О чем молчат волшебники

16 мая, 2021

Мои дорогие, самые дражайшие читатели! Сегодня наше путешествие подходит к концу. Знаю, знаю! И разделяю! Как вы без моего контента? Раскрою тайну и признаюсь, что мое сердце сейчас тоже болит. Оставлять вас совсем не хочется, мои дорогие. То, что мы с вами создали, это что-то безумное. В хорошем плане. Мы стали идеальной командой. Я писал, вы читали и благодарили меня. Отлично сработались! Но, к моему огромному сожалению, пришло время прощаться. Сегодня я пишу последнюю статью о ЦБКЧ, делюсь последним интервью с фотосессией и оставляю вам свои благодарности. Прежде чем приступить к основной части, мне нужно раскрыть три оставшихся момента о церемонии (я ведь обещал). Во-первых, уверен, вам интересно, кто же все-таки сделал предложение, и это мы обсудим с моим сегодняшним гостем. Так что, если хотите найти ответ, вам необходимо прочитать интервью. Во-вторых, мои дорогие, вы сто процентов спрашивали себя, возьмет ли кто-нибудь из ребят фамилию другого. Да, ответ «да». Но знайте, что Чонгуку с Тэхеном потребовалось два года, чтобы обсудить эту тонкость и прийти к единому мнению. Хотя даже сейчас они все еще, бывает, спорят на этот счет (должен сказать, что на их препирания я лишь вздыхаю и закатываю глаза). Каждый хотел себе фамилию второго, но, в конце концов, победила рациональность. Можете предположить, что это означает? Да? Нет? Ладно, брошу вам вызов! Заключите пари с друзьями или семьей, а спустя неделю сможете узнать ответ в этом же журнале, когда еще кое-кто даст небольшое интервью с подтверждением о том, что церемония прошла удачно. Заключите пари, мои дорогие, не лишайте себя веселья! Надеюсь, победа будет за вами! Наконец, поскольку вы уже прочитали почти все возможные истории, вам любопытно, что случится дальше. Ну, Тэхен с Чонгуком на несколько недель отправятся в медовый месяц на очень далекий остров. Нет, я не скажу, на какой именно остров, но, будьте уверены, это очень и очень красивое место. Как-то так, дорогие мои! Я ответил на все вопросы, а на самый последний внимательно ищите ответ ниже. Но до того, как вы приступите к чтению, я обязан выразить благодарность всем участникам этого увлекательного путешествия. В первую очередь спасибо Чонгуку и Тэхену за то, что доверились мне и разрешили поделиться их историей. Спасибо экспертам по Вигу и просто моим самым лучшим мужчинам — Чон Хосоку, Ким Намджуну и супругам Мин Чимину и Мин Юнги за то, что соглашались на интервью и делали статьи интереснее. Спасибо «Магическому Еженедельнику» за то, что дали мне полную свободу действий на страницах журнала, и за то, что позволили делиться тем, чем хотели поделиться лишь Тэхен с Чонгуком, а не тем, чего многие требовали. Несомненно, «Магическому Еженедельнику» также очень повезло, что мы их выбрали, но и они приложили немало усилий, дабы все статьи дошли до вас. Было классно работать с командой «МЕ», и я благодарен им за помощь. Наконец, огромная благодарность вам, дорогие мои! Я знаю, что в течение многих лет вы сгорали от любопытства, знаю, как томились в ожидании историй и подробностей о церемонии, и вот пришел я, чтобы дать ответы и спасти от мучений. Вы оказались самыми замечательными читателями, а все ваши заметки и замечания по сей день греют мне душу. Как же я был рад узнать, что вы цените время, проведенное вместе! Помните, что это взаимно! Здесь мои благодарности заканчиваются, и я с чистым сердцем вычеркиваю этот пункт из списка вещей, о которых никак нельзя было забыть. Рассказать истории о Тэхене с Чонгуком? Сделано. Поделиться подробностями о церемонии? Сделано. Поблагодарить вас? Сделано. Теперь же давайте вернемся к сегодняшнему гостю. Вряд ли вы удивитесь, узнав, что это последний оставшийся эксперт и шафер — Мин Юнги. Композитор, музыкальный продюсер, автор текстов, рэпер. Единственный волшебник, прославившийся своей музыкой как в магловском, так и в волшебном мирах. Муж Мин Чимина — тот самый Мин Юнги. Я хотел, чтобы он появился в качестве гостя именно на этой неделе, потому что в запасе у него имеются наимилейшие истории. Наш разговор был очень веселым, и, должен сказать, что он изложил все в мельчайших деталях, приправив свои ответы нужным количеством юмора. На этой ноте оставляю вас читать интервью и говорю: «До свидания». Тут наши с вами дороги расходятся, мои дорогие. Разоблачительные статьи подошли к концу, и я покидаю пост обозревателя светской хроники. На этом все. Это было истинное удовольствие, дорогие. Пообещайте, что насладитесь чтением! Прощайте!

***

Я снова в особняке Минов, сижу в своей любимой гостиной и пью чай как истинный ценитель данного напитка. В этот раз никакого алкоголя, потому что на часах одиннадцать утра. Мин Юнги, расположившийся на диване напротив, потягивает черный кофе, полностью готовый к интервью. Сверху доносятся копошение и топот маленьких лап: видимо, Чимин вместе с Холли занимаются домашними делами. По крайней мере, мне так сказали. — Юнги! Спасибо, что согласился побеседовать со мной. За чай отдельная благодарочка. Можем приступать? — Да. — Отлично! Итак, ты здесь потому, что у тебя есть особенная история о наших друзьях, которая и привела к предстоящей церемонии. Простыми словами, ты знаешь, как было сделано предложение! — Да. — Прежде чем перейти к ней, хочу задать тебе несколько вопросов. У тебя самого довольно большой опыт в отношениях, ты предан одному человеку в течение долгого времени… Не мог бы ты дать какой-нибудь совет нашим читателям? Юнги стреляет в меня взглядом и обреченно закатывает глаза. Обычное его действие, на которое я уже давно не обращаю внимания. — Для начала дам тебе совет, который не имеет ничего общего с любовными отношениями, но зато поможет стать отличным другом: в следующий раз, когда встретишься с Чимином, тебе стоит задать этот же вопрос и ему. Я в курсе, что ты не сделал этого, когда брал у него интервью, поэтому то, что ты спросил совета только у меня, он сочтет очень несправедливым. Юнги тихо смеется. А ведь он прав! Мысленно делаю пометку позже спросить и Чимина. — Верно. Нужно было действительно спросить. — Нужно было. — Да. Ну а пока мы ждем, когда я исправлю свою ошибку, не мог бы ты все-таки дать совет нашим читателям? — Это вряд ли. Сейчас объясню причину. Нужно понимать, у всех отношения разные и уникальные. Универсального совета не существует. Однако с точностью могу сказать, что и я, и Чимин очень много работаем над собой. Тэхен с Чонгуком делают то же самое. Даже когда ты любишь кого-то, всегда есть то, на чем стоит заострить внимание, чтобы стать лучшей версией себя и не застрять на одном месте в отношениях и собственном развитии. Любви недостаточно, если не доверять другому человеку, не быть с ним честным, не обеспечивать комфортом и свободой. Мин Юнги — мудрый человек, мои дорогие. — Как бы ты описал такой тип любви? — Описал бы как любовь, которая должна быть у всех нас во всех отношениях. Если вы любите, то должны любить без условий. Это не значит, что нужно любить, не замечая ошибок другого человека и не исправляя их, но в моем понимании, если вы решились на любовь, то должны продолжать любить человека, несмотря на эти недостатки. Не следует просить кого-то измениться под вас. Вы меняетесь вместе и создаете ту версию ваших жизней, над которой трудитесь только совместно, чтобы каждому было комфортно. Я думаю, что это должно относиться и к любви, которую мы питаем к самим себе. Хотя, стоит признать, это еще более сложная вещь. Что я там упоминал о его мудрости? — Какие правильные слова, Юнги. Я всегда говорил, что Чимин счастливчик. Юнги выразительно смотрит на меня. — Ты никогда так не говорил. И снова он прав — не говорил. Не сдерживаюсь и слабо смеюсь. — Возможно, мне бы следовало это делать. Не хочешь рассказать читателям, как долго вы с Чимином? Чтобы они смогли понять, что у тебя действительно огромный багаж опыта и знаний. Думаю, некоторые могут знать, что ты рассказываешь собственные истории через музыку, но для тех, кто не обращает внимания, будет интересно почитать. — Десять лет. — И ты сделал предложение. — И я сделал предложение. Юнги улыбается, и это сладкая, робкая улыбка, которую мы видим, только когда он говорит или думает о Чимине. Лично я видел ее тысячу раз. — И вот почему… — Почему Чонгук пришел ко мне? Да, скорее всего. — Очень мило, если подумать. — Согласен. — Давай поделимся этой историей с читателями? — Не думаю, что нам разрешено делиться многими подробностями, но с уверенностью могу сказать, что мы все с нетерпением ждали, когда они в конце концов сыграют свадьбу, потому что к две тысячи восемнадцатому году было более чем очевидно, что они идут к этому. И однажды Чонгук предложил пообедать вместе, а потом спросил, могу ли я посоветовать, как лучше сделать предложение… Он был решительно настроен. Мы немного обсудили, как я делал предложение и где покупал кольцо. Так и состоялся тот разговор. — Однако на это ушли месяцы. Мы все знали, что он хотел сделать предложение, и покорно ждали, не имея права сказать Тэ или кому-либо еще. Пришлось реально поднабраться терпения. — Да, ушла куча времени, он приложил много усилий. Как сейчас помню ту ночь награждения, когда он сказал, что кольцо доставили… По пути домой Чимин не мог успокоиться и повторял что-то вроде «Слава Богу, потому что я больше не могу молчать». Но Чонгук действительно отнесся к этому очень серьезно и продумал каждую деталь. Соглашаюсь, потому что это правда. Чонгук вложил всего себя. — В итоге все получилось символично. — Мы увидели их несколько часов спустя, и Тэхен все еще был не в себе. Юнги на мою фразу тихо смеется. Хотя он никогда громко не смеется. — Так и есть. — Ну что ж, не вдаваясь в подробности, так как это очень личный момент, возможно, мы все же как-то сможем поделиться с нашими читателями хотя бы крохотной частью информации, которая дала бы небольшое представление о том, как Чонгук сделал предложение? Что думаешь? — Давай попробуем. В общем, после того, как мы поговорили…

***

— Чонгук, — кричит Тэхен на всю квартиру. — Чонгук! Пошевеливайся! — Тэ, уже иду, можешь надевать мантию, — раздается в ответ голос Чонгука. Тэхен в нетерпении приподнимается на носках и радостно жмурится, несмотря на то, что Чонгук заставляет его ждать. Из спальни доносятся звуки задвигающихся ящиков, шелест одежды и шаги по ламинату, но ни один из этих признаков не указывает на приближение Чонгука. — Как-то ты недостаточно быстро идешь! — Нам нужно быть там только через сорок пять минут! — Но нам же нужно еще добраться туда, — возмущенно всплескивает руками Тэхен, забыв, что его никто не видит. — И машина уже ждет нас. Давай, ну! Наконец слышится стук каблуков по деревянному полу, а затем едва слышный шум открывающейся двери. Приближающиеся шаги поглощаются ковром из ворса. Чонгук появляется с довольной улыбкой на лице, из-за чего его нос умилительно морщится. — Маленький, — приблизившись, он целует Тэхена в губы. — Я здесь. Счастлив? Тэхен не сразу находится с ответом, молча оглядывая Чонгука и останавливая взгляд то на выточенном лице, то на подчеркнутой костюмом фигуре. Грех не полюбоваться не по годам возмужавшим юношей. Высокий, красивый, с божественным телом. Тэхен довольно кивает чему-то и заглядывает Чонгуку в глаза, на дне которых плещется веселье, сопровождаемое ребяческой ухмылкой. — Да, пойдем скорее, — порывисто дергает он его за руку. — Что за спешка? — Много ты понимаешь! Я просто в предвкушении! Хочу как можно быстрее попасть туда. — Тэ, мы придем слишком рано. — Я знаю, но зато мы сможем выпить. Только мы. Пока будем ждать остальных. Лицо Чонгука смягчается, и Тэхен, решив не тянуть, разворачивается к двери, готовый вынестись на всех парах, но цепкие пальцы не дают ему сделать и шага, сжимая запястье и удерживая на месте. Чонгук притягивает сопротивляющееся тело к себе и, удобнее перехватив за талию, подмигивает. — Не так резко. — Чонгук, нам нужно идти! — Еще минуту. — Что на этот раз? — недовольно сверкает глазами Тэхен. — Ты потрясающе выглядишь. У меня даже дух захватывает, представляешь? Тэхен фыркает в изумлении. Да как этот мальчишка смеет заставлять его краснеть тут перед важным событием? И сам вдобавок ко всему выглядит так, словно сошел с обложки модного журнала. Тэхен сжимает руки в кулаки, стараясь не концентрироваться на этой детали. — Ты всегда так говоришь, — как-то плаксиво отзывается он, потерпев неудачу в стремлении держать себя в руках. — М-м-м, — соблазняюще тянет змей-искуситель. — Хочу поцеловать тебя. Сейчас. Тэхен вздыхает и, схватив Чонгука за предплечье, освобождает запястье, не встречая сопротивления. Видимо, он слишком очевидный, и Чонгук наперед знает, что никто его не оставит стоять в коридоре одного. И действительно, уже в следующий момент Тэхен заправляет выбившуюся прядь ему за ухо и, коснувшись плеча, тихим голосом произносит: — Ты тоже выглядишь великолепно. В точности как парень из моей мечты. У Чонгука сверкают глаза, и обворожительная улыбка приклеивается к лицу. Двинувшись вперед, он впечатывается губами в уголок рта Тэхена, ненавязчиво переходя в полноценный, аккуратный поцелуй. Оглаживает нижнюю губу и проводит языком по впадинке на подбородке. Тэхен цепляет руки за его шеей, отключает разум и поддается чувствам. Несколько сводящих с ума поцелуев, и Чонгук, слегка отпрянув, проговаривает в самые губы: — Можем идти. — Что? — смотрит на него Тэхен сквозь дымку замешательства. — Больше не торопишься? — спрашивает Чонгук, даже не скрывая иронии в голосе. — Подлец! Чонгук смеется, но следует за Тэхеном, закрывая дверь палочкой. В вестибюле они прощаются с консьержем и выходят на улицу, где их уже ожидает черная машина. — Лучше прошлогодней, — отмечает Чонгук, когда они подходят к автомобилю. — Ага, — соглашается Тэхен. — Больше и длиннее. Сиденья внутри оформлены в светло-коричневом оттенке, а приглушенная подсветка не режет глаз, чему Тэхен несказанно рад. Убранство машины, которую Комитет прислал в прошлом году, было из черной кожи, и свет оказался ослепляюще синим, из-за чего он весь извелся во время поездки. Простор, которым располагает машина в нынешнем году, ему больше по душе. Проскользнув по сиденьям, Тэхен освобождает место Чонгуку. Водитель, открывший дверь, садится за руль и поворачивается, чтобы взглянуть на них через опущенную перегородку. — Добрый вечер, господа, — у мужчины сильный французский акцент, от которого Тэхен приходит в дикий восторг. — До ресторана ехать двадцать минут. В качестве комплимента Комитет предлагает вам шампанское. Найдете его в маленьком холодильнике. После того, как поднимется перегородка, автоматически сработает заклинание «Оглохни». Если вдруг вам понадобится моя помощь, его необходимо будет снять. Наслаждайтесь! — Спасибо, — вежливо кивает Чонгук, и черная перегородка медленно скользит вверх. — Бокал шампанского? — спрашивает его Тэхен, когда машина приходит в движение. — Не уверен, — скептически отзывается Чонгук. — Впереди долгая ночь… Но в то же время такое чувство, будто мы что-то упустим, не открыв его. А ты что думаешь? — Думаю так же, — Тэхен чуть выгибается в спине и ведет рукой по бедру Чонгука. — Мы должны выпить за тебя, любовь моя! — Маленький, — снисходительно усмехается Чонгук. — Ты только и делаешь, что пьешь за меня. — Неправда, — шипит Тэхен. — Два дня назад мы ходили на ужин, потому что ты сказал, что нам нужно устроить предварительную вечеринку в честь меня и предстоящего награждения. — Но ведь так и должно быть! Чонгук совершенно не удивлен ответу, поэтому лишь закатывает глаза и мягко поднимает уголки рта. Больше не утруждая себя объяснениями, Тэхен берет бутылку игристого шампанского и, разлив пузырящуюся, медового цвета жидкость по хрустальным бокалам, передает один Чонгуку. — Полагаю, здесь нужен тост, — он откидывается обратно на спинку сиденья, продолжая оглаживать чужое бедро, и приподнимает бокал. — Ты знаешь, что я собираюсь сказать, и знаешь, что я думаю, поэтому добавлю лишь то, что безумно горжусь тобой и люблю так сильно, что ты даже представить себе не можешь. Спасибо, что пригласил меня с собой. — И тебе спасибо, маленький, — салон наполняет звон соприкоснувшихся фужеров, и Чонгук поднимает благодарный взгляд. — Я бы в любом случае пригласил тебя. Неужели это до сих пор кажется неочевидным? Я хочу тебя везде. — Везде? — невнятно бормочет Тэхен. Отставив бокал, Чонгук облизывает блестящие от алкоголя губы и утвердительно кивает, на этот раз не до конца понимая, то ли Тэхен смущается, то ли снова что-то затевает. — Вот оно что, — задумчиво тянет тот, прежде чем опереться на плечо Чонгука и перебраться к нему на колени. Любезно предоставленная машина вряд ли предназначена для чего-то подобного, и Тэхен в этом убеждается, задев макушкой верх машины. Но разве может это быть важнее того, что сейчас он восседает на чертовски упругих бедрах своего парня? — Везде? — снова переспрашивает, растягивая слово низким и глубоким голосом. В следующий миг до Чонгука доходит — Тэхен видит это по расширившимся зрачкам и тому, как слегка удивленный взгляд падает туда, где соприкасаются их тела. Чонгук возвращает внимательные глаза обратно на Тэхена и, проехавшись по сиденью вперед, откидывается на спину, укладывая руку на верхнюю часть его бедра. — Сказать тебе, о чем я сейчас думаю? — хитро продолжает Тэхен. — Будь добр. — Буду, — Тэхен впивается взглядом в глаза напротив и подносит бокал к губам, увлажняя их. Нарочито медленно глотает и кошкой льнет к Чонгуку, шепча в рот: — Я думаю о том, что двадцати минут достаточно, чтобы использовать мой рот с пользой. Чонгук сокращает расстояние между ними, стирая довольную ухмылку с лица жестким поцелуем. Как же легко развести этого мальчишку! Поцелуй выходит жадным, мокрым, пылким. Тэхен скользит языком по зубам Чонгука, резко вдавливаясь в него всем телом. Тот от неожиданности сжимает его за ногу так сильно, что обтягивающие ее брюки ужасно мнутся, но с этим можно разобраться чуть позже с помощью быстрого заклинания. Тэхен отрывается от ярких губ с громким чмоком и вновь припадает ртом к фужеру. Его цель — смочить горло, а не напиться, и после прижаться прохладным языком к коже Чонгука, провести по изгибу шеи, заставив ту блестеть, пробраться под воротник черной рубашки. Он должен заставить этого мальчишку дрожать, сбивчиво дышать и сжимать руки в кулаки. Тэхен знает, что выглядит вызывающе-провокационно в этой позе, и готов восседать на крепких бедрах вечность, покусывая чужую ключицу, дуя на мочку уха и целуя в плечо. Но времени катастрофически мало, а у него еще имеется незаконченное дело. Вскинув голову, он набирает в рот шампанское, и Чонгук, внезапно лишенный ласки, распахивает прикрытые ранее веки. Пристально всматриваясь в глубину родных омутов, Тэхен делает еще один глоток и демонстративно, с некоторой издевкой ведет языком по губам, а после без лишних движений, одним осторожным рывком съезжает вниз, упираясь коленями в пол машины. Карамельная радужка горит безжалостным желанием. Широкая ладонь скользит по всему напрягшемуся телу и останавливается только у пояса, несильно дергая за ремень. Чонгук сверху шумно втягивает носом воздух и внимательно наблюдает за разворачивающимся действием. — Думаю, это надо расстегнуть, любовь моя. И Чонгук безоговорочно капитулирует. Отставляет бокал на подлокотник и капитулирует. Щелкает пряжка. Раздается звук трения кожи ремня. Тэхен с легкостью раздвигает колени Чонгука и, юркнув рукой в нижнее белье, устраивается между его ног. Убедившись, что с него не спускают глаз, он вливает в себя алкоголь, позволяя пузырькам лопаться во рту, и языком толкает щеку. Играть с Чонгуком сплошное удовольствие. Тэхен облизывает сначала верхнюю губу, затем нижнюю, дразнится, и все это настолько умело, что возбуждение затмевает мыслительную деятельность, разрывая ее в клочья. Отпив еще немного шампанского, Тэхен не глотает, а без предупреждения наклоняется и берет в рот возбужденный член. Голова Чонгука откидывается назад. У Тэхена плавится мозг. Сейчас он чувствует себя всемогущим. Сейчас, когда может увидеть Чонгука с такой беззащитной стороны, и когда может рассмотреть, как безграничное наслаждение пронзает его тело. Сейчас, когда понимает, как лучше двигаться, пока не услышит сверху рваное дыхание и низкие стоны. Сейчас, когда знает, как заставить Чонгука путать слова, ругаться, проклинать весь мир. Сейчас, когда может заставить его заикаться на первой букве собственного имени и шепотом повторять «Тэ-Тэхен», словно заклинание. В этом Тэхен чувствует силу, любовь, восторг, блаженство. — Дерьмо, — выругивается Чонгук, когда Тэхен, закончив начатое и вытерев губы ладонью, падает рядом, ложась спиной поперек все еще разведенных коленей. Улыбка раскрашивает его лицо, и он цепляет пальцами бокал, передавая Чонгуку. Тот принимает шампанское и между делом спрашивает: — Как думаешь, сколько ехать осталось? — Даже не подскажу, — Тэхену слишком хорошо, чтобы прямо сейчас концентрироваться на времени. — Ты весь потрепанный. И такой чертовски красивый. Но в подобном виде заявляться все равно не стоит. — Я бы заявился. Ничего удивительного. Это же Тэхен. Чонгук фыркает и тянется к палочке, одним взмахом приводя их в порядок. Зарывшись пальцами в волосы Тэхена, он не упускает возможности припасть к манящим губам, моментально толкнувшись внутрь горячего рта. Чонгук тоже далеко не дурак. Вылижет, вытрахает и заставит забыть все на свете одним лишь языком. — А вот с этим, — проводит он большим пальцем по губам Тэхена, очень очевидно припухшим, — я без понятия что делать. С моей шеей тоже все совсем плохо? — Да не то чтобы, любовь моя, — блаженно прикрывает веки Тэхен, утопая в неизменном удовольствии. Запущенный процесс эйфории не желает отпускать. — Там я больше вылизывал, чем сосал. Чонгук громко стонет от ничем не прикрытой провокации, а Тэхен, усмехнувшись, наконец открывает глаза. — Дай посмотрю, — приближается он к Чонгуку, принявшемуся крутить шеей. — Здесь один маленький засос, — Тэхен давит подушечкой пальца на кожу под мочкой левого уха. — Почти не видно. — Думаешь, камеры не зафиксируют его? — Кто знает, — ладонями сплющивает Тэхен его щеки. — Сейчас уберу, подожди. — Нет, — не разрешает Чонгук. — Оставь. — Серьезно? Хочешь пойти на церемонию с засосом на шее? — По крайней мере, у всех появится возможность обсудить то, что хотя бы является реальным. Тэхен качает головой и заключает красивое лицо в руки. — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. — Представляю, — уверенно произносит Чонгук. — Нет, все куда сильнее. В этот момент машина останавливается, и межсалонная перегородка опускается, не дав Чонгуку ответить. — Мы прибыли, мсье! — Мерси! — радостно благодарит Тэхен, подрываясь с места. Водитель на такое рвение реагирует улыбкой. Они выходят, и, прежде чем войти в ресторан, Тэхен тормозит, чтобы проверить их внешний вид. — Ладно, выглядим вроде нормально, — оценивающе произносит он. — Не знаю, как маглы обходятся без магии, — комментирует Чонгук, беря Тэхена за руку и ведя ко входу, где их встречает официант, или, может быть, метрдотель. Тэхен не знает, в чем у них значительное отличие. — Добрый вечер! Добро пожаловать в «Магический микрокосм», — приветливо разводит руками мужчина. — Приятно видеть Вас снова, мсье Чон, и, конечно же, Вас, мсье Ким. Ваш столик давно готов. Не желаете ли внести какие-нибудь изменения? — приятный перекат слов ни разу не режет слух. Тэхену всегда нравилось, как французы говорят по-английски — так чувственно и сексуально. — Нет, все в порядке, благодарю, — вежливо отзывается Чонгук. — Хорошо. Ваши друзья еще не прибыли, но я провожу вас до ваших мест. Пожалуйста, следуйте за мной. Десятки людей, сидящих за столиками, здороваются с Чонгуком. Кто–то кивает с мест, кто–то машет рукой. Два раза его и вовсе останавливают, чтобы перекинуться парой фраз, из–за чего провожающий их официант-метрдотель вынужден терпеливо ждать в стороне. Присутствующие гости здороваются и с Тэхеном. Интересуются жизнью, пока он безучастно отвечает, не заостряя ни на ком большого внимания. Мысли сейчас заняты пальцами, которыми Чонгук водит по тыльной стороне его ладони. Перед глазами заевшей пластинкой воспроизводится поездка, отпечатывая на лице легкую растерянность. Чонгук одним своим присутствием вызывает шквал незамутненной радости, нежности и трепета. — Прошу прощения за это, — словно гром среди ясного неба раздается в ушах Тэхена, и он, мотнув головой, окидывает взглядом Чонгука, извиняющегося перед официантом за то, что заставляет ждать. — Это вовсе не проблема, мсье. Отведенный для них столик расположен во втором зале, чуть уступающем по размерам первому. Цветовая гамма интерьера выдержана в гармоничном сочетании кремового и голубого оттенков, демонстрируя сдержанность и изысканность. В воздухе плавают зажженные свечи. Углы зала украшены небольшими светильниками, окутывающими помещение в теплый свет. Посередине полностью накрытого стола размещена маленькая табличка с надписью «Зарезервировано: Чон Чонгук и Чон Хосок + 5». — Комитет предлагает каждому столику шампанское, — официант указывает на блестящее ведерко со льдом. — Но пока вы ждете, я могу принести вам выпить что-нибудь другое. Чонгук смотрит на Тэхена, и тот быстро отвечает: — Нет, спасибо большое! — Да, все отлично, еще раз благодарим. — Приятного вечера, — слегка кланяется мужчина, сложив руки на животе, и оставляет их наедине. Тэхен тянется руками к шее Чонгука, царапает ее короткими ногтям и мягко улыбается. — В чем дело, маленький? — спрашивает Чонгук, ответно проезжаясь ладонями по спине Тэхена. — Вот тебе и в чем дело! Хотел напомнить, что я счастлив. — Рад слышать, — искренне отзывается Чонгук. — Подозрительно сильно счастлив, — Тэхен сжимает предплечья, покоящиеся вокруг своей талии. — Не могу дождаться, когда ты снова заберешь его домой. — Мы не знаем, получу ли я его, — добродушно усмехается Чонгук. — О, прошу тебя! Ты для них номер один. — Ты несколько предвзят, — хмыкает Чонгук. Тэхен отрицательно вертит головой и неосознанно выпячивает губы, за что тут же получает быстрый поцелуй. — Мне начать умолять с порога сразу? Мы в ресторане! Не могли бы вы прекратить, а? Они оборачиваются и натыкаются на Хосока, в нескольких метрах от которого топчется официант. Чувство стыда давно не тревожит Тэхена, поэтому вместо ответа он, по обыкновению, высовывает кончик языка. — Привет, Хоби, — первым здоровается Чонгук, на что Хосок милейше закатывает глаза, без вопросов разливая шампанское по бокалам. Постепенно подтягиваются остальные, и за столиком начинают подниматься различные темы для обсуждения. — Вечер добрый! Извините, опоздал, дела. А кстати, как дела? — приехавший последним Сокджин быстро обнимает всех и, заняв отведенный ему стул, сужает глаза на Тэхене. — Ты почему светишься как гирлянда? — Радуюсь встрече с вами, неужели непонятно? — Он счастлив сам знаешь от чего, — фыркает с другой стороны стола Чимин. — Ах, — медленно кивает Джин, лукаво закусывая губу. — Тяжелый вечерок выдастся у папарацци. — Верно подметил, — соглашается Чимин. — Эй! Я просто несказанно рад здесь быть! — Нет, ты просто не собираешься отлипать от Чонгука, привлекая тем самым херову кучу внимания со стороны журналистов. Чонгук тотчас же показательно притягивает к себе Тэхена. — И что? — тот одаривает друзей убийственным взглядом — Да все в порядке, Тэ, но только перестань отрицать очевидное, — присоединяется к остальным Хосок. — Ага, — подтверждает Чимин. — Если перестанешь, мы даже готовы будем терпеть тебя весь вечер. Но за слюнями все-таки следи! Чонгук сжимает за талию собирающегося возразить Тэхена и проговаривает на ухо: — Маленький, можешь вести себя как пожелаешь. Я не против. Сокджин, не изменяя себе, издает рвотный звук, а потом добавляет: — Впереди нас ждет долгая ночь! Пристегните ремни! Эти двое будут мозолить нам глаза несколько часов подряд. Пространство вокруг столика заполняется смехом, и пока все встряхивают салфетки, Намджун подбадривающе улыбается Тэхену, демонстрируя прелестные ямочками. — Это очень мило, Тэ, не бери в голову, — и затем поворачивается к Чимину. — А ты много болтаешь. Тот жмет плечами, ближе двигая стул к Юнги, и Намджун переглядывается с Тэхеном, разделяя усмешку. Непринужденная атмосфера и вкусная еда делают свое дело. Все быстро расслабляются и принимаются делиться друг с другом последними новостями. Когда из-за соседних столиков начинают подниматься гости, официант сообщает, что за ними также прибыли машины. Им еще только предстоит посетить главное мероприятие. — Встретимся внутри после? — уточняет Хосок и получает шесть подтверждающих кивков в ответ. — Удачи, — желает ему Намджун и после обращается к Чонгуку. — И тебе тоже. Ночной воздух разрывает визг отъезжающих машин, и взвившийся вверх столб пыли, дополнивший картину, быстро оседает на дороге. Впереди красная дорожка, на которой придется разойтись. Репортеры начнут терзать вопросами с разных сторон, а фотографы наводить десятки камер с огромными объективами. Раньше Тэхену с Намджуном хватало пяти минут, чтобы незаметно пробраться внутрь и занять выделенные места. Сегодня же ему необходимо быть рядом с Чонгуком, поэтому быстро и незаметно не получится. Однако он давно готов к атакующему любопытству журналистов. Первым из машины выходит Хосок. Сумерки разрезают оглушительные крики, ослепительные вспышки и звуки щелкающих камер. Когда появляются остальные, шум становится настолько сильным, что едва ли можно расслышать рядом находящегося человека. От бордюра до самого входа в театр тянется красная ковровая лента, по обе стороны которой сотни людей. Пресса, организаторы, персонал мероприятия, игроки, взбудораженные фанаты, сдерживаемые охраной. — ЧОН! ЧОН! ОН ЗДЕСЬ! — ЧОН! ЗДЕСЬ! — МИН ЮНГИ! ЮНГИ! — КИМ! КИМ! КАКОМУ БРЕНДУ ВЫ ОТДАЛИ ПРЕДПОЧТЕНИЕ СЕГОДНЯ? Чонгук без раздумий предлагает Тэхену руку и, почувствовав прикосновение прохладных пальцев, обхватывает их своими горячими. Неплохой контраст на фоне всего происходящего. — ЧОН! ПОСМОТРИТЕ СЮДА! УЛЫБНИТЕСЬ! — вспышка, потом еще одна и еще. — ПОВЕРНИТЕСЬ СЮДА! — щелчок, щелчок, щелчок. — ЧОН! ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, ДА! — звук затвора и резкая вспышка. — СЮДА! Миллиарды крошечных огоньков и разноцветных бликов, без перерыва осыпающихся с двух сторон, размывают все вокруг. Тэхен упускает друзей из виду. Кажется, где-то впереди маячит Хосок, но единственное, в чем он уверен, — идущий рядом Чонгук. И то, если бы не крепко сжатые руки, непонятно, шагали бы они сейчас вместе или нет. Следует отдать Чонгуку должное — он отлично держит себя, пока они продвигаются вперед, вежливо всем улыбается и останавливается каждые несколько секунд, чтобы ответить на вопросы и дать себя сфотографировать. Гребаный Чон Чонгук. Как можно выглядеть так статно, так уверенно? Из-за вспышек его глаза будто становятся шире, ярче, насыщеннее. В буквальном смысле сверкают. У Тэхена подгибаются колени, словно он не взрослый парень, а обычный подросток с бушующими гормонами. Мозги растекаются, отказываясь соображать. Какой же Чонгук все-таки красивый на фоне огней от фотокамер. Тэхен млеет от одного взгляда на него. Тело покрывается мурашками. И каждый раз, когда Чонгук поворачивается, чтобы встретиться с ним взглядом или шепнуть очередную глупость на ухо, сердце делает кульбит. Перед глазами все как в тумане. Неужели Тэхен действительно сейчас сопровождает этого человека на самую важную церемонию награждения? Неужели ему в принципе повезло когда-то встретить мальчика по имени Чонгук и подружиться с ним? Неужели это все происходит с Тэхеном, и сегодня ночью они вместе вернутся в собственную квартиру? И будут возвращаться туда каждую ночь. — Чонгук! Чонгук! Это Шона из «Ежедневного Обозревателя». Что Вы чувствуете, приведя с собой Тэхена в такую особенную ночь? — кричит девушка из толпы. — Собираетесь ли Вы праздновать победу, если снова выиграете? — Находиться здесь рядом с Тэхеном — великолепно, — отвечает Чонгук, поглаживая его запястье. — Каким бы ни был результат сегодняшнего вечера, мы будем праздновать с нашими друзьями. — Надолго Вы остановились в Париже? Вы ведь впервые тут вместе? Можно ли это назвать своего рода романтическим путешествием? Надо же, репортеры до сих пор не научились изучать ранее вышедшую информацию. — Тэхен присутствовал ранее на церемонии вручения Золотых Кубков в Париже. Мы уже были здесь вместе, — бесстрастно отвечает Чонгук. — Разница лишь в том, что тогда, за неимением большого опыта, на красную дорожку я выходил один. Молодая журналистка сконфуженно отворачивает лицо и больше не задает вопросов. Добравшись до главного входа, Чонгук уводит Тэхена за одну из колонн и кончиками пальцев поддевает его подбородок. — Увидимся чуть позже? — Я буду смотреть только на тебя. Чонгук не сдерживается и целует. Откровеннее, чем следовало в таком людном месте, но Тэхен сполна наслаждается происходящим и, как только они отрываются друг от друга, проводит большим пальцем по губам Чонгука. — До встречи, Чонгук. Они расходятся в разные стороны: Чонгук направляется к передним рядам, где сидят все игроки, а Тэхен — к местам, где находятся друзья и семьи. — Вот мы и встретились снова, — улыбается он, опускаясь на миниатюрное кресло рядом с Чимином. — Как все прошло? — интересуется тот. — Сумасшедше. У меня теперь глаза горят, — и под всеобщий смех Тэхен наклоняется к Намджуну: — Скучал по мне? — А ты как думал? В этом году в одиночку пришлось справляться. Хоть я и стойкий солдатик, но больше не хочу ходить по таким мероприятиям. Я ценю свои глаза и уши в том виде, в каком они сейчас. — В этот раз оба наших кракена заберут награды домой, — объявляет Сокджин в ожидании начала церемонии. — Но, может, все-таки кто-нибудь хочет поспорить? — Джин, ты вернулся в школьные годы или как? — невозмутимо произносит Юнги. — Никаких ставок на то, заберут ли наши лучшие друзья домой награды. — Правильное решение, ведь я прав! — Потому что шансы действительно высоки. Из-за золотых портьер в блестящих одеждах появляется пара ведущих, останавливаясь в самом центре сцены. Разговоры постепенно стихают, и на театр опускается абсолютная тишина. Предвкушение чего-то грандиозного становится более осязаемым. — Добро пожаловать на «Золотой Кубок» Международной федерации квиддича две тысячи восемнадцатого года! — ведьма указывает пальцем на золотое украшение на своей шее. — Рады видеть вас в месте, которое по праву считается сердцем волшебного Парижа! По залу раскатывается гвалт аплодисментов, который затихает, стоит второму ведущему раскинуть в стороны руки и громко произнести: — Воодушевляющие приветствия и от меня! Сегодня мы собрались здесь, чтобы наградить лучших игроков квиддича после завершения очередного сезона игр. — Этот сезон оказался довольно волнительным, не так ли? Когда проходит Кубок мира, год уже считается особенным, и это чувствуется даже в воздухе. К тому же сами игры отличаются от обычных! — слова ведущей подхватывают криками, словно волной, смывающей собой все. — Как ваше настроение? — обворожительно улыбается волшебник, демонстрируя жемчужные зубы. Зрители отзываются овациями. — Ах, кажется, вы все счастливы быть здесь! Мы официально начинаем сто восемнадцатую церемонию награждения победителей Чемпионата мира! — Верно! — вторит ему ведьма. — Но, прежде чем приступить, мы должны поблагодарить Международную Ассоциацию квиддича за то, что проводит всеми любимую игру, обеспечивая безопасностью игроков и зрителей, пресекая любое невежественное отношение. Спасибо за то, что с такой точностью следите за проведением международных турниров. И, конечно же, спасибо за организацию ежегодной церемонии награждения, самой зажигательной ночи в жизни всех волшебников, и за прекрасное отношение к присутствующим. — Особая благодарность ведьмам и волшебникам, которые сделали все это возможным, а также нашим спонсорам. Отдельное спасибо главному стороннику сегодняшнего мероприятия, без которого все эти блестящие турниры были бы просто невозможны! Давайте поаплодируем генеральному директору «Империи метел»! Ошеломляющий шквал аплодисментов, резонирующий от стен, обрушивается на театр. — Мне купили метлу из «Империи», как только я достиг возраста, с которого можно начинать летать… Мистер Мин, не могли бы Вы показаться нам? — ведущий оглядывает собравшуюся аудиторию, и Чимин вынужден встать, взмахивая рукой в знак приветствия. — Ах, вот Вы где! Добро пожаловать, мистер Мин! Рады, что Вы с нами в этот знаменательный день, — Чимин садится обратно, но волшебник, не сводя взгляда, продолжает расспрашивать его: — Могу с уверенностью предположить, что Вы здесь, чтобы поддержать двух своих друзей? — Чимин кивает с улыбкой на лице. — Ну конечно! Не многие волшебники могут стать близкими друзьями с двумя лучшими игроками в квиддич, не так ли? Этот год был очень успешным для Чонов. Зал сотрясает всеобщий смех, равномерно прокатываясь по рядам. — А теперь давайте назовем самую главную причину, по которой мы здесь оказались? — предлагает ведьма. — Почему бы тебе не заняться этим, Лилия? Ты определенно справишься лучше меня! — Благодарю, Мох, ты лапушка! Итак, главная причина, по которой мы все здесь сидим, причина, по которой мы часами вглядываемся в небо, и по которой наша жизнь наполнена огромным количеством предвкушений, — наши невероятные игроки! Пожалуйста, давайте поддержим их! Секундная тишина заполняется аплодисментами. Оглушительными. Самыми громкими за этот вечер. — Я вижу всех, и большое всем спасибо! Ах, некоторых вижу даже намного лучше. Здесь, в первых рядах мисс Юн, мистер Куасси, мистер Максимович и мисс Тейлор… — ведьма поворачивается к игрокам, кланяясь при каждом обращении. — Какой невероятный год, мисс Чой, мистер Антоновити, мисс Уайт, мистер Роланд, мистер Фату, мисс Шерини… Они продолжают перечислять значимых игроков, известных лишь одной фамилией, и о которых безостановочно кричат заголовки различных газет, пока не доходят до первого ряда. — И вот здесь… Я действительно не могу поверить, что вижу их так близко! Какой же это был год для всех вас… Мисс Гэ, мистер Собонг, мисс Камберленд, мистер Гамиль, мистер Сингд и остальная часть команды — мистер Бремен, мистер Чон и мистер Чон! После объявления последних фамилий спокойные хлопки, раздающиеся на каждое произнесенное имя, переходят в невообразимый гомон. — Мистер Чон Чонгук… Для Вас этот сезон игр был одним из лучших! Услышав долгожданную фамилию, Тэхен моментально представляет лицо Чонгука. Скорее всего, тот кивает, сопровождая все обходительной улыбкой. — Нельзя сказать, что год был спокойным… Если не брать в счет одни только состязания на поле, были и ситуации, которые вышли из-под контроля… Насколько я помню, этим летом Ваше имя попало в заголовки газет еще до начала Чемпионата мира… Чимин с Сокджином принимаются возбужденно поддакивать и хлопать, а Тэхен чувствует, как щеки лижет огнем. Взгляд устремляется в колени. Чонгук, вероятно, делает то же самое сейчас. Благо, ведущие долго не мусолят порядком надоевшую тему. Они принимаются отпускать шутки между собой, втягивая в них игроков, и завершают вступление, переходя к основной части. Для объявления победителей в различных номинациях и вручения трофеев в виде миниатюрных золотых метел на сцену выходят известные волшебники и ведьмы. Награждение начинается с простых номинаций, а затем переходит к тем, что выдаются на протяжении многих лет. И только спустя два часа наступает очередь самых значимых наград вечера. Хосок с Чонгуком срывают куш. «Соколы» побеждают в номинации «Лучшая команда», а корейская сборная — в «Лучшей национальной сборной». Когда Хосока объявляют лучшим бомбардиром сезона, и остается несколько самых важных номинаций, у Тэхена вмиг потеют руки, а желудок наполняется большим количеством бабочек. Причин нервничать нет: после Чемпионата мира комментаторы по квиддичу были единодушны в своих оценках, и есть только один человек, который может забрать «Лучшего игрока сезона». Но Тэхен все равно волнуется. Есть еще один сильный соперник — игрок из корейской команды, Гэ, которая ранее этим вечером уже присвоила статус «Вратаря сезона». Тэхен будет рад, если Хосок или Чонгук возьмут «Лучшего игрока», но не кто-то другой. В нашем кабинете трофей бы хорошо смотрелся рядом с прошлогодним. Пока на сцене какому-то парню отдают заслуженную награду «Загонщик сезона», сбоку со своего места поднимается Сокджин. — Надеюсь, в главной номинации выиграет кто-то из наших, иначе мне будет очень неловко вручать ее. Увидимся! — кидает Джин и, пробравшись через ряд, исчезает за кулисами. Между тем Хосок становится «Лучшим охотником сезона», а Чонгук — «Лучшим ловцом». Когда Чонгук уходит со сцены, на нее поднимается Сокджин, вышагивая модельной походкой и останавливаясь аккурат посередине с вертящейся над головой маленькой золотой метлой. — Приветствую всех! Мы почти подошли к финишу, не волнуйтесь, это последняя награда вечера, и уже через несколько минут вы сможете пойти на вечеринку и отпраздновать… или нет. Меня зовут Ким Сокджин, хотя я вряд ли нуждаюсь в представлении. И я здесь, чтобы объявить о главной награде и вручить ее лучшему игроку сезона. К нему подходит маленькая девочка-ведьма в блестящем розовом платье со свертком в руках. — Спасибо, малышка! Ах, вот оно! У меня в руках имя игрока, который получил самые высокие оценки, а вместе с ними честь, похвалу, признание огромного таланта… В зале кто-то свистит, и Чимин тихо кроет их матом. Тэхен нервно царапает ладони ногтями, сходя с ума от ожидания. — Что такое? Некоторые из вас думают, что я тяну время? — Сокджин заливисто смеется, разряжая атмосферу. — Я бы сказал, что мне жаль, но ведь это не так. А вот наши уважаемые игроки привыкли к томящемуся ожиданию, не так ли? Уверен, что это не то, с чем они не справятся. Из толпы с разных сторон слышатся смешки. Тэхен знает, что Чонгук, совершенно равнодушный к подобным речам, может часами спокойно слушать, как Сокджин играет в игру под названием «Выведи всех из себя». Знает, что Чонгук ценит собственное признание во всем мире, но сейчас ни одна эмоция на его лице не выдает этого. Он не нервничает, не дергает ногой, не сгорает в ожидании. А Сокджин добивается именно этого, из–за чего Тэхену хочется смахнуть ехидную ухмылку с его лица. За то, что вздумал играться. — Ладно, ладно! Достаточно! Давайте откроем сверток! Хорошо… И Золотой кубок Чемпионата мира две тысячи восемнадцать в номинации «Лучший игрок сезона» достается… — Сокджин разворачивает пергамент и едва заметно фыркает. Однако Тэхен по этому жесту складывает два и два, понимая кто победитель. — …ЧОН ЧОНГУКУ! Сердце Тэхена рвется от гордости, глаза наполняются слезами. Он подскакивает на ноги, вскрикивает и часто хлопает, как и остальные зрители. Театр наполняется одной сплошной какофонией звуков. Чонгук встает и, обняв Хосока, уверенным шагом направляется к сцене. — Чон Чонгук, ловец «Сенненских Соколов», забирает домой главную награду! — звук ударов ладоней перекрикивает высокий голос. — Он становится лучшим игроком сезона второй год подряд. Это был действительно успешный год! Чонгук выиграл Кубок Великобритании и Ирландии по квиддичу, Европейскую суперлигу с «Сенненскими Соколами» и Чемпионат мира с Корейской сборной. Это четвертый Кубок Чона за сегодняшний вечер и шестой в целом. Чон Чонгук выиграл свой первый золотой Кубок мира в прошлом году, когда ему было всего двадцать лет, став самым молодым ловцом в истории, получившим данную награду. Взбежав по лестнице, Чонгук хлопает Сокджина по плечу. Они недолго спорят о чем-то, и, когда последний отходит в сторону, Чонгук, продолжая смеяться, поворачивается к зрителям с трофеем в руке. — Привет еще раз! Думаю, я уже много говорил сегодня, так что сейчас буду краток. Спасибо огромное за эту награду! Как я уже упоминал, все врученные мне награды автоматически адресуются моим товарищами по команде за проработку стратегий, бесконечные тренировки и поддержку. Без них поимка снитча была бы невозможной. Я поблагодарил вас всех ранее, поэтому не буду повторять ваши имена. Вы и так все знаете, — обращается Чонгук к команде и, задумавшись на секунду, продолжает: — Стоя на этом месте, я хочу поблагодарить людей, которых никогда не упоминаю, хотя должен. В моей жизни есть шесть человек, которые заслуживают того, чтобы действительно быть названными на сцене. Это мои друзья. Сокджин, — он кивает на широко и гордо улыбающегося парня. — Намджун, Юнги, Чимин, Хосок, который, вероятно, должен быть здесь вместо меня, и Тэхен. Я не был бы тем, кто я есть, если бы не встретил всех вас. А Тэхен… — набирает он в легкие воздух. — Никогда не будет достаточно одних слов, чтобы сказать, как сильно я тебя люблю. Надеюсь, ты знаешь, что ты все, что мне нужно, и даже больше. Спасибо! Чонгук поднимает награду под восторженные крики публики и покидает сцену. Хосок сразу же кидается к нему, принимаясь что-то шептать на ухо. Тэхен в это время смахивает с лица дорожки слез, из-за чего Чимин принимается его то ли успокаивать, то ли поддразнивать в попытке успокоить. — Тэ! Ну ты брось! — обнимает он его. — Я так его люблю, — отзывается Тэхен, тихо шмыгая носом. — Я знаю, — смеется Чимин вместе с Юнги и Намджуном. Тэхен еле дожидается, когда ведущие попрощаются и поблагодарят всех. Как только золотые шторы смыкаются, скрывая сцену, а люди вокруг встают с насиженных мест, он трансгрессирует прямо к Чонгуку. Тот стоит с Хосоком, что-то обсуждая с незнакомыми Тэхену людьми. Нарушать такой момент не хочется, поэтому Тэхен остается на месте и послушно ждет, кивая мимо проходящим игрокам. Спустя буквально две минуты Чонгук замечает его и подходит быстрым шагом. — Я думал, мы договорились встретиться на улице, — и сразу же осекается: — Бля, Тэ, ты что, плакал? Тэхен, как и планировал, без слов прыгает на него и, наплевав на окружающих, обвивает руками и ногами. — Это ты во всем виноват! Я так сильно тебя люблю. Так сильно. Ты даже представить не можешь. — Хочешь сказать, моя вина в том, что я счастлив потому, что ты есть в моей жизни, Ким Тэхен? — проговаривает Чонгук через улыбку. Слова вызывают еще больше слез. Тэхен нехотя спрыгивает на пол и жмется к твердой груди, заглядывая в сияющие глаза. — Я тебя навсегда, Чон Чонгук, — и прижимается губами в поцелуе. Посреди театра с кучей людей, менеджеров, игроков, репортеров, семей и шума они целуются под яркими огнями люстр. Любовь, которую они делят между друг другом, проникает в воздух. Она осязаема. Окружающие смущенно отводят взгляды. Они целуются, словно вокруг никого нет. Целуются медленно. Нежно. Растворяясь друг в друге. Рядом грохочет фейерверк. Тэхен в очередной раз понимает, как бесконечно счастлив.

***

Вечеринка, устраиваемая «Соколами» после отгремевшего награждения, уже как традиция. Чонгук, беседуя с Бременом, Гамилем и Намджуном, крепче сжимает ножки двух бокалов с шампанским Тэхен танцует с Хосоком, Чимином и еще какими-то людьми, которых Чонгук особо не знает. Кидая украдкой на него взгляды, он изо всех сил старается не сорваться к нему. Со вскинутыми в воздух руками и запрокинутой головой Тэхен источает счастье. С его губ срывается звонкий смех. Красота, которой он обладает, сбивает с ног. В этой комнате Тэхен — настоящая звезда, сияющая и яркая, но Чонгук вынужден признать, что совсем немного, где-то глубоко внутри он не может спокойно стоять и наблюдать, как чужие взгляды облизывают его мальчика. Он себя не винит, принимает и такую сторону. Всем свойственно испытывать чувство, когда хочется забрать и сказать «мое». Это далеко не ревность. Тэхену он доверяет на все сто процентов и больше. Здесь, наверное, играет его пылкая натура, но и над ней Чонгук продолжает работать. — Беспокоишься, что одного будет недостаточно? — спрашивает у Чонгука подошедший Сокджин, своим фужером указывая на его руки. Следом из-за широких плеч показывается и Юнги. — Один для Тэ, — бесстрастно отвечает Чонгук, никак не реагируя на сарказм друга. Со стороны Юнги слышится понимающее хмыканье, и он приподнимает руки: в одной длинный бокал с шампанским, в другой — виски. Слишком очевидная вещь. — Я все не могу решить, жалко это или мило, что вы двое настолько по уши, — подает голос Гамиль. — Ага, не ты один, — скалится Сокджин, переглядываясь с Намджуном. — Чон, — зовет Бремен, когда смех остальных стихает. — Сколько ты выпил? — К чему вопрос? — прищуривается Чонгук. — Хочу спросить кое о чем, но прежде надо убедиться, что ты достаточно набрался, чтобы в случае чего пропустить вопрос мимо ушей. — Попробуй, — с некоторой ленцой произносит Чонгук. — Это чистой воды любопытство. Я не могу понять, почему вы еще не в браке? В этом нет ничего такого, но вряд ли бы ты стал сомневаться, или я ошибаюсь? Сокджин фыркает и прикрывает рот ладонью, будто это не он тут демонстрирует свое отношение к услышанному. Сначала Чонгук хочет оставить вопрос без ответа, но потом обреченно вздыхает: — Я ждал, когда будет готово все, что мне нужно. — Доставили наконец? — вмешивается в разговор Юнги. — Да, неделю назад, — кивает Чонгук. — Что-то я запутался, — выдает Бремен, и Гамиль рядом с ним согласно мычит. Чонгук переводит взгляд на улыбающегося Тэхена, в этот момент кружащегося под рукой Чимина. Такой маленький. — Никому ни слова об этом, поняли? — оглядывается он еще раз. И судя по выражениям лиц Бремена и Гамиля, они как будто огорчены, что в них вообще могли усомниться. — Примерно год назад мы с Тэхеном обсуждали тему свадьбы. Конечно я хочу этого, но тот разговор был больше похоже на то, что мы просто согласились, что оба хотим свадьбу. Никто из нас не обмолвился о предложении, что уже говорить о принятом решении? Примерно через месяц Тэхен снова заговорил об этом и предложил тайно расписаться. Но я отказался, сказал, что хочу подождать. — Что? Зачем ты такое сказал? — удивляется Бремен. — Дай закончить, — хмурится Чонгук. — Я хочу подождать, пока не буду в состоянии сделать ему предложение должным образом. — Ты всех запутал еще больше, — вспыхивает Сокджин, всплеснув руками. — Что это за объяснение? Можно мне? — дождавшись согласия Чонгука, он с чувством принимается объяснять: — Тэхен предлагал либо сыграть свадьбу, либо без всяких заморочек тайно расписаться. Но Чонгуку важно было сделать предложение, поэтому он продолжал говорить, что им нужно подождать. Стоило Тэхену заикнуться о свадьбе, Чонгук сразу же отправился к гоблинам договариваться о кольце. — Зачем тебе вести переговоры с гоблинами? — Они считают, что когда человек, купивший у них драгоценность или артефакт, умирает, то вещь следует вернуть гоблину, который сделал ее. Ты должен быть в курсе. — Припоминаю такое. А дальше? — Я хотел найти способ избежать этого. — И как? Удалось? — Вроде того, — пожимает плечами Чонгук. — Значит, теперь кольцо у тебя? — Да. — И его сделал гоблин? — Да. — Как оно выглядит? — не скрывает любопытства Бремен. — Минималистично, — улыбается Чонгук, вспоминая внешний вид украшения. — Тонкая серебряная полоска с тремя маленькими изумрудами, вкрапленными в оправу. Однако на его изготовление ушла целая вечность. Шесть месяцев. — Звучит красиво, — последовавшая пауза сопровождается играющей музыкой. — Подожди! Так значит, ты собираешься сделать предложение? Вот черт! Когда? — Я не собираюсь все вам выкладывать. — Но… — Не парься, — перебивает его Сокджин. — Он не расскажет. Он даже нам не говорит, сколько бы мы ни пытались. — А почему нет? — недоуменно интересуется Гамиль. — Потому что вы можете проговориться перед Тэхеном. Я ни за что не позволю этому случиться. — Да мы бы никогда! — возмущенно протестует Бремен. — Я и так уже рассказал слишком много. И ни в коем случае не говорите Сингду, потому что как только он узнает, узнает и Тэхен. — А сам Ким ничего еще не заподозрил? — приподнимает бровь Гамиль и делает глоток из бокала. — Мы все сошлись на мнении, что на данный момент Тэхен смирился с тем, что Чонгук пока якобы не готов, — кратко объясняет Юнги. — Так что, скорее всего, нет. — А ты уже знаешь, как собираешься все сделать? — не унимается Бремен. — На вашем месте я бы прекратил обсуждать это и поговорил о чем-нибудь другом, — влезает в беседу Намджун, не дав Чонгуку и рта открыть. — Как вы находите церемонию? — Чего? — Господи, честное слово! Спрашиваю, вам понравилась церемония? И уже менее, чем через секунду, в спину Чонгука влетает тело, а в холку утыкается холодный кончик носа, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Соприкосновение длится всего несколько мгновений, а потом Тэхен обходит его и забирает предназначенный ему бокал. — Благодарю! — чирикает он, буквально сияя изнутри. Чонгук без ума от него. Всегда будет. — О чем болтаете? — весело спрашивает Хосок. — Просто о церемонии, — отвечает Намджун, строя из себя образец честности. — О том, как мне было бы неловко, если бы ни один из вас двоих не выиграл мировой кубок, — подхватывает Сокджин, вырисовывая бокалом круги в воздухе. — Да умоляю! По-любому один из них что-нибудь бы забрал, — комментирует Чимин, тоже успевший отхватить свое шампанское. — У кого еще был шанс? Гамиль вкидывает какую-то тему, и разговор плавно перетекает к выданным наградам и их победителям. Чонгуку нет дела до дискуссии. Тэхен, которому, кажется, тоже все равно на обсуждение, обвивает его за талию свободной рукой и закидывает подбородок на плечо. Раскачиваясь в такт музыке, он напевает под нос лирику, щекоча дыханием кожу. Желая почувствовать больше, Чонгук откидывает голову назад. — Нравится, любовь моя? — хихикает Тэхен. — Спрашиваешь еще. Продолжая нашептывать слова песни, Тэхен перемещается к мочке уха и принимается водить губами по шее за ней. Табун мурашек проносится по телу Чонгука, и он прикрывает глаза. Следующую песню Тэхен не знает, поэтому вместо того, чтобы петь, он принимается описывать людей на танцполе, вслух прикидывая, кто, по его мнению, с кем отправится сегодня домой, а кто будет отвергнут. Придумывает диалоги, которые могли бы вести присутствующие. Шепчет низким, слегка хрипловатым голосом и выдвигает настолько абсурдные предложения, что Чонгук не сдерживается и смеется в голос. У него чувство дежавю. — Не хочешь рассказать и нам, что там такого смешного? — смотрит на них Чимин, оскорбленно приподняв бровь. Видимо, Гамиль и Бремен ушли, раз теперь они остались своей обычной компанией. — Не-а, — отрицательно машет Тэхен головой. — Это только между мной и Чонгуком. — Мы думали пойти поесть куда-нибудь, — забавно вздергивает нос Чимин, видимо, понимая, что не получит ответа. — Не пойдете с нами? — О, Салазар! — ликует Тэхен. — Конечно! Мой желудок сейчас съест меня. — Тогда шевелитесь. Я тоже голоден, — Сокджин без раздумий идет к двери. — Только нам нужно попрощаться со всеми, — отмечает Хосок. Тэхен проводит рукой по напрягшемуся животу Чонгука, щипает за бок и, мимолетно клюнув в щеку, выпускает из объятий. Заметивший это действие Сокджин стонет, но его успешно игнорируют. — Чонгук, давай только быстро! — напоследок произносит Тэхен и направляется к Джину. Чонгук краем уха улавливает, как последний принимается в шутку ворчать. — Ты отвратителен, Тэ, правда, ты должен… Остаток ночи наполнен умопомрачительным весельем. Они находят открытую мини-пекарню и в конечном итоге располагаются на одном из берегов Сены, наслаждаясь теплыми пирожными. Следующий день Чонгук с Тэхеном проводят в гостиничном номере. Спят, бездельничают, разговаривают друг с другом и так по кругу, пока не приходит время вернуться домой. Недели после церемонии награждения — самые длинные в жизни Чонгука. До дня рождения Тэхена остается всего три недели, но дни тянутся мучительно медленно. Три недели до того, над чем Чонгук работал почти год. Он отсчитывает дни, вычеркивая каждую дату в календаре. Двадцать дней. Десять. Рождество, и, наконец, 30-е, в которое Тэхен по-детски задувает свечи. Устроившись в плетеном кресле в саду мистера и миссис Ким, они кутаются в одеяло и изучают созвездия. Рядом потрескивает волшебный огонь, отдавая голубым свечением. Это то, о чем просил Тэхен: только они вдвоем этим вечером в родительском доме. С остальными они отпразднуют все заодно — и Новый год, и его день рождения. — С днем рождения, маленький Тэхен, — поздравляет Чонгук, когда свечи гаснут. — Спасибо, любовь моя! Как же потрясающе, — Тэхен изворачивается в его руках и лучезарно улыбается, несмотря на погоду. На улице зима, и чудо, что с неба не валит снег. — Тэ, я рад, что ты счастлив, но здесь холодно, не думаешь? — хмурится Чонгук. — Не бубни, тут же пламя. — Но здесь все еще холодно. — Это романтично! — обиженно дует губы Тэхен. — Как скажешь, — обреченно вздыхает Чонгук. — Если хочешь, можем остаться здесь хоть на всю ночь. Но давай тогда уже попробуем торт. Тэхен отрезает ему кусок и все еще обиженно поглядывает исподлобья. Дегустация проходит в абсолютной тишине. Однако надолго Тэхена не хватает, и он, умостившись между ног Чонгука, опирается тому на грудь и рукой рисует круги на крепком бедре. Тихие разговоры смешиваются с ленивыми поцелуями, и, только когда пальцы покалывает от мороза, а нос вовсе перестает ощущаться, они кое-как заходят домой. Пока Тэхен чистит зубы в ванной, Чонгук достает небольшую коробочку, которую прятал целый месяц. Изнутри на него смотрит тонкий серебряный обруч. Он торопливо прячет футляр обратно и медленно делает вдох-выдох. На следующее утро после завтрака Чонгук предлагает прогуляться по оранжерее. Ничего необычного, они проводят там уйму времени, когда приезжают к родителям Тэхена. Это место стало у Чонгука одним из любимых. Оно наполнено сотнями событий, в которых есть только они с Тэхеном. Воспоминаний действительно много, и не все они невинные, какими должны быть. По бокам тянутся знакомые ряды с растениями и цветами. Держась за руки, они ныряют под раскачивающиеся листья и перешагивают заколдованные горшки. Чонгук сгорает от нетерпения, потому что на этот раз он здесь не для того, чтобы любоваться флорой. В попытке сосредоточиться он принимается поглаживать ладонь Тэхена. В конце лабиринта — места, где всегда заканчиваются их прогулки, и где вместе проведено бессчетное количество часов — сердце Чонгука колотится так, что закладывает уши, а тело заходится дрожью. Удивительно, как Тэхен до сих пор не заметил этого. Пробираясь дальше, Чонгук пытается убедить себя, что нет необходимости так нервничать, нет необходимости в адреналине, расползающемся по венам, потому что он собирается задать риторический вопрос, на который давно знает ответ, но все бесполезно. Органы внутри продолжают скручиваться в крепкие жгуты. Тэхен садится на скамейку, но Чонгук утаскивает его на траву и быстро касается губ своими. Тэхен улыбается и сразу же углубляет поцелуй. Это не входило в планы Чонгука. В своей стратегии он не учел длительную сцену с поцелуями, однако отказываться от нее не планирует. Чонгук позволяет упасть себе на траву, утягивая следом и Тэхена. Тот, нависнув сверху, губами изучает открытые участки на шее и ключицах. Постепенно неторопливые поцелуи, от которых хочется таять, становятся более распаляющими, и Тэхен, окончательно дорвавшись до чужих губ, толкает язык в теплый рот. Чонгук осторожно останавливает его, проводя ладонью по волосам и мягко оттягивая назад. Вокруг все плывет. Тысячи различных ароматов окутывают оранжерею. Цветы, растения, почва и влажный воздух. Здесь слишком спокойно и тихо. Единственные звуки — их собственное дыхание, шуршание листьев и всплески воды. Тэхен распахивает глаза, хлопает пушистыми ресницами и невинно смотрит, улыбаясь глазами. Глазами, черт возьми! Он такой же, как и несколько лет назад, но в то же время совершенно другой. Чонгук запускает руку в его волосы и накручивает указательным пальцем чуть волнистые пряди. Как же он обожает его натуральный цвет волос! Обожает ощущать мягкость, которой они лишаются после покраски. Крепче сжав Тэхена за талию, Чонгук поднимается и усаживает его на колени. Выражение лица напротив меняется с игривого на озадаченное. — У меня кое-что есть для тебя, — оглаживает он бархатистую щеку. Глаза Тэхена вспыхивают любопытством, и он в предвкушении наклоняет голову. — Я почти уверен, что уже слышал эту фразу здесь раньше. — В точку, — удовлетворено хмыкает Чонгук. Приятно осознавать, что Тэхен так четко помнит их совместно проведенные моменты. — Но на этот раз кое-что другое. Тэхен молча ожидает следующих слов. — Примерно год назад мы сидели там, — Чонгук кивает в сторону скамейки, — и ты спросил меня, чего я хочу от будущего, а я ответил, что хочу, чтобы мое будущее не отличалось от моего настоящего. Чтобы ты был рядом. До сих пор ничего не изменилось. Тэхен продолжает неотрывно смотреть, но теперь его лицо сложно прочитать. Глаза — глубокие темные сферы, приклеенные к Чонгуку. — Это все тот же самый ответ, который я дал тебе, когда ты спросил меня, чего я хочу от наших отношений. Я хочу тебя, — метнувшись взглядом к коленям, Чонгук тихо смеется. — Если быть честным до конца, — он снова поднимает глаза на Тэхена, — думаю, что ответ на большинство подобных вопросов — это ты, как бы банально это ни звучало. Тэхен хмурит брови в замешательстве. В голове происходит сложный мыслительный процесс. К чему его подготавливают? К чему-то важному? Или это просто Чонгук внезапно стал сентиментальным? — Ты уже давным-давно в курсе всего, — продолжает тот. — Надеюсь, ты чувствуешь, как сильно я тебя люблю, и знаешь, как много значит твое присутствие в моей жизни. Для меня важно иметь такого партнера как ты во всем, что мы делаем. Ты всегда рядом, и для меня больше нет никого, кто был бы надежнее тебя. И я надеюсь, правда очень сильно надеюсь, что ты знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. И сейчас, и в будущем. — Чонгук делает паузу, переводит дыхание и пытается рассмотреть что-то в немного остекленевших глазах напротив. — Не секрет, что мы хотим быть вместе так долго, насколько это возможно с человеческой и магической точек зрения. Могу предположить, ты знал все уже тогда, когда спрашивал об этом год назад. Я… Ну, знаешь, раньше я действительно не задумывался над более формальной стороной наших отношений, потому что, наверное, для меня не имело значения, как все будет происходить, и мне казалось, что подобные решения должен принимать ты… — он снова выдыхает, собираясь с мыслями. — Но, когда ты упомянул об этом, я понял, что не хочу этого так, как хочешь этого ты. — Чонгук глухо усмехается и спешит добавить вторую часть, чтобы его правильно поняли: — И, в конце концов, Тэ, все могло действительно случиться, как захотел бы этого ты, но все же… Никто не может выйти замуж за Ким Тэхена без предложения. Правильно сделанного предложения. Чонгук опускает руку и скользит в карман худи. Пальцы находят футляр, и он сжимает его один раз, прежде чем вытащить. Глаза Тэхена расширяются до невероятных размеров. Дыхание заметно сбивается. Он закусывает губу, ломает брови, влажным взглядом впиваясь в зеленого цвета коробочку. — Тэхен, мой маленький солнечный мальчик, пожалуйста, знай, я дам тебе все, что пожелаешь, все, что хоть на один процент сделает тебя счастливее, но… Мать твою, как же сложно! — усмехается Чонгук и зачесывает челку назад. — Но я хочу выйти замуж за тебя, сделав это перед всеми, кто в курсе, как сильно я в тебе утонул, и открыто отпраздновать, ни от кого не скрывая. — Чонгук… — Тэхен роняет голову на его плечо, но Чонгук, собрав себя в кучу, даже не думает останавливаться. — Я думал, что Хогвартс станет еще одним бессмысленным, неизвестным местом, в котором придется сидеть до тех пор, пока не появится возможность переехать туда, где мне понравится. В место, которое станет для меня своего рода домом, но мог ли кто-нибудь предположить, что именно в Хогвартсе будет мой дом? Кажется, с тех пор как я переехал в эту страну, я понял, что дом — это не место и никогда им не будет. Дом — это наши чувства по отношению к чему-либо или кому–либо. — Чонгук приподнимает вторую руку, чтобы открыть футляр. Тэхен, ссутулившись, так и сидит без движений. — Ты и есть мой дом, Тэхен. И я люблю тебя, люблю так, как никогда не смогу выразить словами. Ну вот, все оказалось намного проще, чем Чонгук представлял себе. И хотя сейчас он в каком-то непонятном оцепенении, когда грудную клетку рвет колотящееся сердце, а в горле стоит ком, Тэхен все еще перед ним, что уже внушает уверенность. Если прислушаться, то можно различить небольшую дрожь в голосе, но и она не так критична. — Знаешь, маленький, мне пришлось приложить усилия и подготовиться… Потому что невозможно просто взять и попросить Ким Тэхена стать твоим домом официально, без подготовки. Но сейчас я готов, — Чонгук набирает в легкие воздуха, желая, чтобы голос оставался стабильным хотя бы еще немного. — Посмотришь на меня? Тэхен кивает в своем безразмерном худи и наконец поднимает голову. Ресницы слипшиеся, на щеках дорожки от слез. Он по-прежнему не перестает кусать себя за нижнюю губу. Чонгук смахивает одну каплю большим пальцем, а затем опускает кольцо между ними. — Ким Тэхен, мой маленький, давай, ответь, выйдешь ли ты за меня? Тэхен зажмуривается и кивает. И снова кивает. А потом резко распахивает глаза и прижимается к чужому рту, целуя резко и грубо, прежде чем сказать вслух: — Да! Да, черт возьми! Какой же я сопливый, Чонгук-и, но однозначно да. Чонгук чувствует собирающуюся влагу в глазах, когда надевает на тонкий палец кольцо, которое, переливаясь на свету, садится как влитое. — Чонгук, оно… Чудесное, — Тэхен, кажется, разделяет его мнение. — Под стать тебе. Обнажая аккуратный ряд зубов, Тэхен широко улыбается. Чонгук обожает его улыбку. И это последняя мысль перед тем, как его притягивают за ворот худи, вовлекая в новый трип поцелуев. Они целуются долго. Может, часами, как и много лет назад. Целуются медленно. Целуются мягко. Смакуют и трогают друг друга. Чонгук мечтает, чтобы так было всегда. В месте, где все только начиналось, сейчас зарождается новое начало. Начало, в котором они целуются так, как нравится только им, в котором они сцепляют пальцы и делят одну жизнь на двоих.