О чем молчат волшебники

9 мая, 2021

Мои дорогие, любимые читатели! Мы вновь вместе. Успели соскучиться по мне? Уверен, что да. Иначе и быть не может, не так ли? Однако все в порядке, вот он я, пришел, чтобы продолжить наше путешествие и рассказать вам немного интересностей о Чонгуке с Тэхеном и ЦБКЧ! Мы приближаемся к церемонии — остается каких-то несчастных две недели. К сожалению, это также означает, что мы с вами подбираемся к окончанию наших встреч. У меня припасено еще две истории для вас, мои дорогие, и затем все закончится. Знаю, знаю! Я тоже расстроен. Но, боюсь, таков был уговор: шесть предшествующих церемонии недель, наполненных рассказами о жизни Чонгука и Тэхена. Однако не торопитесь отчаиваться, дорогие мои, ведь нам предстоит обсудить многое. Я поделился с вами всем, чем мог, и почти все рассказал о том, как именно зарождались отношения ребят в Хогвартсе. И я также раскрыл вам несколько эксклюзивных, но очень-очень крошечных фрагментов о самой церемонии. Я был немногословен, не так ли? Как нехорошо с моей стороны! Но отставить панику! Пришло время, когда я могу сообщить чуть больше подробностей о грядущем дне. Значит ли это, что мои истории о Вигу закончились? Нет, конечно нет. Есть еще несколько забавных эпизодов, о которых я хочу поведать (вам не любопытно, например, узнать, кто сделал предложение? С большой буквы «П»?), но настал момент поговорить и о самой свадьбе. Что ж, двинемся к главному? За последние недели я прочитал бесчисленное количество (очень постыдных) статей, в которых журналисты из кожи вон лезли, чтобы изложить несуществующие детали о дне, на который назначена церемония, но эти попытки с треском (как же унизительно!) провалились. Итак, позвольте внести ясность, дорогие мои! Рад сообщить, что Ким Тэхен и Чон Чонгук официально станут мужем и мужем 22 мая 2021 года. Вот так, точная дата ЦБКЧ — 22 мая 2021 года. Почему? На самом деле, за этой датой нет никакой романтической, отвратительно-сладкой истории. Прошу прощения, что разочаровал вас, мои дорогие! Подготовка к ЦБКЧ заняла много времени, а сама церемония планировалась на год, в который не проводилось бы ни Кубка Европы, ни Кубка мира, и только после официального завершения ежегодного турнира. Поэтому мы всегда знали, что церемония состоится в один из теплых месяцев 2021 года. Конец мая был выбран потому, что он ближе всего, следовательно, и быстрее. Чтобы вам стало понятнее, признаю, что среди участников запланированной свадебной вечеринки появились некоторые опасения, что один из женихов сойдет с ума, если придется ждать дольше (да, я говорю о тебе, Ким Тэхен, нетерпеливый ты волшебник!). Теперь, полагаю, вы хотите знать, где именно пройдет церемония? Конечно хотите! Я просто уверен! А пройдет она в этой стране, на заднем дворе поместья Кимов. И, уважаемые журналисты колонки сплетен и слухов, даже не мечтайте! Единственным репортером, которого допустят туда, буду я, а для защиты места проведения мероприятия от нежелательных гостей нанята целая команда охранников. Так что настоятельно рекомендую вам оставаться дома. И на данный момент это все, что у меня есть о церемонии. А сейчас, дорогие мои, пришло время еженедельной порции любовной истории о Тэхене с Чонгуком. Для этого у меня особый гость! Чон Хосок, охотник, а теперь и капитан «Сенненских Соколов», семикратный обладатель Кубка мира по квиддичу, эксперт по Вигу и шафер на ЦБКЧ, украсит обложку «Магического Еженедельника» на этой неделе. Мы встретились в понедельник, дабы обсудить жизнь ребят после выпуска из Хогвартса и вспомнить запоминающиеся моменты из карьеры Чонгука в квиддиче. Да, вы все правильно поняли! Мы обязательно поговорим о том самом случае. Разве мы могли не упомянуть о нем? Знаете, у меня даже есть подписанная копия, где рассказана та история — она в рамке прибита к стене в моей студии. Вот так вот. Чон Чонгук проиграл мне пари и в качестве наказания подписал этот выпуск «Пророка». И не говорите, что завидуете, мои дорогие! Потому что я и без этого знаю, что завидуете. Но я ни разу не виню вас! В любом случае, как я уже сказал, в понедельник я взял у Чон Хосока интервью, после завершения которого фотографы «Магического Еженедельника» присоединились к нам для уникальной фотосессии с вашим любимым капитаном. Итак, дорогие мои, оставляю вас наедине с написанным, а сам вернусь на следующей неделе с последней статьей и еще одним интервью. Наслаждайтесь!

***

Мы встретились с Хосоком (или, как мы — друзья — называем его, Хоби) у него дома в понедельник, так как это единственный день, когда он не тренируется. Обожаю квартиру Хоби! Она невероятно уютная, и в то же время с ноткой эклектики (а это ведь очень специфичный стиль в интерьере!). Расположившись на огромных синих диванах, стоящих в гостиной, мы обсудили кое-какие моменты и поговорили о свадьбе Тэхена с Чонгуком. — Сказать, что я тебя записываю, и мы начинаем наше интервью? — Я и так это уже понял, — смеется Хоби. — Во-первых, большое спасибо за то, что согласился встретиться со мной сегодня, ведь это единственный день, когда ты отдыхаешь. И поздравляю со вчерашней победой! Впереди еще одна игра, и тогда турнир будет вашим. Очуметь! Получается, это будет четвертый кубок Лиги, выигранный подряд. — Спасибо, Джин. Матч был отличным! И да, все верно… Посмотрим, как пройдет игра на следующей неделе, но надеемся, что никаких неприятных сюрпризов не будет! Мы хотим забрать и этот Кубок домой! — улыбается он. У Хоби такая широкая улыбка, которая просто не может не заразить счастьем. — А что до единственного выходного, то нет проблем! Это так волнительно! Я уже прочитал интервью с Чимином и Джуном и не мог дождаться своей очереди! Должен сказать, ты отлично справляешься, твои колонки очень интересно читать! От меня следуют слова благодарности за его хорошие слова. — Итак, мой первый вопрос! — Я готов! — Что ты почувствовал, когда узнал, что Чонгук присоединится к «Сенненским Соколам», за которых ты играл целый год в качестве охотника? — Как мы все знаем, Чонгук — удивительный игрок. Я был очень взволнован, когда узнал, что он присоединится к команде. Мне было известно, как он играет, были известны его сильные и слабые стороны, потому что нам уже приходилось встречаться как игрокам в Хогвартсе. И я знал его как человека, ведь он был одним из моих лучших друзей. Но в Хогвартсе мы играли в качестве противников, поэтому я был рад видеть его в команде, чтобы посмотреть на него под новым углом. Чонгук действительно важная часть команды, на которую можно рассчитывать в любой момент. Он всегда делает то, что нужно, поэтому здорово, что он присоединился к «Соколам». — Знали ли в то время другие игроки, насколько вы были близки? — Вообще-то, да. Они терроризировали меня вопросами о нем еще до его официального присоединения. Тогда я и сказал им, что мы близкие друзья. А потом, когда Чонгук все-таки присоединился… Ну, ты же знаешь, что он довольно замкнутый и тихий по сравнению со мной… [Хоби смеется] Поэтому они не могли поверить, что мы можем дружить. Ведь никто из наших товарищей по команде не учился в Хогвартсе и не бывал там во время нашего обучения. Так что у них не было возможности увидеть, как мы вместе проводили практически каждый час бодрствования. — И они не знали о Тэхене. Заливаясь громким смехом, Хоби падает головой на приятного желтого цвета подушку на диване. — Нет, не знали. Вспоминая об этом сейчас… Становится еще смешнее, чем тогда. — Не хочешь рассказать об этом нашим дорогим читателям? — Конечно. Что ж, Чонгук был новеньким в команде, а новенький — это новенький… — Так и есть. — Когда он только присоединился, конечно, он тренировался с начинающими игроками, а в таком положении проще оставаться незамеченным… И, поскольку в команде уже знали, что его друзья были моими друзьями, никто особо не обращал внимания на то, сколько времени Чонгук проводил с Тэхеном, и на то, как они общались. — Но потом Тэхен с Чонгуком стали вести себя как будто бы осторожнее. — Верно. Когда Чонгук стал основным игроком… Я имею в виду, когда он стал 18-летним парнем, который за пять месяцев заработал место в сборной, люди начали говорить о том, какой он отличный игрок, обладающий невероятным талантом. После такого ошеломительного успеха с Чонгука не спускали внимания, и чуть позже пошли статьи, в которых его называли плейбоем. Мы вместе смеемся, ибо то еще было времечко. — Надо же такое выдумать! — Да… Это просто… Явно не про Чонгука… В любом случае, нашей команде очень повезло, мы все были близки, и атмосфера у нас в раздевалке всегда была располагающей и несерьезной… Мы стебали друг друга, обсуждали много всякой ерунды, и, знаешь… С того момента ребята и начали дразнить Чонгука за все те отношения, которые у него якобы были… Помню, он пытался доказать им, что все это неправда, но они просто не верили ему… Потому что он всегда вел себя закрыто, ни с кем не обсуждал личную жизнь. Скорее всего, по этой причине, люди и думали, что он просто не хочет распространяться о своих «партнерах». К тому же, ты уже упомянул, что они с Тэхеном решили быть менее очевидными… Может, года на два? Да, думаю, на два года… Вот никто в команде и не догадывался о Тэ. — До игры с «Осами». Хоби кивает. Он больше не улыбается, потому что вспоминать тот день немного тяжело, ведь он выдался поистине ужасным. — Да, думаю, после этого до ребят начало доходить потихоньку… — А потом наступил Чемпионат мира. На лицо Хоби возвращается улыбка, и он выпрямляется. — Мерлин, какой это был день! — Одна из моих любимых историй о Чонгуке. — Ты бы видел Тэхена той ночью. Он не мог перестать смеяться. — Поговорим об этом сейчас? — Да. В общем… С чего лучше начать?

***

Стоит Тэхену выйти за дверь, как он тут же срывается на быстрый шаг, оставляя за собой отделение неотложной помощи и вежливо прощаясь с работниками. По пути накидывает поверх униформы пальто с шарфом и уже в вестибюле с помощью заклинания достает сумку из гардеробной. — Хорошего вечера, целитель-стажер Ким! — До свидания, миссис Вэлкам, — машет Тэхен ей в ответ. Удивительно, что женщина никогда не упускает никого из виду, даже когда занята распределением пациентов по нужным отделениям. Но думать об этом нет времени, и в следующий момент Тэхен уже переносится туда, где его ждут. — Чонгук! Я дома! — кричит он, скидывая сумку на пол и забрасывая верхнюю одежду в небольшой шкаф в прихожей. — Чонгук? Однако непривычная тишина прерывается лишь его собственным тихим дыханием. — Чонгук? — Тэхен заходит в гостиную в поисках пропажи, но ни на диване, ни даже на маленькой кухне никого не находит. — Чонгук? Нежеланное молчание начинает напрягать и без того уставший мозг. — Чонгук? — возвращается Тэхен в коридор. — Да ладно тебе! Не так уж сильно я и опоздал! У нас был пациент — мальчик, у которого рука… Мерлин! — Блядство! Дерьмо! — выругивается Чонгук, но, быстро взяв себя в руки, произносит: — Тэ, ты напугал меня до чертиков! — Это ты напугал меня! — сердце Тэхена выбивает бешеную дробь прямо в горле. — Чем это ты тут занимался? Вскинув бровь, Чонгук натягивает футболку и, многозначительно глянув на дверь ванной, больше спрашивает, чем отвечает: — Принимал душ? — Но нам ведь нужно идти! Чонгук заходит в спальню, открывает верхний ящик комода и достает пару черных носков. — Знаю, что нужно. Поэтому и собираюсь, — он садится на кровать, чтобы надеть носки, а потом поднимается и идет туда, где оправляется от шока прислонившийся к дверному косяку Тэхен. Сомкнув руки на его талии, Чонгук оставляет быстрый поцелуй на теплых губах и с нежностью в голосе произносит: — Привет. Как дела на работе? — Привет, любовь моя, — Тэхен ладонями обхватывает крепкую шею. — На работе все нормально. Пришлось заколдовать котел, чтобы тот выплюнул детскую руку. Я серьезно не понимаю, что нужно было сделать с котлом, чтобы он обхватил руку ребенка и не отпускал… А ты как день провел? — Мы с Хоби вместе пообедали… — Ну правильно, а то вы так редко видитесь. — И… я приготовил нам ужин, — Чонгук пропускает подкол мимо ушей. — М-м-м, здорово, — целует его Тэхен. — Знаю. — Может, нам сходить за покупками в следующий раз, а сейчас просто расслабиться и поесть? — Нет, — решительно настроенный Чонгук быстро качает головой, разъединяя их тела. — Нет, не смотри на меня так. Нет! Я слишком хочу новый диван. Потому что по этому дивану плачет помойка, и только Мерлин знает, какую херню творили с ним люди, жившие здесь раньше. Мы и так долго откладывали. Поэтому решено! Диван мы покупаем сегодня, — он хватает Тэхена за руку и тащит в гостиную. — Давай, пошли! Надо успеть до закрытия. — Ладно, договорились, — сдавленно смеется Тэхен, позволяя утянуть себя к выходу, где они в темпе надевают куртки и хватают сумки. — Пойдем? — протягивает он ладонь. — Ага, — закинув золото в карман, Чонгук переплетает их пальцы. — Погнали. Трансгрессировав в Косой переулок, прямо к витрине нужного универмага, им приходится пройтись по узкой улочке, чтобы добраться до главной двери. Ранее им уже доводилось бывать здесь, и причем довольно часто, особенно если брать в учет последние несколько месяцев, начиная с того времени, как выпустился Чонгук, и они нашли маленькую квартирку, решив съехаться. За год, пока Тэхен, оккупировав комнату Юнги, жил с Намджуном и Хосоком в их трехкомнатной квартире, мысль о покупке чего-то постоянного, вроде мебели, ни разу не закрадывалась ему в голову. Но когда они с Чонгуком нашли собственное жилье, даже если оно было крошечным и уже обставленным, появились и первые планы о том, чтобы улучшить пространство, подогнав его под себя, и вдохнуть уюта. Так что в мебельном магазине они не впервые. Пару месяцев назад был приобретен комод, выбраны три лампы и куплено несколько стульев к столу, ведь почему-то именно их квартира стала местом для вечерних посиделок. Однако диван, оставшийся от прошлых жильцов, Чонгук возненавидел сразу же, как только сел на него. Было решено начать откладывать деньги, и наконец настал день икс. Правда, все могло бы произойти чуть быстрее, если бы не постоянные тренировки Чонгука, смены Тэхена и кусачие цены на мебель. Внутри магазина можно запросто потеряться. Площадь универмага настолько огромная, что кажется бесконечной, и им всегда требуется минут десять, чтобы найти желаемый ряд. — Терпеть не могу это место. Не понимаю, почему нельзя поставить знаки? В следующий раз пойдем в какой-нибудь магловский магазин. — Хорошо, — посмеивается Тэхен над недовольной гримасой Чонгука. — Но тогда именно ты пойдешь в Министерство оформлять документы на разрешение применения магии в магловском Лондоне. Иначе как ты собрался скрыть летящий с пятого этажа диван? Чонгук фыркает от снедающего негодования, а Тэхен, закинув голову, звонко смеется в голос. Пройдя около двадцати отделов, они все-таки замечают большое синее кресло, которое принимают за знак приближения к нужному отсеку, и сворачивают в его сторону. Наконец, в самом дальнем ряду, за огромным количеством разнообразных кресел всех мыслимых цветов и форм, перед ними появляется черный диван. — Там! — радостно восклицает Тэхен, указывая на увиденный предмет, и по мере приближения вокруг них вырисовывается все больше диванов. — Что ж, мистер! — он останавливается среди сотен вариантов. — Вы хотели диван — вот получайте! Удачи в поисках! Крутанувшись на месте, Чонгук сканирует глазами представленный выбор и напоминает: — Мы решили бежевый или коричневый, — и Тэхен согласно мычит. После непродолжительной паузы Чонгук принимается ходить между диванами, останавливаясь перед одними, садясь на вторые и несильно подпрыгивая на третьих, проверяя на прочность. Свой мыслительный процесс он полностью озвучивает Тэхену, спрашивая на каждом шагу: «Что думаешь?», «Что насчет этого?» и «А что, если вместо этого…?». Тэхен, как прилежный ученик, следует хвостиком, обязательно поддакивает, согласно кивает или улыбается, хотя на самом деле ему плевать на диван. Внутри он весь светится, лишь глядя на своего парня. А мысли только о том, как сильно он любит его и нуждается в нем. У них уходит двадцать минут, чтобы сузить выбор до двух диванов: трехместного светло-бежевого из замши и темно-коричневого поменьше, но зато углового. Тэхен опирается на Чонгука, обхватив руками за талию и положив голову на плечо, терпеливо ожидая решения. Он счастлив, счастлив до дури, а сердце в грудной клетке ощущается необъятным. А все из-за наслаждения, которое появляется лишь рядом с Чонгуком, тепла, исходящем от него, парфюма, щекочущего чувствительные крылья носа. С ним Тэхен всегда чувствует себя в безопасности. И в возбуждении. — Мне кажется, коричневый будет слишком маленьким. Помнишь, что сказала твоя мама? Выбирая диван, надо думать о друзьях. — Не обращай внимания на то, что сказала моя мама, — приподнимает Тэхен голову. — Просто выбери тот, что хочешь. — Да, но твоя мама разбирается в этом больше, и она права. Кому-то постоянно не хватает места. — Чонгук, любовь моя, выбери диван, который нравится тебе, — Тэхену нестерпимо хочется закатить глаза. — У нас есть стулья на крайний случай. Бежевый вариант привлекает Чонгука больше, и он, опустившись на него, с осторожностью проводит рукой по подлокотнику с подушками, пока лишившийся опоры Тэхен блуждает взглядом по всему, что его окружает. Глаз цепляется за маленькую девочку, внимательно наблюдающую за ними. Рядом с ней стоит женщина, которая в данный момент изучает длинный черный диван из кожи, но кроху это совершенно не интересует. Ее по-детски распахнутые от удивления глаза буквально приклеены к Чонгуку, из-за чего в Тэхене моментально пробуждается любопытство. Он незаметно осматривает девчушку, прикидывая в уме возраст. С накинутой поверх зеленой мантией с капюшоном, девочка кажется совсем малышкой, лет пять максимум, а в своих пухлых пальчиках она сжимает игровую метлу. Неужели это то, о чем он думает? Придвинувшись к Чонгуку, тщательно осматривающему второй выбранный диван, Тэхен наклоняется и шепчет: — Думаю, у тебя есть поклонник. — А? — непонимающе смотрит на него тот. — Вон та девочка, — Тэхен чуть двигает головой в сторону, — скорее всего, твоя маленькая фанатка. — Моя? — Ну, я-то не играю в квиддич, — отрывисто произносит Тэхен, и Чонгук переводит глаза с него на ребенка. — Это невозможно, — качает он головой. — Я не вхожу в стартовую семерку, и сыграл только в шести играх, она может… — Но ты поймал снитч все шесть раз, — справедливо замечает Тэхен. — Это ничего не значит, — снова мотает головой Чонгук. — Я в команде всего пять месяцев, то есть, полсезона. Никого не волнует, кто я такой. — После игры с «Сороками» в прошлые выходные в «Придире» назвали тебя «Жемчужиной Чон». — Тэ, у них чокнутый редактор новостей о спорте, — насмешливо произносит Чон. — Но девочка определенно на тебя пялится, Чонгук. — Может быть, она смотрит на тебя, — на губах у юноши появляется самодовольная улыбка. — Ты волшебно красивый, так что я понимаю ее и ни в чем не виню. — Чонгук, — зовет Тэхен с едва различимым недовольством в голосе, потому что взгляд малышки явно обращен не на него, а еще потому, что, когда Чонгук говорит такие вещи, его щеки жутко краснеют, и перестает функционировать мозг. — Говорю факты, — пожимает плечами Чонгук. — А теперь помоги мне выбрать диван. Тэхену хочется поворчать еще, отругать негодника за то, что заставил вспыхнуть его лицо на публике, но Чонгук уже переводит все внимание на подголовники дивана, так что остается только вздохнуть и отпустить ситуацию. — Мне без разницы, если честно. Просто давай купим тот, что нравится тебе. — Хорошо, — поднявшись на ноги, Чонгук тянется к руке Тэхена. — Тогда берем бежевый. — Уверен? — Да. Он больше, и твоя мама права. Лучше взять попросторнее. — Забудь о моей маме. — Нет. Она отлично разбирается в подобных вопросах. — Да, но это наша квартира, — Тэхен раздраженно стукает себя по бедру. — И твой диван. — Наш диван. — Это не меняет мою точку зрения. — Решено! Покупаем бежевый. И материал здесь качественнее. Это вроде замша или что-то в этом роде, короче, он мягче и приятнее на ощупь. — Отлично, тогда пошли на кассу… — Извините? Они синхронно разворачиваются на голос и натыкаются на женщину, позади которой топчется та самая девочка, держа мать за руку. Тэхен изо всех сил старается придать лицу такое выражение, чтобы оно не выглядело слишком самоуверенным. — Да? — вежливо спрашивает Чонгук. — Простите, что беспокоим, но… Есть ли вероятность, что Вы — Чонгук Чон? Ловец «Сененнских Соколов»? Злорадствовать Тэхен тоже не любит, но сейчас, закусив губу, еле сдерживается, чтобы не протянуть едкое «Я же говорил». О, но ведь именно так и было! — Эм, да, — Чонгук кажется сбитым с толку. — Я один из ловцов. Женщина встречает его слова широкой яркой улыбкой. Тэхен смотрит на маленькую девочку, которая все еще сжимает свою метлу и не сводит глаз с Чонгука. Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что будет дальше. И в самом деле, женщина опускает глаза на крошку. — Давай, Оливия, спроси, что хотела, — подталкивает она ребенка вперед. Но малышка яростно мотает головой и отступает обратно, однако ее глаза все еще прикованы к Чонгуку. Женщина вздыхает, не переставая улыбаться. — Она немного стесняется, — сообщает между тем. — Но Оливия любит квиддич. Они с отцом большие фанаты «Соколов», каждое воскресенье ходят на стадион. Она Вас просто обожает. Вы практически единственное, о чем Оливия говорит, точнее, она даже не может перестать говорить о Вас и о том, какой Вы замечательный. Прошу прощения за вопрос, понимаю, что Вы заняты, но не могли бы Вы подписать что-нибудь для нее? Чтобы Оливия могла вспоминать эту встречу? Тэхен поворачивается, чтобы взглянуть на Чонгука. Возможно, придется подтолкнуть его, потому что тот, видимо, до сих пор не отошел от шока. Поэтому ткнув Чонгука в бок их сцепленными пальцами, Тэхен вынимает свою руку из чужой. На секунду глаза Чонгука перебегают с матери на девочку, и наконец он произносит: — Я… я думаю, да. Хорошо. Но у меня с собой нет ни пера, ни чего-либо еще. — Все в порядке! — продолжая улыбаться, женщина отпускает детскую ручку и открывает сумку. — У меня есть, и небольшой листок, — она достает необходимые предметы и, окунув перо в дорожную баночку с чернилами, передает их Чонгуку. — Можете написать «Для Оливии». — Может, что-нибудь еще? — забирает Чонгук предложенные перо и лист. — Серьезно, только ее имени и Вашего будет достаточно. Просто на память. Когда Чонгук, поразмыслив немного, оставляет на листке незамысловатую подпись, Тэхен приседает на корточки перед Оливией: — Знаю, что он выглядит очень пугающе, но все не так. Он такой милашка, ты бы знала! — улыбается он крохе: — Чонгук просто невообразимое солнышко. Открою тебе секрет: он и мой любимчик. Какое-то время Оливия смотрит на него с неуверенностью в глазах, но затем, кажется, решает, что Тэхену можно доверять, и слегка кивает. — Значит, ты большая поклонница «Соколов»? — и еще один кивок. — Я тоже. Они хорошо играют на поле, скажи? Девочка опускает подбородок и после секундного колебания произносит: — Да, — голос у нее, на удивление, довольно высокий и четкий. Улыбка на лице Тэхена становится шире. Малышка просто чудо! — Хочешь узнать что-нибудь классное? Ты первый фанат, которого он, — Тэ указывает на Чонгука, — встречает в жизни. Думаю, ты его очень поразила. — Ох! — мягко восклицает мама девочки. — Тогда можно ли сказать, что это что-то особенное? Надеюсь, мы не слишком вам надоедаем, прервав покупки? Я просто не могла поверить, когда она узнала Вас, Чонгук. Ее отец будет очень завидовать, — усмехается она, — но это только его вина, что он не пошел покупать с нами диван, не так ли? Просто… Оливия без ума от Вас, думает, что Вы идеальный, и всегда повторяет, что хочет быть такой же, когда вырастет… — Все отлично. Нет проблем. Я… немного удивлен, но польщен куда больше, — Чонгук возвращает ей пергамент и перо. — Спасибо, — сияет женщина улыбкой. — Большое спасибо! Уверена, что скоро у Вас не будет отбоя от людей, подходящих за автографами. Вы действительно отлично играете, мой муж постоянно твердит, что Вы станете известным на весь мир. Тэхен спиной может почувствовать, как Чонгук чуть сжимает рот, чтобы не начать заливаться краской. — Благодарю, — отвечает парень и позже добавляет: — Было приятно познакомиться с тобой, Оливия. Спасибо, что приходишь посмотреть на мою игру. Это очень важно для меня. Приоткрыв рот, девочка рассматривает его, как восьмое чудо света. Ее невинное выражение лица вызывает у Тэхена желание хихикнуть, но он одергивает себя. — Что ж, нам пора идти, мы и так отняли у вас много времени. Огромное спасибо! Тэхен выпрямляется, равняясь с Чонгуком, который уверяет женщину, что ничего страшного не случилось. — Хорошего вечера, — напоследок желает та. — И Вам! — в один голос вежливо отвечают они, а Тэхен еще и машет на прощание. — Давай, Оливия, пошли, — женщина вновь протягивает руку. — Нам уже пора домой. Но девочка не спешит обхватывать широкую ладонь матери. Она молнией бросается к Чонгуку, обнимает за ноги и, промямлив тихое «Спасибо», прячется за спиной мамы. Потрясение на лице Чонгука настолько очевидное, что его невозможно не заметить. — Простите, пожалуйста, — снисходительно улыбается женщина, укоризненно покачивая головой. — Ничего страшного! Все отлично, — тараторит Чонгук. — Пока, Оливия. И спасибо тебе! — Спасибо, до свидания, — во второй раз прощается женщина, прежде чем Оливия берет ее за руку, и они уходят. Тэхен ждет, пока мать с дочерью отойдут на приличное расстояние, и затем произносит: — Как же я хочу сказать, что говорил тебе… — Замолчи. — Хочу сказать, что я же говорил тебе, — не слышит его Тэхен, поворачиваясь лицом и ехидно посмеиваясь. — Но, кажется, этого будет недостаточно. — Лучше молчи. — Твой первый фанат, — хихикает Тэхен. — Так мило! Чонгук лишь морщит нос и возвращается к диванам. — Я рад, что это была Оливия. По крайней мере, они оказались дружелюбными. — Ага, — соглашается Чонгук. — Как ощущения? — Тэхен жмется к нему сбоку, подбородком укладываясь на острое плечо. — Странные, — Чонгук ловко изворачивается, чтобы обнять его. — В хорошем смысле или в плохом? — Еще не определился до конца. — Дай знать, когда разберешься, — трется Тэхен щекой о него. — Но семья приятная. — Да, малышка так вообще очарование! Минутную тишину нарушает Чонгук. Он целует Тэхена в лоб со словами: — Давай купим этот диван и пойдем домой, — Тэхен лишь согласно мычит.

***

В раздевалку вваливается толпа игроков, заполняя не слишком большое пространство тяжелым горячим дыханием. Звуки падающих на пол метел эхом отдаются от стен. Чонгук хватает бутылку с водой и, вытерев со лба пот, валится на скамейку, спиной прислоняясь к холодной стене. За ними бодрым шагом входят Клопен и команда ассистентов, распределяясь по всему помещению. Два медицинских работника принимаются разминать мышцы игроков, разгоняя собравшееся напряжение. Клопен падает в свое привычное кресло и быстро просматривает блокнот, перебрасываясь словами с Лидждуртсом, личным помощником. Прикрыв глаза, Чонгук ждет, когда дыхание полностью успокоится и замедлится сердцебиение. Но окончательно прийти в себя ему не дает Клопен. Мужчина с грохотом откидывает блокнот на пластиковый столик позади себя, подается вперед и, уперевшись локтями в колени, хлопает два раза, привлекая внимание, а его хищные глаза бегают по присутствующим. — Все прошло хорошо, молодцы! Думаю, мы наконец-то выработали общую стратегию, и уже на следующей неделе сможем поработать над ее закреплением, чтобы убедиться в том, насколько мы синхронны и быстры. Нам нужно будет поработать над взаимодействиями между друг другом, но сегодняшняя тренировка прошла прекрасно. Я доволен. Завтра и в понедельник у вас выходные, поэтому хорошенько отдохните. Сегодня можете выпить стаканчик чего-нибудь, или даже два, но, ради святого Мерлина, держитесь подальше от Огненного виски. Отоспитесь завтра-послезавтра. А во вторник хочу видеть здесь вас всех в восемь сорок пять утра. Начинаем с разминки и растяжки мышц, понятно? Находящиеся в раздевалке игроки согласно кивают. — Супер! Я хочу, чтобы вы помнили о нашем разговоре. Держите его у себя в голове, помните о нем и будьте готовы применить на тренировке во вторник. «Гарпии» знают, что это их последний шанс завоевать трофей, поэтому они будут играть грязно, будут набрасываться на нас, как стервятники. И нам нужно закрыть игру как минимум с тремястами пятьюдесятью очками, если хотим победить перед нашей игрой с «Катапультами». Да, триста пятьдесят очков будет трудно забить, но мы сделаем это. Так что вы должны зафиксировать эти цифры в своих головах, мечтать о них, видеть их в кошмарах, а во вторник вы придете, думая о том, что уже забили их. И еще: я хочу, чтобы вы все подумали о том, какими должны быть ваши действия в следующее воскресенье. Чон! Подняв голову, Чонгук кивает, показывая, что слушает. — Найди снитч и убедись, что Льюис не доберется до него раньше тебя. Но приближайся к нему, только когда у нас будет сто пятьдесят очков и выше, ясно? — Предельно. — Просто делай все так, как ты это умеешь, — и Чонгук в согласии моргает. — Глейсор и Бремен, вы должны защищать Чонгука и Хосока, как если бы они были вашими детьми. Ясно изъясняюсь? — Да, тренер, — восклицает Бремен. — Чтобы ни один бладжер даже не задел их, усекли? — Конечно, — хлопает ладонями Глейсор. — Сингд и Ихейнахо, передавайте Хосоку квоффл так быстро, словно вам обжигает руки. Но если перед вами кольцо, то никаких передач, просто, мать вашу, кидайте мяч с места сами. Хосок, делай то, что умеешь: забивай. Вместе с Сингдом и Ихейнахо не упускайте возможность забросить квоффл, даже если это последнее, что вы сделаете. — Понятно! — Да! — Хорошо! — Гамиль, охраняй кольца и старайся свести ущерб к минимуму. Капитан победно бьет кулаком воздух, соглашаясь со словами Клопена. — Отлично. И давайте избегать фолов, если только в этом нет крайней необходимости. Также будьте готовы к различной херне со стороны противников. Вы знаете их игру, они будут фолить при любом удобном случае. Мне плевать, если они собьют вас, потому что это по-любому случится, ведь их цель — поиграть на ваших нервах и разозлить. Но не позволяйте им этого. Просто игнорируйте. Вы сможете выпустить пар после игры — у нас внизу есть боксерские груши, не забывайте. Но никаких психов на поле. Пусть покипятятся, — тренер подытоживает свою речь еще одним хлопком. — А вообще, вы все молодцы! У нас все получится. Идите в душ и отдохните за эти два дня. Раздевалка разражается аплодисментами и возгласами. Крики «Трофей будет наш!» и «Соколы, к победе!» буквально отскакивают от бетона. Незаметно для всех игроки погружаются в обычную рутину: пьют воду, наклеивают снимающие боль пластыри, делают массаж мышц, принимают душ и переодеваются. Под привычный звук окружающих действий, Чонгук все выполняет на автомате: растирает и разминает запястья, а затем с лету смывает усталость под душем. Лишь когда ассистенты постепенно оставляют игроков одних, а болтовня стихает, Чонгук, надев спортивный костюм, тоже готовится отправиться домой. — Ну че, играем сегодня вечером в «Синего дракона»? — предлагает Гамиль. — Можем занять комнату наверху, чтобы нам не мешали. Одобряющие выкрики исходят сразу со всех углов раздевалки. — Без меня, парни, извините, — отказывается Чонгук, завязывая шнурки. — Чон! Нет, ты не можешь снова не пойти. Выпрямившись, Чонгук пожимает плечами, закрывая свой шкафчик. — Ты уже несколько недель сливаешься! — Две, если уж на то пошло, — фыркает тот. — Почему? — Мне есть где быть. — Чон, давай, официантка постоянно спрашивает о тебе. Что мы ей должны сказать? — горячится Глейсор, пробуя другую тактику в надежде убедить присоединиться к ним. Но это не сработало бы, даже если Чонгук не был полностью погружен и влюблен в кое-кого другого. — Скажи ей, что мне плевать, — своим ответом он вызывает у остальных неконтролируемый смех. — Чон, кто отказывается от легкого перепиха? — не оставляет попыток Глейсор, а потом, поигрывая бровями, заходит с другой стороны: — Или, может быть, именно это ты и собираешься сделать? Встретиться с какой-нибудь красоткой, чтобы потрахаться, да? Чонгуку не привыкать игнорировать немного ебнутых людей, поэтому он даже не реагирует ни единым движением. — Парни, отвалите от него. Знаете ведь, что ничего не получится, — вмешивается Хосок, засовывая руки в бомбер. По помещению прокатывается коллективный стон разочарования, и Чонгук встречается взглядом с Хосоком, надеясь, что тот прочитает благодарность в глазах. — Чон, дружище, перестань выгораживать его, — сокрушается Бремен. — Я лишь хочу спросить, когда твоя якобы убедительная тактика срабатывала на Чонгуке? — Чон, почему ты никогда не берешь нас с собой? — не остается в стороне Сингд. — Не хочешь познакомить со своими друзьями? — Ты знаком со всеми моими друзьями, — говорит Чонгук, проверяя необходимое, и застегивает сумку. — К тому же, я не собираюсь ни с кем встречаться. Но его будто не слышат, будто не он только что констатировал факты. — Хо, мы знакомы со всеми его друзьями? — спрашивает Сингд. — Вроде да, — невозмутимо отвечает Хосок. — Ни на секунду не поверю в это. Мы не встречались с его «особенными» друзьями, — упрямится Глейсор. — У меня нет таких друзей, — отмахивается Чонгук, и все, за исключением Хосока, смеются. — Ну да, конечно, — с издевкой комментирует Бремен. Хосок подмигивает Чонгуку, который, сокрушенно двинув головой, со вздохом поворачивается к товарищам по команде. — Короче, думайте, как хотите. Я ухожу. Повеселитесь ночью. Увидимся во вторник. — Погоди-ка, так ты серьезно не идешь? — неверящим голосом переспрашивает Ихейнахо. — Нет. Я же сказал. — Я надеялся, что ты шутишь. Значит, покидаешь нас? — Не покидаю я вас, — раздраженно рыкает Чонгук. — Мы видимся каждый день. Мне просто нужно быть в другом месте. Я присоединюсь к вам как-нибудь в следующий раз, — он машет рукой и, кивнув Хосоку, выходит из раздевалки. — Чонгук! — подбегает к нему Хосок, подстраиваясь под шаг, и они продолжают идти вместе. — Хочу убедиться, что тебе ничего не нужно. — Хо, все в порядке. Просто хочу быть дома, когда он вернется. — Как пациентка? — Тэ мало говорит о ней, так что я не уверен, но все плохо. Он не спал уже десять дней, и сегодня его вызвали в три часа ночи, — с губ Чонгука срывается вздох. — Я просто… Он впервые сталкивается с этим, впервые один из его пациентов настолько болен, и я не знаю, что делать… Просто хочу… Ну, знаешь… — Знаю. Я знаю, — приобнимает его Хосок. — Вы двое придете завтра? — Да, все в силе. — Окей, тогда увидимся завтра на бранче у Чимина с Юнги. — Отдохни сегодня, — улыбается Чонгук и указывает в сторону раздевалки. — Можешь не сомневаться, — благодушно отзывается Хосок, и Чонгук трансгрессирует домой. Знакомые стены прихожей успокаивают, долгожданная тишина приятно окутывает со всех сторон. Откинув сумку, Чонгук идет на кухню, принимаясь за готовку ужина. Разогревает масло на сковороде и, ловко нашинковав белый лук, бросает его на раскаленную поверхность. Моет баклажаны с помидорами и ставит кипятиться воду. Нарезанный крупными кубиками баклажан отправляется в бурлящую воду, а красные черри присоединяются к подрумянившемуся луку. Пока готовятся овощи, Чонгук приступает к уборке: застилает постель, которую спросонья забыл прибрать утром, взбивает подушки, наводит порядок в ванной и прячет спортивную сумку в шкаф, где ей самое место. Удовлетворенный тем, что все лежит на местах, он возвращается к плите. В размягченные баклажаны добавляется масло, специи и травы, после чего Чонгук перемешивает их с помидорами и, накрыв соус крышкой, взмахом палочки выключает огонь. По бокалам разливается красное вино, и Чонгук, подхватив один фужер, устраивается на диване с «Островами маглов», с головой погружаясь в чтение. Из-за уходящего солнца в гостиной начинает медленно темнеть, поэтому, чтобы хоть что-то видеть, приходится зажечь свет. Примерно через два часа раздается звук открывающегося замка и непродолжительное копошение. Наконец-то! — Любовь моя, я дома! Захлопнув книгу, Чонгук внутренне стонет от того, насколько устало звучит голос Тэхена. — Я здесь, — кричит он, отбрасывая книгу на диван и выходя в коридор, где Тэхен, уже успев скинуть плащ, стоит в лимонном халате с мягкой улыбкой на лице. Чонгук рефлекторно раскрывает руки, и Тэхен делает два шага, падая в объятия. Утыкается носом в изгиб его шеи и глубоко выдыхает, щекоча теплым воздухом кожу. — Как прошла смена? Как пациентка? — Плохо, — шепчет Тэхен, продолжая слепо тыкаться носом в крепкую шею. — Не хочу говорить об этом. — Как скажешь, — Чонгук целует его в ухо. — Выпьем вина? Кстати, ужин тоже на финальной стадии. Хотя стоп! Сначала еда или душ? — Я так тебя люблю, — Тэхен хватается за Чонгука, как утопающий за соломинку. — И я тебя, маленький, — отзывается тот. — Но все же — душ или ужин? — Душ, — Тэхен со вздохом выпутывается из объятий, перед этим оставив мягкий поцелуй на влажных губах. — Вернусь через десять минут. — Буду ждать на кухне. Тэхен встречается с ним взглядом, поднимая уголки губ, и скрывается в ванной. Между тем Чонгук ставит кастрюлю на плиту, и, подсолив воду, ждет, чтобы добавить спагетти, так что, когда Тэхен возвращается с мокрой головой в любимой толстовке, когда-то принадлежавшей Чонгуку, паста почти готова. Чонгук предлагает ему бокал с вином, который парень с благодарностью принимает, обхватывая за тонкую ножку и делая глоток. — Спасибо. Как прошла тренировка? — Клопен толкнул одну из своих речей. По его словам, все выходные мы должны спать и видеть сны о том, как выиграть на следующей неделе. И еще Глейсору с Бременом нужно защищать нас с Хоби, будто мы их дети. — Надо же, какое хреновое сравнение. — Плюс, — Чонгук сливает воду из кастрюли, — в команде убеждены, что я на встрече с одним из своих «особенных друзей», — он вводит соус в спагетти, пока Тэхен, негромко посмеиваясь, передает ему две тарелки. — Мы же целовались на вечеринке Гамиля в прошлом году. Натерев пармезан, Чонгук забирает тарелки и ставит их на кофейный столик у дивана. — Никто не видел, по всей видимости. — Может быть, стоит просто сказать им? — Тэхен следует за ним с вилками и салфетками. — Ага, а потом их пьяные задницы всем об этом растреплют. В приятной обстановке ужина Тэхен, уютно прильнув к боку Чонгука, делится собственными мыслями: — Если они все-таки растрезвонят всем, то мне будет не хватать статей про твои похождения. Знаешь, на прошлой неделе у «Пророка» было интервью с ведьмой, которая сказала, что ты сделал, цитирую, «то, что нельзя повторять публично», и что она всегда будет помнить, как «облизывала твой рельефный пресс». Чонгук презрительно морщит нос, вспоминая все те речи с гнильцой. — Вообще-то, она права, у тебя охренительный пресс. Сладкий, рельефный пресс. Вкусный, твердый, скульптурный… — Тэ. — А что? Это ведь чистая правда, — он запихивает пасту в рот и, пережевывая, продолжает бубнить: — В любом случае, я и впрямь буду скучать по статьям, которые приносили столько веселья. Но в этом есть существенный плюс: наконец люди перестанут спрашивать меня, откуда я тебя знаю. И я смогу отвечать, что мы по-настоящему трахаемся… — Тэхен, маленький, прошу тебя, заткнись и ешь. Ты устал, поэтому давай быстрее уложим тебя в постель. — Звучит как план. — Это не то, что я имел в виду. — Дай помечтать, — драматично вздыхает Тэхен, усиленно работая челюстями, и Чонгук возводит глаза к потолку. — Наслаждайся статьями, потому что в конце концов все узнают то, что мы особо и не скрываем. — О да! Целоваться на рождественской вечеринке в больнице Святого Мунго в комнате для целителей, где любой мог Вас увидеть, мистер Чон! А Вы тот еще баловник, — цокает Тэхен. — Это разобьет много сердец. — Может, тормознешь уже? Прямо вот пожалуйста, а? Или я сейчас сам напишу письмо в «Пророк», — Чонгук очень старается не рассмеяться. Он не хочет поощрять такое поведение. Стыдоба, что кошмар! Тэхен мгновенно поворачивается к нему, дуя губы. — Нет! Я хочу почитать еще статей, — для пущей убедительности он целует Чонгука в щеку с громким звуком. — Знаешь же, что я не хочу, чтобы кто-нибудь знал до тех пор, пока это возможно. И так заваливают вопросами о всех вас, — Тэхен выпрямляется и имитирует: — «Разрабатывает ли Мин Чимин новую модель метлы?», «Работает ли Юнги над новой музыкой?», «Правда ли, что Ким Сокджин спит с Гайшей?», «Ты действительно был в доме Чон Хосока?», «Можешь ли достать автографы даблчонов, пожалуйста, они мои люби-и-имки!», — он останавливается, чтобы воткнуть вилку в макароны, но делает это так, словно вонзает нож в чье-то тело. — Представь, как только они узнают, что мы спим… — Тэ! — Как только они узнают, что мы спим, меня же разорвут вопросами, — игнорирует его Тэхен. — Нет, спасибо! Ты будешь моим маленьким грязным секретом. Несмотря на то, что Чонгук в очередной раз закатывает глаза, он, вообще-то, тоже не хочет делиться Тэхеном. У них уже был разговор на эту тему, и намеренно держать отношения в секрете никто из них не собирался. Когда годом ранее вышла первая статья с многообещающим заголовком «Глубокое погружение в личную жизнь звезды квиддича Чон Чонгука», было ощущение, что кто-то написал об этом специально, только чтобы выдвинуть предположения о людях, с которыми юный обольститель якобы спал. Однако Чонгук был далеко не рад сомнительным комплиментам в свою сторону, кроя матами авторов, а под конец вообще запаниковав из-за реакции Тэхена, который, вопреки всем доводам, смеялся до слез. Тэхен тогда неделю ходил и при любом удобном случае цитировал целые отрывки из статей, взрываясь хохотом после. К ужасу Чонгука, Чимин с Тэхеном вообще умудрились превратить все в игру. За первой статьей последовала вторая, а там третья, и было решено, что пока их пару не раскроют, сами они официальных заявлений делать не будут. Тэхену нравилось читать выдуманные сплетни, а Чонгук был счастлив, что это не вредит их отношениям. Было понятно, что Тэхен просто шутил, когда жаловался на неудобства, которые доставляют знакомые ему люди, задавая одни и те же вопросы, и, тем не менее, Чонгук посчитал нужным ограничить тот объем расспросов, с которым его парню приходилось иметь дело. И если на работе он не мог помочь Тэхену, защитив от людского любопытства, то вот написание статей можно было бы уже давно прикрыть. С тех пор каждый раз, когда Чонгука спрашивали о личной жизни, он говорил, что не хочет ее обсуждать, что всегда интерпретировалось как «не заинтересован в браке», «нет желания остепениться» и прочее. Звучало иронично, поскольку Чонгук считал себя абсолютно точно остепенившимся. Он прикипел к Тэхену еще в 15 лет и сейчас не имел ни малейшего интереса к кому-либо еще. Тэхен находил его ответы забавными, поэтому активно поощрял. Так что предполагаемая привычка Чонгука спать с кем попало стала локальной шуткой среди их общих друзей и развлечением для самого Тэхена. Ну и всей нации. Неловко было лишь однажды, когда Чонгук встретился с родителями Тэхена после публикации первой статьи — он боялся, что они надумают о нем чего плохого или, еще хуже, возненавидят его. Но те только немного подразнили, а стоило Чонгуку приняться за объяснения, мама Тэхена засмеялась и сказала: «Мы шутим, Гук-и. Я вижу, как ты смотришь на моего сына, не волнуйся». Адски смутившись, Чонгук в тот день так и не произнес ни слова, зато какое облегчение испытал внутри. Реальность оказалась проще некуда: пока Тэхен был счастлив и знал, как сильно любим, сам Чонгук плевал на остальное. — Ты невероятен. Тэхен показывает ему язык, затем снова клюет в щеку и, отставив тарелку на кофейный столик, укладывает голову на колени Чонгука. Ты действительно самое красивое, что я когда-либо видел. — Устал? Хочешь пойти спать? — Чонгук убирает волосы с чужого лба. Тэхен отрицательно качает головой и, дотянувшись до руки Чона, сплетает их пальцы. — Нет, любовь моя, пока нет. Просто хочу побыть здесь с тобой. Расскажи мне о тренировке. Какую тактику выбрали против «Гарпий»? Чонгук склоняется для поцелуя, осторожно проскальзывая языком в рот Тэхена, и отрывается только тогда, когда в легких начинает не хватать воздуха. Вид припухших влажных губ и прикрытых глаз напротив кричит о том, что он прекрасно справился с задачей. А потом он рассказывает о прошедшем дне. Рассказывает до тех пор, пока глаза Тэхена не закрываются, а ответы не превращаются в бессмысленное бормотание. Чонгук заставляет его встать и, когда Тэхен порывается помыть посуду, толкает в ванную, приказывая почистить зубы и ложиться в постель. Посуду он и сам помоет. Однако после возвращения в спальню Чонгук с удивлением обнаруживает, что Тэхен все еще не спит, а ждет его с едва приоткрытыми глазами и распростертыми объятиями. Уже лежа вместе, Чонгук водит губами по чужим плечам. Сколько еще пройдет дней, прежде чем он вернется домой к расстроенному и, очевидно, сломленному Тэхену? Он только надеется, что сможет помочь пережить первую потерю, правильно подобрав слова поддержки. И это последняя мысль перед тем, как он незаметно для себя падает в сон. Всего через неделю происходит то, чего Чонгук так боялся. Финальная тренировка перед игрой с «Гарпиями» выжимает последние соки. В течение недели они интенсивно тренировались, выкладываясь на полную, воссоздавая каждый шаг предстоящего матча — тактически, атлетически, психологически. И даже если сегодняшний день не был таким физически напряженным, общественное ожидание давит неимоверно. Каждый репортер, освещавший события с места, уже находится за пределами стадиона в попытке пробраться к ним и засыпать вопросами. Тренировка заканчивается поздно, Клопен в тысячный раз проговаривает выбранную стратегию, а Гамиль напоследок произносит еще одну воодушевляющую речь. Чонгук концентрируется на каждом слове и собирает всю имеющуюся энергию, готовясь выпустить ее завтра на поле. Когда им разрешают уйти, перед этим настоятельно рекомендовав лечь спать раньше, Чонгук как можно скорее трансгрессирует домой, но все равно возвращается позже, чем обычно, примерно в то время, когда приезжает и Тэхен. Но в целом дела складываются как нельзя лучше, потому что именно сегодня Тэхен тоже должен задержаться, так как в больнице проходит прием по случаю открытия нового крыла. Это радует, ведь Чонгук успеет приготовить ужин. Видеть на лице Тэхена огромную усталость, залегшую под глазами, и беспокойство за умирающего пациента невозможно. Чонгук просто хочет быть готовым к неизбежному. Но планы рушатся, когда, оказавшись в коридоре, вместо приветственной тишины Чонгук слышит всхлипывания и звуки рвоты. Блять. — Тэхен? — кричит он, бросаясь в ванную. — Тэ? Ему не отвечают, но открывшегося перед ним вида достаточно. Дерьмо. — Тэ, что случилось, маленький? — Чонгук падает на колени рядом с парнем, проводя рукой по волосам и открывая лицо. Состояние Тэхена оставляет желать лучшего. В своем рабочем халате он склоняется над унитазом, наполовину повиснув на ободке. Из глаз текут непрекращающиеся слезы, огромными каплями оседая на щеках. После каждого приступа всхлипы становятся громче. От него пахнет спиртом, и откуда-то из глубины у Чонгука начинает подниматься паника. Страх парализует тело. Тэхен выглядит разбитым вдребезги без возможности на ближайшее восстановление. Чонгук знал, что этот момент когда-нибудь настанет, но никогда не ожидал увидеть именно такого Тэхена. Боязнь за самого близкого человека опоясывает с ног до головы. Дикий, животный ужас пробирается острыми шипами под кожу. — Тэхен, тише, — но Тэхен срывается на вой, из-за чего его снова рвет. — Все, Тэ, успокаиваемся. Я здесь. — Я… я… — новая порция слез не заставляет себя ждать. — Потерял… П-пот-тер-рял ее. Да, знаю, маленький. Это ужасно, но это нормально. Такова твоя работа. — Ты не мог спасти ее, Тэ. Невозможно спасти всех. Тэхен пытается что-то ответить, но снова сгибается пополам, пальцами проезжаясь по белому фарфору. Как долго он находится один дома в таком состоянии? Чонгук убирает мешающиеся волосы с его лба, а другой рукой поддерживает за спину. — Я… — всхлип, — потерял ее. — Всхлип. — А…. У н-нее д-два… — Еще один всхлип. — Р-реб-бенк-ка. — Она очень серьезно болела, Тэхен. — Он-на была т-так-кой м-молод-дой… — Знаю, маленький. Мне очень жаль. Тэхена складывает надвое, рвет желчью, а у Чонгука сердце всмятку. — Я н… Н-над-до с-сказать им, д-дет-тям, — поток слов прерывается очередным звуком рвоты. Сколько же этот малыш выпил? Несмотря на взметнувшийся вверх страх, что практически лишает возможности говорить, Чонгук, стараясь держаться, выдавливает из себя: — Мне правда очень жаль, малыш. — Н-н… — задыхаясь от рыданий, Тэхен яростно кашляет. — Маленький. Тэхен, ничего не говори, ты дома. Просто выпусти то, что накопилось, если хочешь. Я буду рядом. Тэхен мотает головой, или, скорее, просто позволяет голове болтаться из стороны в сторону, прижимаясь щеками к ободку унитаза. — Х-хо… — он снова кашляет, а затем с шумом втягивает воздух. — Х-хоч-чу. — Хорошо, тогда расскажи мне. Я здесь. И я слушаю тебя. — Ре-реб-бенок-к в н-неотложной п-помощи, — каждое его слово сопровождается икотой. Отступившая рвота не останавливает поток слез, и Тэхену требуется приложить немало усилий, чтобы сказать хоть что-то вразумительное. Чонгук сам готов выть, просто смотря на него. — З-зак-колдов-вали по ош-шиб-бке, — Тэхен делает судорожный вдох, который переходит в кашель. — Ум-мер. Черт возьми! Две смерти за один день? Чонгук не в состоянии сдержать слезы, которые начинают застилать глаза. — Мы… мы пытались, н-но н-над-дежды н-не б-было, — Тэхен морщит лицо и даже не пытается успокоиться. — Я… я пьян. Несмотря на страдания Тэхена и собственную разъедающую боль, последняя фраза заставляет Чонгука вымученно улыбнуться. — Нестрашно. Завтра нет работы. Ты сможешь поспать. — Н-нет, и-игра, — Тэхен трясет головой, на этот раз чуть энергичнее, но все еще продолжая плакать и запинаться на каждом слове. Чонгук хочет сказать что-нибудь с издевкой, но не говорит. Только медленно вдыхает и выдыхает, как можно мягче водя рукой по сгорбленной спине. Какая игра? Ты никуда не пойдешь. Постепенно Тэхен затихает. Он заметно трясется, иногда давясь тяжелым, прерывистым дыханием, но его хотя бы не рвет больше. Рухнув на пол, юноша укладывает голову на крышку унитаза и закрывает глаза. Всхлипы становятся тише, но Чонгук все равно хочет, чтобы у него было больше навыков в колдовстве, дабы стереть боль и эмоциональные разрушения, через которые проходит Ким. Ведь чем помочь еще — неизвестно. Они сидят так час или два, пока Чонгук не удостоверяется, что в желудке Тэхена действительно ничего не остается. Тишина между ними нарушается горькими вздохами последнего, которые свидетельствуют о том, что он не спит, даже если лежит неподвижно с прикрытыми веками. — П-прости. — Нет, маленький, не надо, пожалуйста. Тебе не за что извиняться. Мне жаль. Я бы хотел помочь. — Т-ты помогаешь. Я л-люблю т-тебя. П-правда. Какое бы сердце ни было у Чонгука, сейчас оно разбито на миллион кусочков. — Я тоже тебя очень люблю, мой солнечный мальчик. Очень, — Чонгук прижимает руку к щеке Тэхена. — Кажется, у тебя в желудке больше ничего нет, поэтому как насчет того, чтобы пойти спать? — Я грязный, — тот отрицательно ведет подбородком, и у Чонгука непроизвольно распахивается рот. — Ты негрязный. Все отлично. Но Тэхен продолжает упрямиться, хмуря лоб. — Хочешь принять душ прямо сейчас? — вскидывает Чонгук брови, хотя Тэхен его не видит. — Д-да. — Давай лучше ванну. Я сейчас наберу воду, ладно? — Ладно. Оставлять Тэхена одного не хочется совершенно, но выбора нет, поэтому Чонгук встает и открывает краны, регулируя воду. Комната тут же заполняется паром. Добавив пену в ванну, он возвращается к скрючившейся фигурке, не сдвинувшейся ни на сантиметр. — Тэ, — мягко зовет он. — Нужно снять одежду. В ответ получает легкий кивок и в упор смотрящие потемневшие, опухшие глаза. Он помогает Тэхену, который на удивление сохраняет сознание и большую часть действий делает самостоятельно. Чонгук просто стягивает с него одежду, когда тот безуспешно пытается раздеться, и поддерживает, пока Тэхен поднимается на ноги. К периодическим всхлипам добавляется икота, а дыхание остается таким же неровным. — Спасибо, — благодарит Тэхен, погружаясь в воду. Чонгук садится на край ванны, готовый помочь в любую секунду, и дергается, когда Тэхен с головой уходит под воду, а затем моментально выныривает. — Пожалуйста, не делай так больше, — просит Чонгук. — Ты еще не протрезвел. — С-сопли. Везде, — слипшиеся ресницы трепещут над едва открытыми глазами. Чонгук не знает, чего ему больше хочется: фыркнуть, закатить глаза, повздыхать, засмеяться, заплакать или просто обнять Тэхена. Но на сердце появляется долгожданная легкость, быть может, от того, что оно медленно склеивается обратно просто потому, что Тэхен начинает приходить в себя. Тэхен заставляет принести ему зубную щетку, настояв на чистке зубов и быстром душе. После всех процедур Чонгук помогает ему вытереться и высушить волосы. — Я принесу тебе воды, — говорит он, когда Тэхен укладывается в кровать. Его глаза плотно закрыты, указывая на то, что он скоро заснет. — Хочешь перекусить? Или еще что-нибудь? Неразборчивое бормотание служит отрицательным ответом. Чонгук заставляет его выпить воды, оставив стакан на прикроватной тумбе, а после раздевается и скользит под одеяло, притягивая Тэхена ближе. Как только их тела соприкасаются, Тэхен зовет шепотом: — Чонгук. — Я здесь, маленький. — Знаю, — последнее, что говорит Тэхен, через несколько секунд уже тихо посапывая.

***

Тэхен не уверен, что именно будит его. Возможно, дело в головной боли, которая стальным молотом долбит по сонному мозгу, когда он приходит в сознание, из-за чего изо рта вырывается непроизвольный стон. Или, может быть, это потому, что он замерз. Чонгука рядом не наблюдается, и отсутствие тепла прямое тому доказательство. Из горла вырывается второй за утро стон. Или все из-за лица, преследующего его во сне; того лица, которое он успел выучить, ловя в больничных палатах. Сдерживая подступающие слезы, Тэхен прячет лицо в подушку. Вспоминать прошлый день оказывается больнее, чем разбить коленку в сотни раз. — Тэ? — голос точно не Чонгука, но все равно знакомый до чертиков. Приходится открыть глаза. Первые секунды вид расплывчатый. Как будто Тэхен только что вынырнул из морской глубины. Он перекатывается на бок, и приступ тошноты, взявшийся не пойми откуда, подступает к горлу, лишая возможности сделать нормальный вдох. Чтобы успокоиться, он снова закрывает глаза и сглатывает вязкую слюну. — Тэ? Тэхен скулит едва слышно, но этот скулеж явно должен дать понять, как именно он себя чувствует. — Вот, — теплая ладонь ложится на затылок, а к губам подносят холодное стекло. — Пей. Тэхен послушно делает глоток. На вкус обычная вода. — Молодец. Голова сильно болит? Попытка ответить не заканчивается ничем хорошим. Мучительно закашлявшись, он глухо сипит: — Невыносимо, — и буквально спустя секунду ему становится лучше. Должно быть, Чимин использовал какое-то заклинание. — Спасибо. — Я не так хорош, как ты, но с головными болями неплохо справляюсь. Очередной надсадный приступ кашля заставляет Тэхена открыть глаза и обнаружить восседающего на краю кровати Чимина. — Сможешь приготовить зелье от похмелья? Чимин с загадочной ухмылкой тянется к прикроватной тумбе и берет еще один стакан, но уже с плотной серо-зеленой жидкостью. — Уже. Тэхен залпом опустошает содержимое, с ненавистью ощущая, как по горлу скатывается противная жидкость. Зато легче становится почти сразу же. Он возвращает стакан на место и ложится обратно в постель. Тело ноет, а глазам больно даже просто смотреть. — Что ты здесь делаешь? — Меня попросили прийти. — Где Чонгук? Молчание Чимина затягивается, из-за чего Тэхен вынужден приоткрыть веки. — Играет, — наконец говорит Пак. Тэхен аж подлетает на матрасе. Дерьмо! Игра! Черт бы ее побрал! Пиздец. — Вот же блять! Кошмар! Салазар, нам нужно торопиться. — Ты никуда не пойдешь, — уверенно заявляет Чимин. — Сколько времени? — пропускает Тэхен чужие слова мимо ушей. — Уже почти час, — обреченно отвечает Пак. Час дня? Игра идет уже два часа? А если она уже закончилась? — Почему ты не разбудил меня? — Потому что тебе нужно отдохнуть. И потому что, разбуди я тебя, Чонгук бы убил меня. — Ты шутишь, что ли? Он неделями готовился к сегодняшнему матчу. Они ожидаю… — Тэхен, встанешь с этой кровати, и я применю «Остолбеней», — Чимин нежно обхватывает рукой запястья разбушевавшегося друга, но его тон звучит предупреждающе. — Я серьезно. — А… — Нет, Тэ, и точка. Тебе необходим отдых. — Со мной все будет нормально. — Меня не особо волнует, что ты сейчас говоришь. Может быть, и будет. Но это не отменяет того факта, что на первом месте у тебя отдых. Давай, возвращайся ко сну. Тэхен вперивается в него злым взглядом. — Ты и наполовину не так хорош в убийственном взгляде, как твой парень. Мог бы и попросить у него парочку советов. В ответ Тэхен показывает ему язык. — Вот это уже больше похоже на тебя, — усмехается Чимин. — Голоден? Голоден ли он? — Нет, не очень. — Хорошо. Тогда выпей еще воды и ложись спать, — Чимин подходит к креслу, раньше стоявшему в гостиной, а теперь расположившемуся у изножья кровати, поднимает с пола стопку бумаг и садится, закидывая ногу на ногу. — Давно ты здесь? — С восьми утра, — отвечает тот. — Насколько усталым он выглядел? — Тэ, Чонгук не выглядел усталым, он выглядел обеспокоенным. Я не давал ему спать всю ночь. Черт, всю ночь перед важной игрой. Заставил сделать мне ванну. О, Мерлин, я худший парень на планете. — Она… Пациентка, она умерла, — слова на языке ощущаются так странно. Как будто он открывает рот, но говорит кто-то за него. Чимин смотрит на него глазами, полными сочувствия и жалости, но Тэхен не нуждается в этой жалости. Семья, потерявшая мать и жену, нуждается в ней больше. — Мне очень жаль, Тэ. — Он рассказал тебе о ребенке? Мы не смогли спасти еще одного пациента. Ребенка. — Черт, Тэ. Правда, мне безумно жаль, — Чимин снова подходит к кровати и крепко обнимает его. — Он не рассказал, нет. Чонгук вообще ничего не сказал. Я сам догадался, что произошло что-то, когда в семь утра к нам прилетел Ви с письмом, в котором Чонгук просил приехать. Я вспомнил, как ты рассказывал, что твоей пациентке становится хуже… Чонгук лишь упомянул, что у тебя была тяжелая ночь, и что ему нужно уйти. Велел мне не оставлять тебя. Сказал, если проснешься и хоть слово скажешь о матче, то ни при каких обстоятельствах не давать тебе вставать с постели. И больше ничего. Кстати, если ты вдруг захочешь поесть, то там есть холодный суп из огурцов и пибимпап. Он хоть спал? — Черт, я даже не знаю, во сколько мы заснули, — стонет Тэхен, чувствуя, как вина вгрызается в него острыми клыками. — Я не давал ему спать всю ночь. — Думаю, ты немного напугал его, Тэ. — Вчера вечером я сильно напился. — Я догадался, когда он сказал, что в холодильнике есть зелье от похмелья, — Чимин крепче сжимает его в объятиях. — Тэ, все справляются с болью по-разному. Это первый раз, когда тебе пришлось столкнуться с потерей на работе, так что никто не винит тебя. Тэхен роняет голову на руку, прячась в ней. В лучшем случае Чонгук проспал час. — Сегодняшняя игра очень важная, и он явно будет измотан. — Ты ведь знаешь, что это не имеет значения, — гладит его по плечу Чимин. — Хочешь поговорить о ней, или о ребенке, или о любом другом пациенте? — Нет. Не совсем, — тихо отказывается Тэхен. — Ладно, Тэ, давай ты поспишь? Чонгук, скорее всего, вернется к тому времени, когда ты снова проснешься. — Остальные там? — Да, — кивает Чимин, возвращаясь в кресло с бумагами, которые, Тэхен уверен, являются финансовыми отчетами «Империи метел». Ну, хоть что-то хорошее. — Спи, Тэ. Тэхен позволяет себе упасть на спину и, плотно закрыв глаза, пытается выкинуть из памяти пугающие образы, вместо них представляя Чонгука и его красивое лицо. Кроличью улыбку, сморщившийся нос, огромные глубокие глаза, которые становятся шире, когда Тэхен смешит его. Представляет, как крепкое тело ощущается рядом с его собственным. Он позволяет счастью и защищенности, которыми Чонгук окружает всегда сполна, проникнуть внутрь и успокоить, помогая выпасть из суровой реальности. В следующий раз, когда Тэхен распахивает глаза, он сразу понимает, что его разбудило. Из кухни доносятся приглушенные голоса. — Да, один раз. Порывался пойти на игру, — после чего следует усмешка. — Как он? — Я не уверен в его состоянии, он не хотел ни о чем говорить, но выглядел не самым лучшим образом. — Он ел? — Нет. — Спасибо, — тихо отвечает Чонгук. — Даже не вздумай. Отправь Ви, если что-то понадобится. До встречи. Раздается слабый хлопок и глухие шаги после. Тэхен принимает сидячее положение, и уже через секунду в комнату входит Чонгук, заметно удивляясь. — Мы тебя разбудили? Пребывая в молчании, Тэхен осматривает каждый сантиметр парня, пока тот осторожно опускается на кровать. Под глазами виднеются залегшие тени, но в остальном никакой разницы. — Как все прошло? — Мы выиграли, на четыреста пятьдесят очков больше, — Чонгук тянется к его рукам. — Вау, вы теперь чемпионы! — Да, — улыбается тот. — Поздравляю! Ух ты! Чонгук! Твой первый кубок Лиги! — Тэхен бросается на Чонгука, обвивая руками шею. — Я так тобой горжусь, — почувствовав ответные объятия, продолжает: — Ты даже не представляешь, как горжусь, — Я… Хотел бы я увидеть все своими глазами. — Извини, что я пропустил игру. Чонгук качает головой и отодвигает его от себя. Обхватывает подбородок, убеждаясь, что тот смотрит на него и произносит: — Пожалуйста, не говори так. — Но я говорю. Я должен был быть там. — Нет, ты должен был остаться дома и отдохнуть. Тэхен елозит по кровати и принимается водить пальцем по венам, линиям и костяшкам на чужой руке. — Мне очень стыдно. Я не дал тебе нормально выспаться. — Все не так, а даже если и было так, то не имело бы значения. — Имело. Мне надо было быть там. — Придешь на следующую игру. — Это не одно и то же. — Отлично. Тогда спешу напомнить, что кубок Лиги будет еще и в следующем году. Тэхен радостно улыбается на замечание и, когда Чонгук поворачивает ладонь вверх, гладит подушечкой пальца мозолистую кожу, которая свидетельствует о том, что парень слишком крепко сжимал метлу. — Тэ, тебе стоит чем-нибудь перекусить. — Я не голоден. — Тогда поспишь еще? — А ты со мной ляжешь? Пожалуйста. — Конечно. Тэхен скользит под одеяло, протягивая руки к Чонгуку, который в считанные секунды избавляется от игровой одежды. Чонгук встречает всем телом, утягивая на себя и делясь теплом. От прикосновений мурашки отплясывают канкан. Тэхен ловко выворачивает голову для поцелуя, и он выполняет безмолвную просьбу. Дарит мягкий, ласковый, идеальный поцелуй. — Я тебя бесконечно, Чонгук. Чонгук ведет языком по верхней части его правого уха. — Я тоже люблю тебя, маленький, — а затем горячим шепотом согревает ушную раковину изнутри: — Ты большой молодец, Тэхен. Это не ты должен гордиться мной, это я должен гордиться тобой и твоей силой. У меня нет подходящих слов, но ты невероятный. И я не знаю, будешь ли ты когда-нибудь воспринимать такие случаи проще, или хотя бы перестанешь себя изматывать и винить, но пока это твоя работа, и пока я тебе нужен, я буду рядом. Теперь засыпай. На этот раз Тэхен позволяет себе быть убаюканным обещанием.

***

— Тэ, привет! Что ты здесь делаешь? Думал, ты не работаешь по воскресеньям. Тэхен отрывается от чтения пергамента, на котором подробно изложено последнее исследование о кровавом проклятии. — Привет, Мас, не знал, что ты сегодня на смене, — откладывает он статью. — Обычно не работаю, но Рафаэль заболел, и никто больше не смог подменить его. — Понимаю, — опирается Томас на стойку. — Я вот тоже только вернулся с обхода, вроде все спокойно. — И у меня. Ранее приходила женщина, у которой расщепило селезенку и легкие, и я уже час наверстываю упущенное, изучая информацию по этому поводу. — Кстати, я собирался заняться тем же, — Томас поправляет свой халат. — Есть одно зелье от лихорадки, которое, по всей видимости, придумал целитель с Кубы, и я как раз хотел почитать о нем… Но сначала заварю чай. Тебе сделать чашечку? — Да, если несложно, — кивает Тэхен. — Как мужчина из палаты «Би-семь-пять-шесть-восемь»? — Мистер Тейлор. До сих пор не можем понять, что с ним такое. Знаешь… Мы уже перепробовали абсолютно все, а из его ушей продолжает сыпаться драконья чешуя. Он клянется, что выдворял гномов из сада, когда это началось, но целительница Льюд ему не верит, — схватив две кружки, парень гремит чайником. Ох, уж эти пациенты. — А кто бы поверил в это? Невозможно подхватить драконью чешую, выдворяя гномов из сада, — тяжело вздыхает Тэхен. — Знаю, это просто чепуха… Черный чай? — Без разницы. Томас бросает чайные листья в кружки, заливает кипятком и передает одну Тэхену, располагаясь напротив. — Благодарю. — Нет проблем, — Томас обводит ободок кружки, — во сколько ты заканчиваешь? — В пять. А ты? — Я тут до восьми. — Черт, не повезло. — Мерлин, еще только ты не сказал мне об этом, — парень поднимает кружку и слегка взбалтывает жидкость. — Какие планы на вечер? — Да никаких особо, — сдержанно роняет Тэхен. — Наверное, приду домой и посплю. Вчера смена кончилась в час ночи. А у тебя что интересного? — Иду на ужин в «Ведьму». Слышал о таком местечке? Открылось в прошлом году рядом с Примроуз-Хилл. Давно хотел сходить туда, потому что все кругом твердили, как там здорово, поэтому я ждал повода, чтобы скоротать там вечер… Желательно на свидании. — Неплохой выбор, место действительно отличное. Был там пару раз. И для встреч тоже подойдет. Надеюсь, твое свидание пройдет хорошо. — Откуда ты знаешь, что это хорошее место для свиданий? — многозначно двигает бровями Томас. — С кем ходил? Колись! — Просто с друзьями, — Тэхен сопровождает ответ смехом. — Точно, — слегка покачивает головой Томас. — Постоянно забываю, с кем ты дружишь. Тэхен салютует ему кружкой, произнося вместо тоста: — И поэтому ты мне нравишься. — Не верю, что ты до сих пор не пригласил меня на игру «Соколов». — Ты болеешь за «Пушек», что тебе делать на игре «Соколов»? — Наслаждаться атмосферой? Пообщаться с генеральным директором «Империи метел»? Или с его мужем-музыкантом? Встретиться с Ким Сокджином? Причин уйма. — Не заставляй ненавидеть тебя, — ежится Тэхен. Томас с усмешкой подносит кружку к губам, и Тэхен зеркалит его действия, делая глоток ароматного чая. — Что ж, — переводит тему Томас, накрывая кружку ладонью. — Что именно читаешь? Слышал, ты много работал над болезнями крови… Не дав закончить, громкий стук прерывает его. Дверь в помещение открывается, и внутрь входит медсестра. — Целитель Ким? С Вами хочет встретиться Мин Чимин. Он ожидает Вас внизу у стойки регистрации. Чимин? Разве он не должен быть на игре? — Благодарю, мисс Розет. Он сказал, по какой причине приехал? — Нет, извините, — она смотрит на Томаса. — Целитель Танджин, целительница Льюд ищет Вас. Она на первом этаже, палата «А-один-два-ноль-три». — Спасибо, — Томас со вздохом отпивает чай. — Спущусь с тобой. Тэхен согласно кивает и встает на ноги. — Так странно, что Чимин здесь. Он должен быть на игре. — Наверное, закончили раньше. — Кто в палате «А-один-два-ноль-три»? — Тэхен открывает дверь, придерживая для коллеги. — Спасибо, — благодарит Томас и отвечает на вопрос: — Миссис Барозо. Не так сварила зелье, и оно взорвалось прямо на нее. Бедняга вся в фурункулах. — Ох. — С ней все будет хорошо, к счастью. Могло быть и хуже. Они проходят коридор и спускаются по лестнице. Мимо то и дело проносятся целители с медсестрами. В этом нет ничего необычного, пациенты всегда нуждаются в какой-либо помощи, но сегодня все равно как-то менее спокойно, чем обычно бывает в воскресенье в такое раннее время. По крайней мере, так кажется Тэхену. Утром в выходные дни пациенты чаще всего предпочитают встречаться с посетителями. А когда больные проводят время с семьями, обстановка в больнице не такая суетливая. Им остается пройти еще один лестничный пролет, когда целительница, которую оба парня хорошо знают, входит в дверь на первом этаже и начинает подниматься вверх. Девушка не училась с Тэхеном в Хогвартсе, но стажироваться они начали в одно время, и он до сих пор помнит, как был впечатлен ее навыками и легкостью, с которой молодая целительница ко всему относилась. Сейчас девушка в основном работает в отделении неотложной помощи, и Тэхен не видит ее так часто, как раньше. Они останавливаются на небольшой лестничной площадке, чтобы поздороваться друг с другом. — Хадижа, привет! Как дела? — интересуется Томас. — Куда все бегут? — Привет, Мас, Тэ, — улыбается им девушка. — На самом деле, я уже собиралась домой, потому что моя смена закончилась, — затем она поворачивается к двери, из которой только что вышла, и кивает в ту сторону. — Привезли известного игрока в квиддич, отделение неотложной помощи переполнено… Сердце Тэхена пропускает удар, когда он слышит эти слова. Не дожидаясь окончания фразы, он обрывает целительницу вопросом: — Кого? — выходит чересчур тревожно, а мозг будто останавливается. — Не уверена, не очень разбираюсь в квиддиче… — она смотрит на него, нахмурив брови. Но Тэхен слышит ее сквозь вату, у него закладывает уши, пока внезапно он не вспоминает, что Чимин здесь. В голове звенит тревожный звоночек. — Не может быть, — шепчет он. — Нет, нет, нет. Тэхен срывается на бег, перепрыгивает лестничные ступени, не глядя под ноги, и хлопает входной дверью, проигнорировав кричащего позади Томаса. Он врывается в приемную неотложной помощи, сталкиваясь с потоком спешащих в разные стороны людей. Некоторые ранены и скоро станут пациентами, некоторые — обезумевшие члены семьи, но большинство оставшихся людей являются работниками больницы. Отличить их можно по светло-зеленым халатам, волшебным палочкам и зельям в бутыльках, которые проплывают у них над головами. Собравшись с мыслями, Тэхен хватает за руку ближайшего целителя. — Где парень, которого только что доставили? — Какой парень? — целитель, которого Тэхен толком даже не знает, вздрагивает от напора. — Игрок в квиддич. Где он? Почему ты такой медленный? Ответь мне, ответь, черт возьми! — Не скажу точно, но, кажется, его забрали в отдел травм от рукотворных предметов. Тэхен несется через весь этаж, петляя между целителями, ведьмами, эльфами, волшебниками, гоблинами, помощниками целителей. Они все мешают, и хочется, чтобы они ушли с дороги к чертям, но Тэхен не может вот так сорваться, когда на нем униформа, в которой он давал клятву. В нужном ему отделе творится полнейший хаос. Из разных дверей доносятся отрывки разговоров, но Тэхену удается зацепиться за разговор, от которого сердце заходится в бесноватом галопе. — Мне плевать, что он главный редактор «Пророка», держите его отсюда как можно да… — Нет. Допускается только семья. Нет, убедитесь, что никто не… — Плохо, неутешительно. Судя по всему, он… — Команде нельзя, не… Когда мимо проходит помощница с чем-то похожим на окровавленные бинты, Тэхен чувствует, как у него начинают щипать глаза, хотя причины плакать нет. Однако интуитивное чутье, бурлящее где-то под кожей, кажется, срабатывает наперед. Тэхен уговаривает себя дышать глубже — ни в коем случае нельзя поддаваться панике. Сейчас срочно необходимо найти главную медсестру крыла. Миссис Уайтс обнаруживается в нескольких метрах с блокнотом и палочкой в руке. Тэхен делает вдох-выдох и подходит к женщине. — Миссис Уайтс? — Ой! — та поднимает удивленные глаза от блокнота. — Целитель Ким! Чем могу помочь? — Не могли бы Вы сказать, где расположили игрока в квиддич? Мне нужно его увидеть. — Мне не сказали, что Вы сегодня работаете в «АА». Тэхен ловко игнорирует ее. Он не хочет лгать, поэтому лишь неопределенно ведет головой, надеясь, что убедит этим женщину. — Палата «АА-два». — Спасибо Вам, — говорит он, проносясь мимо нее. В дверь палаты АА2 Тэхен врывается через полминуты, и в тот же момент его мир переворачивается вверх дном, замедляясь с каждой секундой. На больничной кровати без сознания лежит Чонгук. Его лицо в крови, а правая нога торчит под неестественным углом. Слишком неподвижный, слишком омертвелый. — Нет, нет, нет, — Тэхен подходит к двум целителям и помощнице, кружащим у кровати. Он не помнит их имен, он никогда не работал в этом крыле. Кажется, один из них — заведующий крылом Коллис или что-то в этом роде. Но это неточно, да и хер бы с ним, сейчас это не имеет значения. — Что случилось? — Целитель Ким? — все трое поворачиваются, явно изумленные его присутствием. — Он дышит? Что произошло? — Тэхен еле сдерживается, чтобы не закричать. — По всей видимости, его сбили с метлы на очень большой высоте. Никто не смог остановить падение, успели только замедлить, но ущерб все равно нанесен большой, — целитель бросает на Тэхена неоднозначный взгляд. — Отвечая на Ваш другой вопрос, он дышит, да. Теперь могу я узнать, что Вы здесь делаете, целитель Ким? Нам нужно работать. Но ущерб все равно нанесен большой. Но ущерб все равно нанесен большой. Но ущерб все равно нанесен большой. Он дышит, да. Он дышит, да. Он дышит, да. Он дышит, да. — Какой ущерб? — Мы еще не закончили осмотр, — вздыхает целитель, — но ссадин огромное количество, и, кажется, у него есть множественные переломы на руках и ногах, однако мы еще не выявили их все. Левая рука тоже сломана, как и десять ребер… Остекленевшие глаза Тэхена прикованы к лежащей фигуре. Он сейчас с ума сойдет. — А что со спинным мозгом? — На первый взгляд, с ним все в порядке. О, слава Мерлину. — Черепно-мозговые травмы? — Так сразу не сказать. Он не приходил в себя с тех пор, как его привезли. Лицо Чонгука покрыто засохшей кровью. Она размазана по всему лбу, щекам и подбородку. Даже на грязной форме кое-где заметны кровавые следы. В голове всплывает образ пятнадцатилетнего Чонгука, по-привычному хмурого, с перепачканной в крови левой щекой. Сердце тут же сжимается. Тэхен чувствует, как в уголках глаз собирается влага, и крепко зажмуривается, чтобы сдержать слезы. Чонгук-и, любовь моя, я так тебя люблю. — Почему он весь в крови? — Множественные ссадины на лице и небольшие порезы на левой щеке. Целитель Ким, — целитель, который до сих пор отвечал на все его вопросы, звучит раздраженно и нетерпеливо, — я должен попросить Вас уйти. Нам необходимо закончить осмотр, чтобы мы могли продолжить лечение и попытаться привести его в сознание. — Я никуда не уйду. — Целитель Ким… — Вы можете делать все перечисленное, даже когда я нахожусь здесь. — Целитель Ким… — Это личное! — повышает голос Тэхен. Он не помнит, когда в последний раз кричал на кого-то, но сегодня явно день исключений. — Я никуда не пойду. Просто делайте свою работу. Тэхен отходит в сторону, хотя все его существо кричит опуститься на колени и взять Чонгука за руку, но сейчас остается лишь прислониться к стене у окна по другую сторону кровати. Возмущенные взгляды остаются проигнорированы, для Тэхена важен только Чонгук. К счастью, целители в АА обладают высокой квалификацией и отлично справляются со своими задачами, понимая, что сначала необходимо срочно оказать помощь пациенту, а потом уже заниматься другими вопросами. Поэтому они возвращаются к неподвижному телу, проводя палочками над ним и время от времени бормоча комментарии помощнице, которая делает заметки на парящем в воздухе пергаменте. Тэхен старается не думать о возможных худших сценариях. Пытается не смотреть на Чонгука с профессиональной точки зрения, потому что в конечном итоге может удариться в панику, а сейчас нужно сохранять спокойствие. Сломанные кости и ссадины — это болезненно, для восстановления потребуется много отдыха, но их можно залечить одним взмахом палочки, и к завтрашнему дню все улучшится, а вот любое повреждение головы, серьезное сотрясение или, что еще хуже, любую черепно-мозговую травму невозможно излечить с помощью магии. Он заставляет себя не думать об этом, фокусируясь на родном лице. Покончив с подсчетом сломанных костей, ушибов и ссадин, число которых Тэхен не хочет слышать, целители принимаются за работу, направляя палочки на разные части теперь уже обнаженного тела Чонгука. В воздух взлетает россыпь искр. Мужчины поочередно поднимают то руки, то ноги пострадавшего, переворачивают его на бок и снова возвращают на спину. У Тэхена чешутся руки схватить палочку и присоединиться к ним, но он сдерживается. Это не его работа, и это слишком личное. Уходит много времени, прежде чем палочки целителей исчезают в карманах. Нога Чонгука больше не торчит под непонятным углом, а синяки на теле начинают светлеть. Тэхен поворачивается к помощнице: — Не могли бы Вы вытереть его от крови? Или я сделаю это сам. — Разве Вам не надо быть в другом месте, целитель Ким? — спрашивает мужчина, который ранее уже пытался спровадить его. — Нет, — отрезает Тэхен, даже не удосужив того взглядом. Их препирательство прерывает вошедшая в палату миссис Уайтс. — Целитель Коллинз, целитель Дженкинс… — ее глаза, подозрительно сузившись, останавливаются на Тэхене. — Целитель Ким, — она возвращается к двум мужчинам у кровати. — Репортеры у нас под контролем, доступ к палатам неотложной помощи и AA запрещен. Но команда и семья пострадавшего начинают заметно нервничать. Полагаю, если в ближайшее время мы не предоставим им обновленную информацию, то мистер Мин воспользуется проклятием, чтобы пробраться сюда. Да и мы не имеем права долгое время держать в неведении крупнейших спонсоров Святого Мунго. И вообще, — женщина поворачивается к Тэхену, вновь прищурив глаза, — они постоянно спрашивали о Вас, целитель Ким, и с каждым разом раздражались все больше, когда мы говорили, что не видели Вас. Теперь я начинаю понимать их. Тэхен успевает ответить раньше, чем остальные: — Скажите им, что я здесь. Этого будет достаточно. — В этой больнице все не так работает, целитель Ким. — Что ж, миссис Уайтс, тогда удачи в попытках удержать мистера Мина в приемной. Если мистер Чон и мистер Ким тоже там, а я подозреваю, что они там, вы действительно весело проведете время. — Почему Вы здесь, целитель Ким? Я проверила, Вы сегодня не назначены в АА. — Потому что так надо, — теряет терпение Тэхен, просто желая, чтобы Чонгуку оказали необходимую помощь. — Пожалуйста, оповестите мистера Мина и мистера Чона о моем местонахождении. Они разберутся с командой. Кроме того, не могли бы Вы сообщить на втором этаже, что я ушел на неопределенное время? — Целитель Ким, я не секретарь. Вы сами можете уведомить главного целителя крыла, специализирующегося на волшебных вирусах. — Я знаю, миссис Уайтс, поэтому и прошу Вас. Мне бы не хотелось покидать палату, потому что не уверен, что мне разрешат вернуться, — смотрит Тэхен ей в глаза, выдерживая строгий взгляд. — Прошу. — Надеюсь, Вы правы насчет мистера Мина, целитель Ким. Тэхен благодарно кивает и снова переводит глаза на Чонгука. Как только за миссис Уайтс закрывается дверь, в палате наступает тревожная тишина. Все взгляды обращаются на Тэхена, который, не обращая на них внимания, садится в кресло. Целителям ничего не остается, кроме как закончить оставшуюся часть работы. Спустя несколько минут основная задача завершена, и мужчины выходят из палаты, напоследок окинув свирепыми взглядами примостившегося в углу молодого целителя. За пострадавшего принимается помощница — она молча протирает лицо Чонгука, делая вид, что Тэхена тут не существует. Ну, хотя бы не смотрит, как на врага, отчего тишина больше не ощущается враждебной. Тэхен обводит глазами ее палочку, потом Чонгука. На помощь он вызывается, когда к помощнице подлетает заколдованная желтая рубашка, которую носят все пациенты Святого Мунго. — Я могу это сделать, — говорит он ей. Женщина легонько пожимает плечами, позволяя Тэхену приподнять Чонгука, а сама просовывает безвольные руки в рукава и разглаживает складки на спине. Не удержавшись, Тэхен проводит пальцами по спутанным волосам и быстро возвращается в кресло, роняя лицо в ладони. После ухода помощницы в палату возвращаются лечащие Чонгука целитель Коллинз и целитель Дженкинс. Тэхен, наверное, должен спросить, кто из них кто, но не может заставить себя элементарно открыть рот. У того, кто с ним разговаривал, лицо украшает длинная белая борода, у другого — идеально выбритый подбородок, а в его руках находится планшет с пергаментом. Этого пока достаточно для различия. — Мы попробуем привести мистера Чона в сознание, — все еще раздраженным тоном произносит мужчина с бородой, и Тэхен решительно кивает. Второй целитель вздергивает палочку и длинными круговыми движениями проводит над телом. В следующий миг ресницы Чонгука трепещут, и Тэхен уже подрывается с места, но вовремя останавливается. Пусть они делают свою работу, пусть они делают свою работу. — Чон Чонгук? — впервые за сегодня подает голос молчавший целитель. Чонгук распахивает глаза, и Тэхен представляет у себя в голове, как подносится к нему, не сдерживаемый старшими коллегами. В реальности тело прирастает к месту без намека на шевеление. — Мистер Чон, Вы в больнице Святого Мунго, в отделе, специализирующемся на травмах от рукотворных предметов. Сегодня у Вас была игра в квиддич, и Вы упали с метлы. Что-нибудь помните из сказанного? Чонгук кивает один раз, и на его бледном лице отражается гримаса боли. Зато у Тэхена чуть ли колени не подгибаются от облегчения. Если Чонгук помнит, то уже хорошо. — Что у Вас болит, мистер Чон? — Г-голова, — немного ломается голос. — Со всех сторон. Целитель реагирует на ответ улыбкой. Интересно, что, по его мнению, он находит забавным в ситуации? Тэхен размыкает губы, чтобы высказаться, но мысленно дает себе оплеуху — для полной картины как раз не хватает наговорить глупостей. — Вполне ожидаемо. Насколько нам известно, падение произошло с высоты пятнадцати метров, — комментирует тот же целитель с начищенным до блеска подбородком, пока второй дает Чонгуку выпить воды. У Тэхена перехватывает дыхание. Пятнадцать метров. Пятнадцать метров. — Вы получили большое количество травм как легкой, так и тяжелой степени, в том числе несколько переломов костей. Если пожелаете, мы будем рады обсудить все более подробно позже. Однако в данный момент приоритет для нас состоит немного в другом. Я понимаю, что это может прозвучать пугающе, мистер Чон, но будем честны, сейчас для нас главное выявить, вызвало ли падение какие-либо повреждения мозга. Мы зададим несколько стандартных вопросов, и Ваша задача — ответить на них. Договорились? Чонгук послушно кивает, и Тэхен сглатывает образовавшийся комок в горле. — Хорошо, — снова улыбается безбородый, переводя взгляд на планшет в руках. — Меня зовут целитель Коллинз. Назовите свое полное имя, пожалуйста. — Чон Чонгук. — Дата и место рождения? — Первое сентября тысяча девятьсот девяносто седьмой год. Пусан, Корея. — Адрес? — Дом Дамы Поцелуев, Лонг-Роуд, три, ТиЭр одиннадцать, два-девять-три-один, Фалмут. Целитель Коллинз сверяет что-то в пергаменте и хмурится. — Уверены? — Двадцатый Полумесяц, Лондон, Ви-два, пять-ЭсЭм? — полуспрашивает Чонгук, опережая Тэхена, который почти вмешивается в их диалог. — Да. — Мы переехали недавно, — выдыхает Чонгук. — У Вас старая информация. — Понял, — дружелюбно произносит целитель Коллинз. — Вы знаете, какое сегодня число? — Двадцать восьмое января две тысячи восемнадцатый год. — Что последнее Вы помните? Задумчивый взгляд, который Чонгук устремляет в потолок, лишает Тэхена того облегчения, которое он испытал, услышав правильные ответы на первые вопросы. — Мы играли в квиддич, — внезапно подает голос Чонгук. — Я состою в команде «Соколов». Игра была против «Ос». Они опережали нас на сто очков, когда я увидел снитч. Помню, что он был близко, и я думал, что почти схватил его, — вспышка то ли боли, то ли презрения на мгновение искажает обескровленное лицо юноши. — И все. По довольному лицу целителя Коллинза понятно, что Чонгук воспроизвел точную цепочку событий. Немного успокоившись, Тэхен обмякает на кресле, но внутри все будто балансирует между безудержным плачем и истерическим смехом. Слишком много всего. Шок, волнение, расслабление, любовь. — Мистер Чон, Вам очень повезло. Не наблюдается даже признаков легкого сотрясения мозга. Нам придется оставить Вас в больнице на несколько дней, чтобы понаблюдать за общим состоянием, но после того, как Вы немного поспите, боль в теле должна исчезнуть, и, если не появятся другие симптомы, Вы сможете вернуться домой. Скорее всего, Вам нужно будет воздержаться от игр в квиддич на несколько недель, но перерыв в тренировках — это максимум, с чем придется подождать. Если я не ошибаюсь, в июле Вы должны играть на чемпионате мира в Италии, поэтому, чтобы полностью восстановиться, прошу Вас поберечь себя сейчас. Завтра проведем повторный осмотр, но, если Вы обязуетесь не нарушать режим и хорошенько отдохнуть, то никаких запретов не будет. Все запомнили? Чонгук кивает, а Тэхен уже не выдерживает — сидеть в стороне становится невыносимее. Сдерживающиеся его силы ослабевают. Скоро целители должны закончить с объяснениями, и он сможет подойти к этому несносному мальчишке. — Мы уберем головную боль и разрешим посетителям навестить Вас. Не больше трех человек и только на десять минут. Затем Вам необходимо будет поспать. В Вашем случае отдых особенно важен для восстановления. Если почувствуете тошноту, если Вас вырвет, если зрение станет нечетким, если начнет беспокоить свет, если почувствуете дезориентацию, головокружение или повышенную усталость, немедленно сообщите нам об этом. Чонгук кивает на каждую фразу, и целитель Коллинз, обратившись к бумажкам, произносит: — Превосходно! Вы также должны знать, что сюда Вас доставил помощник-целитель из Вашей команды, мистер Савич. К слову, Ваши товарищи по команде сейчас находятся в приемной вместе с друзьями. Мы немедленно сообщим им о Вашем состоянии, и, как я уже сказал, если желаете, у Вас есть право на трех посетителей. Я запишу имена, кого Вы хотите увидеть. Кроме того, нам нужно знать Ваших ближайших родственников. Менеджер Вашей команды не сообщил никаких имен, а их необходимо оповестить в первую очередь. — Ким Тэхен, — без колебаний выдает Чонгук. — Он заместитель главы крыла, специализирующегося на ранениях от живых существ. Ничто не может остановить улыбку Тэхена. Он ждал этого ответа, но все же слышать, как Чонгук произносит его имя с такой уверенностью, заставляет бабочек в животе затрепыхать с новой силой, а сердце — отстукивать бешеный ритм. В ответ на удивленные лица целителей Тэхен в обычной манере хочет показать язык, но это будет крайне неуместно. Смещение фокуса волшебников привлекает внимание Чонгука, и он крутит шеей, пытаясь посмотреть туда, куда смотрят мужчины. — Тэ? Ты здесь? — Чонгук, — на выдохе произносит тот и наконец подходит к кровати. — Я здесь, да. Но лучше бы я был на стадионе, и тогда ничего из этого не произошло, — он тянется к его руке и мягко берет ее. Чонгук усмехается и тут же дергает подбородком из-за неприятных ощущений. — Никакого смеха. Приказ целителя, — напоминает ему Тэхен. — Как ты узнал, что случилось? — Неважно, Чонгук, — отмахивается Ким. — Я серьезно пересматриваю свое мнение в отношении твоей карьеры. А наглец лишь улыбается, и его глаза блестят совсем по-детски. Он такой красивый, просто до умопомрачения, до покалывания в кончиках пальцев. Поцеловать хочется до невозможности. Тэхен почти тянется к потрескавшимся губам, но негромкий кашель заставляет его дернуться от неожиданности и обернуться. — Предполагаю, Вы бы хотели, чтобы целитель Ким был одним из посетителей? — целитель Коллинз даже не удостаивает Тэхена взглядом. Чонгук согласно кивает. — Очень хорошо. Кто-то еще? — Что думаешь? — обращается Чонгук к Тэхену. — Будет драка. — Только Тэхен, — твердо отвечает он. Тэхен чувствует себя немного эгоистом. Только Тэхен. Правильно, любовь моя. — Прекрасно. Мы сообщим остальным о Вашем самочувствии, и что Вы не будете принимать посетителей до завтра, — целитель Коллинз подходит к двери и ждет, пока целитель Дженкинс несколько раз проведет палочкой по лбу Чонгука. — Спасибо, — искренне говорит Тэхен. — Большое. — Проследите, чтобы мистер Чон соблюдал режим отдыха, — отвечает Тэхену целитель Коллинз, но при этом не сводя глаз с Чонгука. — Мне очень нравится то, какой Вы ловец, мистер Чон. И мне также очень нравится смотреть на то, как «Соколы» поднимают трофей. Убедитесь, что Вы полностью здоровы. Мы не хотим потерять нашу «Жемчужину», — и он открывает дверь. — Целитель Коллинз, не могли бы Вы сообщить людям в приемной, что я скоро подойду к ним? — спрашивает Тэхен. Мужчина коротко кивает, явно являясь поклонником Чонгука, и абсолютно точно не Тэхена, а затем оба волшебника покидают палату. Тэхен присаживается на самый край больничной кровати, устраивая руку Чонгука на своих коленях. — Любовь моя, ты напугал меня до чертиков. — Прости, Тэ, — слегка улыбается юноша. — Кто знал, что подобное может случиться? — Не извиняйся, — одергивает его Тэхен. — Из разговора я понял, что тебя сбили с метлы, но подробностей не знаю. Не уверен, что даже хочу. — Я в порядке. — Да, но это чудо, Чонгук. Чудо, за которое я не знаю, кого и как благодарить. Пятнадцать сраных метров, — Тэхен смотрит ему в глаза. — Я больше никогда не пропущу ни одну игру. Никогда. Не знаю, смог бы я что-нибудь сделать, но я должен был быть на матче. Потому что мое место там. — Будут дни, когда ты не сможешь быть там, Тэ. Не забывай, что ты нужен и здесь. — Для меня нет ничего важнее тебя. Чонгук прикрывает веки и благодарно сжимает руку Тэхена. — Я очень счастлив, Чонгук. В тот момент, когда я понял, что привезли тебя, я был напуган так, как никогда в жизни. Думал, что сойду с ума, — слабая улыбка трогает губы Тэхена, несмотря на волнение, вызванное свежими воспоминаниями. — Ты был весь в крови, потому что на лице оказалась куча порезов. Зрелище не из приятных, знаешь ли! Вообще ужасное! И ты не двигался. Я просто… я безумно испугался. Но почему-то первое, о чем я подумал, это тот день в библиотеке, когда ты порезал щеку, и кровь растерлась по всей стороне лица. Ты напомнил мне пятнадцатилетнего себя. — Это тот день, когда я опозорился? — Когда ты впервые поцеловал меня, — Тэхен наклоняется вперед, задерживаясь у его лица. — Тэ? — смотрит Чонгук на него огромными глазами. — Да? — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня сейчас. — Тебе следует отдохнуть, — улыбается Тэхен. — Я отдохну после того, как мы поцелуемся. — Уговорил. Но только один поцелуй. После кивка Чонгук закрывает глаза. Тэхен фыркает и без промедления прикасается к чужим губам своими, замирая на мгновение и позволяя себе чувствовать Чонгука. Его губы чертовски сухие, но все равно теплые. Как и всегда. Он слегка дует на них, а потом выдержка дает сбой, и Тэхен прижимаемся сильнее, обхватывая нижнюю губу. Осторожно вылизывает ее, прежде чем отпустить и проделать все то же самое, но теперь с верхней. Чонгук, подаваясь чуть вперед, отвечает с не меньшим напором. Их губы глянцево блестят, а дыхание заканчивается предательски быстро. Как бы ни хотелось продолжить начатое, им нельзя заходить далеко. Даже то, что они делают, уже слишком. Со стоном разочарования Тэхен выпрямляется и снова наклоняется, чтобы чмокнуть родинку под губой. — Достаточно. Хочу, чтобы ты поспал. А я пойду и скажу остальным, что с тобой все хорошо, иначе они сойдут с ума. Но когда ты проснешься, я буду здесь, договорились? Чонгук не перечит, потому что и сам чувствует потребность в отдыхе. Пережитый стресс дает о себе знать. — Я тебя навсегда, любовь моя. Засыпай. — Я люблю тебя, маленький. Медленными движениями Тэхен проводит большим пальцем по теплой руке, а другой впутывается в лохматые вихры. Снова и снова, пока дыхание юноши не выравнивается. Тэхен целует его в лоб и неохотно покидает палату. Нервная дрожь, отпустившая не так давно, уступает место внезапно накатившей свинцовой волной усталости. Приватная комната ожидания находится за поворотом у стойки регистрации. В просторном помещении Тэхена встречает вся команда, главный состав и запасной, менеджер, помощники менеджера, а еще Чимин, Юнги, Сокджин и Намджун. Игроки раскиданы кто где: кто-то сидит, кто-то стоит, прислонившись к стене, кто-то вообще лежит, неуклюже распластавшись на полу. Чуть поодаль Хосок, словно акула, наворачивает круги, глядя себе под ноги, Намджун с Сокджином на скамейке подпирают друг друга плечами, Чимин, как не самый заморочившийся, валяется на полу, устроив голову на бедре у Юнги, который играет с шевелюрой своего дурного парня. На удивление, родители Тэхена тоже здесь — расположившись немного дальше, они слегка выделяются из остальной массы. Внутри что-то дергается, его родители переживают за Чонгука, как за собственного сына. Первым его замечает Чимин. Вскочив подобно лани, он в два шага оказывается рядом с другом. — Черт возьми, Тэ! Мы тут чуть не чокнулись от ожидания! Все тут же подрываются со своих мест, окружая Тэхена с разных сторон. Лишь Юнги, Намджун и его родители все еще остаются там, где сидели. — Он в порядке, — пытается Тэхен утихомирить чужое беспокойство, но все без толку — на него набрасываются с кучей вопросов одновременно, словно не он только что ответил на самый главный из них. — Так и быть, — удрученно вздыхает он и чуть погодя повторяет уже громче: — Так и быть! А теперь всем сидеть. Поначалу его никто не слушает, наперебой расспрашивая и доказывая что-то то ли друг другу, то ли кому-либо еще, и в итоге Тэхен вынужден отрывисто рявкнуть, воспользовавшись тоном целителя. Только когда присутствующие наконец дружно усаживаются на места, он принимается за объяснения. — Думаю, что целители Дженкинс и Коллинз уже рассказали вам все, что нужно знать. Но повторюсь: сейчас Чонгук в порядке. Он спит, а его жизни ничего не угрожает. Ему очень повезло. У него было несколько переломов, в том числе сломано десять ребер, много порезов и ушибов, но скоро они заживут, и к завтрашнему дню у него ничего не будет болеть, — он переводит дыхание. — Радует то, что нет сотрясения. Чонгук помнит свое имя, адрес проживания, за кого играет, где находится и почему. Он не помнит, что именно произошло, но знает, что делал до. Если в ближайшие несколько дней не будет признаков ухудшения, его отпустят домой. Правда, какое-то время придется подождать с тренировками, еще не решено сколько потребуется на это времени, но… — он вскидывает руку, чтобы остановить возражения, которые вот-вот польются. — Но Чонгук сможет начать играть в кратчайшие сроки. С завтрашнего дня к нему начнут пускать посетителей. В день три человека. Можете навещать по очереди, но будет лучше, если вы дождетесь выписки, а затем придете к Чонгуку домой. Наступает молчание, и, пока остальные переваривают полученную информацию, Чимин, улучив момент, шмыгает к Тэхену, интересуясь шепотом: — Ты сам как? — Уже лучше, — также чуть слышно отвечает Тэхен. — Он скоро поправится. И, кстати, извини. Я спускался к тебе, когда мне сказали, что прибыл известный игрок, и я как-то понял, что это Чонгук. А дальше сам догадаешься, думаю. Мозг отключился, и я просто понесся в неотложку. — Тэ, умоляю, — вполголоса произносит Чимин. — Самое главное, что все обошлось, и сейчас Чонгуку ничего не угрожает. Я рад, что он чувствует себя нормально. Тэхен кивает, и когда Чимин собирается добавить что-то еще, его не совсем вежливо перебивают. — Ты целитель Ким Тэхен? Чимин сдвигается вбок, и Тэхен узнает в говорившем Клопена. Мужчина стоит, засунув руки в фирменные брюки «Соколов», и выжидающе смотрит на него. — Да, — отвечает Тэхен. — Ты будешь нести ответственность за выздоровление Чона? — Нет, не совсем. Поскольку повреждения Чонгука вызваны падением с метлы, его случай рассматривается отделом, работающим с травмами от рукотворных предметов. Полагаю, за его выздоровлением будут следить целители Коллинз и Дженкинс. Моя специализация — волшебные вирусы. Однако я смогу ответить на большинство вопросов. — Тогда как нам лучше поступить? Можем ли мы с командой навестить Чонгука завтра или желательно, чтобы пока это были семья с друзьями? А нам дождаться его выписки? — Все зависит от Чонгука — кого он хочет видеть и в каком порядке. Уверен, он захочет повидаться со всеми, — Тэхен игнорирует тихий смешок Чимина. — Но, если вы хотите навестить его сразу командой, а не по очереди, то, возможно, стоит подождать пару дней. Клопен кивает и, проведя рукой по лицу, задумчиво трет щетину на подбородке. — Надо подумать. Наверное, будет лучше, если сначала будем только я, Гамиль и Хосок. Но мы сообщим об этом в приемной. Есть ли какой-то порядок, которому нужно следовать? — Просто пройдите и зарегистрируйтесь на стойке регистрации. Вон там, — Тэхен указывает на стол, расположенный посреди вестибюля за стеклянной дверью. — Они подскажут, куда идти, но Хоби тоже знает, что делать. Глаза Клопена подозрительно сужаются, и он переспрашивает с легким удивлением: — Хоби? Дерьмо. Вцепившийся в его локоть Чимин снова усмехается. На этот раз куда громче. Тэхена охватывает смущение, которому он старается не поддаваться. Хотя с чего бы ему смущаться? Что он такого сказал? Он столько раз присутствовал на вечеринках после побед в матчах, и вполне логично, что они знакомы с Хоби. К тому же, они посещали одну школу, были и остаются лучшими друзьями, поэтому Тэхен имеет полное право называть своего друга так, как ему того хочется. — Насколько хорошо ты знаешь моих ребят, целитель Ким? Где-то сбоку кашляет один Чимин, прикрыв рот ладонью, один Хосок легонько шлепает себя по лбу, а один Сокджин и вовсе закусывает кулак. — Знаете… Довольно хорошо. Мы вместе учились в Хогвартсе. — Понятно, — деловым тоном проговаривает Клопен, и не совсем понятно, то ли тренер «Соколов» остается удовлетворен ответом, то ли нет. Тэхен уже думает, что ответ ставит точку в их разговоре, и что пытливый мужчина уйдет с командой, но как же он ошибается! Вместо этого Клопен, словно пытающийся прожечь в нем дыру, вновь сужает глаза и, скрестив руки на груди, с легкой ухмылкой бросает: — Мне вот что интересно, целитель Ким, — у тебя и для моего ловца есть милое прозвище? В голову на автомате врезается «Чонгук, любовь моя». О, нет, ни в коем случае нельзя проболтаться! Никогда в жизни Тэхен не был так смущен. Друзья, глухо посмеиваясь, только усугубляют ситуацию, а Хосок и вовсе ретируется в уборную. Он молча хлопает ресницами, надеясь, что его щеки не такие красные, какими кажутся. — Реакции мистера Мина и мистера Кима говорят сами за себя. Так и не шелохнувшись, Тэхен сглатывает вязкую слюну. Что он должен сказать? Уж лучше молчать, глядишь, разговор действительно закончится. Но его интуиция снова терпит неудачу. — Я избавлю тебя от следующих двух вопросов, целитель Ким. Потому что, если честно, не думаю, что хочу знать на них ответы, — руки Клопена вползают в карманы брюк. — Просто убедись, что мой ловец идет на поправку, — он поворачивается и идет к спортивным сумкам, которые черной грудой свалены в углу приемной. Наконец-то! Теперь можно с уверенностью сказать, что мучения закончены. Повернувшись к Чимину, Тэхен на полном серьезе собирается спрятаться в объятиях друга или позорно сбежать в палату Чонгука. — Команда, если хотите, можете остаться здесь еще ненадолго, или если у вас есть вопросы к целителю Киму. Но потом я хочу, чтобы вы пошли домой и отдохнули. Мои помощники займутся прессой и разберутся с судейской Ассоциацией Лиги, чтобы понять, какой штраф будет у «Ос», и ждет ли их дисквалификация. Завтра всем пришлю сов. Сами держитесь подальше от репортеров, и, если вас все-таки спросят о чем-то, вы знаете, что ответить, — Клопен поправляет сумку на плече и, пока ассистенты собирают вещи, продолжает: — Сегодня мы все сильно перепугались, но, похоже, нам очень повезло, и Чон быстро восстановится. Завтра мы с Гамилем и Чоном навестим его, а во вторник все вместе обсудим наши дальнейшие действия. Чон, Гамиль, время сообщу вместе с совой. Остальных жду на поле во вторник в десять утра. Все поняли? По палате прокатывается ропот согласия. — Хорошо. Сегодня все отлично потрудились. Вы у меня огромные молодцы! Возвращайтесь побыстрее домой, — затем мужчина поворачивается к Тэхену. — Полагаю, еще увидимся, целитель Ким? Тэхен сильно прикусывает нижнюю губу. Ну и дерьмо. — Скорее всего. Клопен кивает с ухмылкой на губах, которую, кажется, замечает только Тэхен, и уходит, сопровождаемый помощниками и медицинскими работниками. Некоторые игроки, которых он идентифицирует как резервных, покидают больницу за тренером, не забыв кивнуть на прощание. Тэхен решает немного подождать, на случай если у кого-то возникнут вопросы. И уже меньше чем через минуту прилетает первый. — Значит, ты учился в Хогвартсе и с Хосоком, и с Чонгуком? Утвердительно кивнув подбородком, Тэхен переводит взгляд на Хосока. — Я тебя иногда вижу на вечеринках «Соколов», — парень указывает сначала на Чимина, а потом туда, где сидят Юнги, Намджун и Сокджин. — С ними. Тэхен просто продолжает поддакивать, не до конца уверенный, к чему все идет. Кажется, ни к чему, потому что Гамиль, улыбнувшись, кивает ему и обращается к оставшимся игроками: — Есть вопросы по делу к целителю Киму? Игроки молчат и отрицательно мотают головами. — Хорошо, тогда уходим. Одного приказа хватает, чтобы все встали и принялись разбирать сумки. Лишь Хосок подает голос: — Я еще немного задержусь, — на что Гамиль согласно мычит. Но тут, откуда ни возьмись, раздается: — У меня вопрос! — Постараюсь ответить, — с улыбкой отвечает Тэхен, смотря на Сингда. — Какое прозвище? — Прошу прощения? — Как ты называл Чона? Да чтоб тебя! Снова за свое! — Не думаю, что этот вопрос касается восстановления Чонгука. — Мне просто любопытно, потому что «Хоби» звучит довольно круто. Так что там у Чона? — Сингд, забудь, — вмешивается Хосок. — Это останется между Тэхеном и Чонгуком. — Это что-то смущающее? — Сингд! Оставь человека в покое, — на помощь Тэхену приходит Гамиль. — Я просто спрошу Чона, когда он вернется. Удачи. — Ага, удачи, — насмешливо произносит Сокджин, будто прочитав мысли Тэхена. — Да, Сингд, — соглашается со всеми Ихейнахо. — Ты знаешь, как Чон относится к своей личной жизни. Забудь уже, или он голову тебе откусит, даже несмотря на то, что ранен. — Так, ребята, закругляйтесь. Хватит на сегодня вопросов! Давайте выдвигаться, а то снаружи нас поджидает куча пираний, на глаза которым лучше не попадаться. Гамиль выводит немногочисленных игроков, и буквально через десять секунд в палате никого лишнего не остается. — Тэхен, ты конечно отличился, — фыркает Сокджин и, выдержав паузу, подражает его голосу: — Хоби тоже знает. И ежу понятно, что Клопен обо всем догадался. Проигнорировав друга, Тэхен собирается двинуться к родителям, но те опережают его. — Тэхен, все нормально, милый, — подбадривает миссис Ким с улыбкой на лице, а в глазах все равно пляшут чертята. Возвышающийся над ним отец тоже не сдерживает смешка. Это что вообще такое творится? Тэхен делает вид, что ничего не заметил, и произносит: — Вам не стоило приходить. Небось ждали несколько часов? Простите. — Тэ, как мы могли не прийти? Сорвались сразу, как только узнали, — касается женщина щеки сына. — Значит, здоровью Чонгук-и точно ничего не угрожает? — Да, — заверяет ее Тэхен. — Ему было больно, но этого следовало ожидать. Сейчас с ним уже все хорошо. — Очень рады слышать, — улыбается мистер Ким. — Сообщи, если что-то изменится, или что-нибудь понадобится. Тэхен часто-часто кивает. Кажется, сегодня он только и делает, что кивает. — Да, конечно. — А когда Чонгуку станет лучше, приезжайте на ужин. Даже, может, останетесь на выходные? Вы давно не приезжали на ночь. — Звучит здорово. Спасибо, мам! — Мы пришлем цветы завтра, — гладит она его по руке. — Но ты все равно передай Чонгук-и, что мы волнуемся и желаем ему скорейшего выздоровления. — Обязательно! — Ладно, Тэ, нам пора, — миссис Ким быстро обнимает сына и, прежде чем отпустить, шепчет на ухо: — Я очень горжусь тобой. Следом за ней в объятия Тэхена заключает отец и, хлопнув по спине, поворачивается к оставшимся парням. — Сокджин, перестань смущать моего сына, — поддевает мистер Ким. — Как насчет того, чтобы вы все постарались подвинуть свои плотные графики и прийти к нам на ужин? Прошло уже столько времени, я сыт по горло чтением ваших достижений из «Пророка». Это неправильно! Приходите и расскажите нам все сами. — Это очень любезно с Вашей стороны, мистер Ким. Уверен, что как только Чонгук полностью восстановится, для нас будет честью прийти к вам, — широко улыбается Намджун, демонстрируя прелестные ямочки. — До встречи, ребятки, — прощается миссис Ким, а мужчина ограничивается простым взмахом руки. Но у самого выхода он все-таки оборачивается. — Юнги, чуть не забыл, — говорит негромко. — Альбом был великолепен. Я очень насладился им, — и они оставляют шестерых парней одних. — Так, — воинственно начинает Тэхен. — Кто-нибудь хочет объяснить, как мой парень оказался на больничной койке? Ему вкратце пересказывают ход игры, как и то, что она была скучной. Счет был небольшим, но «Соколы» проигрывали. Затем Чонгук увидел снитч, игра двигалась к концу. И когда Чонгук рванул вперед, уже вытягивая руку вперед, все внезапно прервалось — Чон резко начал спускаться к земле. Тэхен узнает, что ловец «Ос» преследовала Чонгука и влетела в него, лишив равновесия и сбив с метлы. Узнает, что медики и авроры, наблюдающие за игрой, среагировали достаточно быстро для того, чтобы замедлить падение, но недостаточно быстро, чтобы избежать столкновения с землей, которое стало одним из самых худших за весь их профессиональный путь. — Он не двигался. Вообще, — с каждым словом голос Чимина становится тише. — И я подумал, что это конец. Кошмарное чувство. Я так переволновался и совсем не знал, что делать. — Меня жуть пробрала до самых костей, — добавляет Юнги. — А я заревел, — признается Хосок и спешно объясняет: — До сих пор неизвестно, было ли это сделано намеренно, или она просто потеряла контроль над своей метлой. Сейчас будут проводить расследование, чтобы решить, следует ли ее дисквалифицировать. — Конечно следует, — ледяным тоном отрезает Тэхен. — Она, черт возьми, никогда больше не должна сесть на метлу. Все кивают, бормоча согласия, и Тэхен благодарит друзей, обнимая по очереди. За то, что рядом, за ожидание, за беспокойство. — Завтра увидимся? — спрашивает Тэхен, когда отпускает Намджуна. — Да, мы придем, — отвечает Юнги. — Хочешь, мы привезем тебе одежду? — предлагает Чимин. — Да, если несложно. Тэхен провожает их до выхода из больницы и возвращается к Чонгуку, беспокоясь о том, что тот мог уже проснуться. Но когда он проскальзывает в комнату A002, юноша все еще мирно спит. С губ срывается вздох облегчения. Придвинув стул к кровати, он садится и сплетает их пальцы. Прижимается губами ко лбу и на несколько секунд замирает в таком положении. Тэхен так устал за сегодняшний день. С глухим стоном он растекается по спинке стула. Тревога, напряжение и волнение постепенно покидают его тело, высасывая последние крупицы энергии. — Чонгук, — шепчет он спящему парню, разрывая тишину. — Любовь моя, ты так напугал меня сегодня. Невозможно видеть тебя здесь. Я жуткий эгоист, поэтому будь со мной всегда, пожалуйста. Он нежно сжимает руку Чонгука и, прежде чем уронить голову в изнеможении, тихо произносит: — Я рядом, любовь моя.

***

Все складывается наисквернейшим образом. Чонгуку совершенно не нравится происходящее. Не нравится ни на секунду. Оглядываясь назад и вспоминая об этом спустя часы, дни, месяцы и годы, Чонгук винит во всем собственную усталость и нелюбовь к любого рода интервью. Мог ли он представить, что его пригласят представлять родную страну на Чемпионате мира по квиддичу? Нет. Несмотря на то, что он, несомненно, был корейцем, и, спроси его кто о национальности, Чонгук назвал бы себя таковым, в Корее он почти не жил, отчего и не чувствовал, что имеет с ней какую-либо связь, кроме как родителей и их работы. Три года назад он отказался от предложения играть за Корею и с тех пор никогда не проявлял никакого желания или интереса (потому что такового просто не имелось) выступать за эту страну. Его не волновали ни национальность, ни государство, ни границы, ни политика, которая шла рука об руку с этими абстрактными понятиями. Так что Чонгук и представить не мог, что однажды на Чемпионате мира будет одним из представителей страны, в которой родился. Однако, после того как с ним связалась национальная сборная Кореи с просьбой играть за них на Чемпионате, в конце пригласив тренироваться с командой, Чонгук непривычно для самого себя заволновался. В день, когда пришло письмо, и Тэхен зачитал содержимое вслух, удостоив его удивленным взглядом, он в прямом смысле потерял дар речи. Чемпионат мира по квиддичу по праву считался грандиозным и важным событием. Это был вызов! Размах соревнований и новая команда означали непривычные тренировки, другую технику полета, новую тактику и новые стратегии. Именно то, что Чонгук так любил в квиддиче. Вдобавок ко всему, у него появилась возможность поделиться опытом с Хосоком, хотя и не в полном объеме, поскольку тот оставался играть за Британию. После того, как обе их позиции были утверждены, и начались первые нерегулярные тренировки по подготовке к отборочным, они часами обсуждали друг с другом то, что было разрешено, изучали другие команды, оценивали игроков. Иногда, бывало, остальные ребята присоединялись к ним и тоже делились мнениями. Когда и Великобритания, и Южная Корея прошли отборочные на Чемпионат мира, приятное чувство ожидания только увеличилось. После падения с метлы Чонгук особенно переживал, задаваясь вопросом, будет ли он по-прежнему нужен сборной Кореи, и не означают ли три недели перерыва, что он потерял свой шанс на участие в мировом турнире. Но корейская сборная не только не отказалась от него, более того, они поддерживали его на протяжении всего восстановления и ожидали приезда на первые тренировки. Если не считать несчастного случая, далеко не все шло гладко. Тренировки с «Соколами» для Британской лиги, а затем перемещение в Южную Корею через портал и тренировки с национальной сборной в течение нескольких недель без выходных истощали как физически, так и морально. Ко всему прочему, пришлось пожертвовать временем с Тэхеном, сократив встречи. Чонгук ненавидел отсутствие Тэхена рядом, ненавидел проводить дни, не слыша его голоса и смеха, не имея возможности поговорить с ним, поцеловать его, обнять, уснуть в обнимку. Чонгук не мог позволить себе часто видеть родную улыбку, любоваться изгибом верхней губы и тем, как язык облизывает персиковые губы, которые забавно выпячиваются, когда что-то идет не так, как того хочет Тэхен. Да, это все сохранено в памяти — взгляд, чувства, теплота. Но даже память помогает отстойно, когда в твоем расписании нет ни минуты свободного времени. В течение месяца, предшествующего Чемпионату мира, Чонгук был в поездке с национальной сборной недалеко от Тэгу. Целых тридцать (с хвостиком) долгих мучительных дней прошли без возможности вернуться в Великобританию и увидеться с Тэхеном. Как-то в одном из писем Тэхен написал: «Я так горжусь тобой, любовь моя! Рад сообщить тебе, что беру месячный отпуск и собираюсь приехать посмотреть на твою игру. Не могу дождаться, когда ты всех порвешь (!!!) и вернешься домой. Я до безумия истосковался по тебе, любовь моя! Рядом нет Чонгука, который приготовит ужин, и нет Чонгука, который сходит со мной куда-нибудь, когда я вернусь с работы. Не знаю, как вообще выживаю. Я скучаю по тебе, любовь моя, скучаю, скучаю, так сильно скучаю», — после чего Чонгук чуть не послал все к чертям и не вернулся домой. К тому времени, как они прибыли в Италию, оставалось семь дней до начала игры — Италия против Ганы, и они должны были дать несколько интервью. Несмотря на предвкушение от приближающегося матча, Чонгук неимоверно устал, да и нервы уже сдавали из-за того, что Тэхен не с ним. Да, справляться с отсутствием Тэхена у него всегда получалось из рук вон плохо, что и стало фатальной ошибкой в будущем. Все эти факты приправлялись еще и тем, что Чонгук терпеть не мог давать интервью. Ну не его эта тема. Но выбора не оставалось. Однажды ответственный «Соколов» за связи с общественностью — Колл Дэвис — сказал ему: — Чонгук, ты не можешь отказываться от интервью, когда являешься тем, кем являешься. Ты главная причина, по которой выигрываются матчи, уже в восемнадцать тебя прозвали «Жемчужиной Чон», и ты самый молодой обладатель кубка Хогвартса по квиддичу. Тебе просто нужно ответить на вопросы, хотя бы на несколько из них. Хосока преследуют так же, как и тебя, и он тоже вынужден отдуваться. Кроме того, участие в интервью прописано в твоем контракте. Ты знаешь, что мы сводим их к минимуму и следим за тем, чтобы интервьюеры не были слишком настойчивыми. Но иногда надо стиснуть зубы и быстро ответить на то, что тебе задают. Ты даже не заметишь, как у них закончатся все вопросы. Ничего страшного не случится, репортеры любят тебя. Тем более, ты даешь интервью лучше, чем думаешь. Просто не раскрывай все карты, и все будет в порядке. Обычно так и выходило: Чонгук отвечал на вопросы о подготовке команды, о своем графике тренировок и предпочтениях из разряда, где он любит покупать одежду, что любит есть и в целом что любит, а что — нет. Иногда спрашивали о детстве или работе родителей, и Чонгук всегда старался отвечать вежливо, но кратко и без подробностей. К тому же, никто из репортеров действительно не давил. И ни одно бы интервью его не раздражало, если бы это было все, что заботило въедливых журналистов. Что Чонгук больше всего ненавидел, так это когда его расспрашивали о друзьях и личной жизни. Репортеры, журналисты, обозреватели светской хроники воспринимали подобные вопросы как повод повеселиться. Они словно наслаждались тем, что у него имелись знаменитые друзья, поэтому всегда и пытались вытянуть из него подробности о жизни Чимина, Юнги, Хосока и Сокджина. Совали свои носы, вынюхивая о том, почему же никогда не видели, чтобы он общался с другими известными людьми, кроме этих парней. И тогда разговор поворачивался в сторону двух его наименее публичных друзей — Тэхена и Намджуна. А когда Чонгук так ничего не раскрывал или отвечал аккуратно и совершенно не заинтересованно, не получившие свое крыски притворялись, что очарованы тем, как он соблюдал границы друзей. Но самое худшее, конечно, это вопросы о его якобы активной половой жизни и привычке разбивать сердца. Его просили прокомментировать историю той ведьмы или того волшебника о том, как так вышло, что они переспали, даже не уточнив, правда ли это на самом деле. Чонгук никогда не слышал имен, которые ему называли, а если и слышал, то лишь потому, что те являлись популярными личностями, к которым он явно не питал никакого уважения. Даже если предположить, что все доводы и вопросы не были бы столь оскорбительными и бесцеремонными, Чонгук все равно не хотел говорить о чем-то настолько интимном и личном, как любовь, предпочитая отстреливаться односложными ответами. Он придерживался мнения, что любовь не должна быть напоказ, особенно его собственная. Поэтому, когда журналисты спрашивали о ней, Чонгук едва ли открывал рот, в основном кивая или мыча в надежде, что это нанесет наименьший ущерб, но репортеры все равно воспринимали это так, словно он признавался в своих несуществующих многочисленных похождениях. Над ним будто издевались, но оставался во всем этом и существенный плюс — их с Тэхеном отношения были в безопасности. Жадные до сплетен репортеры не желали видеть то, что находилось перед их глазами, поскольку предполагаемая сексуальная жизнь популярного ловца выливалась им в хорошую зарплату, которой им не хотелось лишиться. Поэтому Чонгук мирился с происходящим. Ему это не нравилось, но он держался ради общего блага. Так бывало обычно. Но не в этот раз. До начала игры остается семь дней и всего несколько часов до приезда Тэхена в Италию. Несмотря на усталость, сейчас Чонгук слишком возбужден перед встречей и сосредоточен на том, что они с Тэхеном наконец-то увидятся после долгих тридцати пяти дней воздержания. И именно из-за такого долгого промежутка происходит то, чего не должно было. Это его одиннадцатое интервью за день. Радует, что последнее. Чонгук сидит в черном кресле в одном из небольших конференц-залов отеля. Чуть поодаль располагается Дэвис, читая какие-то бумаги и делая вид, что сливается с фоном, но по факту внимательно следя за разговором. И Чонгук, и Хосок наняли мужчину помочь им во время Чемпионата мира, потому что Колл уже проверенный человек, поэтому они доверяют ему в вопросах, касающихся тем, которые задают интервьюеры. Начавшееся интервью довольно громкое по сравнению с теми, с которыми Чонгук уже закончил. Сейчас перед ним находится журналистка из «Ежедневного Пророка», и они проводят интервью последним, потому что журнал попросил больше времени, отвалив сборной Кореи немаленькую сумму. В данный момент следует сосредоточиться на вопросах, потому что это крупное издание из Британии, из-за чего редакторы могут быть особенно неточными и вводящими в заблуждение в своих репортажах, но к настоящему времени Чонгук сыт по горло, и ему скучно отвечать на одно и то же снова, снова и снова, так что он просто отсчитывает минуты до долгожданной встречи. Его разум не здесь, а мысли вертятся далеко не на слащаво улыбающейся ведьме, поэтому ответы выходят довольно однобокими. Он уже в разных вариациях расписал, как относится к тому, что участвует в Чемпионате мира, и о том, каково тренироваться с национальной сборной, и о том, как готовится, когда вопросы становятся все более провокационными. — Что Вас больше всего мотивирует, когда выматывающая тренировка забирает все силы, или когда матч идет не так, как ожидалось? — Мне очень нравится процесс игры, физические нагрузки и вызовы, которые она бросает. Конечно, доволен я далеко не всеми играми, но даже когда мы проигрываем, или дела идут плохо по другой причине, мне нравятся сложности, которые преподносит эта ситуация, когда нужно думать, как выкрутиться и помочь команде победить. — Есть ли слова, которые особенно помогают Вам в таких стрессовых ситуациях? Чонгук, любовь моя, я люблю тебя. — Нет, таких нет. — Что Вам нравится делать, или куда Вы предпочитаете ходить, чтобы расслабиться и зарядиться энергией? Тэхен, быть с ним дома, встречаться с остальными, приезжать в дом родителей Тэхена, прятаться с ним в оранжерее. Летать тоже люблю для расслабления. — Я всегда сажусь на метлу, когда испытываю стресс, или меня что-то беспокоит. Это очищает разум и неплохо расслабляет. — Тогда можно ли сказать, что воздух — Ваше безопасное место? Нет, все не так, мое безопасное место — Тэхен. — Думаю, так действительно можно сказать. — Я знаю, что в детстве Вы много переезжали. Какое место было Вашим любимым, и считаете ли Вы какой-либо из городов, в которых жили, своим домом? Бразилия, ЮАР, Италия. Нет. Дом — это человек. — Я помню, что наслаждался Италией, Бразилией и Южной Африкой. Но я был совсем ребенком, когда оказался в Бразилии. Думаю, теперь понятно, что в Великобритании мне комфортнее всего. — Это то место, где Вы планируете жить в будущем? Я буду там, где Тэхен, пока он этого хочет. — Я ничего еще не планировал, но вероятность этого большая. — Вы уже три года играете за «Сенненских Соколов», и выиграли с ними два кубка Лиги, а также у вас есть два кубка Хогвартса. Ходят слухи, что и наша, и другие ведущие лиги по квиддичу предлагают Вам высокооплачиваемые сделки. Каким Вы видите свое будущее в команде? — Слухи есть слухи. Я играю за «Соколов», и в мои планы не входит что-либо менять. — Один из Ваших товарищей по команде — Чон Хосок — также обладатель кубка Хогвартса по квиддичу. В прошлом году Вы назвали его «одним из самых близких людей» в своей жизни и человеком, которого очень уважаете. Является ли он одной из причин, по которой Вы продолжаете играть за «Соколов»? Три часа до встречи с Тэхеном. — Нет. Мне нравится играть с Хосоком, и мои высказывания по-прежнему неизменны, но он не причина, по которой я играю с «Соколами». Каждый игрок, находящийся в команде, делает «Соколов» такими, какие они есть, и все они являются причиной, по которой следует остаться с ними. — Давайте отойдем от Вашей позиции как игрока в квиддич. Всем любопытно познакомиться с Чон Чонгуком не как с «Жемчужиной Чон», а как с обычным человеком. Как бы Вы описали себя? Заебался, черт возьми. — Мне кажется, я не самый дружелюбный человек. — Есть ли в Вашей жизни кто-то, кто вдохновляет Вас? Никто. Тэхен. Намджун. Остальные, все по-своему. — Таких людей мало. Мои друзья — это те люди, которыми я восхищаюсь. — Чем Вы любите заниматься в свободное время? Тэхеном. Готовить. Читать. — Я люблю готовить и читать. Проводить время с друзьями. — Вы умеете готовить? Да, я только что это сказал. — Верно. — Что Вы больше всего предпочитаете есть? Тэхена. Курицу в остром соусе. Пасту. Что угодно, если только это не пресная еда. — Я почти всеяден. — Какую музыку Вы слушаете? В основном ту, которую создал Мин Юнги. А в целом, всего понемногу. — Которая нравится. — Понимаю… Поскольку Вы уже упомянули о Ваших друзьях, то я бы хотела задать несколько вопросов о них. Хорошо известно, что у Вас очень желанный, но довольно ограниченный круг друзей. Как Вы стали настолько близки? А Вы проводили какие-то расследования, чтобы подготовиться к этому интервью? — Мы познакомились в Хогвартсе. Там стали друзьями. На этом все. — Можно ли сказать, что Вы особенно близки с кем-то из них? Может, с Чон Хосоком? Ну, я не сплю с Хоби на регулярной основе, так что вряд ли бы я выбрал его. — Нет, у меня разные отношения со всеми, но они все одинаково важны. — Вам нравится кто-нибудь из известных личностей? Ким Тэхен. — Нет. — Серьезно? Никто из тех, с кем Вы росли, не заставлял Ваше сердце трепетать? И никто не относился к Вам так же? Ким Тэхен. — Нет. — Кроме Ваших друзей, Вы никогда не подтверждали близких отношений с кем-либо еще. Безусловно, Вы хорошо известны тем, что разбиваете тысячи сердец, а Ваши смелые выходки с ведьмами и волшебниками не являются секретом, но Вы лично никогда не комментировали, есть ли кто-то, с кем Вы особенно близки. Ким Тэхен. — Потому что никого нет. — Значит, никто другой, кроме друзей, не занимает особое место в Вашей жизни? Ким Тэхен. — Мои друзья и команда. Они очень важны. — Правильно ли я понимаю, что нет того человека, в которого Вы влюблены? Ким Тэхен. — Я не люблю обсуждать свою личную жизнь. — Как бы Вы описали свой идеальный тип волшебника или ведьмы? Ким Тэхен. — У меня нет определенного типажа. — Вы привлекательный юноша в самом расцвете сил. О Вас мечтают сотни! Но Вы довольно упрямы и не выражаете ни к кому симпатию. Мне интересно, просто безумно любопытно, что необходимо сделать, чтобы заполучить Чон Чонгука? Быть Ким Тэхеном. — Быть Ким Тэхеном. Следующий вопрос занимает больше времени, чем предыдущие. Наступает короткая пауза, после которой Чонгук вопросительно приподнимет брови, в ожидании смотря на ведьму. Но когда женщина все-таки задает вопрос, Чонгук не совсем его понимает. — Выходит, Ким Тэхен — один из Ваших близких друзей? — Что? — Вы сказали, что необходимо быть Ким Тэхеном. Что?! Чонгук уверен, что лишь подумал об этом. Он бы никогда этого не сказал! Слева происходит какое-то движение, а затем рядом вырастает Дэвис. — Полагаю, на этом можно закончить интервью. Уже поздно, и мы немного вышли за установленные временные рамки. Впереди у Чонгука напряженный месяц, и мы хотим быть уверены, что он не переутомляется… Думаю, сейчас он устал. Мы очень ценим, что Вы нашли время, чтобы взять у него интервью, и благодарим за это. Убедительно прошу Вас закрыть дверь за собой. Спасибо еще раз! Но ведьма и не думает уходить. Проигнорировав Дэвиса, она смотрит на Чонгука широко распахнутыми глазами. — Подождите! Вы подтверждаете, что влюблены в Ким Тэхена? В Вашего друга? Можно ли сказать, что это безответная любовь? Или Вы в отношениях? Или это открытые отношения? Че, блять? Я сказал это вслух? Дерьмо. Пиздец. Я сказал это вслух. Сказал, мать его, вслух! Кошмар! — Мисс Мелания, позвольте мне проводить Вас до двери, — встает перед ней Дэвис, закрывая обзор на растерянного Чонгука. — Но… — Спасибо! Мы очень ценим Ваш интерес. Через несколько секунд за ведьмой хлопает дверь. — Ладно. По крайней мере, мы знаем, что завтра будет на первых полосах «Ежедневного Пророка», а послезавтра — во всех газетах и журналах Великобритании и Кореи, а возможно, и Италии. Люблю заранее быть готовым, — Дэвис занимает место, ранее отведенное репортерше. — Я действительно произнес его имя вслух? — Да. На самом деле, если быть точным, то ты сказал куда больше, чем просто имя. Ты буквально признался, что Тэхен был единственным человеком, который смог заполучить тебя. Это часть информации, о которой я хотел бы узнать поподробнее, учитывая, что мне нравится быть готовым ко всему, как я уже успел оговориться, — мужчина откидывается назад и, закинув ногу на ногу, смотрит на часы на запястье. — Итак, давай подумаем о том, как будем бороться с нанесенным ущербом. Судя по твоему лицу, могу предположить, что это была случайность, и ты не собирался объявлять о своих чувствах всему волшебному миру. А это, в свою очередь, наводит меня на мысль, что Ким Тэхен понятия не имеет, что ты только что заявил о собственных чувствах к нему в национальную печать. Поэтому, думаю, первым делом нам стоит предупредить его. А затем, что касается последующих шагов, то нужно определиться, как нам на это отреагировать, если вообще решим реагировать. Оставим все как есть? Или будем отрицать то, что ты сказал? Или мы могли бы сказать, что слова были вырваны из контекста? Чонгук знает, что Колл обращается сейчас к нему, но совсем не разбирает предложений. Он где-то в прострации, до сих пор не осознает, что именно произошло. — Чонгук? Я реально назвал его имя? — Чонгук? — чья-то рука трясет его за плечо. — Чонгук! Скандалы случаются постоянно. О них как начнут говорить, так и перестанут. Я не собираюсь лгать тебе, это взорвет общественность, но мы можем подготовиться ко всему, что угодно, и сделать так, чтобы для людей это не стало чем-то шокирующим, — тараторит Дэвис, пытаясь сгладить углы. — Нам просто нужно действовать быстро! Действовать быстро. — Хорошо, — как в замедленной съемке Чонгук кивает один раз, а потом еще один. — Вот и отлично, — обратно плюхается на мягкую обивку мужчина, скрещивая ноги. — Я бы посоветовал сообщить Ким Тэхену о том, что произойдет, чтобы он тоже был готов, и мы смогли оценить его реакцию. Исходя из опыта, так лучше всего понять, захочет ли другая замешанная сторона извлечь выгоду из скандала или подать в суд. Мы можем предложить ему поддержку в обработке запросов на комментарии, которые он будет получать, и проинструктировать его о том, как стоит на них отвечать. Чтобы сделать это, мне нужно сначала понять, каким ты видишь свой ответ, кто такой Ким Тэхен, и есть ли что-нибудь еще, что СМИ могут накопать, и к чему мы должны быть готовы. Это какая-то внутренняя шутка в вашем кругу друзей? Или Ким Тэхен удивится, услышав твой ответ? Или ты скрывал это долгое время, что может шокировать его? Чонгук, мне нужно четко понимать, к чему мы должны прийти. Чонгук опускает голову на руки, мучительно соображая. Во всем, что он только что услышал, так много неправильного, но есть одна вещь, которую следует прояснить в первую очередь. — Я ничего не скрывал. — Отлично. Так Тэхен знает? Чонгук смотрит на Дэвиса и медленно моргает. — Он… Мы… Мы вместе со времен Хогвартса. Это не секрет. — Что? — Мы живем вместе. — Я не уверен, что полностью понимаю, о чем ты говоришь, — как-то слишком спокойно реагирует Дэвис, при этом уставившись на него в упор. — Мне кажется, я упускаю что-то. Ты заявляешь, что у вас были отношения с этим Ким Тэхеном со времен Хогвартса, и что вы живете вместе? — Да. — И никто не знает. — Нет, знают многие. — Я не знал. — Потому что никогда не спрашивал. После секундного молчания Дэвис проводит рукой по лицу и вздыхает: — Хорошо. Давай теперь разберемся, что значит «много» в количественном размере. Хочешь или нет, Чонгук, но тебе придется рассказать мне об этом подробнее, потому что ты застал меня врасплох. — Наши друзья знают, наши семьи знают, — нехотя делится Чонгук. — Все, кто был с нами в Хогвартсе, тоже знают. Почти уверен, что Клопен знает или догадывается, и, вероятно, команда также понимает, особенно, после того, как я упал с метлы. В общем, не секрет это. — Тогда как же так, Чонгук, что вся страна убеждена, что ты самый большой плейбой из когда-либо живших? — щелкает языком Дэвис, соприкасая кончики пальцев, и Чонгук пожимает плечами. — Потому что журналисты распускают сплетни в основном. Они — мусор, который не делает свои исследования должным образом, а люди готовы верить во что угодно. — Чонгук. — Серьезно! — Я не понимаю, почему ты никогда не отрицал слухи, — Дэвис снова вздыхает. — Или у вас открытые отношения? — Черт возьми, нет конечно! Это не открытые отношения, нет, — тон Чонгука — явное предупреждение, чтобы Дэвис был осторожнее в своих заявлениях. — Окей, понял. Так в итоге, почему в таком случае ты никогда не опровергал слухи? Помоги мне понять. — Никто никогда не спрашивал меня, правда это или нет. Точнее, лишь два друга из Хогвартса, на этом все. Кстати, они тоже знают, потому что, как я уже сказал, мои отношения с Тэхеном — не тайна. — Мне нужно больше информации. — Ни один репортер не спросил меня, действительно ли, что все люди, которые говорят, что трахаются со мной, на самом деле трахаются со мной. Да о чем я? Даже мои товарищи по команде не удостоились уточнить этот момент, — цокает Чонгук, откидываясь на спинку кресла. — Когда я только вошел в команду, мы с Тэ уже тогда знали, что о нас будут статьи. Наши друзья сказали, что это в любом случае произойдет. «Пророк» и «Магический Еженедельник» писали обо всех людях, с которыми встречался Сокджин, все время были предположения о Хосоке, то же самое с Чимином и Юнги. Мы не собирались скрывать что-либо. Это не входило в наши планы, пойми. Мы просто были вместе, учились в Хогвартсе вместе. Поэтому, когда вышел первый слух, мы подумали, что он будет о нас… Ты, к слову, что-нибудь знаешь о Тэхене? — Не совсем, просто видел его имя в газетах рядом с твоим и Хосока. — Ну да, дедушка Тэхена — бывший президент Южной Кореи. Дэвис какое-то время разглядывает парня напротив, а затем жестикулирует рукой, чтобы тот продолжил. — Окей. Дальше, — и Чонгук продолжает. — Мы думали, что если начнут писать обо мне, то запросто узнают о Тэхене, затем о том, кто он такой, и долго будут мусолить тему наших отношений. Но нет. Первой статьей было то интервью с ведьмой, в которой она утверждала, что я с ней спал. И этот абсурд помещают на первую страницу, — Чонгук с отвращением морщится, откидывая челку с глаз. — Я был чертовски зол. Это была не просто ложь, но и то, что могло разрушить мои отношения. Однако Тэхен сказал, что это весело! Ты представляешь? Ну а потом статьи полились со всех углов. И когда начались интервью, никто не спрашивал меня, являются ли эти слова действительностью. Все априори предполагали, что я реально спал с теми людьми. Постепенно это стало чем-то обыденным. Если бы кто-нибудь хоть раз спросил меня, я бы ответил, что все это бред. Я пытался рассказать команде, но они не верят, ведь проще верить статьям, где только и спрашивают, встречаюсь ли я с тем или этим человеком, или более нелепые вопросы, как, например, сегодня… Кто из знаменитостей мне нравится? Что это за вопрос такой? И если они спрашивают что-то действительно личное, я просто говорю, что не собираюсь дискутировать на такую тему. Это не их дело, и даже если бы все знали о нас с Тэхеном, я бы не стал ничего обсуждать. — До сих пор не въезжаю, почему ты сам не сказал, что вы вместе, чтобы остановить слухи. — Чтобы начать новые о Тэхене и наших отношениях? Нахер? Это не секрет, я бы не стал врать, спроси меня кто, но, если журналисты не утруждаются перед интервью поискать хоть какую-то информацию, я не собираюсь преподносить им все на блюдечке. Если они хотят нажиться на моей личной жизни, то должны, по крайней мере, делать свою гребаную работу. Но зато так защищен Тэхен. И без того достаточно людей, которые расспрашивают его обо мне, Хосоке и остальных. Чем дольше его не дергают о личной жизни, тем лучше. — Хорошо. В этом есть смысл, — комментирует Дэвис. — Хотя это не отменяет моего шокированного состояния, Чонгук. Сказанная фраза остается болтаться в воздухе. — Однако сейчас я начал смотреть на твои ответы под другим углом. Честно признаюсь, что до этих пор не совсем понимал, почему ты не просил меня помочь разобраться со статьями и теми, кто оклеветал тебя. Думал, что тебе просто наплевать, и ты сам неплохо справляешься. Но теперь все встало на свои места. — Если бы меня хоть раз обвинили в чем-то, попытавшись выудить деньги, например, сказали, что беременны или нечто подобное, я бы немедленно все опроверг. Мои адвокаты в любую секунду готовы были вмешаться. Но как есть, — пожимает плечами Чонгук. — Ведь в целом мне действительно плевать. Тэхена это забавляет, так что… — он снова передергивает плечами. — Это одновременно меняет все и ничего, — кивает Дэвис и, поднявшись на ноги, начинает кружить по комнате. — Нужно подумать, как решить ситуацию сейчас. Я ведь правильно понимаю, что мы не будем ничего отрицать? — Не будем, — Чонгук наблюдает, как мужчина наяривает круги по залу, ни на секунду не останавливаясь. — Но это зависит и от того, чего хочет Тэхен. — Верно. Тэхен. Конечно, — Дэвис тормозит посреди комнаты и о чем-то задумывается. — Хорошо. Надо составить список всех людей, которые хоть как-то связаны с вами, и предупредить их, что в ближайшие дни ваши имена будут форсировать в новостях, а после проинформировать о том, что им следует делать, если к ним обратятся за комментариями. Опять же, все будет зависеть от того, как вы с Тэхеном решите действовать дальше, но в первую очередь обращаться начнут к «Соколам», корейской команде, вашим друзьям и к вашим с Тэхеном семьям. Важно немедленно им отписаться. Затем, Чонгук, срочно необходимо решить, что вы сами хотите с этим делать. Можно оставить все как есть, но это разрастется до огромных размеров, и тогда уже невозможно будет контролировать получившийся снежный ком. Подумай об этом и обсуди с Тэхеном. Как можно быстрее. Ты сможешь связаться с ним в ближайшие несколько часов? — Он будет здесь часа через полтора, — ухмыляется Чонгук. — Что ж, очень вовремя. Чонгук оставляет Дэвиса продумать дополнительные детали и подготовить «коммуникационную стратегию», как это называет мужчина, потому что ему самому без разницы, каким именно способом решать последствия. Ущерб нанесен, назад пути нет. Что его действительно волнует, так это, как сказать Тэхену, что он только что рассказал о них «Ежедневному Пророку». Вина ползучей тварью проскальзывает внутрь, вгрызаясь в органы, ведь его оплошность может сильно повлиять на Тэхена и его жизнь. Да и на остальное это тоже повлияет. Тэхен вряд ли рассердится, но для Чонгука их отношения являются чем-то неприкосновенным, куда нет желания пускать кого-либо. Следующие полтора часа сливаются в непрекращающийся кошмар. Покинув Дэвиса, Чонгук отправляется в парк и бродит там до тех пор, пока не приходит время встречать Тэхена. Портальный центр, в который должен прибыть Ким, располагается на самом въезде в деревню спортсменов и команд по квиддичу. На табло в зале уже высвечивается «Лондонский портключ: 10 минут до прибытия», и, несмотря на опасения по поводу грядущих новостей, Чонгук чувствует, как его желудок нетерпеливо дергается. Тот факт, что Тэхен до сих пор вызывает в нем пьянящие чувства, влияя самым восхитительным образом, из-за чего от одной мысли голова идет кругом, не может не удивлять. В тот момент, когда Чонгук замечает его, чувства усиливаются в сто крат. Тэхен — его конечная. Особенно с этой сияющей улыбкой и пушистыми непослушными волосами, которые теперь выкрашены в черный. Чонгук так безвозвратно влюблен. Хотя ему с самого начала нравились все оттенки, которые Тэхен выбирал для покраски, с годами Чонгук пристрастился к его натуральному цвету. Тэхен с черными спутанными волосами, спадающими на глаза, — это что-то внеземное. Мечта, которая принадлежит Чонгуку в реальности. Стоит ногам Тэхена коснуться земли, как он тут же бросается на Чонгука, крепко обвивая руками шею и утыкаясь лицом в ключицу. Чонгук прижимает любимое тело к себе и вдыхает запах. Вдыхает, вдыхает, вдыхает. Тэхен пахнет хвоей и влажным воздухом. Тэхен пахнет домом. — Привет, маленький, я так скучал по тебе! Тэхен целует смуглую кожу, бормоча что-то в ответ, а Чонгуку даже не надо слышать, чтобы понять. Проходят минуты, прежде чем Тэхен выпрямляется и резко сжимает его щеки, заглядывая в глаза. — Чонгук-а, любовь моя, мы больше никогда не будем так делать! Тут бы впору рассмеяться над драматично-серьезным тоном парня, но Чонгуку не дают и шанса — Тэхен целует его прямо посреди Портального центра. Вокруг куча людей: волшебники итальянского пограничного контроля, следящие за прибывающими, организаторы Чемпионата мира, приветствующие людей и новых гостей, другие работники центра, но, похоже, Тэхену все равно. Потому что поцелуй, который он дарит, совсем далек от целомудренного. Чонгуку тоже плевать на присутствующих, всегда было, поэтому, переняв инициативу, он быстро пробирается языком в теплый рот. Проходящие мимо волшебники косятся на них, а некоторые даже останавливаются и смотрят без стеснения. За поцелуем следует еще один, а потом еще. Тэхен играет с чужими волосами, закручивая тонкими пальцами, и Чонгук в двух секундах от того, чтобы прижать его к ближайшей стене. Они не отрываются друг от друга, пока какой-то пухлый парень в очках, ярко-желтой футболке с надписью «Квиддич — это весело» и с наисильнейшим итальянским акцентом, который Чонгук когда-либо слышал, не хлопает его по плечу и, прокашлявшись, не произносит: — Молодые люди, не желаете прекратить? Это место для отдыха. Тэхен глухо смеется и отдаляется от Чонгука, который сразу же принимается извиняться. Накинув заклинание на сумки, чтобы те следовали за ними, и схватив Тэхена за руку, Чонгук ведет парня в гостиничный номер. Место, где их ждет гибель. А ведь Тэхен еще даже не в курсе. — Как твои дела? — спрашивает последний как ни в чем не бывало, пока они идут в нужном направлении. — Сегодня сделал кое-что глупое, — разочарованно тянет Чонгук, и Тэхен кидает на него настороженный взгляд. — Это не тот ответ, которого я ждал. Что натворил? — Объясню скоро. — Это может подождать, пока ты не трахнешь меня у стены? Черт. — Тэхен! — Я писал в письмах, что, как только увижу тебя, хочу, чтобы ты взял меня у стены. Я старался как можно четче сформулировать свои мысли. Да уж. — Да, но, извини, с этим придется немного подождать. Я сегодня облажался, Тэ. Очень сильно. И нам нужно это решить, — эти слова отрезвляют Тэхена. — У тебя все нормально? — Я в порядке. Может быть, — колеблется Чонгук. — Зависит от того, что ты скажешь. — Чонгук-и, ты меня пугаешь. — Прости, мы почти пришли. Я все объясню. Дэвис нам поможет, так что лучше, если он будет рядом, пока я буду объяснять. — Пиарщик «Соколов»? — неуверенно предполагает Тэхен. — Ага. — Теперь я еще больше запутался, — огорченно усмехается он. — Но ладно. — Мне жаль, — Чонгук сжимает их сцепленные пальцы. — Не хотел тебя вводить в заблуждение, просто хотел подготовить. То, что я сделал, было определенно неразумно. — Ну, ты ведь не можешь всегда быть идеальным, не так ли? — снова хихикает Тэхен и наклоняется, чтобы поцеловать Чонгука в щеку. В злосчастный конференц-зал Чонгук заходит первым и с громким звуком опускает сумки на пол, отчего Дэвис, услышав шум, сразу поворачивается к ним. — Это Тэхен. Тэхен, это Колл Дэвис. Ты слышал о нем. Тэхен кивает и, отпустив руку Чонгука, подходит к мужчине, протягивая ладонь: — Здравствуйте! Тэхен. — Дэвис, — тот пожимает протянутую руку, окидывая оценивающим взглядом. — Так вот какой ты, Ким Тэхен. Тэхен озадаченно смотрит в ответ, а Дэвис продолжает: — Что ж, Чонгук, уже объяснил, в чем дело? — Нет. Хотел сделать это здесь, чтобы ты смог ответить на любые вопросы Тэ. — Превосходно. Тогда начинай, — кивает Дэвис, опускаясь в кресло, в котором начинал свой день, что вызывает у Чонгука неприятное чувство дежавю, будто вот-вот придется давать интервью. — Тэ, где бы хотел сесть? — Где угодно. — Окей, — Чонгук передвигает два черных кресла на середину зала, чтобы быть лицом к лицу с Дэвисом. — Садись. Устроившись на местах, Тэхен внимательно слушает, пока Чонгук кратко пересказывает день, постепенно подбираясь к интервью с «Пророком». Чонгук повторяет некоторые вопросы и свои ответы на них, а Тэхен кивает и мычит, иногда поддразнивая в типичной для себя манере. Но когда рассказ доходит до главного момента, Чонгук замолкает, не зная, как лучше преподнести то, что натворил. Он даже не может вспомнить, на каком вопросе допустил ошибку. Сплошная пустота. — В чем именно был вопрос? Я не до конца уверен, — с надеждой смотрит Чонгук на Дэвиса. — Я делал заметки, так что могу сказать точно… — Дэвис перебирает лежащие перед ним листы пергамента и поднимает один из них. — Вот! Она спросила: «Что необходимо сделать, чтобы заполучить Чон Чонгука?», и Чонгук ответил, я даже зацитирую: «Быть Ким Тэхеном». Комната погружается в тишину. По бесстрастному лицу Тэхена невозможно понять что-либо. И пока Чонгук ждет хоть какой-то реакции, он не может отделаться от мысли, что в самом деле позволил словам сорваться с языка. Насколько сильно он влюблен, чтобы его мозг подкинул такой дрянной ответ? — Прошу прощения, — наконец отмирает Тэхен. — Что Чонгук сказал? — Я могу в точности повторить его слова, хочешь? — без тени сарказма переспрашивает Дэвис. — Да, пожалуйста. — Так. Она спросила: «Что необходимо сделать, чтобы заполучить Чон Чонгука?», и он ответил: «Быть Ким Тэхеном». Внезапно для всех Тэхен заливается смехом. Звук его смеха такой громкий, что отдается от стен конференц-зала, и тогда Чонгук понимает, что все будет нормально. — Чонгук… — потрясывается Тэхен, зажав рот рукой, а в глазах у него собираются слезы. — Пожалуйста, выходи за меня. Чонгук краснеет. Чувствует, как щеки опаляет горячее пламя огня. Такой реакции он не ожидал. — Заткнись, Тэ. Даже не шути так. Тэхен встает и плюхается на его колени, перекидывая ноги по обе стороны бедер. Руки Чонгука автоматически находят его талию. Как-то резко забывается присутствие лишнего человека в помещении. — Я не против заполучить тебя сегодня, если только ты позволишь мне, любовь моя, — Тэхен удерживает его лицо обеими ладонями и заставляет посмотреть в глаза. — Но, поскольку ты категорически отказываешься выйти со мной в свет и настаиваешь на том, чтобы я подождал, мне ничего не остается, кроме как согласиться на то, что меня разоблачат самым дурацким способом, то есть, через статью в «Пророке». — Тэ, ты ведь знаешь… — лицо Чонгука вскипает от прикосновений. — Знаю, знаю, — закатывает Тэхен глаза. — Мы ждем. А чего именно ждем — знаешь только ты, — он мягко вздыхает, а затем едва касается губ Чонгука своими. — Я рад, что ты настолько счастлив, узнав о случившемся. — Ну, трудно не радоваться, когда «Жемчужина Чон» признается тебе в любви на весь мир. Можно было начать, конечно, с меньшего, Чонгук, но так даже веселее. — Терпеть не могу, когда ты так меня называешь, — недовольно цокает Чон. — Знаю, — ехидно ухмыляется Тэхен. Их идиллию перебивает негромкий кашель, на который они оба поворачиваются. — А можем теперь разобраться в сложившейся ситуации, пожалуйста? Нам предстоит довольно много работы. — Верно, извини, — Тэхен съезжает с коленей Чонгука и возвращается к креслу. — Спасибо. Основываясь на ваших диалогах, предположу, что вы оба хотели двигаться вперед, не скрывая отношений? — Это никогда не скрывалось, — вновь отмечает Чонгук. — Страны не знают об этом. Поэтому я склоняюсь, что это все-таки скрывалось. — Твоя взяла. — Нам нужно понять следующее: хотели бы вы просто отреагировать на то, что будет опубликовано завтра, или хотели бы подготовить заявление о ваших отношениях? Под вторым вариантом я имею в виду то, чтобы отправить заявление в «Магический Еженедельник», опередив тем самым «Пророк». Таким образом, что бы завтра ни появилось в «Пророке», во второй популярнейшей газете, а именно, «Магическом Еженедельнике», будет прямое заявление, действующее в качестве уравновешивающего элемента. Поэтому если «Пророк» использует твои слова в негативном ключе, подразумевая что-то менее лестное для любого из вас, это будет им встречным ударом. Чонгук поворачивается к Тэхену, но не успевает открыть рот, как тот выпаливает: — Выбор за тобой. Мне, честно говоря, все равно. — Какое заявление ты предлагаешь сделать? — задумчиво произносит Чонгук, обращаясь к Дэвису. — В котором будет выложено все. Подтвердите отношения, опровергнув предыдущие слухи. Надо сделать так, чтобы люди даже на секунду не усомнились в правдивости вашей пары, или слова «Пророка» быстро могут исказить. Сейчас здесь никого не было, и никто не видел то, что видел я, поэтому многие люди будут сомневаться в тебе и надумывать все, что угодно. — Отлично. На заявление я согласен. Но не стоит включать в него лишних подробностей. Необходимо лишь написать, что я влюблен в Ким Тэхена, что мы вместе с две тысячи тринадцатого года, и что я никогда даже не смотрел на других волшебников или ведьм. Все. — С две тысячи тринадцатого? — вскидывает брови Дэвис. — Да. — Чертов Мерлин! Тебе что, было пятнадцать? — А ты умен. — Вы двое начали встречаться с пятнадцати лет? — Формально мне было шестнадцать, — задорно вмешивается Тэхен. — Я ведь сказал, что все началось еще в Хогвартсе, не так ли? — А я предположил, явно ошибочно, что это было, когда дело близилось к выпускному, и подумал, что это объясняет, почему не было историй о вас двоих в Хогвартсе. — Нет. Мне было пятнадцать. Внезапно Дэвис поворачивается к ним спиной и начинает говорить в стену: — Моя работа чертовски непредсказуема, и мне приходилось сталкиваться с массой различных скандалов… Но этот переплюнул их все, — укоризненно качает он головой. — Я точно не смогу спать, пока окончательно не оправлюсь от шока. — Я плачу тебе, — сухо комментирует Чонгук. — И плачу много. — Ты платишь мне за то, чтобы я держал в узде интервьюеров и останавливал их, когда они тебя раздражают, Чонгук, — мужчина снова поворачивается к ним. — Это единственная причина, по которой ты нанял меня. — А теперь я даю тебе более интересную работу. Ты должен быть счастлив. Тэхен усмехается, и Дэвис переводит взгляд на него. — Как ты его терпишь? — спрашивает он, кивнув в сторону Чонгука. Тэхен с самодовольной улыбкой отвечает: — Ты просто не видел его пресс. — Святой Когтевран, — проводит рукой по лицу Дэвис и, покачав головой, вздыхает. — У нас так много работы. Поэтому начнем с того, что вы сообщите вашим друзьям и семьям, что их ждет завтра. — Еще одно, — вклинивается Чонгук. — В заявлении необходимо указать, что я не буду ничего комментировать и обсуждать свою личную жизнь. — Звучит как отличная идея, — соглашается с ним Дэвис. На то, чтобы все подготовить, уходит почти четыре часа. Они рассылают предупреждающие письма всем, кто им небезразличен и имеет право быть уведомленным, с кратким инструктажем и предложениями о том, как вести себя с прессой. Тэхен, под присмотром Дэвиса и ненапрягающими замечаниями, пишет близким друзьям. На протяжении всего процесса он не может перестать хихикать, а чтобы написать Чимину, у него вообще уходит тридцать минут. — Извини, — сквозь смех говорит он. — Ему понадобится более исчерпывающее объяснение, иначе он наведет на меня порчу. Первому посылают сообщение Хосоку, надеясь, что оно дойдет до него (поскольку они в одной деревне), пока тот еще не заснул. Ответ прилетает менее чем через десять минут, а еще через пятнадцать Хосок врывается в конференц-зал. Помощи от него никакой — он просто плюхается на стол, свешивая ноги, и смеется весь вечер, чему Дэвис совершенно не удивляется. Реакция товарищей по команде Чонгука тоже приходит довольно быстро. Корейцы мало что говорят, в основном лишь благодарят за предупреждение, и это очень хорошо, поскольку Чонгук знаком с ними буквально несколько недель. Возможно, в ближайшие дни их реакция немного изменится, как только станет известно, к какой именно семье принадлежит Ким Тэхен. Из «Соколов», играющих на Чемпионате мира, кто-то шокирован, кто-то — не особо. Играющий сейчас за польскую команду Гамиль не удерживается от комментария: «Чон, я понял еще тогда, когда увидел, как вы двое целуетесь в комнате для гостей у меня на вечеринке». А ответа от тех, кто не в Италии, приходится ждать, в том числе реакций друзей и семей из Великобритании и Кореи. Последнее заявление они отправляют в «Магический Еженедельник», наняв одну из самых быстрых сов отеля, чтобы птица гарантированно прибыла вовремя, и к утру журнал уже выпустил специальную статью. В комнату Чонгука они оба вваливаются истощенные этим днем, но разве их это волнует? Когда дверь закрывается с тихим щелчком, Чонгук поднимает Тэхена и впечатывает его в стену, беря так, как того хотел последний. А потом берет на столе и на огромной, королевских размеров кровати. Стрелки на часах показывают три часа ночи, но они даже не думают о том, насколько могут быть громкими. Прошло слишком много времени с тех пор, как они делили одну кровать на двоих. После, улыбающиеся и потные, они лениво целуются, пока в конце концов не добираются до душа. Уже сухие укладываются обратно. В номере стоит неимоверная жара, и сон не идет ни к одному из них. Оба понимают, что ждет их завтра. С первыми утренними лучами, пробившимися сквозь шторы, они пытаются предсказать реакцию общественности, делятся собственными тревогами и планируют, как будут справляться с трудностями. Но Тэхен не упускает момента подразнить Чонгука его же словами, сказанными в «Пророк». — Серьезно, Чонгук, — щелкает он языком, прижимая руку Чонгука к своим губам. — Когда я думаю, что не могу любить тебя больше… — Тэ. — Буду дразнить тебя этим, пока не умру, любовь моя, — усмехается Тэхен. — И просто подожди, пока завтра Сокджин и Чимин не получат копии «Пророка». Ты еще пожалеешь, что жалуешься на мои издевки! Чонгук со стоном прячется в изгибе его шеи. Какое-то время они молча наслаждаются друг другом: Тэхен играет с мягкими волосами, а Чонгук ласкает языком его кожу. Чувствует, как по телу Тэхена пробегает дрожь и ловит такую же. — Чонгук, — в голосе Тэхена нет следов былого веселья. — Да? — приподнимает тот голову, чтобы встретиться взглядами. — Я воспринимаю это как обещание. — Это оно и есть.