Плачь и танцуй одновременно

      Вдалбливаю её в подоконник, жестко намотав волосы на ладонь. Давно заметил, что она поклонница жёсткого секса. Она упирается ладонями в мои лопатки, сжимает их и царапает кожу ногтями. Ускоряю темп, входя в неё полностью. Рассматриваю её лицо, пытаясь запомнить этот образ навсегда. Сверкающие от возбуждения и наслаждения небесные глаза, пухлые губы, прижимающиеся к каждому сантиметру моей кожи, отчего по телу бегали сумасшедшие мурашки. Блять сегодня она была по-волшебному красива, жива и возбуждена со мной. Я ловил каждый её стон, каждый вздох и каждое касание её нежных пальчиков ко мне. Это все, что у меня останется после того, как она узнаёт правду. Ту горькую правду, которая просто убьёт её. Не представляю её реакцию. Точнее представляю, но, наверное, не оцениваю масштаб в полной мере. Все эти мысли мешают мне, сбивают с главного. Я оторван от реальности с того самого момента, как сделал то, о чём жалею хер пойми какой уже подряд час. Имею ли право на то, что происходит сейчас? Могу ли трогать её, целовать, трахать после прикосновений к той шлюхе в клубе? Как Вик отреагирует на всё это? Имею ли я шанс на прощение? Боже. Я начинал сходить с ума... Сжимаю рукой её грудь, целую и покорно лижу языком, кусаю соски. Да, она очень любила все это! Не замечаю как сам начинаю постанывать в такт ей. Ловлю её бёдра и с силой сжимаю. Она ахает и смеется. Мне так будет не хватать её пластичного тела, нежных губ, мягких волос и горящих глаз. Чувствую наступающую истерику, опускаю лицо в пол, ускорившись. Стараюсь не думать об этом, концентрируясь исключительно на процессе. Вик стирает с моего лба пот и демонстративно облизывает пальцы, заставляя меня возбуждаться и гореть ещё хлеще. Окно уже давно запотело от наших горячих тел, движения и дыхания. Она прижимается ко мне и замирает на какое-то мгновение. А потом громко вскрикивает от вспоровшей её волны оргазма. Кусаю губу и упираюсь лбом в стекло. В небо ударила ярчайшая молния, разделив его напополам. Мы пытаемся отдышаться и прийти в себя. Она толкает меня в грудь, тянется и целует. Довольно смеётся и спускается с подоконника, садясь передо мной на колени. Я понимал к чему она клонит, но из-за бешеной бури мыслей совсем не о том, мне так не хотелось, чтобы она это делала. Но ничего не могу с этим поделать, не имею права останавливать её. Вик берет член в руки, проводит по нему языком, задерживается на головке и смело берет в рот. Шумно вдыхаю воздух носом и зажмуриваюсь. Сосала она мастерски, мне нечего было сказать. Я сходил с ума. Вик быстро набрала темп, беря всю длину, изредка помогая рукой у основания. Сегодня мы были как никогда горячи и оба старались на славу. Не выдерживаю и кладу руку на её затылок. Она заглатывает член, заставляя меня подняться куда-то высоко и быть неземным. С довольными глазами смотрит на меня исподлобья, пока из неё не вышел до конца воздух и не закапали нам на ноги слюни. С каждым её касанием я терял чувствительность во всем теле, чувствуя бешеную волну мурашек по коже, которые охватывали меня и отправляли в какой-то райский ад. Ей так нравилось доставлять мне это удовольствие, ей нравилось стараться. А старалась она действительно славно как будто знала, что это наш последний секс. Повторяет так ещё пару раз, и я чувствую вибрацию от нарастающей волны оргазма. Давлю ей на затылок, чтобы она задержалась подольше. Она покоряется мне без лишних слов и жестов. Мой протяжный стон сорвался откуда-то изнутри, заполнив сверкающую от молний спальню. Вик продолжает дрочить рукой, подставив под струю со спермой грудь. Блондинка облизывает свои испачканные руки и смотрит на меня каким-то неестественно дьявольским взглядом, от которого мне хочется бежать и драть на себе волосы. Отскакиваю от нее, пытаясь восстановить дыхание. Вик встает с колен и медленно подходит ко мне. Молния за её спиной резко озаряет всё вокруг и резкий гром ударяет мне в виски. Громко вскрикиваю от испуга и почти падаю на пол, во время ухватившись за край кровати. Вик оглядывается, и в эту же секунду в запотевшее окно долбит стена из дождя. Выдыхаю, роняя лицо в ладони. Чёрт, так страшно мне ещё не было никогда. Внутри все перевернулось, органы поменялись местами, наступало какое-то удушье. Я словно попал в какой-то бесконечный фильм ужасов, где начинал сходить с ума… — Дами, ты чего? Что с тобой случилось? — Вик садится передо мной на колени и смотрит на меня влажными глазами. Резко выдыхаю, убирая ладони с лица. — Вик я должен тебе кое в чём признаться. — Боже мой, что случилось? Ты сам на себя не похож. Говори быстрее, иначе я сейчас сойду с ума! — В общем... — блять. Выдыхаю, пытаясь спрятать надоевшие и ненавистные уже мною слёзы, — когда я узнал о том, что Итан любил тебя... мне по-настоящему сорвало крышу. Я много выпил, накурился и потерял связь с настоящим. После того, как ты ушла, я... — Ты мне изменил? — Прошептала она, перебивая меня как будто и не слушала до этого вообще. Я горько вздыхаю и киваю, не желая видеть её изменившееся лицо. — Как... — сорвался её голос на какое-то больное сипение, словно она долго орала и сорвала связки, — как ты мог, Дамиано... — Я не знаю, не знаю, не знаю! — Начинаю в недоумении орать, что были силы. Вик съёживается и опускает лицо в ладони. — Господи, что я творю... прости меня пожалуйста. Пожалуйста, прости! Я знаю, знаю, какой урод, предатель, ублюдок, скотина. — Сваливаюсь с кровати и встаю перед ней на колени. — Я не знаю что случилось со мной. Это словно был не я. Поверь, мне очень стыдно. Очень. Я знаю, что виноват очень сильно. В помутнении и отчаянии я разбил все зеркала и поранил руку, а тебе соврал. Прости меня, Вик, прости. Я ничтожество... — слышу её слёзы и сам начинаю биться в истерике. Меня сковала такая сильная дрожь, что я не мог больше ничего сказать и просто трясся рядом с ней, продолжая слушать её отчаянные вздохи и всхлипы. — Прости меня, Вик. Она убирает руки с лица и смотрит на меня мутным взглядом. Ловлю момент, привстаю и быстро целую её лицо. Слёзы капали на мои глаза, щеки и губы, я в отчаянии начал слизывать их и глотать вместе с собственными. Думаю, она понимала мое состояние – отчаяние и боль, сожаление и раскаяние. Может быть, мне удастся заслужить прощение? Может быть, она поймёт меня и простит? Позволит мне загладить свою вину. Я правда был готов на все, лишь бы сделать её вновь счастливой, дарить любовь и нежность, ласку и заботу. Брошу пить и курить, перестану посещать подобные места, буду всегда только рядом с ней и не буду лезть туда, куда мне не нужно. Мой язык случайно скользит по её губам, она ловит его и целует меня. На радостных парах поддаюсь вперёд и углубляю поцелуй, обнимая её руками. Вик пару раз плавно скользнула губами по моим и замерла. Останавливаюсь, постепенно осознавая всю реальность и сумасшествие происходящего. Черт, что с нами творится? Небо совсем скоро коснутся рассветные лучи, а мы… сходим с ума? Пытаемся исправить мою ошибку? Боимся отпустить друг друга. Мне показалось, совсем на секунду, что мы уже давно сошли с ума. И эта проклятая секунда была так убедительна, вдалбливая мне это в мозг. Ничего не понимаю, по-прежнему желая раствориться, исчезнуть, растаять. — Я поняла тебя. Но навряд ли у меня есть силы и разум тебя простить. Я вижу твоё раскаяние, но не могу переступить через что-то. Оно душит меня при мысли, что раз ты пошёл на это сейчас, то с легкостью можешь повторить в любой другой момент помутнения. Я тоже сегодня была в таком состоянии, но… я не вешалась на каждого встречного, а спокойно пережила этот вихрь эмоций внутри себя. Как же мне плохо и страшно, тошно и больно. Уйди, пожалуйста. Я должна побыть с собой наедине. Прошу тебя… — её голос снова сорвался, она начала плакать. Тихо, беззвучно. Я лишь видел как тряслись её плечи, — уйди. Возможно, я прощу тебя, но мы не сможем быть вместе. Никогда. Я… ты… сильный и справишься с этим. Вокруг тебя всегда полно девушек, найди себе другую по достоинству. А на счёт меня не переживай. Я тоже справлюсь, я сильная, должна быть ею во имя нашей группы и всего, через что мы прошли. Уходи, Дамиано, уходи. — Вик… — Уйди! — Орет она, сжимая в руке уголок одеяла. — Ты не понимаешь?! Уйди! Я не хочу тебя видеть! Она словно ударила меня. Хорошенько отхлестала по лицу, вытащила и распотрошила позвоночник, высыпав это в лёгкие. Опустошённо встаю, натягиваю брюки и закрываю в спальню дверь, оставшись в гостиной. Нужно было придумать к кому идти ночевать. Слышу как что-то звонко разбивается о дверь, и тысячи осколков летят на пол. Слышу её пронзительный крик и горькие, отчаянные слёзы. Ударяю кулаком по стене, со всей силы пинаю тумбочку и падаю на пол. Бью по ковру со всей силы, рву бинт на руке и сжимаю челюсть так, что её безумно сводит. Какое же я ничтожество. Ненавижу себя, ненавижу этот город, этот день, этот год, эту жизнь. Рыдаю и продолжаю бить рукой ковёр даже когда с ладони начала сдираться кожа и кровоточить. Эта боль, ужасная боль, сжирала нас, по-настоящему травила, поджигала и не давала шанса на выживание. Мне уже казалось... нет, я был уверен, что мы никогда уже не вырвемся из этого дня и из этого состояния. Сквозь непроглядную тьму вижу её слёзы, трясущиеся плечи и красные глаза, боль, злость, ненависть и тревогу. И при всем этом она прекрасна, красива и сильна… в ней было очень много силы, чтобы не сбросить меня с окна. Слишком много силы, чтобы терпеть всю эту боль и ненависть ко мне. Я бы сделал для неё все, даже разбился бы о стену. Но, боюсь, она не подпустит меня к себе ни на метр, ни на один пушечный выстрел. Встаю с грязного ковра и тру глаза. Из ран на костяшках снова хлещет кровь ручьём, заливая пол и меня. Хватаю с дивана пиджак, выхожу из номера. Я бы с удовольствием сейчас напился, накурился и накололся, чтобы перестать чувствовать все, что я блять чувствую! Но нет. Не выйду никуда из этого ебучего отеля. Не хочу повторять ошибок и снова ломать дрова. После последнего все ещё чудовищно больно, плохо и тошно. Не придумываю ничего лучше, чем просто долбиться в дверь к Итану. Томаса даже выстрелом из пушки уже не разбудишь. После третьего удара, от которого трещала деревянная дверь, Итан проснулся. В его номере что-то грохнулось и разбилось вдребезги. Как я, мое сердце, моя душа. — Дамиано? Который час? Что происходит? — Он трёт глаза и зевает. — Пустишь переночевать? — Я непривычно серьезный, хмурый, побитый и растерянный. Мой голос звучит очень тихо и сильно дрожит. Я теряю смысл слов и едва связываю их в предложения. — Конечно-конечно, проходи. Что случилось то? Захожу в его уютный и тёплый, по сравнению с нашим, номер, замирая посередине. Итан захлопывает дверь и включает свет. Расстелена тёплая, мягкая постель, задернуты шторы и спокойная, уютная тишина. Здесь было так безмятежно, что моя тревога постепенно таяла вместе с вновь вернувшимся рассудком. Итан налил мне стакан воды, поставил на стеклянный столик и сел на край кровати. Сажусь на диван и залпом выпиваю весь стакан. Я выглядел очень жалко. И это чёртово осознание начинало душить меня снова! — Боже мой, ты весь в крови! — Испугался он, тут же вскочив с кровати. — Что случилось? Ты рассказал все Вик? И… как она отреагировала? — Он быстро смочил полотенце в ванной и сел рядом со мной, стирая кровяные пятна с груди, плеч и предплечий. — Да, я ей все рассказал. Она сказала, что не может, но возможно, простит меня. Никогда мне не вернуть её доверия и любви. Я больше не могу претендовать на роль её парня. Она будет дальше работать с нами со всеми во имя группы и всего того, через что мы прошли. — Боже мой, какая сильная девочка. Какой же ты придурок, Дамиано. Прости, при всем моем уважении и любви, как к другу, брату и коллеге, но ты придурок редкостный. Боюсь, она права, ты никогда уже не вернёшь её себе. Разве что метеорит с неба рухнет. — Итан, что мне делать? Я не хочу её терять, понимаешь? Не хочу. Я не смогу справиться со всем этим. — Снова впадаю в отчаяние, окунаюсь в истерику и бьюсь от дрожи. — Пожалуйста… помоги… мне… нам. — Дамиано. — Он оставляет влажное, кровавое полотенце на столе и встаёт. — Она тебя никогда не простит.