Плачь и танцуй одновременно

      Мы возвращались из парка в отель. Дамиано шёл за мной и кому-то строчил смски, в то время пока я почти засыпала на ходу. Чем ближе мы были к выходу, тем больше звуков вливалось в уши: полицейские сирены, сирены скорой медпомощи, сигналы машин, различная музыка, крики, смех, шум и общий столичный гул. Это и затягивало, потому что мы очень к этому привыкли, и в тоже время отпугивало, ведь там, далеко отойдя назад, такая успокаивающая тишина, от которой по телу бегают мурашки. Я бы осталась там - вдали от назойливой публики и шума. С удовольствием ушла бы в какой-нибудь транс, чтобы побыть наедине со своими мыслями, душой и телом. Виднелся "парадный" вход нашего отеля. Дамиано отключает телефон и хватает меня за руку, как маленького ребенка, чтобы перейти через дорогу. Улыбаюсь ему и получаю мягкую улыбку в ответ. Мне так нравилась его такая забота, когда он без какой-либо причины мог подарить мне комплимент, поцеловать в нос и похвалить за отличную музыкальную партию или оценить мой наряд. Не скажу, что Дамиано был романтиком или каким-нибудь супер-пупер милым человеком в плане дружеских или даже романтических отношений, но иногда в нём прослеживались какие-то такие тихие, нерешительные шаги, на которые он шел ради меня. Даже простой жест "джентльмена" в виде подать ручку при спуске с лестницы или придержать дверь - это простое воспитание и забота, нежность и чувства. В этом проявляется его нутро ко мне, его отношение и общая какая-то картина о том, какой он. Заходим в отель и оказываемся в огромном, украшенным золотом и хрусталем, красными дорожками из паласа и кожаными, белыми диванчиками, холле. Если здесь поднять голову, чтобы рассмотреть потрясающие, хрустальные люстры, то она запросто может закружиться и отвалиться, поэтому я предпочту наслаждаться этим не поднимая головы. Пока Дамиано берёт на ресепшене карточку от наших номеров, рассматриваю общую обстановку, а спустя пару минут и вовсе замечаю, что в баре неподалеку сидят наши парни в компании симпатичных немок и о чём-то мило щебечут. Глупо улыбаюсь и подхожу к Дамиано, который походу вообще забыл о моём существовании. — Да, было бы неплохо... — так, и о чём это они тут говорят вообще? — Дамиано, ты тут умер что ли? — Да иду я уже иду. Ладно, до завтра, — продолжает кокетничать он с девушкой, которая своей улыбкой уже чуть ли себе голову пополам не разрезала. — Эй, какое еще "до завтра"? Ты в курсе, что мы завтра улетаем? — Конечно. У нее просто смена такая, что завтра рано утром она будет нас провожать, так сказать. — Нифига себе ты... — Кто? — Не дал закончить мне он. — В прочем тебе какая разница? Ты что ревнуешь? — Заиграл бровями Дамиано, тормозя меня у какой-то колонны, приставив к стене и вытянув руку. — Ой, больно ты мне сдался. Пошли лучше я тебе кое-что покажу, точнее кое-кого. — Быстро меняю тему, стараясь оторваться от него. — Но учти потом я к этому вернусь, поняла? — Хватит уже, я тебя не ревную. — Зачем эти глупые вопросы были? Значит, ревнуешь. — Ну тебя к черту! Отталкиваю его от себя, пытаясь мозгом переварить сказанный бред. С чего он вообще взял, что я его ревновать собираюсь? Мы просто друзья... "просто друзья не трахаются," - твердит мой внутренний циник, и я тут же густо краснею, пытаясь успокоить глупые мысли. У меня нет повода его ревновать, потому что, наверное, не люблю его. Хотя почему не люблю? Люблю как-то по-своему, больше конечно же по-дружески, нежели всерьёз, на самом деле. Это было бы очень глупо, потому что мы не можем быть кем-то больше, чем просто друзьями. Иначе это предательство какое-то по отношению к группе, друг к другу и к нашей общей цели. Тем временем, уже почти захожу в бар и иду к парням, как мой путь снова перекрывает собой Дамиано. Облокачивается рукой на стену, тем самым останавливая меня и не дав пройти последней ступеньки. Второй рукой теребит толстый, кожаный ремень на поясе брюк и с дерзостью осматривается, потом резко наклоняется и долго, пристально изучает мое лицо, мои эмоции и взгляд. Чувствую как в воздух прилетает искра, от которой начинает гореть моё лицо и тело. Я вмиг оказываюсь в плену пьяного, дерзкого взгляда Дамиано, который заставляет меня терять рассудок и отдаваться ему без слов, жестов и действий. Я не понимаю, как ему так удается действовать на всех нас. Что заставляет взахлеб глотать слюни, мокнуть и гореть? Стараюсь откинуть все пошлые и ненужные сейчас мысли, вернуться в реальность с трезвой головой. Но, чёрт, Дамиано приближается ко мне так, что расстояние между нами буквально пара сантиметров. Его обжигающее душу (и не только) дыхание уже на моих губах и шее отдает мне приказ повиноваться ему, отпустить мысли и слушаться только его. С дури облизываю горячие, влажные губы, затем сглатываю от невыносимо горячего и влажного воздуха между нами. Это настоящее сумасшествие - всё, что он со мной блять делает, по-другому просто не назовёшь. — Говоришь я тебе безразличен, а сама течешь, как сучка от одного моего взгляда? — Четко, без единой заминки или паузы говорит он мне, я начинаю задыхаться от сметающей меня волны уверенности и дерзости с его стороны. Чёрт, надо быстро что-то ответить. — Ты... я не ревную тебя, потому что не ты мне безразличен, а безразлична твоя личная жизнь. Ты можешь позволить себе всё в своей жизни и всех. Я даже не имею никакого права тебя ограничивать, запрещать или что-либо ещё. Дурак. — Да ты что? И Дамиано тут же хватает идущую мимо нас девушку - худышку-блондинку с длинными ногами, ногтями и волосами и всасывается ей в губы, крепко-крепко прижав к себе. Девчуля то непромах, закинула на его бедро ножку и крепко обняла, высунув язык ему в рот. Дамиано открыл глаза, не размыкая поцелуй и начал сверлить меня взглядом. Я видела как быстро и плавно двигались их губы, как по ним словно сок стекали слюни, видела сплетающиеся языки, превращающиеся в языки пламени страсти - настоящей, животной, порочной страсти. Мне стало неприятно. Я чувствовала как кислеет у меня во рту и хрипит в горле. Болела голова, щепало глаза. Мне очень сильно хотелось ударить его, вырвать с корнем язык и просто сбежать, промыв глаза мыльной водой, стереть себе память, драть на себе волосы и просто испариться в этом чертовом воздухе. Зачем он это делает? Что хочет доказать или добиться? Я ничего не понимала, да и не хотела понимать. Мне просто было очень больно в груди и неприятно. Выдыхаю, чувствуя как слезы предательски омывают щёки. Дамиано победно расплывается в улыбке и отпускает барышню. Это была проверка на прочность, типа ревную ли я его на самом деле или нет. Но я и сама не могла правильно трактовать свои мысли, чувства, ощущения. — Что я и говорил. — Всё еще лыбится он. — И что теперь? Теперь что? — Срывалась на крик я от собственного бессилия и накрывающей паники. Вижу за его спиной голову Томаса и рядом Итана, выдыхаю. Они обходят Дамиано и растеряно останавливаются в паре шагов от меня. Их взгляд падал то на меня, то на Дамиано, который придумывал ответ или очередную отмазку-ловушку для меня. Нет сил стоять здесь, хочу провалиться сквозь землю и замереть навсегда. Нет сил, нет слёз, нет ничего, кроме огромной, сжирающей меня, пустоты. Выдёргиваю из рук Дамиано карточку и бегу к лифту. Парни начали звать меня, пытались остановить, но я просто отталкивала их, вырывала руку и уходила. Наконец-то двери прозрачного, витражного лифта закрылись, и он начал своё движение наверх. Поверх голов Томаса и Итана вижу перекошенное, безразличное и чудовищно мрачное лицо Дамиано, который, похоже, и не собирался сдвигаться с места. Устало падаю на пол в углу, наблюдая за тем, как медленно сменяют друг друга цифры. Моё сердце безжалостно билось в груди, намереваясь выпасть на пол, во рту всё ещё ужасно кисло, и очень сильно болит голова. Один, два, три, четыре, мой выход. Выдыхаю и еле встаю с пола, крепко ухватившись за железный поручень. Я дико уставшая, измученная и разбитая. Меня тошнило, мне еле хватало сил донести своё тело хотя бы до номера. Он был уже в метре от меня, как сзади кто-то совершенно безцеремонно и неожиданно хватает меня за руку. Издаю вопль какой-то бешеной психички и едва не теряю сознание от испуга. Дамиано грубо прижимает меня к стене, крепко взяв мою талию в кольцо своих рук. Меня охватывает в какую-то странную, прозрачную мантию от его возбужденности, грубости и доминантности. Дамиано с силой дергает меня за талию к себе, так что я прогибаюсь в спине и высоко задираю голову. Он поднимает мою майку и ставит на животе глубокие, влажные поцелуи. Закрываю глаза и кусаю губы. До чего же хорошо он это делает! Меня вмиг настилает возбуждение, я попадаю в настоящий котел, в ловушку дьявола, которую для меня приготовил сам Дамиано. Его язык водит узоры по моей коже, заставляя меня подниматься на цыпочки и потихоньку стонать, а кожу покрываться сумасшедшими мурашками. Не выдерживаю и подняв руки, давлю ему на затылок. Он покусывает мою кожу, оставляет засосы у пояса джинсов, продолжает облизывать и целовать живот. Я вмиг поднимаюсь куда-то высоко, туда, где была бы согласна остаться навсегда, там мне было так хорошо, так прекрасно, что мне ничего бы не оставалось, как просто согласиться, повиноваться его настырным губам, рукам и языку. Простанываю его имя, чувствуя как твердеют мои соски и торчат из-под майки. Здесь темно, светят тусклые одинокие лампочки и мало кто проходит, но Дамиано заходил слишком далеко. Нам нужно либо остановиться, либо уйти к кому-нибудь в номер. Он стоит передо мной на коленях и уже почти добрался до груди. Опускаю голову и наблюдаю за тем, как он рассматривает меня, сбавив обороты с поцелуями. В следующую минуту он хватает висящий на моей цепочке крест и грязно, пошло, с бешеными огоньками в глазах лижет его, потом черчет "D" под грудью и чмокает это место. — Продолжим у тебя или у меня? — Очень тихо говорит он. Настолько тихо, что я перестаю дышать, чтобы услышать его. — Что? — Сбившееся дыхание не дает мне говорить как следует. Глубокий вздох отозвался стоном. Он больше ничего не ответил, лишь ещё крепче прижал к стене, резко встал и схватил на руки. Врезаюсь в его пах и чувствую дикий стояк. Пока он доносит меня до нужной двери, открывает её и ищет долбанный выключатель (зачем он блять?!), целую его губы, подбородок и спускаюсь на шею. Дамиано кусает губу, закатывает глаза и сжимает ладонями мои ягодицы. Трусь грудью о его плечи, ерзаю в паху. Ещё чуть-чуть и жар, исходящий от нас, начнет плавить всё окружающее. Кусаю его губу, оттягиваю и облизываю, сжимая ладонями его крепкие плечи. Он наконец-то сажает меня на кровать и отходит, чтобы открыть шторы. В спальню из окна падает яркий, лунный свет, благодаря которому мы хоть немного, но всё же видим друг друга. Дамиано остановился у окна, повернулся ко мне лицом и начал медленно расстегивать пуговицы белоснежной рубашки. Весь его силуэт был обрамлен все тем же лунным светом. Он светился, как бог, как неземное существо, как жгучий, порочный любовник, снявший на ночь невинного, не знавшего страсти и безумия ангела. Сгибаю ноги в коленях и ерзаю стопами по шелковому покрывалу, глубоко дышу и терзаю на груди майку. Дамиано издевается надо мной. Когда с пуговицами было покончено, он медленно распахивает рубашку, демонстрируя горячий торс, потом медленно снимает её с плеч, играет бровями и облизывает верхнюю губу. Резко задираю майку, снимаю её и швыряю ему. Он ловит её одной рукой и берет в зубы, как главную добычу, как главный трофей. Хоть я и лежу, но всё же чувствую как закружилась голова. Дамиано подходит ко мне, забирается на кровать. Громко сглатываю, чувствуя как здесь мокро, влажно и горячо. Дамиано трется об мои икры пахом, медленно, демонстрационно снимает крепкий, кожаный ремень и проводит его наконечником по моему голому животу. Замираю на месте, когда Дамиано хватает мои руки и целует. Пальцы, ладони, сначала тыльную сторону, потом облизывает костяшки, доходит кончиком языка до локтей и останавливается. Скрепляет руки вместе и вяжет их к изголовью кровати. Мне это не понравилось, но его это, похоже, вообще мало волновало. Садится на мои бедра (я уже опустила ноги), наклоняется и покрывает живот и грудь маленькими, сухими поцелуйчиками, постепенно добираясь до шеи. Облизывает контур подбородка и скул, отрывается и напористо, горячо шепчет прямо в ушко: — Я тебя люблю, Виктория...