О чем молчат волшебники

29 января, 2018

Чонгук резко распахивает глаза. В голове мутно, и все еще ломит тело, хотя уже не так сильно, как несколько часов назад. — Чонгук-и, — рядом сидящий Тэхен невесомо касается его руки. Выглядит он так, словно тоже только что проснулся. Тихий голос звучит ровно, но в глазах плещется такое беспокойство, что невольно сжимается сердце. — Как чувствуешь себя? — Все хорошо, — сглатывает Чонгук в попытке избавиться от хрипоты в горле. — Чувствую себя… нормально. — Ты на больничной койке, — брови Тэхена взлетают, выражая уровень скептицизма. — Это не хорошо и не нормально, по крайней мере по моим понятиям. Скажи, как ты чувствуешь себя на самом деле. — Я же здесь просто для предосторожности, нет? У меня ничего не болит, честно. Я в порядке. — Прямо вообще ничего? — продолжает допрашивать Тэхен. — Нигде? Точно? Как голова? Как остальные конечности? Ничего не мешает дышать? — он не срывается в пучину паники только благодаря закаленной выдержке. Чонгук хочет успокоить и заверить, что с ним все в порядке, но не может. Лгать любимому человеку? Нет, спасибо. А даже если и солжет, Тэхен, скорее всего, вычислит все на раз-два. — Боли нет, — Чонгук решает пойти наиболее безопасным путем, поэтому немного преуменьшает действительность. — В голове есть тяжесть, и в целом тело будто деревянное. Мышцы тянет. Такое ощущение, словно вчера у меня была дикая тренировка. Но дыханию ничего не мешает, и я не собираюсь выблевывать внутренности. Все хорошо. Поджав губы, Тэхен испытующе впивается в него взглядом. — Я в порядке, Тэ, серьезно. — Ммм. Голова не болит? — Нет. — Если вдруг почувствуешь себя хуже, сразу дай знать, договорились? И вполне нормально, если голова все-таки будет болеть. — Договорились, — приободряется Чонгук. Беспокоить Тэхена — последнее, чего ему хочется. Он знает, что это такое. Если Тэхен хотя бы наполовину чувствует то же самое, что и он, когда нашел того после первой потери пациента, значит, все хреново. В тот вечер Чонгук переплюнул самого себя, ощутив удушающий прилив беспомощности и испуга. А сейчас Тэхен сидит рядом и едва ли держится из-за одолевающих переживаний. Его до сих пор потряхивает, и, вероятно, пока Чонгука официально не выпишут, мало что изменится. — Маленький, — бормочет Чонгук, пытаясь отвлечь от тревожных мыслей. — Раз уж все нормально и все такое… Поцелуешь меня? — О нет, только не это твое выражение, — широко улыбается Тэхен. Лоб у него заметно разглаживается, а глаза наполняются теплом. — Пожалуйста. — Только один раз, — тихо произносит тот и, наклонившись вперед, соединяет их губы на несколько секунд. Чонгуку, разумеется, этого мало, о чем он и говорит вслух. — Тебе надо поесть и отдохнуть. — Ну пожалуйста. Еще раз. — Чонгук. — Тэхен, — Чонгук не намерен отступать, и Тэхен со вздохом уступает. Второй поцелуй выходит куда глубже. Мягкие, теплые губы Тэхена хочется чувствовать вечность, раздвигая их языком и очерчивая находящиеся за ними зубы. Но даже сейчас радость Чонгука не длится долго — Тэхен быстро отстраняется и произносит, на корню пресекая возражения: — Еда и отдых, — он тянется к прикроватной тумбе и подставляет к чужому рту стакан с водой. — Сначала выпей. Чонгук послушно осушает стакан и громко выдыхает, чувствуя тепло придерживающей спину ладони. — И вот еще, — Тэхен протягивает второй стакан. — Это Рябиновый отвар. Он восстановит силы и уберет усталость. Сине-зеленое зелье пахнет не очень аппетитно, но Чонгук не в том положении, чтобы много спорить. Тэхен вызывает медсестру и просит принести обед. Под пристальным взглядом Чонгук съедает все, что находится на подносе. Он ведь действительно голоден, а еда, вопреки ожиданиям, оказывается неплохой на вкус. — Наелся? — спрашивает Тэхен, убирая поднос и посуду с помощью заклинания. — Да. — Устал? — Да не особо, — уверяет его Чонгук. — Пожалуйста, Тэ, выдохни. Сходи, не знаю там, тоже поешь. — Я никуда не отойду от тебя, — Тэхен как будто даже оскорбляется, услышав, как его пытаются выпроводить из палаты. — Ты был здесь с тех пор, как я проснулся, — Чонгук готов дать голову на отсечение, что Тэхен просидел с ним всю ночь. — Еще даже часа не прошло, Чонгук, — серьезно отвечает тот. — Тебя все равно скоро придут проверять. Я не уйду. И в самом деле через каких-то пятнадцать минут дверь в палату открывается, и внутрь вплывают целители Коллинз и Дженкинс. Сначала они задают несколько уточняющих вопросов, на которые Чонгук, почти не раздумывая, дает четкие ответы, а потом его осматривают с разных сторон, ощупывают поврежденные участки тела и водят по всем конечностям палочками. Каждое действие целители сопровождают объяснениями, не забывая делать пометки в блокнотах. Тэхен, скрестив руки на груди, все это время молча стоит в углу, одни только черные брови сильнее сходятся на переносице каждый раз, когда взгляд ловит траекторию чужих палочек. Однако ни один, ни второй целитель даже не смотрит в его сторону. Прошлым вечером Чонгук был слишком измотан, чтобы расспрашивать о подробностях аварии, зато теперь он знает степень всех повреждений. Падение нанесло телу большой ущерб, но могло быть гораздо хуже — он мог вообще не выкарабкаться. Правда, сейчас уже нет смысла зацикливаться на том, что могло произойти. Улыбка, которой хочется успокоить Тэхена, расцветает на лице сама собой, а когда целители говорят, что его жизненные показатели в норме, Чонгук склоняет голову и улыбается еще шире. Вердикт выносят ожидаемый: еще два дня под наблюдением, и, если не появится никаких осложнений, быстрая выписка и примерно три недели отдыха, никаких тренировок и полетов, но это мелочи. Финальный осмотр назначают на день планируемой выписки. Тэхен сухо благодарит целителей и, когда те, сдержанно кивнув, покидают палату, возвращается на законное место, запуская руку в волосы Чонгука. Осторожно гладит щеку и любовно щекочет под подбородком. — Тэ, — Чонгук вытягивает ладонь, и Тэхен тут же переплетает их пальцы. — Что не так? — Все так, Чонгук-и. Ну… — он хмурится. — Вроде бы. — А если без вроде бы? — Чонгук шумно вдыхает: почему Тэхен ждет от него пояснений, если и без того понимает, о чем идет речь? — Еще скажи, что я не заметил, как ты испепеляешь взглядом Дженкинса и Коллинза. — Это я им не нравлюсь, — искренне смеется Тэхен, — а не они мне. В это верится с трудом. Тэхен нравится абсолютно всем. Он милый, вежливый, добрый. Хорошо справляется с обязанностями. Один из самых молодых заместителей главы крыла с момента основания Святого Мунго. Совсем не вяжется, что коллеги могут недолюбливать его. — И как вообще такое возможно? — Вчера я нарушил несколько правил… Да и сейчас тоже не особо им следую, — Тэхен облизывает губы и опускает взгляд на большой палец, которым водит по ладони Чонгука. — А поподробнее можно? — В больнице существуют правила, которым я отказался следовать. И, вдобавок ко всему, резко отвечал персоналу. — Как? — вопросительно поднимает брови Чонгук. — Это не так важно, любовь моя. Главное, что они обожают тебя и в целом очень хорошие специалисты. Поэтому я уверен, что ты в надежных руках. Чонгук колеблется с секунду, а потом решает оставить все как есть. — Когда у тебя следующая смена? Тебе надо отдохнуть перед ней. — Почему ты переживаешь за меня? Подумай о себе, — качает головой Тэхен и прикрывает глаза. — Я не буду работать несколько недель. — Почему? — Я не вернусь, пока ты до конца не восстановишься, — Тэхен наклоняется ближе, принимаясь массировать кожу головы. — Что? — ошарашенно спрашивает Чонгук, не замечая пальцев в собственных волосах. — Тебе нельзя вот так внезапно оставить работу, Тэ. — Можно, — Тэхен с нежностью смотрит ему в глаза. — Не спорь, все решено. — Тэхен, я в порядке. — Но мог быть и не. Я беру внеплановый отпуск, Чонгук. Точнее, уже взял. Переживания Тэхена обоснованы, Чонгук далеко не глупый и понимает это, но то, что он слышит… просто вздор. Сейчас его здоровью ничего не угрожает, и Тэхен может вернуться к своим прямым обязанностям. — Но ты не должен. Я в порядке, слышишь? Все будет нормально, тебе не нужно… — Нужно. Чонгук подтягивается на кровати и дарит Тэхену серьезный взгляд. — Это лишнее. Тэхен тоже выпрямляется, вынимая руку из распушившихся волос. — Ты можешь говорить и делать что угодно, но я не отойду от тебя ни на шаг. Мое дело — предупредить тебя. — Но как же… — Что бы ты ни собирался сейчас сказать… Просто забудь. Я имею право взять отпуск по личным причинам. Решение принято. Мунго Бонам предупрежден, мои пациенты в надежных руках. — Но это ведь не такая уж и необходимость. — Ты думаешь так, я думаю иначе. Каждый останется при своем мнении, — усмехается Тэхен. Чонгук долго изучает лицо напротив, ища признаки усталости. Возразить хочется жуть как, но кто его послушает? Сдавшись, он укладывается обратно на подушку и чувствует, как пряди волос начинают перебирать снова. — Что произошло после того, как меня привезли? Тэхен, услышав вопрос, неожиданно смущается, впервые за сегодняшнюю встречу пряча взгляд, и громко вздыхает, прежде чем все-таки приступает к рассказу. Чонгук в самом деле везунчик, учитывая масштаб аварии и ее возможные последствия. Тэхен рассказывает, что сегодня к нему рвались все, но разрешили только Хосоку, Клопену и Гамилю. При одном лишь упоминании этих имен Тэхен, краснея щеками, признается: — Кажется, я облажался, — и он бросается в спешные объяснения, пока не замечает, как Чонгук дрожит от сдерживаемого смеха: — Ну что ты смеешься? Я почти уверен, что раскрыл нас! Наверняка Клопен догадался… Ты бы видел, как он на меня смотрел… — Тэхен прячет лицо в ладонях, сокрушенно вздыхая. — Я выдал нас. Чонгуку все равно. С некоторыми он играет уже два года и научился им доверять. Вряд ли кто-то из сокомандников ляпнет лишнее. Сколько бы статей ни выходило, сами игроки никогда не общались с прессой и в какой-то степени даже оберегали друг друга. — Тэ, рано или поздно это должно было случиться, — Чонгук отводит руки от его лица и сжимает теплые пальцы. — Может, хотя бы ребята оставят меня в покое из-за всей той чепухи, с кем я трахаюсь и сколько. — Извини, что так вышло, — говорит Тэхен, прижимаясь щекой к спрятанной под одеялом ноге, смотрит широко раскрытыми глазами и даже не догадывается, что творится у Чонгука внутри. Чонгук же готов отдать последнее, лишь бы сейчас они оказались где-нибудь в другом месте, наедине, чтобы иметь возможность расцеловать каждый сантиметр расстроенного лица. — Не за что извиняться, — уверяет он и приводит еще несколько аргументов, чтобы окончательно избавить от чувства вины. Утро они проводят, не отходя друг от друга. Тэхен не сводит с Чонгука глаз и постоянно касается. Разговаривают мало: Чонгук слишком вымотан, из-за чего часто впадает в дрему. Ближе к вечеру, после очередного пробуждения, на прикроватной тумбе Чонгук замечает стопку писем и несколько пакетов. Отправители определяются сразу — по изображениям на сургучной печати. Тут и письма друзей, и знакомых по квиддичу, и товарищей по команде, и сотрудников секретариата и управления «Соколов». Даже одно письмо от родителей, которые пишут, что они в курсе случившегося и желают скорейшего выздоровления. Миссис Чон в конце уточняет, нет ли серьезных повреждений и не нужно ли им приехать, несмотря на то, что сейчас они в Корее. Два письма от Сокджина и Намджуна, которые обещают навестить его при первой возможности, притащить кучу угощений и разбавить скучную больничную рутину. К письмам приложены коробки конфет и зефира. Тот факт, что Сокджин ни разу не пошутил, говорит о том, как сильно он беспокоится за друга. Следующее письмо от Чимина с Юнги. Они сообщают, что встретятся вечером с Тэхеном, чтобы передать сменную одежду и заодно книги для него. Хосок, ожидаемо, тоже присылает письмо, но нового ничего не пишет — только то, что они с Гамилем и Клопеном навестят его. Тэхен справедливо подмечает, что если каждый визитер будет что-то приносить, то в палате не останется свободного места. Правда, говорит он не со злобой, а с теплотой, и Чонгук благодарен ему, как и всем, кто за него беспокоится. — Я выйду из палаты, когда они придут, — кивает Тэхен на письмо Хосока и смотрит то ли с опаской, то ли с настороженностью. Чонгук, наблюдая за таким непривычным выражением, улыбается. Жаль, что ему не довелось увидеть это неподдельное стеснение раньше. Тэхен еще никогда так очевидно не смущался из-за случайно сказанных слов. — Оставайся, если хочешь. Уверен, ничего страшного не случится. — Нет, любовь моя, проведи время с ними один. Я похожу по крылу.

***

Воровато оглянувшись, Хосок вырывается вперед остальных, ища нужную дверь. Он должен зайти первым. Не то чтобы есть реальный риск наткнуться на что-то неподобающее, но быть начеку тоже не помешает. Даже несмотря на то, что это больница, он знает своих друзей слишком хорошо. Если Тэхен и Чонгук находятся в одной палате, значит, они касаются друг друга, а, значит, вероятность застать их целующимися очень велика. Или же Тэхен вообще может оказаться в кровати Чонгука! О, уж Хосок-то в курсе! — Приветули! — радостно произносит он, просунув голову в палату и перед этим громко постучав. Встречают его как-то странно: Чонгук сидит на больничной кровати, Тэхен — на стуле рядом. И оба уставляются на него. А как же обнимашки-целовашки? Ну, радует хотя бы то, что Чонгук не выглядит при смерти. — Хоби, — Тэхен бросает на него укоризненный взгляд. Определенно чем-то недоволен. Вот задница! — Никаких громких звуков. Это больница, здесь людям нужен покой, в том числе и Чонгук-и. Услышав прозвище, Хосок вопросительно вздергивает бровь. Неужели Тэхен забыл, что он пришел не один? Или наплевал на собственные правила? Но ответить не дают вошедшие следом тренер и Гамиль. Интересно, они заметят переплетенные пальцы? — Прошу прощения, целитель Ким, — выделяет Хосок обращение. — Я принес цветы. Тэхен молча поднимается со стула и обращается к Чонгуку: — Если тебе что-нибудь понадобится, я буду снаружи. Может, схожу наверх перекусить. Если что, сразу зови, — звучит вроде ласково, но в словах отчетливо слышен приказ. Чонгук кивает и даже что-то говорит в ответ, но Хосок не слышит, да и не надо оно ему. Еще с секунду, будто что-то обдумывая, Тэхен всматривается в кое-где посиневшее от ссадин и ушибов лицо, а затем поворачивается к посетителям. — Тренер Клопен, Гамиль, рад встрече, — приветствует он, слегка дергая подбородком. — Если у вас есть какие-то вопросы, то я позову целителей Коллинза или Дженкинса. — Целитель Ким, — едва заметная ухмылка, притаившаяся в уголках губ Клопена, выглядит очень неоднозначно. — И почему я не удивлен увидеть Вас здесь? — Как-то так вышло… — щеки Тэхена слегка пунцовеют, и он нервно облизывает губы, попутно отходя от кровати. — Прежде чем Вы уйдете, что скажете по поводу состояния Чонгука? — Он в норме, — Тэхен бросает взгляд в сторону молчаливого пациента. — Усталость и болезненные ощущения — то, чего и следовало ожидать в подобной ситуации, новых симптомов нет. Целители Дженкинс и Коллинз хотят оставить его под наблюдением еще на два дня, затем выписка и обязательный трехнедельный отдых. Дальше необходимо смотреть на общее состояние, — профессионально раскладывает он информацию по полочкам, но Хосока не провести — беспокойство в голосе друга можно вычислить на раз. — Только после можно будет приступать к тренировкам. Я попрошу целителей зайти, уверен, что они с радостью ответят на интересующие вопросы. Я не самый квалифицированный специалист, если говорить о подобного рода травмах. — Все в порядке, спасибо. Утром они уже прислали краткий отчет, и мы договорились о встрече. Наш мед. персонал хочет обсудить с ними процесс восстановления. Я просто хотел узнать именно Ваше мнение. — Целители Коллинз и Дженкинс самые лучшие специалисты, которые могли попасться Чонгуку, — отвечает Тэхен, немного погодя. — Сейчас он чувствует себя хорошо. От травмы на теле не осталось никаких следов, не считая синяков на лице, — его взгляд твердеет, от былого смущения не остается и следа. — Но все могло быть намного хуже, и тогда даже Мерлин бы не помог. Чонгуку чертовски повезло, и мы должны быть благодарны за это. Клопен удовлетворенно хмыкает, и Тэхен бесшумно скрывается за дверью. — Обычно он добрее, — комментирует Хосок чужое поведение, хотя полностью разделяет чувства лучшего друга. Чонгук негромко фыркает. Для пришедшей троицы этот звук слишком долгожданный, ведь как бы они ни храбрились, они все перепугались. Хосок убирает букет на низкий столик и присаживается на край кровати, чтобы как следует осмотреть пострадавшего. Чонгук выглядит устало и слегка беззащитно, но в целом очень даже неплохо. Да уж, как камень с души… Он все это время пытался не думать о том, что могло произойти, но даже накануне вечером, уже готовясь ко сну, перед глазами то и дело мелькал силуэт, падающий с метлы, вид переломанного тела и кровоточащих ран. — Я реально чуть не обосрался, Гук, — Хосок в самом деле счастлив, что сейчас может лицезреть друга почти невредимым и в сознании. — Ты просто свалился с фиг знает какой высоты. Напугал всех нас до смерти. — Это не входило в мои планы, — смеется Чонгук. — У меня были дела поинтереснее, нежели торчать здесь, — он останавливается, а потом продолжает: — Мне очень жаль, что заставил вас беспокоиться. — Даже не думай об этом, здесь нет твоей вины, — Хосок осторожно сжимает его за плечо. — Да, Чон, — Гамиль делает несколько шагов к кровати. — Мы рады, что ты жив. На поле ты выглядел не лучшим образом. Как сейчас состояние? — Да отлично, мне реально повезло. — Везения в этой ситуации недостаточно, Чон, — вмешивается в их разговор Клопен, тоже подходя ближе. — Маглы называют это чудом, и так оно и было. Все члены команды рвались сюда, но мы решили, что лучше будет собраться после твоей выписки. Ребята желают тебе скорейшего восстановления и собираются что-то прислать, чтобы ты тут со скуки не сошел с ума. Чонгук благодарит его, складывая губы в уже привычную добродушную улыбку. — Есть вопросы, прежде чем я начну рассказывать, чем сейчас занимается команда? — Что именно произошло? Как? И какие последствия для команды? Я вообще ничего не помню после того, как увидел снитч. Тэхен сказал, что игра была остановлена. Значит, ее нужно будет провести заново? Клопен устало проводит рукой по лицу и задумчиво трет подбородок. — Мы так и не поняли до конца, что произошло. Почти все смотрели на тебя. С поля нам не было видно снитч, но по траектории полета было ясно, что гнался ты именно за ним. На секунду показалось, что он у тебя, а сразу после ты начал падать. Большинство из нас не заметили приближения ловца из команды «Ос», поэтому пока уверенности в том, что это было намеренно, нет. Сейчас Лига проводит экспертизу, — он засовывает руки в карманы брюк. — Переигрывать будем, только если они решат, что она действовала не со злым умыслом. Если решат, что она сделала это специально, намеренно рискуя твоей жизнью, то мы автоматически становимся победителями. — Хорошо, — кивает Чонгук. — Пожалуйста, держите меня в курсе. — Обязательно, — заверяет Гамиль. — Когда и если мы получим одобрение от твоих целителей и нашего персонала, то будем присылать тебе отчеты о тренировках и играх, прогнозы и продуманную тактику. Хочу, чтобы ты был готов к тому дню, когда тебе разрешат вернуться. — Спасибо. — Отлично. Могу я сесть? — Клопен указывает на стул. Хосок давит смешок. Этот вечно беспокойный, ворчливый мужчина, не терпящий никаких возражений и глупостей, сейчас сдержанно просит разрешения присесть на маленький больничный стул, потому что понял, что на это место уже есть главный претендент. После разрешающего кивка Клопен отодвигает стул подальше от кровати и опускается на него, упираясь локтями в колени. — Руководство и команда сейчас разбираются с Лигой и «Осами», подключены лучшие юристы. До твоего возвращения место ловца займет Циррис. Пресс-служба занимается репортерами. Хочешь что-нибудь передать им от себя? — Нет. — Хорошо, — кивает Клопен. — Твое право. Восстанавливайся, сколько необходимо, но мы ждем, что ты вернешься сразу, как только получишь разрешение. И не несись вперед паровоза. Дай себе время на выздоровление. Если надо три недели, то пусть будет три недели. Если больше, то больше. Мы не будем рисковать и окажем тебе полную поддержку. Клуб и команда хотят, чтобы ты знал, что мы полностью поддерживаем тебя и готовы помочь во всем, что может понадобиться, — он соединяет кончики пальцев вместе. — Мы обсудим твое восстановление, физическое и психическое, с целителями, и будем придерживаться их рекомендаций. Когда ты решишь, что готов начать, Савич найдет кого-нибудь, кто будет ежедневно заниматься с тобой физиотерапией и впоследствии поможет с тренировками. Он также хочет обсудить с целителями вопрос о поиске медсестры, которая будет помогать тебе в течение дня, по крайней мере, в самом начале… — О поиске кого? — прерывает его Чонгук. — Медсестры? — Да, тебе нужен кто-то, кто будет рядом, будет помогать и быстро реагировать, если ты почувствуешь себя… — Мне не нужна медсестра. Клопен разводит ладони в сторону, а потом складывает обратно, как бы умоляя. — Знаю, это может показаться навязчивым, и еще я знаю, как ты ценишь личную жизнь, Чон, — пытается возразить мужчина, — но мы найдем подходящего волшебника или ведьму, чтобы ты мог… — Это не просто кажется навязчивым, это уже навязчиво. Я бы в любом случае отказался, но именно сейчас я не это имел в виду, — снова перебивает Чонгук. Он колеблется какую-то долю секунды, но затем как ни в чем не бывало произносит: — Просто мне не нужна поддержка подобного рода. Она у меня и так есть. Клопен впивается в него взглядом, очевидно, ничего не понимая. Чонгук переводит глаза на Хосока, который лишь пожимает плечами и приподнимает брови, из-за чего на его лице проступает забавное удивление. — Я живу с целителем, тренер, — смирившись, признается Чонгук. На лице Клопена появляется понимание, а уголки губ вновь приподнимаются. — Я заметил. Хосок многозначительно хмыкает, а Чонгук решает не вдаваться в подробности. — Однако он не специализируется на спортивных травмах, — добавляет Клопен, и глаза Чонгука тут же вспыхивают огнем. — Он практически самый молодой заместитель главы крыла в «Святом Мунго» и разбирается в травмах куда лучше, чем обычная медсестра. — Хорошо-хорошо. Хотя Савич думал о том, кто смог бы постоянно находиться рядом. Если он… — Тэхен взял отпуск, пока я не вернусь на поле, — Чонгук звучит так, будто ему больно даже думать об этом. Хосок новостью совсем не удивлен. Чонгук всегда более открыто защищает Тэхена, в то время как Тэхен делает это более отчаянно. — Тогда идеально, — если Клопен и шокирован, то совершенно не показывает этого. — И клуб будет удовлетворен, что ты в надежных руках. Чонгук напрягается, подаваясь вперед. Хосок на автомате поправляет подушки, за что получает благодарный взгляд. — Я не хочу… — обращается Чонгук к тренеру. — Я бы предпочел, чтобы моя жизнь… Не стала достоянием общественности и не обсуждалась открыто в клубе. — Это останется между нами и Савичем, — понимающе произносит Клопен. — Для прессы можем придумать что-то в общих чертах и использовать для запросов на комментарии. — Но у команды будут вопросы, — вмешивается Гамиль. — И я не думаю, что им стоит лгать, они этого не заслуживают. Они заботятся о тебе, Чон, и это, как минимум, несправедливо. — Я не говорил такого. Мы не против, если команда будет знать… Подробности… Они должны быть в курсе, конечно. Они уже встречались с ним, так что могли догадаться и сделать какие-то… — Выводы? — помогает Хосок. Забавно, что они говорят о Тэхене, не называя его имени. — Да, — соглашается Чонгук, и лицо Гамиля расплывается в улыбке. — Как думаешь, Тэхен не будет против переговорить с Савичем после того, как мы встретимся с целителями Коллинз и Дженкинс? — Только я предупрежу его сначала. — Нет проблем. — Скажи, если нам нужно знать что-то еще, или что мы можем сделать. Конечно, и тебе, и нам придется нелегко, но это не самое страшное, — Клопен встает с насиженного места. — Спасибо. — Ты так и не ответил, кстати, не против, если команда навестит тебя, когда вернешься домой и отдохнешь? — спрашивает Гамиль. — Ни разу. Можете даже сразу с порога вслух рассказывать о своих выводах относительно нас с Тэхеном, — искренне улыбается Чонгук, вызывая у остальных смех. — Ладно, оставляю Гамиля и Чона тут. Сам пойду встречусь с Савичем и найду целителей, — Клопен обходит кровать и идет к двери. — Обещай, что поговоришь со своим целителем и попросишь о встрече с Савичем? Хосок знает, что внутри Чонгук наверняка смутился, вот только снаружи у него не дергается ни один мускул. Он лишь согласно кивает, и тренер исчезает в коридоре. Со своим целителем. Как точно подмечено, думает Хосок.

***

Гамиль с Хосоком задерживаются ненадолго, а стоит им уйти, как в палату вихрем влетает Тэхен. Чонгук поднимает на него взгляд и тут же выпрямляется, не на шутку встревоженный заплаканным лицом. — Тэ? Тэхен качает головой, плюхается на стул и обхватывает Чонгука руками, зарываясь носом в одеяло. — Маленький, что произошло? — касаясь подрагивающих плеч, взволнованно спрашивает тот. Тэхен глухо мычит и шмыгает носом. Чонгук больше не лезет с вопросами, продолжая молча гладить по спине, и, только когда на него наконец смотрят сквозь слипшиеся ресницы, еще раз спрашивает, что случилось. — Прости, прости. Я не должен был реветь, — выпрямляется Тэхен. — Я… Я просто… Я только что увидел, как ты упал. Это кошмар, — он обхватывает Чонгука за лицо и сдавливает щеки. — Я люблю тебя, люблю тебя, — вырывается у него нетерпеливо. — Я так сильно тебя люблю. В этом признании нет ничего нового, но оно такое внезапное и такое лихорадочное, дробит грудную клетку, заставляет сердце сжаться, а потом расцвести с новой силой. — Тэ, — в очередной раз зовет Чонгук. — Ты даже не представляешь, — Тэхен перебирается на кровать и осторожно укладывается рядом. Ему это сейчас необходимо. Он не может заставить себя оторваться от родного человека, просто не может. События последних часов совсем выбивают из колеи, настолько, что он без предупреждения приподнимается и прижимается своими губами к чужим. Чонгук выдыхает в горячий рот и растворяется в долгожданном контакте, тепле и эмоциях. Тэхен опускает руки на кровать и переплетает их пальцы. — Мне будет трудно разрешить тебе играть. — Все было настолько плохо? — Даже не напоминай. — Прости, что тебе… — Нет, нет, нет, не смей просить прощения, — прерывает его Тэхен, сильнее сжимая большие ладони в своих. — Извини, что заставил тебя плакать и волноваться. Вдох-выдох. Тэхен гладит большими пальцами по коже в попытке успокоиться. — Все хорошо. Ты здесь и с тобой все нормально. Будет непросто, но тебе в любом случае будет труднее. И твоей команде, и… — замешкавшись, он опускает глаза на их соединенные руки. — Но все это не имеет значения, ясно? Я… Мы… Мы справимся со всем, я обязательно справлюсь со своей тревогой. Пока ты хочешь играть, летать над полем, я буду поддерживать тебя, несмотря ни на что. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Очень. — Я понял, — с улыбкой отвечает Чонгук. — Я тоже тебя люблю. Тэхен наконец-то улыбается в ответ. — Где ты вообще успел увидеть, как я упал? — Я зашел в комнату отдыха за сэндвичем, и на моем столе лежала копия сегодняшнего «Пророка». Ты просто повсюду, — с горечью делится Тэхен и крепче вцепляется в него. — Куча фотографий под разными углами. — Ты же видишь, что я цел и лежу прямо перед тобой? — шутливо спрашивает Чонгук, надеясь, что это успокоит его неугомонного парня. Он вообще не особо хорош в утешениях. Тэхен чмокает его в губы, затем в лоб, двигается к щеке, к уголку рта, и от каждого прикосновения Чонгук вздрагивает. — Я тебя навсегда. — Я тебя люблю, — Чонгук никогда не устанет повторять эти слова. Губы Тэхена широко растягиваются. В глазах все еще стоят невысохшие слезы, но там, за ними, хотя бы загорается привычный озорной блеск. — Сейчас у тебя ничего не болит? О чем вы тут болтали? — Если честно, то я немного устал, — Чонгук со вздохом откидывается на подушки. — Голоден? Хочешь пить? — и, когда получает отрицательный ответ, продолжает: — Ладно, а ты принял зелье? — Да. — Хороший мальчик. — Тэ, — смеется Чонгук, и Тэхен прижимается к его губам. — Расскажи что вы тут обсуждали. Чонгук пересказывает весь разговор без утайки. Тэхену кое-что тоже нужно знать.

***

Чонгук завязывает кроссовки, когда в комнату влетает невысокая пухленькая ведьма. На вид ей около сорока, по спине струятся длинные черные волосы, белый халат доходит до середины икры. В руках ведьма держит палочку и свернутый пергамент. — Доброе утро, мистер Чон, — щебечет она. — Я миссис Уайтс, главная медсестра в крыле по несчастным случаям от рукотворных предметов, — женщина улыбается, но по ее тону понятно, что шутить с ней не стоит. — Я помогу Вам собраться. Как самочувствие? — Доброе утро, — встает с кровати Чонгук. — Отлично, спасибо. Уже хочется поскорее оказаться дома. — Не сомневаюсь, — она скользит взглядом по кровати, затем по прикроватному столику, видимо, осматривая сложенные вещи, которые Чонгук собирается забрать с собой. — Жаль, что мы не встретились раньше, но сейчас свалилось столько дел! Я хотела зайти представиться, но удобного случая так и не подвернулось. Поэтому успела только перед финальным осмотром. — Я все понимаю, — улыбается Чонгук в ответ. Миссис Уайтс довольно милая. — Большое спасибо. — А где же Ваш личный Аврор? — интересуется та, уперев руку в бок, и Чонгук не находит что ответить. Откуда у него должен быть персональный Аврор? Нет, когда они едут куда-то командой, к ним, разумеется, приставляют сопровождающих, но ни у кого из них нет личных телохранителей и помощников. И Чонгук надеется, что ему никогда они не понадобятся. Задорный блеск в глазах женщины не предвещает ничего хорошего. Чонгук сглатывает и всеми силами пытается сохранить непроницаемое лицо. На что вообще подобным вопросом пытается намекнуть ведьма? — Я всего лишь шучу, господин Чон, — миссис Уайтс быстро перебивает неловкое молчание и с улыбкой разворачивает пергамент. — Я вернусь через час, как и договаривались. Если Вам что-то понадобится, дайте мне знать. — Вам нужно было поговорить с ним? — без уточнения имени спрашивает Чонгук, когда миссис Уайтс обхватывает дверную ручку. — Нет-нет, — ведьма отрицательно машет головой. — Уверена, целитель Ким и так будет здесь на осмотре. Чонгук кивает. Миссис Уайтс распахивает дверь, а потом, поколебавшись, разворачивается обратно. — Я не хотела обидеть Вас, мистер Чон. Просто было слишком неожиданно увидеть, как целитель Ким столько делает для постороннего. Чонгук снова согласно кивает. Ему нечего сказать. Ранее озвученная шутка миссис Уайтс была неуместна. Женщина еще раз добродушно улыбается и покидает палату, а он просматривает сумки по второму кругу, чтобы скоротать время. Тэхен уже забрал большую часть подарков домой, но одежда, игры и книги так и лежали нетронутыми. Перед тем как уйти попрощаться с пациентами и коллегами на время отпуска, он сам все упаковал и наказал Чонгуку отдыхать. — Собрался? — Тэхен появляется внезапно, с радостным выражением на лице, и сразу тянется обниматься. — Вроде того, — Чонгук втягивает носом родной запах и целует теплую кожу. Он уже устал ждать, когда окажется дома и затащит этого красивого юношу на их собственную кровать. Тэхен пробирается пальцами под чужую футболку и прижимается губами к виску. — Кое-кто хочет с тобой встретиться. Ты не против? — Кто? — будь Чонгук котом, то давно бы замурчал от подобной ласки. — Томас, мой коллега. Он много слышал о тебе, и ему хочется «познакомиться хотя бы с одним из моих друзей», — делает кавычки руками Тэхен и сразу возвращает их обратно — на горячо обожаемую талию. — Все уши мне прожужжал. Кажется, Чонгук припоминает того, о ком говорит Тэхен. Ким стажировался с ним и всегда отзывался с уважением. — А он знает, что мы…? — Не знает, — вздыхает Тэхен. — Но, думаю, подозревает. Когда тебя привезли, я сразу помчался сюда… Это вообще нонсенс. Мало того, что я наплевал на правила и побежал по больничным коридорам, так еще и к кому? К самому известному игроку. — Приходила миссис Уайтс и назвала тебя моим личным Аврором. — Что?! — улыбка сползает с лица Тэхена, но, вопреки всему, его ошарашенное выражение отдается у Чонгука теплотой в сердце. — Да, похоже, все очень впечатлены твоим поведением. — Какое она имела право? Это не ее дело… — тут же вспыхивает Тэхен. — Да, — соглашается Чонгук со смешком. — Я тоже не понял юмора, но она вроде как осознала, что ляпнула не то, и извинилась. — Надеюсь! — Тэхен закрывает глаза и качает головой. — Это странно… Она хоть и строгая, но не позволяет себе лишнего. — Да нет, она очень мило общалась, просто… Шутка была не к месту, скажем так. Мы ведь впервые встретились, — Чонгук пожимает плечами. — В общем, где там Томас? — Сейчас позову, — Тэхен загорается как лампочка и быстро клюет Чонгука в губы. — Но только на несколько минут. Не хочу, чтобы он утомил тебя. Чонгук еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он полон энергии. Он не слезал с кровати целых три дня, но Тэхен все еще слишком опекает его. — Заходи, — слышится голос со стороны входа. — Благодарствую! — в палату входит улыбающийся парень с палочкой, выглядывающей из переднего кармана его светло-зеленой мантии. Тэхен садится на свое место, и Чонгук уже начинает скучать по теплу. — Томас, это Чонгук. Чонгук, это Томас, — Тэхен указывает на одного, потом на второго, — я рассказывал тебе о нем. — Рад знакомству, — Чонгук наклоняется вперед и протягивает руку. — Взаимно, — Томас пожимает протянутую ладонь, а потом неожиданно хмурится. — Я знаю о случившемся, и мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Но хорошо, что все хорошо заканчивается. Ты невероятный игрок. — Спасибо, — Чонгук благодарно кивает. — Со мной уже все в порядке. — К счастью, — не сдерживается Тэхен, выделяя интонацией фразу. — К счастью, — ехидно повторяет Чонгук, однако лицо остается мягким. Тэхен осторожно толкает его в бок, и они обмениваются говорящими взглядами. — Да, — подает голос Томас. — Соглашусь с Тэ, ты счастливчик. — Вот спасибо, — бесстрастно произносит Тэхен — переживания дают о себе знать, у него даже не остается сил как-то уколоть в ответ. — Присядешь? — спрашивает Чонгук, указывая на стул на другой стороне от кровати. — Ага, — Томас с помощью заклинания двигает стул и удобно устраивается на нем. — Тебе придется сделать перерыв, да? — Да, на три недели, потом уже решать будут целители. — Мне очень жаль… — Томас даже склоняет голову. — Но я должен сказать… Может быть, хоть так у «Палящих Пушек» будет шанс выиграть чемпионат. — Ты болеешь за них? — В точку, — невесело усмехается Томас. — Они уже невесть сколько не выигрывали чемпионаты. Да, это сущая правда. Команда неплохая, но навыки их нынешних игроков не идут ни в какое сравнение с навыками «Соколов». Плюс у них не очень обстоят дела с обеспечением команды. До Чонгука доходили слухи, что раздевалки у «Пушек» просто ужасны, и если все так, то это вполне может быть одним из факторов, которые приносят неудовлетворительные результаты. — «Соколы» потрясающие, говорю от всего сердца, и ваши победы полностью заслужены, — лучисто улыбается Томас. — Ну и я просто немного завидую. Чонгук понимающе фыркает, а Тэхен, проглотив смешок, внезапно произносит: — Томас хочет прийти на игру. Коллега смотрит на него не то с недоумением, не то со смешинками в глазах и выдает язвительно: — Конечно. Ведь я слежу за игрой в целом, а не за отдельными ее игроками. Тэхен с секунду смотрит на него и затем с хмыком тянет вверх один уголок рта. Видимо, это шутки, в которых разбираются только они вдвоем, поэтому Чонгук даже не пытается вникнуть. — На самом деле, причина, по которой я хотел с тобой познакомиться, — Томас ерзает на стуле, — не из-за твоего таланта. Я могу прозвучать странно, но я хочу послушать какие-нибудь смущающие истории о Тэхене. Например, каким он был в Хогвартсе? Тэхен сбоку закатывает глаза и протестующе мычит. Забавно, что Томасу есть дело до подобных рассказов. Но Чонгуку особо и нечем делиться, а даже если и было, вряд ли бы он выложил все как есть. — Примерно таким же, какой и сейчас, — пожимает он плечами. — Серьезно? — Томас выглядит разочарованным. — Ничего такого, чем можно было бы его подразнить? Никакой бесчинщины? Неужели он и там был таким чопорным? — Ну, он не делал ничего из ряда вон выходящего, — Чонгуку становится даже неловко, что ему нечем поделиться. Хотя все же есть одна вещь, которую он готов рассказать. — Но я скажу тебе другое… Глаза Томаса тут же вспыхивают любопытством. — Все привыкли думать, что он прекрасный и соблюдающий правила волшебник, но только из-за одного Тэхена в моей жизни проблем больше, чем из-за всех остальных вместе взятых. — Эй! — Тэхен щиплет его за бок, обиженно вздергивая подбородок, а Томас заваливается набок с громким смехом. — Расскажи еще что-нибудь! — умоляет Томас, отсмеявшись и приняв нормальную позу. — Не расскажет, — самодовольно тянет Тэхен. — Он не будет подставлять себя под удар. Или я просто не хочу открыто говорить, что шел с тобой на все, потому что люблю. — Хотя бы одну маленькую историю, пожалуйста, — канючит Томас, проигнорировав слова друга. — Извини. — Ты мне больше не нравишься, — откинувшись на спинку стула, усмехается Томас, на что Чонгук разводит руками и подмигивает Тэхену. — Между нами говоря… Я не так уж и удивлен… На этой неделе Тэхен устроил здесь настоящий переполох. — С какой стороны посмотреть, — отрицает тот. — А с какой еще посмотреть на то, что ты нарушил все прописанные правила, которых мы должны придерживаться? Чонгук изумлено поворачивается к Тэхену. Конечно, он уже слышал об этом, но не воспринимал всерьез, убежденный тем, что Тэхен, как обычно, преувеличивает. — Многие из этих правил, если подумать, просто чушь собачья, — заявляет Тэхен, скрещивая руки на груди и старательно отводя взгляд. — Чушь, которую выдумал один древний волшебник. — Что случилось? — наконец спрашивает Чонгук, устав от того, что не понимает из разговора ни слова. Томас медленно закидывает ногу на ногу и разглаживает мантию. Ему не хватает только папиросы в руках. Сейчас он, как никто другой, наслаждается произведенным эффектом. — Ну… — он выразительно замолкает, и в глазах его проносится хитрый блеск. — В нашей больнице целитель Ким известен своей преданностью работе. Он хороший, вежливый, милый, но, как оказалось, может немного забыться… — Томас обрывает предложение, так и не закончив его. Неудивительно. Чонгук далеко не наивный юнец и прекрасно понимает, что коллеги Тэхена могли подумать, воочию узрев ранее непроявляющуюся сторону. Тэхен прищуривает глаза и собирается вставить слово, но Томас перебивает его: — Как я уже сказал: мистер Ким — невероятный целитель. Но за последние три дня он… — Томас изящным движением поднимает руку, собираясь загибать пальцы: — Ворвался в палату к пациенту. К пациенту, который не подходил под его специальность и находился в другом крыле. И, кроме того, самое щекотливое… Тот пациент оказался знаменитостью! Тэхен снова порывается сказать хотя бы пару слов, но Томас идет напропалую, продолжая загибать пальцы один за другим. — Он отказался покидать палату, даже когда два — не один, а два — целителя принялись оказывать помощь пациенту и попросили оставить их одних, нагрубил им, дерзил младшей и старшей медсестрам крыла. Палату он так и не покинул, пока не очнулся пациент, хотя в статье тысяча триста шесть Протокола больницы святого Мунго для Великих Целителей черными чернилами по пергаменту написано, что «Посетителям любых волшебников и молодых, и в возрасте, которые лечатся в больнице святого Мунго, не разрешается ни задерживаться дольше отведенного времени, ни оставаться на ночь», — цитирует он. — Ну и пиздеж, — все-таки вспыхивает Тэхен, улучив момент, когда Томас решает перевести дыхание. — Все не настолько плохо было! — Это не пиздеж, и ты это знаешь, — возражает тот. — И вишенка на торте: целитель Ким сделал то, что не разрешается ни одному целителю: ушел в отпуск на неопределенное время! Шок! Целитель Ким ни разу за свою карьеру не брал отпуск по личным причинам. В общем, как оказалось, целитель Ким оказался не тем, кем я, да и мы все, его считали, — заканчивает он с обиженным выдохом. — Да пошел ты, — бросает Тэхен, хотя голос его не звучит столь категорично. Старательно пряча улыбку, Чонгук окидывает его долгим взглядом. Улыбнуться хочется ужасно, но нельзя поощрять неподобающее поведение. — Даже не начинай. Я не оставлю тебя, — возмущенно восклицает Тэхен, расценив чужой взгляд по-своему. Чонгук плюет на условности, протягивает руку и сжимает тонкое запястье. — И никому я не грубил! Ну, только если совсем немного. — У тебя будут проблемы из-за этого? — Чонгук скользит ладонью под ладонь Тэхена и переплетает их пальцы. — Сомневаюсь, — отвечает Тэхен. — Это не совсем честно, но я заместитель главы крыла, мои друзья всем известные волшебники, и у меня такое впечатление, что все уже и так вошли в мое положение… Так что все будет пучком. Чонгук сильнее обхватывает его ладонь. Сказать хочется много: от того, как глупо поступил Тэхен, и что не стоило идти на такие жертвы, до того, как безумно он благодарен и как сильно любит. Хотя за последние дни он столько раз говорил эти слова, что сам себе стал напоминать заевшую пластинку. — Могу я задать личный вопрос? — неожиданно спрашивает Томас, чем привлекает к себе два внимательных взгляда. — Можешь попробовать, — отвечает Тэхен. — Вы платите журналам? — Что? — Ну, чтобы они не писали о вас? — Не писали о чем? — уточняет Тэхен с говорящей ухмылкой на лице — уж ему ли не знать, на что намекает Томас, но так просто поддаваться он не собирается. — Ты в самом деле хочешь, чтобы я пояснил? — изумленно приподнимает брови Томас. — Просто я понятия не имею, о чем ты. Чонгук поджимает губы, глотая рвущийся наружу смешок. — Как скажешь, — Томас выпрямляется и пододвигается к ним. — Вы платите «Пророку», чтобы они не писали о ваших отношениях? Тэхен переводит глаза на Чонгука, но тот лишь пожимает плечами. А что еще делать, услышав подобный вопрос? — Нет, с чего бы? Они просто сами не знают. — Как это? — А я в курсе? — ехидничает Тэхен. — Но не то чтобы мы против. Так проще живется. — Журналисты, которые берут у меня интервью, никогда не просят подтвердить какие-либо слухи. Поэтому сплетни все еще остаются сплетнями, от них никуда не деться, — добавляет Чонгук. — Иногда, конечно, это надоедает, но для спокойствия Тэхена я готов пойти и не на такое. Тэхен реагирует мгновенно, крепко сжимая теплые пальцы в ответ. — Невероятно, — качает головой Томас. — Первые подозрения у меня появились еще несколько дней назад… Не знаю, понимает ли это Тэхен, но, когда он произносит твое имя, — он указывает на Чонгука, — его голос меняется. Звучит слишком… благоговейно, что ли? И эта его улыбка… Сердце Чонгука подпрыгивает и разгоняется до максимальный скорости, чего не скажешь о Тэхене, сидящем с самым невозмутимым видом, который только можно придумать. — Но, помимо этого, он никак не демонстрирует, что состоит в отношениях. Да никто даже не думает, что он может с кем-то встречаться! Я не любитель обсуждать подобное, поэтому только спустя дня два задумался, что что-то тут нечисто… А сейчас, глядя на вас, понимаю, что все слишком очевидно… Как вообще те, кому удается увидеть вас вдвоем, ни о чем не догадываются? — Не так уж много людей видят нас вместе. — Но ты ведь понимаешь, что теперь вся больница знает о ваших отношениях? — Ну, не вся, конечно, но даже если и так… то отношения «Пациент-Целитель» никто не отменял, так что… — хитро улыбается Тэхен. Томас поражено ахает, а уже спустя мгновение интересуется: — Могу я задать еще один вопрос? — Валяй, — обреченно вздыхает Тэхен. — И сколько? — Что сколько? — не понимает вопроса Тэхен. — Сколько вы уже вместе? — закатывает глаза Томас. — Да еще с Хогвартса. — Я так и думал, — Томас аж прихлопывает, а Чонгук просто молча радуется, что Тэхен может так легко делиться всем, чем захочет. — Вы вместе мило смотритесь. — Ага, спасибо, мистер очевидность, — отмахивается Тэхен, а Чонгук сбоку благодарно улыбается. — И не переживайте, я унесу ваш секрет в могилу. — Это не секрет, — объясняет Чонгук. — Но за это тоже спасибо. — Правда, мне бы все же хотелось каких-нибудь подробностей. — Посмотрим на твое поведение, — все-таки не сдерживает улыбки Тэхен. — Я к тому, что теперь на перерывах, вместо того чтобы обсуждать последствия лихорадки, мы можем говорить о твоих отношениях. — Я не собираюсь рассказывать тебе о своей личной жизни. Даже не надейся, — отрицательно качает головой Тэхен, и Чонгук весь подбирается, дабы не сорваться и не притянуть его к себе, а потом, зарывшись носом в шею, долго-долго обнимать. — Ого, как все серьезно, — поднимает Томас руки в поражении, и Тэхен одаривает его многозначительным взглядом. — Твоя взяла. Чуть позже попробую уговорить еще раз, — он поднимается на ноги и потягивается. — А пока оставлю вас в покое, не хочу утомлять перед выпиской. Чонгук хмыкает себе под нос. Сколько еще чрезмерно любопытных целителей окружает Тэхена? — Было приятно познакомиться, — Томас вытягивает руку. — Надеюсь, что ты восстановишься быстро и без осложнений, и мы сможем встретиться уже в ближайшее время, но в нормальной обстановке. — Взаимно, и благодарю, — Чонгук отпускает ладонь Тэхена, чтобы ответить на рукопожатие. — Отлично. Надо будет сходить в какой-нибудь бар и поболтать о квиддиче. — Звучит неплохо, — поддерживает идею Чонгук. — И, может быть, мне удастся вытянуть из тебя какую-нибудь пакость об этом красавчике. Рукопожатие Томаса и Тэхена менее формальное, еще и сопровождается похлопываниями по плечу. — Буду скучать по тебе, Тэ. Обязательно отдохни и возвращайся. — Разумеется. — Увидимся, — Томас машет рукой перед тем, как выскользнуть за дверь. — Что ж, — Тэхен облизывает пересохшие губы. — Все прошло лучше, чем я предполагал. — Он классный, — Чонгук, наконец, имеет полное право притянуть своего парня к себе и крепко обнять. — Ага. — Тебе не нужно было нарушать правила ради меня, — Чонгук касается щеки Тэхена, встречаясь с темными глазами. — А вот я бы сказал обратное, — нахально улыбается тот. — Спасибо, что рядом. — Для меня нет другого места, — Тэхен сияет, видя те же эмоции в глазах напротив. Чонгук наклоняется и утягивает его в аккуратный поцелуй. — Я пойду за миссис Уайтс, — говорит Тэхен, когда они отрываются друг от друга. — Пора ехать домой, любовь моя.