Улыбка

      Всё те же нежные ямочки появляются на щеках, стоит уголкам полных губ взлететь вверх. Волосы зачёсаны назад плавными волнами. Скулы стали выше, плечи — шире, и сам Тайп, в рубашке цвета ясного неба, сейчас выглядит таким солидно повзрослевшим… И всё же, это он, его Тайп с закатного берега океана; его Тайп с перепачканными разноцветной пастелью руками; его Тайп с самой доброй и искренней улыбкой на свете.       Тарн стоит в дальнем углу, словно в укрытии. Вещи — в гостинице, только рюкзак через плечо. Он уже видел, как Текно ободряюще похлопал его взрослого мальчика по плечу.       Хм… Странно, что Наи нет до сих пор… И этого Чина… возьми его нелёгкая.       А Тайп всё время вытаскивает телефон из кармана и, не увидев там желанного сообщения, со вздохом убирает его обратно. Тарн тихонько улыбается: он обещал мальчику, что обязательно встанет, как бы ни было поздно, и напишет ему, чтобы подбодрить. Вот только о том, что Тарн сам будет здесь в такой важный для Тайпа день, Киригун умолчал. Никто не знает о том, что он прилетел — ни Тайп, ни Текно, ни Ная. Родители ждут его только через два дня. Он уже сдал семестровые экзамены, так что впереди две недели рождественских каникул. И он не намерен ни дня терять из них… только сейчас, совсем недолго, полюбуется на своего мальчика издалека, словно Пигмалион Галатеей… Пигмалион, в конце концов безнадежно влюбившийся в свое творение. — Тарн! Чувак! А ты как зде…       Тарн успевает прикрыть рот Текно своей ладонью: — Тихо ты. Раскричался.       Когда он убеждается, что парень может молчать, Тарн убирает руку. — Чёрт, Тарн… — шепотом укоряет его Но, — ты почему к Тайпу не подходишь? Что это за шпионские игры, а? — Какие игры, — тихо отвечает Тарн, — он и так волнуется, а ему ещё речь сейчас говорить… Я к нему позже подойду. И, прошу тебя, не надо оказывать медвежью услугу и сообщать ему обо мне, окей? — Окей. Только я все равно не понял, к чему эта скрытность. — Текно, давай без лишних расспросов. — Ладно. — Слушай… А Ная разве не придет? — Почему? Придет. Минут через десять вместе с Чином будут. — М.       Ну спасибо тебе, Ная. Его-то обязательно сюда тащить. Хотя, если они с Тайпом вместе…       Тарну вдруг приходит в голову нелепая мысль: а если Тайп не моего сообщения ждёт… совсем не моего?       Он вынимает свой трёхглазый гаджет и набирает:       «У тебя всё получится, малыш. Я горжусь тобой.»       Тарн находит глазами глаза Тайпа. Мальчик читает пришедшее сообщение. Улыбается и прижимает телефон к сердцу. А Тарну хочется с места сорваться… Но он сдерживает себя от импульсивного поступка.       Всё.       Тайпу предоставляют слово. Сначала, конечно, ему сложно побороть волнение. Но к концу его милый голосок становится увереннее.       »… просто помните: палитра сердца всегда в наших руках. Нам доступны все краски мира. И только от нас зависит, в какие цвета мы его раскрасим!»       Тарн не может, да и не желает сдерживать улыбки: он невероятно горд за своего мальчика.       Раздаются аплодисменты, а затем, наконец-то, открывается зал с творениями Тайпа.

«Маленькие Миры»

      Тарн подходит насколько может близко, чтобы рассмотреть причудливые планеты и их обитателей. Особенно бросаются в глаза первая, где Тайп изобразил одинокого астронавта в скафандре, и последняя, где этот же самый астронавт склонился над крошечным инопланетным существом, спящим в капсуле, подобной водному пузырю. Он свернулся калачиком, словно ребенок в утробе матери, а человек в скафандре накрывает его собой, будто хочет защитить от холодной бесконечности вселенной. Тарн приглядывается: черты лица обоих персонажей слишком знакомы ему.       Он больше не может ждать.       Тайп скромно принимает поздравления с успехом, почти не поднимая склоненной в благодарности головы. — Знаешь… Они прекрасны. Твои «Маленькие Миры», — раздается чуть поодаль за его спиной.       Глаза Тайпа — словно созвездия всех чувств, что бушуют сейчас в чистом сердце мальчика. — Тарн!       С разбега, без спросу Тайп прижимается к нему… руки крепко обвивают Тарна, а к груди льнут теплом щеки: — Я же не сплю, Тарн, ведь правда? Я не сплю? Ты здесь, ты приехал ко мне?!..       Рюкзак, соскользнув с плеча, падает на пол. Но Тарну нет дела. Он обеими руками крепко обнимает Тайпа, путаясь губами в волосах, отвечает: — Да, малыш, я приехал. Приехал к тебе… Я не сумел иначе. Я больше так не могу, не хочу быть без тебя. Так соскучился…       Незаметно для обоих, Тарн инстинктивно начинает укачивать Тайпа в своих руках. — Если бы ты только знал, как я по тебе скучал!       Тарн знает, что сейчас рискует испортить момент, но слова сами слетают с губ: — Правда?.. А я думал, тебе тут совсем не давали скучать.       Тайп отрывает голову и с подозрением заглядывает в глаза Тарну: — Как это? Кто мне мог не давать скучать по тебе? — Ну так как же… Этот твой… Чин. Твой сосед по комнате.       Тайп непонимающе хлопает ресницами, а затем звонко хихикает: — А как одно с другим связано? — А вы… вы с ним разве не вместе? — Вместе, — Тайп вновь дарит ему свой звонкий смех, — конечно, вместе. Мы же соседи по комнате. — Я не об этом, Тайп… Разве вы не встречаетесь? Как пара?.. Если ты сказать стесняешься… Или думаешь, что я обижусь — не надо, Тайп. Я очень ценю тебя и буду уважать любой твой выбор. Просто хочу убедиться, что он тебя не обидит, что… не причинит тебе зла. Так что… Так что ты все честно можешь сказать мне, Тайп.       Тайп секунд тридцать смотрит на него с открытым ртом, а затем зарывается личиком в плечо Тарна: — Что ты такое говоришь, Тарн? Как я могу с кем-то другим встречаться? Я же только тебя люблю! Тебя одного… Ой.       Мальчик резко поднимает голову и закрывает рот обеими ладошками. — Тайп… Что такое, Тайп? — Прости… — взгляд Тайпа устремляется в пол, — прости меня, Тарн, я совсем забыл, что мне нельзя говорить это вслух…       От полноты чувств, от всех переживаний и стыда за свои напрасные сомнения, у Тарна слезы градом льются из глаз, собираясь в настоящие ручьи на щеках. Тайп краснеет, берёт лицо Тарна своими тёплыми ладошками и большими пальцами смахивает всю эту соль, приговаривая: — Снова ты плачешь, Тарн, вот зачем?.. Плакса… Ну какой же ты плакса… — последнее он произносит с такой нежностью, что у Тарна вот-вот разорвет аорту.       Опомнившись, он ещё крепче, чем прежде, обнимает Тайпа, до внутренних переломов припечатывая его к себе. — Тайп! Мы задержались, прости, — Тарн слышит знакомый девичий голос.       Ная. А рядом — тот самый Чин. Держатся за руки.       Мм… Что? — Привет, Тарн, — Ная кивает ему, а затем переводит взгляд на Чина, — вы ведь знакомы… через экран?       Сосед Тайпа первым складывает руки, чуть наклоняя голову и называя свое имя. Тарн автоматически повторяет за ним ритуал приветствия. Но, когда к ним подлетает Текно, принимаясь что-то тарахтеть про картины Тайпа, Киригун улучает момент и отводит Наю в сторону: — И к чему был весь этот спектакль? Сразу не судьба была сказать, что это ты с ним встречаешься? — Нет, — Ная смеётся на притворно-грозный вид Тарна, — ведь моя личная жизнь тебя не очень интересовала. Да и вообще: никто тебя не разыгрывал. Ну… Если не считать твоего богатого воображения.       Тарн дразнится и грозит девушке указательным пальцем: — Мы ещё поговорим, Ная.       В ответ снова смеются, и всё заканчивается тем, что Тарн, наконец-то снова держа Тайпа за руку, гуляет с ним по знакомым улицам Бангкока. — Ты на той квартире остановился? — Нет, Тайп. У меня нет туда доступа. Я пока в гостинице. Через пару дней поеду домой. — Да? У нас начинаются каникулы, мы… мы могли бы вместе вернуться домой, Ная и Текно тоже поедут. Вместе же веселее, правда?       Тарн кивает, а в голове звучит голосом Тайпа: я же только тебя люблю. Вот так просто. Без всякого неуместного жеманства, искренне, от самого сердца. — Тарн… Нам можно раз в месяц на двое суток размещать у себя в комнате гостей. Чин вернётся поздно, они с Наей всегда долго гуляют, вот я и подумал, ты не хочешь пойти ко мне вместо гостиницы? Так хочется тебе рассказать о многом…       Тарн кивает, одной рукой обнимает его за плечи и легонько целует в макушку, слыша тихое: — Ты — мой маленький мир, Тарн.