О чем молчат волшебники

14 января, 2018

Тэхен просыпается раньше будильника, но из-под теплого одеяла вылезать не спешит. Подернутое дымкой сознание возвращается постепенно, слегка неохотно. Из окон, расположенных на противоположной стене, сквозь шторы проникают солнечные лучи, и он, прищурив глаза, бегло осматривает комнату. На тумбе приветливо маячат часы, сообщая, что уже почти семь утра. Вот она несправедливость взрослой жизни — просыпаться до будильника, лишаясь драгоценных минут сна. А если учесть, что сегодня выходной, то складывается ощущение, что эта самая жизнь вообще идет по наклонной. Впрочем, Тэхен слишком уж взбудоражен, чтобы зацикливаться на такой мелочи, поэтому лишь зевает и аккуратно переворачивается на бок. Чужая ладонь, перекинутая через талию, мягко соскальзывает на постель. И хотя обычно Чонгук спит очень чутко, сейчас шевеление сбоку никак не тревожит глубокий сон — дыхания практически не слышно, глаза закрыты плотно, а черты лица выглядят припухшими. Изучающим взглядом Тэхен подмечает каждую деталь: длинные ресницы и тени от них на щеках, приоткрытый рот, крошечная родинка под губой. Чонгук выглядит умиротворенным и слишком, слишком красивым. Разве может один человек умещать в себе столько всего разного? Сколько Тэхен ни думает, особенно когда мир вокруг затихает, и появляется возможность любоваться, ответа не находит. Что бы было, не встреть он его — того, кто украшает жизнь одним лишь присутствием? Тэхен — счастливчик. У него есть любящая семья, замечательные друзья, которые во всем поддержат, и хорошо оплачиваемая приносящая удовлетворение работа. Он ни в чем себе не отказывает. Похвастаться этим могут немногие, поэтому Тэхен благодарен за все, что имеет. И тем не менее без Чонгука его жизнь была бы невыносимой. Чонгук — это про доверие, безопасность и любовь. Как вообще получается, что одна встреча может изменить жизнь до неузнаваемости? Что у него с Чонгуком, что у Чимина с Юнги… Тэхен до сих пор не понимает, каким образом это происходит. И почему? Неужели он в самом деле такой везунчик? Возможно, и не нужны никакие ответы, а нужно лишь радоваться судьбе, которая так необъяснимо, но так идеально подыграла им, пихнув Чонгука в Хогвартс, а после — ему в руки? Уже почти пять лет Тэхен ничего не хочет менять в собственной жизни. Главное — продолжать засыпать в крепких объятиях и просыпаться рядом, целовать сухие губы и смотреть в любимые глаза. Недавно Тэхен спросил, чего Чонгук хочет в будущем, и тот, ни секунды не раздумывая, ответил: «Тебя». Сначала Тэхен кинулся целовать порозовевшие щеки, но, быстро опомнившись, отодвинулся и посмотрел серьезно. За два года совместной жизни мысль о браке крепко засела у него в голове. Хотелось быть семьей не только на словах, но и на официальной бумаге. Глупо? Может быть. Но когда Тэхена волновало подобное? Вот он и решил поделиться заветным желанием вслух. Чонгук тогда ошалело хлопнул ресницами и состроил такую потрясенную мордашку, что Тэхен, не выдержав, полез снова целоваться, а после долго убеждал, что не требует быстрого ответа. Да, стать мужем Чонгука хотелось по всем законам волшебного мира, но это должно было быть только по обоюдному решению. В любом случае они даже без брака встретили бы старость вместе. Начать решили с собственного дома, при одном только упоминании которого улыбка растягивалась чуть ли не до самых ушей. Их дом — причина, по которой сегодня, в выходной, необходимо было проснуться в семь утра. Радостное волнение с тех пор, как они подписали бумаги и начали планировать день переезда, возвращается в эту секунду с новой силой. Вот-вот должен прозвенеть будильник, но Тэхен и без него чувствует себя уже полностью проснувшимся. Зато Чонгук все еще даже не шелохнется. А, может, в задницу этот будильник? Тэхен что, сам не в состоянии разбудить? Воодушевленный идеей, он двигается ближе и осторожно дует в безмятежное лицо. Чонгук дергается, морщит нос и снова замирает. Нахмурившись, Тэхен повторяет все то же самое, только еще ныряя рукой под одеяло и медленно ведя по оголенному торсу. Чонгук горячий. В прямом смысле. От него всегда пышет, как от огня. — Эй, — шепчет Тэхен. — Любовь моя, просыпайся. Слабый стон, служащий ответом, совсем не то, что хочется услышать. — Чонгук, — тверже зовет Тэхен и под недовольное бормотание гладит теплый бок. — Давай, пора вставать. Чонгук лишь чешет переносицу и утыкается лицом в подушку, чем вызывает волну беззлобного смеха. Ну что за мальчишка такой? — Все равно сейчас сработает будильник, — очередная попытка. — Не упрямься. Вместо ответа Чонгук подается вперед и слепо тыкается в губы Тэхена. Промахивается, правда, и попадает точно в кончик носа. — Чон… — в этот раз никто не мажет, и возмущенный возглас тонет в дразнящем поцелуе. Чонгук вжимается губами в его и резко выпускает изо рта горячий воздух. Тэхен усмехается. Может, стоит высунуть язык или прикусить негоднику нижнюю губу? Однако настойчивый звук будильника рушит все планы. Чонгук с громким стоном откидывается обратно и сиплым голосом просит: — Выключи. Тэхен тянется к волшебной палочке, и в следующую секунду комната снова погружается в тишину. — Готово, — объявляет он и клюет Чонгука куда-то в ухо. — Я буду вставать, потому что в таком взбудораженном состоянии не могу спокойно даже лежать. — Нет, еще пять минут, — Чонгук не дает ему выбраться из постели, обхватывает поперек живота и притягивает к себе, прижимаясь лицом к шее. — Пожалуйста, пять минут. Ты теплый. — Это ты теплый, — возражает Тэхен. Из них двоих именно Чонгук спит в одном нижнем белье, потому что кожа у него всегда горячая, словно батарея. — Мы договаривались проснуться пораньше и успеть покрасить стены до приезда рабочих, — напоминает Тэхен. — От тебя приятно пахнет, — невпопад произносит Чонгук, как будто это самый логичный и убедительный аргумент остаться в постели. Тэхен на услышанное фыркает. Если от него чем-то и пахнет, так это Чонгуком. Он в прямом смысле спит на нем. — Я пахну тобой, — поддается он все-таки на уговоры и обнимает Чонгука. Воцарившееся молчание нарушают только тиканье часов и их общее дыхание. — Ты не рад? — Тэхен водит кончиками пальцев по чужому позвоночнику. — Очень рад, — кивает Чонгук, уткнувшись ему куда-то в место между плечом и ключицей. — Поэтому, — Тэхен не оставляет попыток достучаться, — пора вставать. — Хочу тебя поцеловать, — не дожидаясь ответа, Чонгук целует ключицу и трется о хрупкую косточку носом. Тэхен судорожно выдыхает — внизу живота что-то сжимается. Чонгук прокладывает дорожку из поцелуев до мочки уха и шепчет: — Мой маленький. Тэхен выгибается, вжимаясь в нависающее сверху тело. Футболка задирается. Чонгук, не упуская возможности, пробирается пальцами к пояснице и гладит бархатную кожу. — Чонгук, — предупреждающе зовет Тэхен. — У нас нет времени… — Помолчи немного, — не обращая внимания на слабые протесты, Чонгук ласкает податливые губы влажным языком и проводит кончиком по уголкам рта. Так сладко бывает только с Тэхеном, и, несмотря на пересохшее горло, заканчивать начатое совсем нет желания, но спустя несколько секунд он все же произносит в поцелуй разочарованно: — Вот теперь привет. Наконец-то переезжаем? — Ага, — счастливо улыбается Тэхен, и Чонгук снова накрывает его рот. Вылизывает максимально осторожно, смакует, проводит языком по небу. — Ладно, давай вставать, — отстраняется он с прикрытыми глазами. — Давай, — Тэхен откровенно забавляется над выражением обреченности на чужом лице и мажет губами по залегшей складке меж бровей. Сборы проходят в тишине. Умыться, причесаться, одеться — все это они делают в тысячный раз. Чонгук заканчивает первым, влезает в старый черный худи, шорты и отправляется на кухню готовить завтрак. Тэхен еще какое-то время роется в расставленных по комнате коробках, но не находит искомое. Да куда делся этот свитер? Он точно не мог далеко его засунуть. — Потерял что-то? — Чонгук просовывает голову в дверной проем и вытягивает руку с темно-зеленым свитером. — Где нашел? — восклицает Тэхен. — На диване. Память услужливо подкидывает картинки, как несколько дней назад Чонгук впопыхах стаскивал с него вещи. Ну все понятно… — Спасибо, — Тэхен быстро выхватывает кофту и любовно прижимает ее к груди. Форменный свитер, в котором Чонгук когда-то рассекал воздух над полем, греет сердце, даже несмотря на то, что эмблему с гербом Хогвартса уже почти не видно. — И, кстати, завтрак готов. — Да ты ж мой герой, — глухо отвечает Тэхен, натягивая кофту. В отличие от ленивого пробуждения, завтрак проходит в спешке. Предвкушение от предстоящего дня подгоняет их обоих. — Не верю, что этот день настал, — Тэхен, убедившись, что все коробки готовы к приезду рабочих, цепляется за руку Чонгука и заглядывает в глаза. — Ну тогда погнали? — тот притягивает его к груди и, получив два кивка, добавляет: — Я все сделаю. Темнота обрушивается неожиданно. С шумным хлопком они трансгрессируют на деревянные доски, отзывающиеся под подошвой слабым скрипом. Выложенная дорожка тянется от самого пляжа. Тэхен втягивает носом запах океана и мокрого песка. Прохладный ветер облизывает лицо и спутывает волосы. Несмотря на особенно резкие порывы, он с наслаждением дышит полной грудью. Чонгук сжимает переплетенные пальцы и оглядывается. Чуть поодаль в лучах восходящего солнца пылает их дом. Невероятно. Он именно такой, каким они его и хотели видеть — не слишком большой, но и не слишком маленький. Всего в нескольких километрах от города с простирающимся вокруг зеленым лесом и бескрайним океаном. Тэхен открывает глаза и долго смотрит на то, как ветер треплет волосы Чонгука, окрашивая в ярко-розовый щеки. Заметив пристальный взгляд, Чонгук широко улыбается, демонстрируя белоснежный ряд зубов. Сейчас он больше похож на маленького ребенка, нежели на взрослого мужчину. — Тэхен, — тянет Чонгук вдруг совсем не по-детски и угрожающе сужает глаза. — Обязательно так смотреть? А что Тэхен? Тэхен не виноват, что давно знает, как смутить своего парня, чем и пользуется нагло. — Ладно, пошли внутрь. Ровная тропинка ведет их к невысокому ограждению, за которым виднеется входная дверь. Никаких заклинаний, преграждающих путь. Обычный замок и обычный ключ от него. Все как у маглов. Спустя год совместной жизни Чонгук вошел в стартовый состав команды, а Тэхен получил повышение. Вместе они зарабатывали достаточно денег для покупки жилья, поэтому продолжать платить за аренду съемной квартиры уже было бессмысленным. Недвижимость в Фалмуте приглянулась им сразу же, хотя на то, чтобы найти что-то по душе, ушло несколько месяцев. Уединенность, современность, уют, простор — это именно то, чего хотелось изначально. Закрытие сделки оказалось далеко не легким процессом, и пришлось приложить немало усилий, чтобы стоять сейчас напротив дома мечты. Особняк принадлежал маглам, поэтому пришлось обращаться в «Управление по связям», ведь без нужных специалистов процесс вообще мог затянуться непонятно на сколько. Впереди ждали десятки консультаций с экспертами и сотни подписанных документов. Это были напряженные месяцы, потому что маглы по жизни слишком медлительны, но в конце концов Тэхен с Чонгуком стали счастливыми обладателями огромного здания, а сама информация о сделке была настолько конфиденциальной, что ни один журналист не раскрыл ни их личности, ни расположение приобретенного жилья. Когда бывшие хозяева съехали, передав целую кучу ключей, в доме почти сразу начались ремонтные работы, основную часть которых взяли на себя нанятый маг-архитектор, мистер Планарх, и команда волшебников-строителей. Тэхен осмелился предложить нанять еще и дизайнера интерьера, но Чонгук быстро забраковал идею. — Я подумывал над тем, чтобы посоветоваться с твоей мамой, Тэ, — протянул он то ли с обидой, то ли с неуверенностью, то ли вообще с намеком на то, что это очевидная вещь, и как о ней можно не знать? Ну и что на это можно было ответить? Так что миссис Ким, к ее огромному восторгу, тоже была вовлечена в работу. Чуть больше месяца ушло на то, чтобы закончить основную часть ремонта. В Фалмут приходилось приезжать чуть ли не каждый вечер — очень уж Тэхен хотел следить за ходом происходящего. Вдобавок ко всему, миссис Ким таскала его по всевозможным мебельным магазинам страны (один раз и вовсе в Италию потащила). Короче говоря, скучно точно не было. Зато теперь дом перед ними выглядел идеально. — Ущипни меня, — зачарованно произносит Чонгук. — Кто бы меня ущипнул, — Тэхен жмется к его боку. — Но пора уже принять то, что этот дом — наш. Чонгук с радостью обхватывает тонкие плечи и целует Тэхена сначала в щеку, а после — в губы. Тэхен довольно мычит и проводит руками по ровной спине. — Готов красить стены, как самый настоящий магл? — отходит Тэхен назад, растягивая улыбку по лицу. Попасть внутрь не составляет труда, пробраться на кухню — тем более. Всего-то приходится пройти добрую половину дома. Окна в этой части выходят на задний двор, утопающий в густых зарослях деревьев. На полу, покрытом защитной пленкой, их уже ждут три большие банки с краской и куча кистей разного размера. — Как тебе только удалось уговорить меня пойти на эту авантюру? — Чонгук с ужасом рассматривает инструменты. На самом деле идею покрасить стены подкинул Хосок. Сказал, скорее всего, в шутку, но Тэхен слишком загорелся услышанным. Ведь так они и правда могли приложить руку к созданию семейного гнездышка. Подумать только! Дело оставалась за малым — убедить Чонгука. Но Тэхен был бы не Тэхеном, если бы не пустил в ход природное обаяние и не добился своего. — Просто я умею получать то, чего сильно хочу, — совсем невинно подмигивает он. Чонгук качает головой и проверяет краску. Работы предстоит не так много: перекрасить в серо-голубой рамы окон и всего одну стену в белый. С первыми, правда, придется повозиться. На стекло ни в коем случае нельзя залезать, но строители предусмотрительно наклеили в нужных местах малярную ленту. — Давай, будет весело! — Тэхен хватает большой валик, игнорируя бормотание сзади. Чонгуку ничего не остается, кроме как перелить белую краску в специальный лоток и взять кисть. Рабочие велели начинать с самого верха и даже рассказали о стремянке — какой-то магловской переносной лестнице, вызывающей у Тэхена смех. Правда, стоя на самом верху шаткой штуковины, стало как-то резко не до смеха. В итоге пришлось прибегнуть к заклинанию, ибо была велика вероятность свалиться на пол. Красить стены оказывается куда труднее. Кисть неприятно оттягивает запястье, а краска стекает по стене моментально, попадая на одежду и пол. Только спустя пару часов, когда руки более-менее привыкают, процесс наконец-то ускоряется. Тэхен даже музыку включает, принимаясь подпевать ей в такт. Когда наступает очередь рам, в ход идут кисти меньшего размера. Тэхен пыхтит, но упорно продолжает закрашивать пространство аккуратными мазками, а чуть позже, глядя на густую краску, ему в голову приходит идея. Он украдкой бросает взгляд на Чонгука и тщательно продумывает последовательность действий. Да, в этом весь Тэхен: стоит о чем-нибудь подумать, и мозг тут же активно подкидывает варианты воплощения. Пока Чонгук старается не выступать за края, Тэхен медленно погружает кисть в банку с краской. Задумывается на пару секунд и следом опускает всю руку до запястья. Сегодня ему как никогда везет. Его парень слишком сосредоточен, и подобраться к нему незаметно не составляет труда. — Чонгук, — зовет Тэхен, находясь совсем близко, и, когда тот поднимает голову, резко трясет ладонью. Голубые капли разлетаются в разные стороны, оседая на чужих волосах, лице и одежде. Тэхен не дает опомниться и проводит кисточкой по левой щеке Чонгука, быстро отскакивая в сторону. Адреналин в крови достигает максимальной отметки, а сердце настолько бешено стучит в ушах, что заглушает остальные звуки. Чонгук ошарашенно хлопает глазами. Рука с кистью так и остается висеть в воздухе. Тэхен заливается громким смехом и тем самым выводит Чонгука из ступора. У того заостряются черты лица, хищно сужаются глаза, и он чуть ли не рычит: — Тэхен! От звука собственного имени по позвоночнику пробегает дрожь, но Тэхен не из пугливых, поэтому только смеется еще громче. — Тэхен, — повторяет Чонгук и, откинув кисть, начинает двигаться вперед. — Подойди ко мне. Ким отшатывается и пытается, правда пытается, сделать невинное выражение лица, но с треском проваливается. А кто удержится, когда весь такой идеальный Чон Чонгук делает вид, что злится, в то время как ко лбу липнет голубая челка? — Что случилось, любовь моя? — дразнит его Тэхен. — Испачкался? — Дай мне только поймать тебя, и я… Тэхен вздрагивает, но не от страха, а от очередного рвущегося наружу смешка. Размеры комнаты позволяют держаться на безопасном расстоянии. Но Чонгук быстрый, с отличным чутьем и прекрасными рефлексами, приобретенными за годы игры в квиддич. А еще он — ловец. У Тэхена с самого начала не было шансов. Чонгук тоже это понимает, поэтому шагает бесшумно, неторопливо, словно гепард, преследующий добычу. Тэхен продолжает пятиться назад лишь потому, что ему позволяют. — Тебе идет голубой, — между тем подкалывает он и в обычной манере показывает язык. — Серьезно, любовь моя, этот оттенок очень подчеркивает твое идеальное лицо. Глаза Чонгука вспыхивают огнем. Он подходит все ближе, и Тэхен, решив больше не тратить драгоценные минуты, ступает на тропу переговоров. — Я подойду к тебе, если пообещаешь, что не будешь брызгать на меня краской, — отбросив кисточку, он поднимает руки в знак капитуляции. — Договорились? — Подойдешь ко мне? — насмешливо дергает голубой бровью Чонгук. — Да, — кивает Тэхен. Делает шаг, еще один. — Да, потому что я ген… Остаток фразы тонет в пронзительном крике. Чонгук обхватывает его за талию и тянет на себя, другой рукой сжимая за задницу. Тэхен визжит на весь дом, понимая, что сейчас его одежда окрашивается в голубой. — Тэхен! Но Тэхен лишь яростнее извивается и прячет лицо от пристального взгляда. Он не сдастся просто так — будет сопротивляться до победного. Чонгук сильнее стискивает худую талию, отпускает бедра и пальцами впивается в подбородок, заставляя поднять лицо. Тэхен смотрит в ответ и, как назло, замечает мелкие брызги на лице напротив. Нет, смеяться больше нельзя! Чонгук молчит, не подает ни единого намека на следующее действие, а потом внезапно берет и трется синей щекой о щеку Тэхена. Тот коротко вскрикивает и все-таки заливается смехом. Краска хоть и приятная на ощупь, но очень холодная. А Чонгук все трется и трется, пока, отодвинувшись, не произносит: — Тебе тоже очень идет голубой, мой малень… — но он не успевает закончить фразу, потому что Тэхен поднимает все еще покрытую краской ладонь, и проводит пальцами по его чистой щеке, после запуская в растрепанные волосы. — Зря ты это сделал, — грозно шипит Чонгук и сжимает нежное запястье, а потом перехватывает второе и заводит их за спину Тэхена. Да, останутся синяки, но не он затеял эту игру. Тэхен взвизгивает и вертится, как змея. Чонгук коленом раздвигает его ноги и свободной рукой сплющивает щеки, припадая к розовым губам. Поцелуй выходит требовательным. Все следы веселья исчезают. Краска размазывается по губам и подбородку, чувствуется на языке, а где-то и вовсе подсыхает, стягивая кожу. Тэхен всхлипывает и отвечает с такой же жадностью. Наверное, вид у него оставляет желать лучшего. Коснуться Чонгука хочется нестерпимо, но тот крепко держит запястья, смеется над безуспешными попытками выбраться и глубже проталкивает язык. Чонгук знает его тело наизусть. Знает, где лучше провести, сжать или укусить. Плавясь изнутри, Тэхен позволяет шероховатому языку хозяйствовать у себя во рту. Но Чонгук, в последний раз зацепившись зубами за нижнюю губу, отстраняется и в одно мгновение перекидывает его через плечо. — Пришло время расплаты, маленький пиздюк. Тэхен кричит и бьет кулаками широкую спину. Перед глазами крутится защитная пленка, усыпанная брызгами. Чонгук шлепает его по заднице, опускает спиной обратно на пол и сверху придавливает своим телом. Сбоку маячат знакомые банки с краской. Тэхен отрицательно мотает головой, барахтается, но Чонгук лишь сильнее пригвождает его к твердой поверхности и тянется к банке. Да ну не может быть! — Значит, решил заделаться художником? Ну что ж, ладно. — Гук-и, любовь моя… — истерично посмеивается Тэхен, словно в замедленной съемке наблюдая, как Чонгук вынимает руку из банки и проводит ладонью по его скуле, двигаясь по шее к волосам. Он мечется по полу, вертит головой, но делает только хуже. Краска попадает под кофту. Эффект неожиданности срабатывает идеально, и Тэхен кричит что есть силы. Холодно, влажно, неприятно. Чонгук смеется и, зачерпнув еще краски, принимается вырисовать линии на его одежде. — Чон… Чон… Чонгук! — Тэхен давится смехом, не в состоянии даже сделать нормальный вдох: — Хватит, прошу! Остановись, это мой любимый свитер! Пожалуйста-а! — Раньше надо было думать, — стоит на своем Чонгук, пробираясь под ткань и лаская чуть впалый живот. — Что на счет моей одежды, Тэхен? Моих волос? Ну, чем они тебе не угодили? Тэхен собирает оставшиеся силы и резко выдергивает руки из ослабившейся хватки. Чонгук распахивает глаза и смотрит как-то совсем не дружелюбно. Конечно! Как это так — его обошли? Ну ничего, перебесится. Тэхен толкает его в грудь и шустро зачерпывает краску двумя руками, но Чонгук до завидного быстро приходит в себя и бросается к нему, оттаскивая от банок. Тэхен цепляется пальцами за все, до чего достает. На защитной пленке почти не остается чистого места. Чонгук сыпет проклятиями и с глухим стуком сбивает Тэхена с колен. Они катятся по полу, каждый пытаясь присвоить первенство себе. Казалось, это столкновение могло продолжаться еще очень долго, но буквально за какую-то долю секунды разыгравшаяся не на шутку борьба переходит в щекотку и поцелуи. Конечности сплетаются, тела вжимаются друг в друга, а количество поцелуев неумолимо увеличивается. — Все, пожалуйста, ты победил, — не выдержав, верещит Тэхен. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди. Чонгук замирает и скользит по распластавшемуся телу взглядом. Их тяжелое дыхание эхом разносится по пустой кухне. — Если я отпущу тебя, обещай, что не притронешься к краске. Секунда на раздумья, но даже так Чонгук успевает заметить нерешительность в глазах напротив. Он снова обхватывает чужие запястья и угрожающе нависает сверху. — Тэхен! Продолжая дышать как загнанная лошадь, Тэхен осторожно двигает телом и поднимает умоляющий взгляд. — Поцелуй меня, — неожиданно произносит он, слегка выпячивая губы. Чонгук издает не то удивленный, не то ехидный смешок, но послушно поддается и целует. С разгона и глубоко. В их собственном доме на голом полу, если не считать заляпанную краской пленку. Отпускает запястья и сплетает их пальцы, полностью наваливаясь на Тэхена. Тяжелый, зараза, но даже это сейчас не переплюнет эмоции, что захлестывают с головой. Тэхен наслаждается, рассыпаясь под этим телом. Во рту чувствуется горечь от краски, но вряд ли она как-то навредит. Руки, ноги и языки живут собственной жизнью. Движения жадные, но мягкие. Чонгук трется возбуждением о чужое и получает на это вымученный стон. Тэхен кусает его за нижнюю губу, а потом долго посасывает ее, пока Чонгук, утянув в последний поцелуй, не отодвигается. Заниматься сексом в разгар ремонта, когда вот-вот должны приехать рабочие, сомнительная перспектива. — Перемирие? — пытаясь отдышаться, произносит Тэхен. Чонгук приподнимается и, осмотрев каждый сантиметр родного лица, в конце концов согласно кивает: — Перемирие. — Тэ! Гук! Черт! Чимин. Сто процентов. Чонгук громко матерится, а Тэхен про себя думает, на какой хрен он принял предложение о помощи. Почему включил друзей в список людей, на которых не действуют защитные заклятия и сигнальные чары? Почему они вообще стали друзьями когда-то? Чимин врывается в дом ровно через пять секунд. За такое время не то что убраться, даже просто встать на ноги невозможно! — Мы в полной заднице, — припечатывает Чонгук, глядя на скорченную гримасу Тэхена. — Ну вы где? — голос друга раздается совсем близко. — Неужели уже закончи… — Чимин замирает в проеме как вкопанный и бегает глазами по развернувшейся сцене. Внезапно его губы расползаются в хитрой ухмылке: — Чем это вы тут занимались? — Ничем, — рявкает Чонгук. Любого другого человека такой тон уже бы давно напугал или хотя бы предостерег от глупостей, но точно не Чимина. — У вас на губах краска. Чонгук даже не смотрит в его сторону, лишь отстраняется от Тэхена и садится рядом. — Вы лежали на полу, — как ни в чем ни бывало продолжает Чимин — не спрашивает, а просто с каким-то ликованием перечисляет очевидное. — Ну, это… Мы устроили битву краской, — Тэхен не придумывает ничего лучше. — Точно. Битва, — фыркает Чимин с недоверием. — Которая кончилась тем, что вы оказались друг на друге. Чонгук впивается в друга убийственным взглядом и поднимается на ноги. Тэхен пожимает плечами и встает следом. — Вам повезло, что пришел я, а не Джин, — цокает Чимин. Да и фиг с ним! Тэхен безумно доволен результатом своей маленькой шалости. Он, конечно, не рассчитывал, что их обнаружат, но жалеть о куче приятных поцелуев уж точно не собирается. Чимин отпускает очередной едкий комментарий, но ни Чонгука, ни Тэхена этим не задевает. Сейчас их больше беспокоит то, что осталось после. Скомканная пленка пестрит тысячей капель разных размеров. Смешавшись между собой, синяя и белая краска украшают почти весь полиэтилен. Безумие, которое, как ни странно, нравится Тэхену. Он как завороженный осматривает беспорядок и улыбается. Интересно, а посчитал бы Намджун это искусством? — Надо проверить, не попала ли краска на стены, — едва Чонгук произносит это, как со стороны главного входа раздается другой голос — явно не Чимина. — Тэ, милый? Чонгук? Это миссис Ким. Чонгук глухо стонет. Не нужно быть волшебником, чтобы понять, что под голубой краской на щеках проступает румянец. — Тэ, — зовет он нерешительно, а Чимин прикусывает щеку, всхлипывая от смеха. — Извини, любовь моя, и не волнуйся, — ободряюще улыбается Тэхен и, сжав Чонгука за плечо, кричит: — Мам, мы на кухне! Из коридора слышится стук приближающихся каблуков, а уже через несколько секунд перед ними появляется женщина средних лет. — О, Боже! — Привет, мам. Миссис Ким проходит на кухню и останавливается рядом с Чимином. — Что тут произошло? — она оглядывает устроенный бардак и устремляет взгляд на сына. — Мы просто немного развлеклись, вот и все, — спокойно отвечает Тэхен, замечая, как нервно сглатывает Чонгук, чего не скажешь про Чимина — стоит светится как лампочка, похрюкивая от смеха. — Неплохо так развлеклись. Ты весь в краске, дорогой. — Я знаю, мам, — улыбается Тэхен. — Но нам было весело! — Тогда я рада, — говорит женщина как-то не слишком уверенно. — Докрасить что-нибудь успели? — Конечно. Полностью всю стену и рамы, — Тэхен указывает сначала в одну сторону, потом в другую. — Однако насыщенное у вас утро было. Отлично поработали, — удовлетворенно произносит миссис Ким. — Выглядит очень даже хорошо. — Спасибо, мам. Женщина поворачивается к Чимину и приобнимает за плечи заботливым материнским жестом. — Привет, милый. Ты тоже помогал? Как у тебя дела? Как Юнги? — Нет, я только что приехал, — Чимин обнимает ее в ответ. — У нас все прекрасно, благодарю. — Юнги тоже приедет? — Ага, только чуть позже. Он вчера поздно вернулся с работы, так что я оставил их с Холли досыпать. — Ой, какой ты заботливый! — умиляется миссис Ким с улыбкой на лице, а потом обращается к Тэхену с Чонгуком: — Ну что, наигрались в маглов? — Эй! Мы вообще-то хотели собственными силами… — протестует Тэхен. — Но да, почти закончили. Осталось совсем чуть-чуть. — Вам помочь? Тэхен вопросительно смотрит на Чонгука. В основном с мистером Планархом общается именно он, ему и отвечать. — Помощь точно не помешает, спасибо, — смущенно произносит тот. — Сможете обойти остальные комнаты и посмотреть, все ли готово? Проверить, не оставили ли там что-нибудь работники? Мы с Тэхеном, как только приехали, сразу пошли на кухню… — Супер, будет сделано, — женщина кидает взгляд на Чимина. — Пойдешь со мной? — Если не обидитесь, то я останусь здесь. Уж очень интересно посмотреть на этих двух в действии, — робко улыбается тот. — Не обижусь конечно, — кивает миссис Ким. — Тогда развлекайтесь. — Ну и? — требовательно вопрошает Чимин, как только они остаются втроем. — Собираетесь уже заканчивать с этим бедламом или нет? — обводит он рукой беспорядок. — Ты бы знал, как я тебя ненавижу, — хмуро отзывается Чонгук. — Да-да, ничего нового, — отмахивается от него Чимин. После тщательного осмотра Чонгук обнаруживает несколько капель на стене и, одарив Тэхена говорящим взглядом, избавляется от них взмахом палочки. Тэхен ежится и устало вздыхает. Вина за содеянное неприятно царапает внутренности. Может, зря он полез вообще с этой краской? Детство в заднице заиграло? В уныние упасть не дает Чимин: он то комментирует каждое их действие, то ехидно посмеивается, а то и цапается с Чонгуком. Более-менее установившуюся идиллию разбавляет возглас со стороны входа: — Эй, есть кто дома? — Кухня, Хоби, — кричит Чимин, а Чонгук нервно выдыхает. — Привет! — говорит Хосок, едва показавшись в дверях, и после секундного недоумения восклицает: — Ого, это что? — Развлекались как могли, — отвечает Чонгук ровным тоном, стоя спиной к друзьям и лениво водя кистью по стене. По кухне прокатывается новая волна смеха. Только теперь к Чимину прибавляется еще и Хосок. — Чонгук, ты выглядишь ужасно! Ни Чонгук, ни Тэхен не реагируют на реплику, продолжая доделывать начатое. Один стирает лишние мазки, второй выравнивает тон краски. Чимин громко хмыкает, и они с Хосоком опускаются прямо на пол, о чем-то переговариваясь между собой. — Насколько близко вы были к тому, чтобы потрахаться? — внезапно интересуется Хосок. От неожиданности Тэхен роняет кисть, но тут же наклоняется за ней, старательно пряча улыбку. — Хоби, — угрожающе тянет Чонгук. — Что? — весело переспрашивает тот. — Просто думаю, какие бы вопросы попросил меня задать Джин. Вот уточняю детали. — А, может, спросишь, чем нам помочь? — говорит Чонгук. — Тогда в ответ получишь, что лучшей помощью будет, если ты помолчишь и будешь вести себя тихо до приезда рабочих. Тэхен не удерживается и все-таки прыскает со смеха. — Какой ты только скучный, — драматично вздыхает Чимин и опирается на локти. — Лишаешь нас веселья. — Думаю, мы закончили, — пропустив подкол мимо ушей, Чонгук поворачивается к Тэхену. — Доволен, маленький? — Да, — отвечает тот и еще раз пробегается глазами по результатам совместных трудов. Синяя краска уже начинает кое-где подсыхать, штрихи хорошо сочетаются друг с другом, цвет ровный. — Окончательно убедимся только после полного высыхания, сейчас все выглядит неплохо. — Согласен, — отвечает Чонгук. — Нам бы себя теперь привести в порядок, — Тэхен трет лицо — кожа под краской начинает чесаться. — Ага, — Чонгук убирает кисти и уже собирается на выход, как в дверях появляется миссис Ким. — Здравствуй, Хосок, — нежно сжимает она плечо парня. — Ты как? — Я в порядке, миссис Ким, спасибо, — Хосок склоняет голову. — А Вы как поживаете? — Мы прекрасно. Рада видеть вас всех вместе, — она приветливо улыбается и обращается к Тэхену: — Милый, рабочие прибыли. Они с мистером Планархом у подножия мыса. Вы закончили? — Да. Но нужно немного прибраться. Можете встретить их и объяснить где тут и что? — Тэхен встречается с Чонгуком взглядом, и тот согласно кивает. — Мистер Планарх расскажет рабочим о процессе работ, но сначала им необходимо осмотреть помещения. — Конечно. — Есть, босс. — Спасибо вам, — искренне благодарит Тэхен и, когда троица покидает кухню, как можно непринужденнее говорит: — Занятный способ начать день переезда. — Я реально выгляжу кошмарно, — сокрушается Чонгук, припоминая слова Хосока. — У меня краска даже в ушах. Тэхен окидывает его взглядом. Чонгук и впрямь весь в бело-голубых разводах. Пятна на одежде уже давно въелись в ткань, а пряди волос склеились. У него самого дела обстоят не лучше, о чем он и сообщает вслух. — Ты это заслужил, — твердо отрезает Чонгук, а потом неуверенно проводит кончиками пальцев по языку. — Кажется, я еще и наглотался ее. Интересно, она вредна для организма? — От краски легко избавиться очищающими заклинаниями, — смеется Тэхен и подходит ближе. — И нет, то, что ты съел, не причинит тебе никакого вреда. Только краска маглов токсична. — Все думают, что Ким Тэхен — великий, мудрый волшебник, так почему с тобой у меня проблем больше, чем без тебя? — Чонгук обхватывает Тэхена за талию и опускает взгляд на испорченную одежду. — Неужели нужно было самим красить стену, только чтобы вымазать меня? — Нет! Честно! — заметив скептицизм в глазах, Тэхен яростно мотает головой. — Мне пришла эта идея, когда мы уже красили стену… Я просто не смог удержаться. Чонгук громко вздыхает. — Ну, раз мы разобрались, то давай оттираться? — Я тебя, ты — меня? — берет волшебные палочки Чонгук и передает одну Тэхену. — Да, я тебя, а ты — меня. Отличный план. — Какой ты у меня извращенный, — шутливо закатывает глаза Чонгук. — Я имею в виду, — тянет Тэхен, — что так мы точно отмоем всю краску друг с друга. Со стороны ведь виднее. А ты думал, я тебе потрахаться предлагаю? — Закончил с объяснениями? — Чонгук резко впечатывает его в себя, вынуждая обнять за шею. — Может быть. — Правильно, маленький, нам ведь некуда торопиться, это ведь не нас ждут снаружи люди, которым мы платим за помощь с переездом, — подкалывает Чонгук. — Ты прав, — спохватывается Тэхен. — Прав, — вторит Чонгук с ухмылкой на губах. — И… Прости, что втянул тебя в это, — опускает Тэхен голову. — Я не хотел, чтобы кто-то еще видел нас такими. — Было реально стремновато, когда пришла твоя мама. Не очень круто ощущать себя смущенным подростком. Но, — Чонгук пожимает плечами, а потом ослепительно улыбается. — Это стоило того, так что все супер. — Поддерживаю. — Начинаем? — Чонгук наклоняется и прикасается к чужим губам. — Да. Они направляют друг на друга палочки и слегка ведут ими в воздухе. Краска постепенно начинает исчезать, не оставляя после себя ни пятнышка. Рабочие во главе с мистером Планархом входят в дом как раз тогда, когда Чонгук сдвигает все лишнее на середину кухни, а Тэхен избавляется от следов беспорядка. Пожилой мужчина на ходу раздает схемы детальной планировки, где под каждым изображением дано подробное объяснение. В команде рабочих ровно шесть человек, двое из которых на вид примерно одного возраста с Тэхеном. Интересно, как много мистер Планарх успел рассказать им о клиентах и предстоящей работе? Или, быть может, те сами искали информацию? Потому что только по одному взгляду понятно, что прибывшие — фанаты квиддича. Когда мистер Планарх объявляет о начале работ, Тэхен с двумя рабочими уезжает в старую квартиру за вещами, а Чимин, Хосок и оставшиеся мужчины — за заказанной мебелью. Дома остаются только Чонгук, миссис Ким и сам мистер Планарх. Парнишки, что едут с Тэхеном, представляются Джейкобом и Калебом. Они младше, из-за чего ведут себя слишком вежливо, без конца продолжая называть его мистером. И сколько он ни пытается вбить им в головы, что к нему можно обращаться по имени, все без толку. Из диалога Тэхен узнает, что Калеб с Джейкобом друзья детства, а их отцы владеют совместным бизнесом. Семейное дело прекрасная вещь: все организованнее, и нет опасности, что кто-то разболтает лишнего, тем более что они постоянно работают с довольно известными личностями. Вещи перевозят за две поездки, выгружают их в гостиной и, руководствуясь магической картой, распределяют по нужным комнатам. Остается всего ничего, когда в комнату вплывает Хосок и, пытаясь отцепить от джинсов волшебный скотч, окликает Тэхена. — М? — отзывается тот, слишком довольный проделанной работой. — У нас перерыв, и твоя мама решила угостить всех обедом. Сейчас она принимает заказы. — Отлично, — при упоминании еды желудок жалобно сжимается. — Уже иду. — Вас это тоже касается, ребятки, — весело сообщает Хосок притихшим Джейкобу с Калебом. Глядя на ошарашенные глаза, Тэхен прикусывает губу, чтобы не засмеяться. Вероятно, они совсем не ждали столь дружелюбное обращение от Чон Хосока. — Спасибо, мистер Чон… — на лицах парнишек вспыхивает еще больше смущения. — Но мы откажемся от обеда. Нужно успеть все закончить. — Вы и так отлично поработали, может, пора сделать перерыв? — Хосок делает вид, будто не замечает чужого волнения. — К тому же, если вы не пойдете сейчас со мной, миссис Ким лично придет за вами. — Это правда, — поддакивает Тэхен. — Тем более, мы уже почти все сделали. Джейкоб и Калеб растерянно переглядываются и спустя минуту долгих размышлений все-таки соглашаются. На кухне их уже ждут. Даже Юнги, который непонятно когда успел приехать. Тэхен озирается по сторонам, рассматривая помещение, еще с утра хвастающееся только голыми стенами. Строительной пленки, как и разметки для покраски, больше нет, зато установлены кухонный гарнитур и прикрепленный к нему островок, а полки на стенах висят согласно оговоренному дизайну. Не хватает только нескольких шкафов и стола. Темно-синяя, с добавлением белого, кухня выглядит минималистично и современно. — Вау, безумно круто! — завороженно произносит Тэхен и переводит глаза на стоящего у окна Чонгука. Тот уже успел стянуть кофту, повязав ее на талии, поэтому теперь подтянутое тело подчеркивает лишь одна серая футболка, а льющийся из окна свет красиво оттеняет нежную кожу лица. Такой непринужденный. Такой красивый, черт возьми! При дневном свете вообще мечта! Их взгляды встречаются, и Чонгук ласково улыбается, из-за чего у Тэхена перехватывает дыхание. Эта улыбка, глаза, в которых плещется удовлетворение… Осознание, что впереди у них целая жизнь, приятно пульсирует в голове. — Скажи ведь? Когда установят все остальное, кухня будет самым идеальным местом в доме, — соглашается миссис Ким. — Как будто Тэхен вообще сюда зайдет по назначению, — сухо комментирует Юнги. — А вот для Чонгука — в самый раз. Где-то поблизости в один голос хмыкают Чимин с Хосоком. — Рад, что ты пришел, Юнги, — Тэхен игнорирует камень в свой огород и удобно пристраивается к Чонгуку под бок. — Как раз вовремя. Наверное, как чуял, что мы собрались на обед, и решил не упускать шанса бесплатно поесть. — Ну вообще-то, — самодовольно начинает Чимин под глухие смешки присутствующих. — Это твоя мама предложила. Так что перед тобой лебезить необязательно. Кто-то все еще сдерживает смех, кто-то — смеется уже в открытую, и только Тэхен открывает рот, чтобы сказать пару ласковых, как в разговор вмешивается миссис Ким: — На этой ноте давайте определимся с выбором. Чего хотите? На принятие решения не уходит много времени. Все присутствующие решают полностью довериться в выборе женщине. — Я пойду с тобой, — говорит Тэхен матери и с помощью заклинания накидывает куртку на плечи. Чонгук тоже вызывается помочь, а следом за ним и остальные, но миссис Ким лишь отрицательно качает головой. — Я не собираюсь в мир маглов. Тут на площади есть небольшой ресторанчик, так что вам, мои дорогие звезды, лучше не высовываться. А ты, — она кивает в сторону Тэхена, — тоже оставайся дома. Все остальные… Благодарю, что так добры, но мой муж встретит меня, так что все в порядке. Лучше отдохните, пока будете ждать, — и, развернувшись на каблуках, женщина покидает кухню. Мистер Планарх сразу переключается на рабочих и принимается обсуждать план на вторую половину дня. Чимин с Хосоком чуть ли не цапаются друг с другом из-за того, что один хочет выйти на задний двор, а второй отговаривает его, объясняя все тем, что погода еще слишком холодная. Тэхен же поворачивается к Чонгуку, удобнее устраиваясь в теплых объятиях, и спрашивает: — Как тут у вас дела идут? — Голова разрывается от этого хаоса, но все идет как по маслу, — Чонгук касается губами чужого лба. — Нам еще нужно будет разобрать груду коробок, — напоминает Тэхен. — Даже не знаю их точное количество. — Ну, зато планы на следующие выходные у нас уже есть, — Чонгук дергает уголками губ. — Получается так, — тепло смеется Тэхен и оглядывается. На глаза попадаются Джейкоб с Калебом, безучастно вперившиеся в стену перед собой. Черт, Тэхен снова забыл про них! Их ступор вполне объясним. Мало им было Хосока, так теперь еще и Чимин с Чонгуком добавились. Если окажется, что они слушают музыку Юнги, то останется пожелать им только удачи. Долго ждать не приходится. Когда Юнги предлагает всем тыквенный сок (где только взял?), Джейкоб с Калебом лишь хлопают ресницами и не сразу отвечают на вопрос. Чонгуку, как самому настоящему хозяину, приходится даже переспросить. Парнишки распахивают глаза и с благодарностью принимают стаканы. Такая реакция в принципе не нова, но Тэхен в который раз за день задумывается, следят ли эти двое о сплетнях, что ходят вокруг них? Верят ли им? Что думают об их отношениях с Чонгуком? С каждым разом слухи становятся безумнее, и, хотя в реальной жизни подобные выдумки кажутся смешными и забавными, Тэхена все равно раздражает глупость некоторых. Чонгук его парень и только! Сейчас он и вовсе может накрутить себе всякого, а окажется, что Джейкоб с Калебом не читают желтую прессу и многого не знают. Или, может быть, знают, но им все равно. Или они вообще могут решить, что у Чонгука с Тэхеном свободные отношения. Так стоп… В смысле, свободные отношения? Мысль о том, что кто-то может усомниться в их чувствах друг к другу, до ужаса оскорбительна. Тэхен сжимает челюсть и старается успокоиться. Держать все в секрете куда лучше — так хотя бы их отношения под защитой. Иногда, конечно, хочется заорать, что он безумно любит того самого Чон Чонгука и любим в ответ, но чем меньше людей знает, тем прекраснее их жизнь. Что бы кто ни думал, его это не касается. После обеда Тэхен случайно слышит, как Калеб тихо говорит Джейкобу, что это самый невероятный заказ на свете. Невероятный заказ? Ну да, столько известных личностей на один квадратный метр. Когда все комплектующие доставлены в нужные комнаты, рабочие приступают за сборку. Не самый сложный процесс, но от того не менее кропотливый. Тэхен там, конечно, практически не нужен — разве что высказать мнение, поэтому, пока выдается минутка, он просто слоняется по дому, заглядывая в каждую комнату. Почти все вещи на своих законных местах, и теперь даже воздух ощущается по-другому. После того, как последняя подушка в кремовом чехле падает на диван, а на полу оказывается белый пушистый ковер, все собираются у дверей в гостиную. — Что ж, ну вот и все, — мистер Планарх касается палочкой нарисованной гостиной на карте, и та вспыхивает золотистым. — Вся мебель расставлена. Отлично поработали. Выглядит просто чудесно, — он лезет в карман и вытаскивает серебряные часы. — И как раз уложились в установленное время. — Спасибо огромное, — искренне благодарит Тэхен, а Чонгук рядом кивает. — Дом выглядит потрясающе. И прошу прощения, что у нас тут собралась такая куча народа, которая наблюдает за каждым шагом, — он указывает на друзей и родителей. — Право! Вы очень сильно нам помогали, — раскатисто смеется мистер Планарх и поворачивается к рабочим. — Финальная проверка будет? — Нет, уже все проверили, — отвечает крупноватый волшебник с кустистыми белыми усами. — Прекрасно, — мистер Планарх щелкает пальцами, и схема дома исчезает из его рук. — Тогда нам пора. — Огромное спасибо за то, что взялись за наш проект, — Чонгук выходит вперед, пожимая руки рабочим, и Тэхен следует его примеру. — Мне было очень приятно с вами работать, — мистер Планарх охотно отвечает на рукопожатия. — Вы прекрасные клиенты, господин Чон, господин Ким. А еще у вас отменный вкус! — Большое спасибо за терпение и работу, — Тэхен обводит благодарным взглядом остальных. — Без вас мы бы не справились. — С оплатой все улажено? — на всякий случай уточняет Чонгук. — Все в порядке, господин Чон. Благодарим, что выбрали нас, — кивает мужчина с усами и добавляет хриплым голосом: — Если это все, то нам нужно уходить. — Я тоже пойду. Если понадобится что-то еще, вы знаете, как с нами связаться, — улыбается мистер Планарх. — Конечно, спасибо, — Тэхен чуть наклоняет голову. В Британии так не принято делать, но сейчас этот жест кажется вполне уместным. По взмаху палочки рабочие избавляются от скопившегося за день мусора: от картонных коробок, волшебного скотча, рулонов пластиковых упаковок. Финальный круг рукопожатий, благодарностей и прощаний, и в доме остаются только самые близкие. Тэхен поворачивается к Чонгуку и натыкается на широкую улыбку. У них есть дом. У них обоих. Их общий дом. Наверняка Чонгук думает о том же. Сейчас не помешает немного времени, чтобы прийти в себя. Замедлиться и осознать все. — Джин прислал сову. Зовет всех отметить в магловский паб. Джун тоже приедет, — говорит Чимин и прислоняется к груди Юнги. — Если только вы не хотите остаться наедине и начать распаковывать вещи? — улыбается тепло, без привычного подтрунивания. Он знает, что для друзей значит этот переезд. Тэхен поднимает взгляд на Чонгука, но тот лишь пожимает плечами и морщит нос. Все понятно. — Без проблем, только ненадолго. Мы устали, сами понимаете, — Тэхен стучит кулаками по плечам, разгоняя тянущую боль. — Все еще не могу поверить. — Ну и славно! Нам тоже уже пора, так что дайте обниму вас напоследок, — весело щебечет миссис Ким и первым делом подходит к Тэхену, который молча льнет к матери, подставляя щеку для поцелуя. — С переездом, дорогой! Дом выглядит изумительно. Уверена, он станет для вас самым уютным гнездышком. Женщина быстро придвигается к Чонгуку и крепко сжимает в объятиях уже его. — Поздравляю, милый! Удачно закончить с разбором вещей! — Спасибо, миссис Ким, — едва освободившись, вежливо кланяется Чонгук. Он все еще смущается родителей Тэхена и отказывается называть их по имени. — Когда все устаканится, будем ждать вас на ужин. — Конечно, — чуть нахально улыбается женщина. — Только если пообещаешь, что готовить будешь ты. — Эй! — возмущено вскрикивает Тэхен. — Прекращайте уже с шутками про готовку. Я умею готовить! И если захочу, смогу приготовить любое блюдо, но я не вижу в этом смысла. Чонгук-и любит готовить. И у него это отлично получается. — Ну да, — усмехается Хосок. — Вот тебе и да, — обиженно поджимает губы Тэхен. — К тому же, Чонгук не подпускает меня к плите. — Интересно, с чего бы? — подхватывает Юнги. — Тэ, все в порядке. Раз ты не собираешься подходить к плите, то нет смысла спорить, — мистер Ким обнимает сына и сжимает руку Чонгука, хлопая по спине. — Мы оставили вино и продукты на кухне. Приятного вечера. Передавайте привет остальным. — Обязательно, — обещает Чимин. — Поздравляем еще раз, — мистер Ким обхватывает жену за плечи, и, махнув напоследок, они исчезают с яркой вспышкой. — Ладно, малышатки, — хлопает в ладоши Хосок. — Давайте выпьем за дом и счастье двух наших голубков! Потрясем кошелек Джина! Трансгрессировав на окраину небольшого городка, они впятером вваливаются в один из множества пабов, где их уже ждет Намджун. Сокджин появляется минутой позже. Магловское пиво и чипсы — главные претенденты на вечер, сопровождающийся искренними поздравлениями с новосельем, душевными тостами и кучей шуток. И хотя они уже не подростки, привычные подколы, берущие начало в Хогвартсе, так и не отпускают их. Подъебки остаются подъебками. Пусть глупыми, но такими родными и смешными. Когда им стукнет по пятьдесят, они по-прежнему будут смеяться над тем, насколько очевидно Тэхен влюблен в Чонгука. После двух бутылок пива Тэхен с Чонгуком решают отправиться домой. Отговаривать их никто не собирается, тем более Сокджин за свой счет заказывает еще несколько литров алкоголя, чем вызывает одобрительные кивки остальных. Прихожая встречает грудой коробок и тишиной, которая по сравнению с дневным хаосом воспринимается чем-то нереальным. — Мы только вдвоем, — полушепчет Тэхен, стискивая чужие пальцы. — В этом огромнейшем доме. — Страшно? — Чонгук притягивает его ближе. — Может быть… — смеется Тэхен. — Хочешь прогуляться по пляжу? — улыбается Чонгук и целует в губы. Помимо роскошного особняка, они теперь еще и счастливые обладатели длинного участка побережья, простирающегося до самых скал. Собственный участок пляжа, природа и уединенность — одни из главных причин, почему они выбрали это место. Тэхен ведет Чонгука в другую сторону от обрыва — за невидимый пикетный забор, который ограждает их территорию от маглов и чужаков. Под покровом ночной темноты песок почти не видно. Сбоку тихо плещется черный океан, отражая лунный свет, а бушующий порывистый ветер обжигает лицо. Синий фонарик, который Тэхен заговаривает, слабо освещает берег и даже немного согревает. Чонгук поглаживает длинные пальцы и любуется идущим рядом человеком так, словно впервые видит. Неспешная прогулка проходит в молчании, перебиваемом лишь звуками океана. Нарушить повисшую в ночном воздухе умиротворенность не решается никто. В последние месяцы они почти никуда не выбирались, даже на обычные прогулки. Все свободное от работы время уходило на перебежки между квартирой и домом. Зато теперь в их распоряжении огромная прибрежная территория и целая жизнь впереди. Что может быть лучше изучения пляжа в разное время года и суток? Да еще и без лишних глаз. Очень скоро о себе дает знать прохлада. Нос и руки краснеют, начинают стучать зубы, а в доме тепло и пахнет новой мебелью и свежей краской. Тэхен с довольным видом скидывает куртку и протягивает ладонь Чонгуку. — Осмотримся? Все комнаты обставлены по-своему, и у каждой они обсуждают что больше всего нравится, решают, куда поставят книги с фотографиями, а куда вазы с подушками — такие незначительные мелочи должны добавить уюта. У них еще в самом деле немало работы. Но завтра. Завтра они по-настоящему вдохнут жизнь в общую обитель, заполнят шкафы, комоды и полки, а сегодня спокойно отпразднуют первую ночь. Будут много обниматься и целоваться. Экскурсия заканчивается в спальне, в одной из самых больших комнат с отдельными ванной и гардеробной. Стены здесь выкрашены в кремовый цвет, мебель — в белый и бежевый. Два больших окна, разделенные камином, открывают вид на окружающий пейзаж. В углу стоит небольшой диван, под ним — белоснежный ковер. На месте некогда стоящей стены теперь находятся панорамные двери-окна, выглядывающие на побережье. Следом за ними балкон, на который Тэхен планирует прикупить плетенные кресла и столик. Напротив окон, у противоположной стены, расположена кровать. Вид с нее открывается умопомрачительный. Само по себе ложе огромное — то была идея Чонгука, хотя Тэхен не видел смысла: они чуть ли не спят друг на друге. Отцепившись от Чонгука, Тэхен подходит к окну. Снаружи на него смотрит кромешная тьма, и только с неба подмигивают еле заметные звезды. Чонгук подбирается сзади и окольцовывает талию, подбородком упираясь в мягкий скат плеча. Тэхен вглядывается в их отражение и накрывает чужие руки своими. Внутри бурлит котел из теплых чувств. — Это моя любимая комната, — тихо говорит он. — Потому что она общая. Чонгук, прикрыв глаза, понимающе хмыкает. — Устал? — спрашивает Тэхен. — Немного. — Я тоже. Давай заправим кровать и уже отдохнем наконец? — Да. И перекусим, — Чонгук сдвигает подбородок в ключицу Тэхена и, прижавшись губами к теплой щеке, отпускает тонкую талию. Коробка с постельным бельем находится быстро. Два взмаха палочкой, и простыни застилают матрас, наволочки плавно опускаются на подушки, а сверху ложится заправленное одеяло. На кухне до сих пор стоят нетронутые вещи, оставленные родителями. Здесь и бутылки, и множество коробочек с конфетами, и темный шоколадный торт. Алкоголь расставлен в два аккуратных ряда: вино из бузины, эльфийское вино, огненный виски Кэмпбелла, старый огненный виски Огдена, даже так обожаемое Чимином магловское шампанское и волшебное, которому отдает предпочтение уже Сокджин. — Видимо, у нас есть еще вариант напиться. — Даже не знаю, что сказать, — издает смешок Чонгук. — По крайней мере можем начать заполнять погреб. Соберем коллекцию, будем хвастаться ей… — Хочешь, откроем одну и отпразднуем? — поняв намек, вкрадчиво произносит Чонгук и снова обнимает Тэхена за бока. — Да, давай, — всегда жадный до прикосновений, Тэхен льнет ближе. — Что открываем? — Шампанское? — Какое? — На твой выбор, — отвечает Тэхен, уже упорхнувший к башне коробок в углу кухни. Чонгук лениво откупоривает шампанское маглов, пока Тэхен под громкий хлопок придирчиво осматривает вытащенные винные бокалы. — Нам нужно купить бокалы для шампанского. — Маленький, в ближайшие полгода я не хочу даже приближаться к магазинам с товарами для дома, — Чонгук с бутылкой в руке прислоняется к кухонной стойке. — А я-то думал, ты обожаешь ходить по ним, — фыркает Тэхен и подходит почти впритык. Сейчас Чонгук выглядит совершенно иначе, нежели утром. Более расслабленно и счастливо. Смотрит в ожидании, и от него самого просто невозможно отвести глаз. Даже через много лет Тэхен не налюбуется им. Он физически чувствует всю ту нежность, которая копится в нем день за днем. Словно воздушный шар, чувства внутри становятся больше и вот-вот лопнут, смыв все волной обожания, ласки и любви. Спустя столько времени он все еще не понимает, как справляться со столь сильным чувством. Я так тебя люблю. — Тэ, хватит пялиться, — ноет Чонгук. — Хочу и пялюсь, — отвечает Тэхен. — Ты забыл, что весь мой? Щеки Чонгука слегка розовеют. Дерзкий для всех, но застенчивый с Тэхеном, он всячески пытается смахнуть румянец, но по итогу лишь произносит: — Давай сюда бокалы. Чонгук разливает шампанское, и они молча чокаются, обмениваясь говорящими взглядами. Мозг, как и тело, постепенно начинает расслабляться. Пока Тэхен убирает алкоголь и шоколад, а потом плетется к коробкам за тарелками, Чонгук выкладывает нужные продукты. Из колонок льется ненавязчивая мелодия, которая с помощью заклинания заполняет и без того приятную тишину. Тэхен выглядывает в окно в ожидании — там мало что видно. Только сад и высокие деревья за ним. Зато отсюда можно без проблем любоваться мельтешащим на кухне Чонгуком. Он запрыгивает на подоконник и принимается покачивать ногами в воздухе. В готовке Чонгуку нет равных. На то, как он шинкует овощи, можно смотреть вечность. Но, как назло, Тэхен не может позволить себе такую роскошь. Обычно зависнуть на кухне с Чонгуком получается либо в выходные дни, либо в те редкие вечера, когда удается сбежать с работы пораньше. Но, будь его воля, он бы часами стоял рядом, помогая по мелочам или просто болтая о том, как прошел день. Тэхен счастлив. Счастлив прямо сейчас и в перспективе. Счастлив, что у них есть время только на двоих. Чонгук замечает пристальный взгляд и, продолжая раскладывать овощи, спрашивает: — Что ты делаешь? — Смотрю, как готовишь, — честно отвечает Тэхен. Чонгук закатывает глаза и в два шага подходит к нему, протискиваясь между ног. Тэхен от неожиданности хмурится. Чонгук накрывает его руку своей и ласкает шелковистую кожу, очерчивая острые костяшки. — Иди ко мне, — он ловко убирает бокал из чужих пальцев и протягивает ладонь, несмотря на то, что их разделяет несколько сантиметров. Тэхен растерянно смотрит и уже собирается ответить, но, когда Чонгук настойчиво трясет ладонью, без вопросов берет ее. Да. Здесь без вариантов. Тэхен всегда будет держать эту руку. Пальцы сплетаются, а в голове легкость. Чонгук тянет его на себя, и Тэхен, спрыгнув с подоконника, идет следом. Тихая мелодия окутывает все вокруг. Чонгук останавливается ровно посередине кухни, свободной рукой обхватывая Тэхена за спину и прижимая к груди. Тот легко поддается и пальцами пробегается от плеча к затылку, зарываясь в пушистые волосы. Чонгук довольно урчит и прикрывает веки. Любоваться им одно удовольствие. А кто Тэхен такой, чтобы отказывать себе в этом? Рассматривая идеальные черты лица напротив, внутри с удвоенной силой вспыхивает что-то настолько сильное, что сбивает дыхание. Когда Чонгук начинает медленно покачиваться, сердце Тэхена подпрыгивает до самого горла. Не может быть! Они танцуют? В животе приятно стягивает. Бабочки? Нет. Восхитительное чувство всепоглощающей любви, которое превосходит все мыслимые ощущения, грозясь вырваться наружу потоком счастливых слез. Они едва ли двигаются — всего лишь сжимают друг друга в объятиях и качаются из стороны в сторону, но взгляды выбивают землю из-под ног, и даже так Тэхену кажется, что он парит где-то в невесомости. У Чонгука глаза яркие-яркие, блестящие, наполненные теми же эмоциями, что и у него. Невозможно. Они так близко, почти касаются носами. Чонгук невероятный. Тэхен в жизни не опишет что именно чувствует по отношению к нему. Это не просто мурашки, расползающиеся по телу, не просто бабочки, трепыхающиеся в желудке, и не просто томные вздохи. Это что-то, что давно накрывает с головой без возможности вырваться. Чонгук для него целый мир. Тэхен сокращает пространство между ними и со всей силы прижимается к теплым губам, выпуская чувства наружу. Кусается на эмоциях. Но Чонгук недолго позволяет ему вести. Он быстро разрывает поцелуй и смотрит с почти незаметной ухмылкой. Разочарованный стон так и рвется с губ, однако вместо этого Тэхен поджимает рот и снова подается вперед, но Чонгук лишь отступает назад и внезапно поднимает руку, заставляя Тэхена покружиться под ней. Да это же… Это их танец с выпускного в Хогвартсе. К горлу подступают новой волной слезы. Все как в тот вечер, только эмоций и чувств куда больше. И они сильнее. Чонгук кружит его снова, снова, а потом еще раз. Тэхен не сдерживается и смеется. — У меня из-за тебя голова закружится, — действительно, его уже штормит, но вряд ли это имеет хотя бы отдаленное отношение к танцам. — Может, так и было задумано, — Чонгук ладонью пробегается по его пояснице и целует в щеку. Не отпускает. Тэхен обнимает в ответ и снова зарывается рукой в волосы, устраивая голову на плече. Интересно, как они выглядят со стороны? Как идиоты? Как влюбленные идиоты? Или как счастливые люди, убаюканные любовью и музыкой? Чонгук теплый. Вкусный. Тэхен ни за что не оторвется от него. Спроси их, сколько проходит времени, кто ответит? Тэхен так вообще не замечает ничего вокруг. — Тэхен, — Чонгук первым прерывает тишину и на вопросительное мычание трется щекой о чужую. Такой милый жест, от которого у Тэхена сводит живот и деревенеют ноги. — Я мало говорю тебе об этом, но ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Тэхен распахивает глаза и хочет вскинуть голову, но Чонгук останавливает его. — Ты изменил мою жизнь, изменил меня, дал все, чего я когда-либо хотел. Абсолютно все, — он говорит негромко, но эмоции в его голосе оглушительны. Ну кто так делает? Тэхен прямо сейчас готов начать хлюпать носом. В самом деле! Сколько еще его сердцу переворачиваться и замирать? — Чонгук, — извивается Тэхен в крепких руках. Ему просто необходимо посмотреть в глаза. На этот раз его никто не сдерживает, но говорить не разрешают, прикладывая палец к губам. — Я с детства всегда хотел иметь что-то вроде безопасного места. Места, где я мог бы просто жить. Места, где я мог стать по-настоящему счастливым. Жизнь без постоянных переездов казалась мне недостижимой мечтой, — на Тэхене уже нет лица, в глазах сплошная пелена. Он шмыгает носом, и Чонгук, пробежавшись пальцами по его уху, приподнимает за подбородок. — Я никогда не думал о том, что у меня будет это все. Ты. Дом. Место, куда я могу вернуться и где меня ждут. Это дал мне ты, понимаешь? — Чонгук, — умоляет Тэхен. Это слишком сильные слова. Слишком трогательные. — Не надо, не говори так. Я… я ничего тебе не давал. Ничего ведь не изменилось. Я всего лишь… — ошеломленный услышанным, он запинается, не в силах закончить предложение. — Ты дал мне все, Тэхен. Ты и представить себе не можешь, — Чонгук большим пальцем оглаживает его скулы и уголки глаз. — Я люблю тебя. — Я навсегда тебя, Чонгук, — дрожащим голосом шепчет Тэхен единственные слова, которые приходят сейчас на ум. До безумия хочется прижаться к Чонгуку, но тот оказывается быстрее и уже наклоняет голову, мимолетом касаясь губ Тэхена, как в самый первый раз в библиотеке. И только после, обхватив лицо и мягко поцеловав еще раз, ведет губами ниже, вдоль челюсти. Касается нежно, почти невесомо, но ощущение, что каждый след воспламеняет кожу. Кончик языка рисует влажные дорожки до самых ключиц, а потом обратно к шее. Чонгук утыкается в нее и крепче сжимает волосы, удерживая Тэхена на месте, теплым дыханием пуская табун мурашек по телу. Прижавшись друг к другу, они тяжело дышат. Дышат друг другом всего несколько секунд, но и те превращаются в целую вечность. Для Тэхена уж точно. — Надо приготовить ужин, — Чонгук снова нагло нарушает тишину и вдобавок пытается отстраниться. — Я больше не хочу есть, — Тэхен и не думает отдаляться, цепляясь, как утопающий за соломинку. — Уверен? — Чонгук внимательно изучает его лицо. — Прямо сейчас я просто хочу пойти наверх и заснуть с тобой в обнимку. Но я подожду, пока ты перекусишь. Если хочешь, могу даже сам приготовить что-нибудь, — Тэхен спускается ладонями по широкой спине вниз. — Нет, — качает головой Чонгук. — Я тоже хочу спать. — Уверен? — Тэхен даже в таком состоянии не упускает шанса подразнить и повторить те же слова. — Не сомневайся. Тэхен мигом убирает порезанные овощи и грязные бокалы, после чего они спешно избавляются от одежды и принимают совместный душ. Забраться в постель после столь насыщенного дня кажется чем-то волшебным. Лежа под тонким одеялом, Тэхен счастливо жмурится и тянется к Чонгуку. Сплетенные тела, тягучие поцелуи, нежные прикосновения и смятые простыни. Сегодня они не занимаются сексом и не трахаются, как животные, до потери пульса. Сегодня они занимаются любовью, растворяясь друг в друге и обнажая чувства. Чуть позже Тэхен, удобно примостившись на груди Чонгука, покрывает ее поцелуями, и чувствует руки вокруг талии. Теплые, как и всегда. — Чонгук, — шепчет он и после вопросительного хмыка выдыхает: — Я правда люблю тебя. До дрожащих коленок. Не ты один получил что-то, знаешь? Ты говоришь мне такие вещи, но забываешь, что сам особенный. Ты всегда рядом. Всегда поддерживаешь. И, если честно, кроме тебя, мне больше ничего не нужно. — Тэ? — Чонгук целует его в макушку, и Тэхен поднимает взгляд. — Помнишь, о чем ты спросил меня перед Рождеством? Конечно Тэхен помнит, ведь именно он заговорил о браке перед праздниками. — Я никогда не думал об этом. Только если в детстве, как и все дети, которые мечтают о семье в будущем. — Мы не обязаны торопиться. Я просто хотел поговорить об этом, но… — принимается тут же успокаивать Тэхен. — Я хочу, — прерывает его Чонгук. — Просто… Давай немного подождем? Тэхен приоткрывает рот. Закрывает обратно. Снова приоткрывает. Наконец сглатывает вязкую слюну. — Ты точно хочешь этого? Это ведь не самое обязательное в жизни. — Точно. Просто дай мне немного времени. Салазар. — Конечно, любовь моя. Столько, сколько понадобится. Салазар! — Спасибо, — шепчет Чонгук и соединяет их губы в невесомом поцелуе. Тэхен хочет возразить, хочет сказать, что не нужно его благодарить. Он будет ждать, не будет требовать, не будет торопить. Он хочет это все сказать, но Чонгук не дает — лишь снова целует. — Я люблю тебя, — говорит он, и Тэхен, убаюканный фразой, моментально засыпает.