Ты первый, кто доверился мне, мой тёплый лучик

      Тихое шкворчание еды на раскалённой сковороде, запах специй, ароматных блюд, тихий смех двух скелетов, что дурачатся на кухне... Разве благодаря этому тёмное раннее утро не должно стать более счастливым и родным для обоих? Конечно.       За окнами всё ещё тёмное ночное небо, а стрелки настенных часов показывают на 4 часа утра. Не удивительно, что ещё так темно. Во вселенной, где жил Дрим, солнце всегда вставало намного позже, а на улице ещё долгое время сохранялась колющая кости прохлада. Обычная осень, если сказать проще.       Эррор проживает вместе с хранителем позитива уже около недели, может даже чуть больше. За это время Глючный уже успел окончательно привыкнуть не только к своему другу и повадкам того, но и к его прикосновения тоже.       Теперь Эррор, бывает, просыпается по утрам от медленных поглаживаний по спине или по макушке, время от времени даже от объятий, во время которых спиной чувствуется прекрасно присутствие рядом Дрима, что вновь уткнулся ему носом промеж лопаток и сам готов уже снова уснуть рядом с разрушителем.       За эту неделю Дестрой также успел извиниться перед Мечтатель за тот случайный поцелуй, но Дрим в ответ лишь мило посмеялся и махнул рукой, будто ничего страшного и не произошло и трагедии в этом он не видел. Но если очутиться на месте яблочного, то можно почувствовать, что душа принца готова вот-вот проломить клетку из рёбер и вырваться наружу от такого количества чувств. В хорошем смысле.

***

      — Ты ещё не устал, Эрри? — эта кличка к Эррору приелась ещё с самого начала их с Дримом совместной жизни, к ней Глюк достаточно быстро привык.       Темнокостный, услышав вопрос от своего друга, лишь покрепче обнимает его со спины, пока тот, не отвлекаясь от готовки за плитой, в ответ слабо прижимается спиной к разрушителю, издавая тихий смешок.       Эррору безумно нравилось вот так проводить время с хранителем снов. Такие глупые, но милые моменты — это именно то, чего не хватало Дестрою с самого начала. Утренняя совместная готовка, шутки, над которыми оба скелета смеялись, приятные, пусть иногда и совершенно случайные, прикосновения и чувство родного тепла, что посещает душу Глюка в эти самые моменты. Он рад, что сейчас испытывает это всё, безумно рад.       — Хочешь ещё обнимашек? — уголки губ Дрима приподнялись в тёплой улыбке. Яблочный тушит огонь конфорок, на котором готовилась только кто еда, отходит с Глюком в сторону от плиты и, поворачиваясь к тому лицом, поясницей упирается в столешницу небольших шкафчиков, что расположились рядом с плитой.       Полуприкрытый взгляд принца проносится по фигуре темнокостного, замечая, как тот неуверенно тянет руки к хранителю для того, чтобы сковать в объятиях. Но Дрим сам бережно притягивает Ошибку к себе за край одежды, обнимая того и уже на автомате легонько сжимая руками свитер Глючного а районе лопаток. Эррор отвечает на этот жест такими же тёплыми объятиями, в тихой усмешке немного показав свои зубки. Дрим не ждал ответа на свой вопрос, такого рода действий ему было более, чем предостаточно.       — Как твои ноги, Оши? Зажили до конца? — расслабленно, но с лёгкой тревогой спрашивает хранитель, поглаживая своего темнокостного друга по спине.       — Пока нет, в нескольких местах ещё немного кровоточат, бывает, иногда ходить больно, но терпимо. Иду на поправку. — честно ответил Дестрой, уложив ладонь Дриму на затылок, от чего яблочный непроизвольно позволил себе расслабиться в таких родных объятиях. — Но без твоей помощи такие серьёзные раны вряд ли бы зажили. Спасибо тебе.       На лице принца вспыхнул лёгкий золотой румянец, от чего тот сильнее зарывается носом в необычайно мягкий свитер Глюка и всё же отвечает:       — Я рад, что ты уже поправляешься, но, всё же, когда с готовкой будет покончено, я сменю тебе бинты. — на полном серьёзе отозвался звездочка, что крайне не любил такого пофигистичного отношения к своему здоровью и самочувствию даже со стороны других.       Эррор лишь тепло улыбается с серьёзного тона принца, убирая свои руки, тем самым разрывая объятия, но ладони оставляет на столешнице. Немного нервно сглотнув, по защитной реакции организма Глюк натянуто расплывается в неуверенной улыбке, а потом устремляет взгляд на принца, размышляя у себя в голове над возможными вариантами развития событий в данной ситуации, а также о том, правильно ли он сейчас поступает.       — Эрри, все хоро-...       Не успевает мечтатель закончить, как его тут же перебивает темнокостный:       —Дрим. Слушай, у тебя бывали такие моменты, когда тебе настолько приятно находиться с каким-либо монстром, что у тебя появляется... какое-то ощущение теплоты и уюта рядом с ним? Вот, тебе просто хорошо рядом с ним, будто в нём есть что-то такое родное для тебя... — глаза Оши забегали из стороны в сторону от волнения, тот стал даже неосознанно покусывать свои губы и теребить край свитера.       Принц, хоть и не ожидавший такой резкой смены настроения со стороны Эрра, немного поразмыслил над вопросом того, после согласно кивая.       — Да, есть такое, мы с этим монстром так неожиданно сошлись, но я очень благодарен судьбе за это, он и в правду для меня является чем-то родным, тёплым, близким... — Дрим делает задумчивую паузу, покрываясь румянцем, во время объяснения иногда жестикулируя руками. — Трудно описать это чувство словами, но рядом с ним я правда чувствую себя лучше, не возникает тех тревожных бабочек в животе, что обычно появляются от волнения, мне хорошо рядом с ним...       Эррор уже не так нервно продолжает улыбаться, взяв ладони Дрима в свои, устремив в них свой взгляд, решив не идти окольными путями, а сказать всё напрямую.       — Я тоже испытываю это, звездочка, я испытываю это. Когда рядом со мной ты... Твои прикосновения даже ощущаются немного по-другому, мне... очень хорошо с тобой... — Глюче чувствует, как ладонь Дрима плавно выбирается из его лёгкой хватки, а после ложится на скулу разрушителю, большим пальцем бережно оглаживая костную ткань.       — Мне тоже хорошо с тобой, Эррор... — спокойно признаёт Солнечный, укладывая уже вторую ладонь на другую скулу темнокостного скелета, неспешно приближая личико того к себе и даря ему лёгкий поцелуй в губы, от чего оба скелета ярко и смущённо заулыбались, тихо хохоча. Кажется, они оба прибывали в восторге от взаимности их чувств друг к другу, а ведь они немало прошли вместе, что только сильнее связывало их вместе.