Ты первый, кто доверился мне, мой тёплый лучик

      Раз глоток, два, три. Вязкая красная жидкость разливается по ротовой полости художника, стекает вниз по подбородку. Тело тяжелеет под напором только что выпитой краски, резких чувств, волной нахлынувших на скелета. Хочется уничтожить его. Убить. Пытать. И все эти действия повторить друг за другом минимум раза три, чтобы глупый разрушитель запомнил наконец, с кем имеет дело, раз и навсегда вбил это в свою голову перед своим скорым концом.

***

      Темно-серая пустота повествует о начале вечера, её единственный житель в одиночестве наслаждается приятным холодом, периодически дотрагиваясь костяшками пальцев до своего носа, так проверяя температуру своего тела, время от времени жмуря глазницы из-за частого чиханья.       На полу посреди относительно пустого пространства образуется чернильная лужа, смахивающая чем-то на бесконечную бездну, а из этой самой бездны, из тех же вязких чернил проявляется фигура уже знакомого всем защитника и хранителя порядка во всей мультивселенной. Хмурый взгляд бездушного был направлен прямо на спокойно сидящего на полу пустоты разрушителя, что даже не удосужился поднять голову, не было особого желания это делать, он вообще не хотел видеть Инка сейчас. Инк же неосознанно впился ладонью в рукоять своей огромной кисти, сделав шаг вперёд по направлению к Ошибке, тем самым немного продвинув чернильную лужицу вслед за ним.       — Ну, и зачем же ты сюда явился? — равнодушно отозвался Глюк, что наконец поднял свой череп и устремил взгляд на своего вечного противника.       — Убить тебя. — художник как всегда был прямолинеен, а так же и быстр в атаках — заостренные кости не заставили себя ждать, и Инк со всем внутренним остервенением кинул их прямо в сторону дестроя, вот только сам Эррор оказался ещё быстрее и успел вовремя применить магию телепортации, шумно выдохнув от такой неожиданности где-то в стороне.       — Значит, поиграть пришёл, красочка.~ — уголки губ темнокостного дрогнули, приподнимаясь в улыбке. Битва обещает быть интересной.

***

      Кровь и чернила — всё это смешалось воедино, в огромную вязкую лужу, посреди которой уже безумно уставший темнокостный скелет с тихим кряхтением наносил удар за ударом, целясь прямиком в уже давно мёртвое тело художника. С каждым новым ударом ломалось все больше костей, а их хруст пронзительным эхом раздавался по пустоте. Стоило дестрою только перевести взгляд на спокойное лицо художника с опустевшими глазницами, как на его собственном лице проявилось выражение отвращения и глубокого сожаления о том, что Эррор был настолько наивен в прошлом. Он ведь когда-то действительно думал, что именно Инк — это ключ к его счастью, что именно художник может подарить надежду. Ему первому Глюк доверился, доверил свое тело, впервые ощутил чувство влюблённости. Как глупо... Влюбиться в того, кто не умеет любить, не умеет чувствовать, в того, кто является просто пустой оболочкой без души. Как жаль, что Эррор осознал это очень поздно. Но во второй раз он не наступит на одни и те же грабли, слишком много изменилось с того времени, изменился и сам разрушитель, окончательно.       Скелет с разными зрачками на последок вновь заносит вверх свою руку, что изо всех сил сжимает кость с заостренным концом давно перепачканным в чернилах, и одним быстрым, резким движением с истошным криком вводит орудие прямо в глазницу мёртвого художника, тело которого чернилами растворяется в другой вязкой субстанции. На этом всё. Конец. Здесь Эррор наконец поставил точку во всех связях с этим чернильным ублюдком.

***

       — Эррор... Прошу, очнись... —слышится чей-то тихий бархатный голос. — Ну же... — знакомые нотки подавленности и грусти, что сохраняют тонкую, словно паутинка, легко рвущаяся нить, надежду на ответ.       Ошибка слегка приоткрывает глазницы, чувствуя негромкий звон в ушах и по чистой случайности устремляя взгляд на Дрима, что головой осторожно расположился на животе Ошибки, шепча, словно молитву, одни и те же слова.       Не долго задерживаясь на фигуре из-за помутненого рассудка, Ошибка неспеша осматривает новое для него помещение, а именно — спальню хранителя позитивных эмоций. Выполнена комната в тёплых, немного даже блеклых тонах, толстые бордовые занавески нагло зашторены, из-за чего в комнате сохраняется полумрак, что кажется разрушителю каким-то родным и более спокойным. Попутно взгляд темнокостного падает на тумбочку, стоящую прямо возле кровати, рядом с которой на полу коленями расположился Дрим, уже кажется прекратив свое однообразное и беспокойное шептание.       Поерзав на месте, Оши звонко шикнул и вскинул голову назад, сквозь зубы скуля от внезапной режущей боли в ногах. От этого звука мечтатель невольно подскакивает на месте и даже пребывает в лёгком шоке, но после с выдохом облегчения утирает мокрые уголки глаз костлявой рукой, смахивая слёзы.       — Звёзды, ты наконец очнулся... — с привычной улыбкой произносит светлый принц, на что Ошибка невольно усмехается, здоровой рукой осторожно хватает Дрима за ворот его кремового оверсайз свитера и неспеша притягивает звёздочку к своему лицу.       — Да, очнулся, звездочка... — тихо шепчет Эррор прямо в губы мечтателю, а когда только хранитель положительных эмоций собирается что-то сказать, дестрой сразу затыкает его коротким, но поистине сладким и настоящим поцелуем. В нём нет фальши, игривости, злого умысла или похоти, это просто до боли невинный и тёплый поцелуй, от которого в голове медовыми реками разливается восторг. Эррору уже нечего терять и он больше ни о чем не жалеет, есть лишь одна цель, которую он планирует в скором времени выполнить: извиниться перед Дримом за эту внезапную, но такую для него приятную глупость.