? Денег занять хочешь? — А, не, — усмехается Тарн, все ещё не зная, как побороть в себе чувство неловкости. — Помнишь… Помнишь, ты говорил про тот клуб, ну, типа одни парни, и можно… расслабиться. — Ааа, — улыбается Фред, — надумал? — Мм… Типа, не помешает расслабиться. Хочу развеяться. В голове какой-то хлам… Хочу вытряхнуть его. — Ага, понял. Завтра в семь устроит? — Да. — Ну все, я договорюсь. — Мм. Окей.       Фред подмигивает ему и отправляется в душ, а Тарн закрывает лицо руками.       Всё верно. Тайп имеет право быть счастливым с тем, кто к нему тянется. С тем, у кого хватает смелости быть рядом, а не бежать за призрачной свободой, оставляя позади самого себя.       Вводящие в транс музыка, запахи алкоголя, дыма, мерцающий неоновый свет и толпа трущихся друг о друга мужчин всех возрастов. Кто-то тянет Тарна за руку, ведёт за собой, прижимает спиной к стене. Тарн не понимает, где он, возможно, в районе туалетов. Чьи-то холодные руки лезут к нему под футболку, шею горячит протухшим дыханием. Он ощущает, как ловко расправляются с застёжкой на джинсах, которые быстро оказываются на бедрах. Внизу грубо мнут шершавыми пальцами, а Тарн чувствует, что ещё несколько секунд — и его стошнит прямо на того, чье лицо он плохо различает в этом дыме. Ему чудится, будто это уже и не человек перед ним, а одно из косматых волкоподобных чудовищ с тех проклятых рисунков Тайпа. Тарн что есть силы отталкивает безымянное существо от себя и почти на ощупь выбирается из этого логова.       Порывы ночного ветра немного остужают рассудок.       Всё смолкает. Ещё полчаса и он внутри своей комнаты в общежитии.       Звук пришедшего сообщения.       Тайп.       «Тарн, ты наверное уже спишь, мне очень стыдно, если я тебя разбудил, но я просто не мог не поделиться с тобой первым! У меня будет моя настоящая маленькая выставка!!! Через месяц! Ты только представь! Я и мечтать не мог о таком. Но если бы не ты — ничего бы не было, Тарн!»       По обилию знаков восклицания Тарн догадывается, как бы это звучало вживую. Не переставая улыбаться, Тарн принимает душ, наливает себе стакан холодной воды и ложится под одеяло. Открыв поисковик, он забивает «Экзюпери». Долго-долго листает, читает, чему-то вновь улыбается, но временами лицо его становится очень серьезным и сосредоточенным, особенно, когда находит «Молитву»*. Затем Тарн убирает телефон на тумбочку и кладет перед собой рисунок Тайпа.       «Есть люди-Дома и люди-Сады… в садах гуляют. Там можно молчать и дышать воздухом. Там себя чувствуешь непринужденно.»       Глядя на улыбающегося ему с портрета мальчика, Тарн шепчет: — Ты — мой маленький сад, Тайп. Только рядом с тобой мне дышится вольно. _______________________       «Молитва» Экзюпери, написанная в один из самых тяжелых моментов его жизни:       Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов. Сделай меня наблюдательным и находчивым, чтобы в пестроте будней вовремя останавливаться на открытиях и опыте, которые меня взволновали. Научи меня правильно распоряжаться временем моей жизни. Подари мне тонкое чутье, чтобы отличать первостепенное от второстепенного. Я прошу о силе воздержания и меры, чтобы я по жизни не порхал и не скользил, а разумно планировал течение дня, мог бы видеть вершины и дали, и хоть иногда находил бы время для наслаждения искусством. Помоги мне понять, что мечты не могут быть помощью. Ни мечты о прошлом, ни мечты о будущем. Помоги мне быть здесь и сейчас и воспринять эту минуту как самую важную.       Убереги меня от наивной веры, что все в жизни должно быть гладко. Подари мне ясное сознание того, что сложности, поражения, падения и неудачи являются лишь естественной составной частью жизни, благодаря которой мы растем и зреем. Напоминай мне, что сердце часто спорит с рассудком. Пошли мне в нужный момент кого-то, у кого хватит мужества сказать мне правду, но сказать ее любя! Я знаю, что многие проблемы решаются, если ничего не предпринимать, так научи меня терпению. Ты знаешь, как сильно мы нуждаемся в дружбе. Дай мне быть достойным этого самого прекрасного и нежного Дара Судьбы. Дай мне богатую фантазию, чтобы в нужный момент, в нужное время, в нужном месте, молча или говоря, подарить кому-то необходимое тепло. Сделай меня человеком, умеющим достучаться до тех, кто совсем «внизу». Убереги меня от страха пропустить что-то в жизни. Дай мне не то, чего я себе желаю, а то, что мне действительно необходимо. Научи меня искусству маленьких шагов.