Плачь и танцуй одновременно

— Я могу расчитывать на то, что мы снова будем вместе? — Спрашивает Дамиано после минутного молчания. Протягиваю ему руку и помогаю встать с колен. Сажаю на диван и сажусь рядом. Дамиано вытирает мокрое от слез лицо и смотрит на меня в упор. Я чувствовала, как этот взгляд прожигал во мне дыру, проникал куда-то внутрь, читал и перебирал мои мысли с чувствами, переворачивал моральную меня с ног на голову. Стараюсь принять ситуацию, свыкнуться с таким положением и быстро обдумываю ответ. Разговор будет непростой – это было понятно с самого начала, мне нужно набраться терпения и нервов, постараться не разреветься и не словить очередную паническую атаку. Я знала, что Дамиано задаст этот вопрос, поэтому размышляла над ответом ещё задолго до этой встречи. И однозначным этот ответ тогда не получился, а, тем более, не получится и сейчас. Потому что Дамиано смотрит на меня с блестящими, молящими глазами, от чего все мои слова куда-то ушли, и в голове теперь целая каша из мыслей. Я не могу сказать простое «да» или «нет», потому что сама ещё до конца не уверена. С одной стороны – «да», ведь мы так любим друг друга и нуждаемся в этом… но все-таки во мне же живет это чёртово «нет», которое почему-то перечеркивает все аргументы «да». Дамиано все ещё молча ждёт моего ответа, а я растерялась и начала волноваться. Так сильно, что почти плакала. Мну собственные пальцы и опускаю глаза, пытаясь подавить ком слез в горле и уже начать говорить хоть что-то... — Я люблю тебя, Дамиано. Очень люблю. Но почему-то ничего конкретного не могу сказать насчёт этого вопроса. Доверие немного угасло и мешает мне однозначно ответить на этот вопрос. Мне жаль, если я расстраиваю тебя или даю ложные надежды, но… думаю, это невозможно. Выдыхаю, чувствуя как вмиг накалилась атмосфера. Что он сейчас сделает? Накричит и уйдёт? Поймёт и согласится? Прижмёт к себе и скажет, что будет ждать столько, сколько нужно? Возьмёт инициативу в свои руки и скажет, что все неважно и мы все равно будем вместе? Черт, от этих плавающих мыслей и глупых загадок болела голова, я запутывалась ещё больше. Выдыхаю и поднимаю голову, желая побыстрее увидеть его лицо, прочитать эмоции и чувства, узнать ответ. Дамиано стал бледнее простыни (хотя мне казалось, что хуже уже просто некуда) и смотрел на меня, совершенно не моргая. Я расстроилась и растерялась ещё больше, почти теряя его из вида и проникая в крепкие, ненадежные объятия панической атаки. Но уже в следующую секунду вся моя жизнь перевернулась с ног на голову… потому что Дамиано резко сокращает расстояние между нами, крепко прижимает к себе и… целует. Я отказывалась верить в то, что происходит, отказывалась давать своё согласие на этот поцелуй, потому что не нуждалась в нем, не хотела сдаваться, покоряясь страсти и возбуждению. Его губы убедили меня и убили во мне всякие сомнения. Принимаю этот поцелуй как что-то важное, нужное и… долгожданное? Это так странно – снова целовать его, гладить по спине и плечам, терзать волосы и чувствовать эти мягкие, плавные губы. Мысли перестали путаться и просто потихоньку таяли от обуявшей меня страсти и нежности одновременно. Дамиано делал это так осторожно, медленно и плавно, что я очень быстро растворила в голове и на сердце всякие сомнения и это чёртово «нет». Ему очень быстро удалось убедить меня, подчинить себе, взять в собственный плен, очаровать меня снова. Даже не знаю радоваться ли мне. Если эти сомнения будут преследовать меня каждый раз, когда мы с ним будем заново восстанавливать пепел наших отношений, то надолго меня не хватит. Наши губы поливались собственными слезами, которые мы очень быстро растворяли в слюнях поцелуя. От того, что мы не верим в реальность происходящего, от того, что мы настолько отвыкли друг от друга и учились любить и быть рядом заново. Этот поцелуй обжигал сильнее самого острого костра, который когда-либо существовал или существует. Возбуждал не меньше, чем ласки Дамиано. Будоражил не меньше чего-то нового, интересного, красивого и возбуждающего. Мы как будто целовались в самый первый раз в жизни. Словно до этого у нас не было секса, не было поцелуев, объятий. Я уверенна, что у него были те же странные, смешанные чувства, что и у меня. Мы просто учились любить друг друга заново. — Ты умеешь убеждать. — Шепчу ему в губы, пытаясь восстановить дыхание. — Все-таки ты будешь моей девушкой? — По-моему я только что дала тебе ответ на все-все вопросы. — Я не понимаю с первого раза. Могла бы ты повторить? Смеюсь, пытаясь сдержать накатившие от счастья слёзы. Дамиано тоже смеётся. Громко, чисто, по-настоящему, словно мы не обливались слезами пару минут назад. Я слышала этот смех и была на седьмом небе от счастья, переполнявшего меня через края. Снова притягивает к себе за шею и целует. Уже более уверенно, настойчиво, страстно, впуская в этот поцелуй всю страсть и любовь, возбуждение и жизнь. Мои щёки горели не меньше губ, не говоря уже обо всем теле. Чувствую крепкий узел внизу живота и затвердевшие соски, пытаюсь отодвинуть мысли о сексе на второй план. Он нам не светит… пока что. Вообще вся эта ситуация была странной донельзя. Странной настолько, что я теряла в ней свой разум на пару с рассудком. Мне почему-то так не верилось в это все. Почему? Я не могу ответить на этот вопрос, сколько о нем не думаю и не пытаюсь. Какой-то абсурд! Все это какой-то абсурд! Из-за чего? Потому что мы так сильно не верили в это? Потому что ждали это и вместе с тем совершенно не верили в то, что это может произойти вот так просто в считанные секунды? Скорее всего, это так. Но все же этот ответ не удовлетворит меня никогда и ни за что. Сегодня меня уже не удовлетворит ничто и никто, кроме Дамиано, который уже опускается с поцелуями на мою шею и трогает грудь. В порыве страсти отдаюсь ему и перелезаю на колени для удобства, закрывая глаза и погружаясь в блаженство от его нежных губ и ловких пальцев. Но очень быстро отдергиваю себя от этого. Сейчас не время, нас ждут парни. Отталкиваю Дамиано, опуская майку вниз и поправляя волосы. Он крепко сжимает мои ягодицы ладонями и пододвигает ближе. Смотрю ему в глаза и начинаю тонуть в них. Они блестели и, наверное впервые за долгое время, не от слез, а от счастья. По крайней мере мне так казалось. С нашим примирением Дамиано очень быстро изменился. Буквально ожил, воскрес, вышел из комы, обрёл новую жизнь, новый воздух, силы, кровь и смысл жить дальше. Сумасшествие, боль, отчаяние и депрессия наконец-то оставили нас, дав нам новую, счастливую жизнь, полную любви и страсти, возбуждения и похоти. Мы могли выдохнуть и начать жить её и ничего не боятся, потому что все самое страшное давно прошло, осталось лишь позади, но никак ни в наших сердцах или памяти. — Как думаешь, они подслушивают? — Шепчу ему в ухо и целую в щеку. Он рисует узоры на моей спине и любуется мною. — Давай проверим? — Давай. Слезаю с его колен и закрываю рот ладонью, потому что заведомо знаю, что начну громко смеяться и сорву целую спецоперацию Дамиано по бесшумному подкрадыванию к двери и резкому её открытию. Он прикладывает указательный палец ко рту, как бы приказывая мне молчать и не смеяться, но я просто не могу остановиться. Как только открылась дверь, на пол перед ногами Дамиано свалился сначала Томас, а сверху на него Итан. Так сильно и громко, пожалуй, я не смеялась уже очень давно, если не сказать, что никогда. Это выглядело настолько смешно, что я пожалела, что не стала снимать это на камеру. Что вы знаете о эпичном открытие дверей и падении тех, кто за ней, если не видели это?! Я буквально валялась на полу с удивленных и перепуганных до смерти лиц парней. Только спустя несколько долгих минут осознания, что их застукали с поличными, они соизволили подняться с пола. Я не переставала смеяться ни на секунду, собственно как и Дамиано, который тоже почти валялся на полу. Парни что-то начали бормотать и извиняться. — Эх вы, а мы думали, что вы взрослые люди. — Ничего смешного. Итан вывел меня в коридор зачем непонятно, на сколько тоже непонятно. И не ответил ни на один мой вопрос. Я же не знал, что вы… — Эм, мы хотели бы извиниться перед вами. Это выглядело действительно некрасиво, грубо и бестактно по отношению к вам. — Итан ударил Томаса по плечу и продолжил за него. — Вообще, мы рады, что вы помирились и снова вместе. — Э, а кто это вам сказал? — Почему-то занервничала я. Глаза забегали от Томаса с Итаном на Дамиано и обратно. Все они очень удивились такому моему вопросу. Действительно. Это прозвучало, как будто об этом знал весь мир, кроме нашей четверки. — Твоя красная шея и слюни Дамиано, на которых мы поскользнулись, когда сюда пришли. — Ответил Итан, Томас пытался сдержать смех (получилось плохо). — Эй! У меня нет слюней. И да, мы помирились и снова вместе. Что ты так на меня смотришь? Им то можно рассказать. Так, все, мы уже на это все потратили целый день, давайте начинать репетицию. — Давайте сфоткаемся и выложим в инстаграм? Чтобы никто не подумал, что мы умерли. — Предлагаю им, поправляя причёску. — А что? Я за. — Заулыбался Томас. Подзываю всех к себе и жду, когда они сосредоточатся. Спустя несколько неудачных кадров, где кто-то из нас выглядел не совсем так, как нам хотелось, все же фотка удалась. Подписываю, что мы очень плотно готовимся к концертам и отправляю в мировую сеть, где уже все в полном восторге. Только тогда мы вернулись к своей привычной работе в этой студии после небольшой разминки. Дамиано давно не пел и ему потребовалось около часа, чтобы восстановиться. Я наблюдала за ним все это время и просто восхищалась. Какой же он все-таки чертовски красивый и сексуальный. Особенно, когда открывает рот и поёт, творит настоящее, интимное безобразие с микрофонной стойкой и стонет в сам микрофон. Каждое его пошлое движение было адресовано мне и только мне. Как он облизывал микрофон, двигал тазом и уже через двадцать минут снял рубашку. Одного моего взгляда на его голый торс хватило, чтобы забыть о всякой игре на гитаре и думать совершенно о другом… о нашем с ним сексе. О самом пошлом, горячем, страстном, громком сексе. У него в спальне, в спальне у меня, в отелях и общественных туалетах, гримёрках и комнатах для отдыха артистов. Парни несколько раз сбивались и останавливались из-за меня, ругали и меня и Дамиано «за то, что соблазняет». Итана и Томаса было не остановить от шуточек на эту тему, прямо как будто на настоящем стенд-ап концерте побывала. Так и хотелось разбить им голову своей гитарой, но мне было слишком жаль её. Когда я сбилась третий раз, и на меня накричал даже невинная душа Дамиано, я сняла гитару и отдала её ему, выгнала с места Итана и села за барабаны. Все удивленно покосились на меня. — Что уставились? Вы разве против экспериментов? С каких это пор? — Мы всегда за. — Потрясённого ответил Томас, в жизни которого, к сожалению, ничего не поменялось – он по-прежнему с электо-гитарой. — И что мы будем делать? — Осваивать новое! Итан, ты поешь! Дамиано, оторвала от сердца самое драгоценное! Томас, прости. — Вообще-то, я думал, что в твоей жизни самое драгоценное это я. — Надулся он, специально дёргая гитару за колки (ps от автора :) это белые штучки на наконечнике грифа, на которые натянуты струны), тем самым расстраивая её. Парни засмеялись. — Теперь нет. Дамиано уже было не смешно, он почти обиделся и снял гитару. Но я очень быстро решила скрасить обстановку своей «блестящей» игрой на барабанах. Ставлю ногу на одиночную педаль и ловлю рандомный ритм, отстукивая в бас-бочку. Итану совсем не понравилось то, как я обращалась с его любимой установкой. Сдуваю с неё пылинки и шлю ей воздушные поцелуйчики. Но в его глазах уже сверкал план мести. Упс… ударяю палочками по малому барабану и тарелкам. Итан включает камеру и начинает петь. Ну как петь, скорее, читать. Пока Томас и Дамиано в недоумении смеются, сидя на диване. — Сегодня тот день, когда мы снова в сборе. Тот день, когда мы все в сборе. Здесь Вик за барабанами и Дами с басухой. Меня заставили петь, а в жизни Томаса не менялось ничего. Сегодня тот самый день. — Тот самый де-е-нь. — Подхватили парни. — Да, именно он. Сегодня Вик и Дамиано снова вместе. Поздравим новую пару. И вернёмся к работе. Дамиано и Томас хлопают, свистят и смеются, благодаря Итана за новый хит. Бью по всем барабанам по очереди, наполняя комнату громким, дребезжащим и неприятным звуком. Итану пришлось потрудиться на славу, чтобы вытащить меня со своего привычного места. Падаю в объятия Дамиано, который поставил меня ногами на пол и вернул гитару. Ставлю пальцы, играю, а потом вспоминаю, что он же расстроил её. Замахиваюсь и почти ударяю Дамиано по спине, как он резко оборачивается и ловит мою ладонь. Прикладывает её к своей груди, берет меня за талию и наклоняет вниз, как в танго, горячо целуя в губы. Отвечаю ему на поцелуй, обнимая за шею. Парни недовольно кричат и кидают в нас всякую мелочь. Я даже успеваю поймать палочку Итана, которая едва не убила Дамиано, вернее его голову. — Люблю тебя. — Шепчет он мне в губы и тихо смеётся. — И я люблю тебя. — Эй, а ну хватит уже тут свои нежности напоказ выставлять. Дами, тебя что мама не учила? — Кричит Томас. — Ну щас ты у меня получишь! Дамиано и Томас устроили перегонки по студии, бегая друг за другом по кругу, пока мы с Итаном стояли в углу и смеялись. Наконец-то моя жизнь наполнилась смыслом, весельем, любовью и счастьем снова. Наконец-то я свободно дышу, улыбаюсь, смеюсь, а не задыхаюсь от рыданий и тревоги. Наконец-то мне легко и свободно, наконец-то хочется жить и ждать завтрашнего дня. Наконец-то я вижу счастливого Дамиано, улыбаюсь ему, могу в любой момент подойти и поцеловать. Ко мне вернулись любимые друзья и любимый парень. Я снова купаюсь в лучах их любви и заботы, снова смеюсь вместе с ними и продолжаю вести жизнь перегруженных артистов. Это и есть мое счастье, мой смысл и моя жизнь…