О чем молчат волшебники

8 января, 2018

Юнги разочарованно вздыхает и откидывается в кресле. Все складывается как нельзя скверно: куски мелодии не хотят склеиваться, а переходы звучат ужасно. Он с самого утра работает как заведенный, но единственное, в чем преуспевает, так это в том, что заливает в желудок ударную дозу кофеина. Четвертая кружка кофе явно была лишней. Болтающиеся под потолком часы показывают час дня. Юнги и не заметил, куда унеслось время, хотя все утро стрелки ползли непозволительно медленно. Еще раз вздохнув, Юнги разминает мышцы и в очередной раз включает успевшую надоесть мелодию. По кабинету тут же раскатывается раздражающий звук. Его хватает ровно на 30 секунд, а после он с психом откидывает телефон в сторону, переводя взгляд на находящиеся на столе рамки с фотографиями. Люди на изображениях абсолютно неподвижны (хотя бы ради спокойствия маглов, с которыми Юнги работает). С одного изображения на Юнги смотрят семеро мальчишек, стоящих у бассейна в купальных плавках и корчащих лица на камеру, а на втором симпатичный подросток с широкой улыбкой опирается на ствол дерева, позволяя невидимому ветру развевать розовые волосы. На третьем фото — его любимом — двое одетых в черные мантии юношей крепко держатся за руки. На безымянных пальцах поблескивают золотые кольца. Молодой человек со светлой шевелюрой сжимает кусок исписанного пергамента и буквально сияет изнутри. Это день их свадьбы, день, когда они просто взяли и сбежали вдвоем. Юнги разом успокаивается и неосознанно потирает обручальное кольцо, мыслями возвращаясь к незаконченной мелодии, однако погрузиться в процесс ему не дает стук в дверь. — Войдите, — Юнги быстро выключает телефон и снова хрустит шеей. — Привет, — дверь открывается, и внутрь заглядывает знакомая макушка. — И тебе, — Юнги смотрит на своего спасителя с благодарностью. — Меня пропустила охрана, — Чонгук, не дожидаясь разрешения, переступает порог и закрывает за собой дверь. — Даже не спросили, к кому я и зачем. Юнги молча кивает, решив не упоминать, что сотрудники компании знают его друзей и потому не задают вопросов. У всех шестерых есть сюда свободный доступ, но говорить об этом он не собирается, потому что если информация дойдет до Сокджина, то издевок не избежать. — Ты же голоден? — вместо этого говорит Юнги и поднимается. — Раз позвал меня на обед. — Недурно, — раздается неожиданно, и Юнги удивленно смотрит, прослеживая за траекторией чужого взгляда. Чонгук изучает один из помещенных под стекло плакатов — обложку третьего альбома Юнги, который должен выйти через десять дней. — Впервые с уверенностью могу сказать, что это Чимин, — добавляет Чонгук, разглядывая половину мужского лица на глянцевой бумаге. — Другой альбом, другие эмоции, — Юнги беззаботно засовывает руки в карманы спортивных штанов. — Зато та же муза. Давно не секрет, что все обложки украшает Чимин, но на этот раз Юнги выражает себя в произведениях куда громче и смелее, поэтому само собой разумеется, что и Чимина он показывает таким же образом. И хотя до этого Пак был запечатлен в разных позах и при разном освещении, лицо его нигде не светилось. — Очень здорово, — пораженно выдыхает Чонгук. — Спасибо, — гордо улыбается Юнги. — Мы сотрудничали с тем же фотографом, что и до этого. Ты первый, кто увидел обложку. Ну, кроме Чимина. — Тэ будет без ума, — говорит Чонгук, и Юнги по-доброму усмехается на то, как ласково звучит голос друга при упоминании Тэхена. — Скорее всего. Тэхен постоянно твердит, что использование Чимина в качестве модели для обложек альбомов — очень романтично. — Так, — Юнги задвигает стул под стол. — Ты ведь хотел пообедать вместе? — Да, — соглашается Чонгук, все еще неотрывно разглядывая плакаты. — Поднимемся в кафетерий? — Вообще-то сильно будешь против сходить куда-нибудь? — Чонгук наконец поворачивается к нему. — Да без проблем, — Юнги окидывает его подозрительным взглядом. Чонгук, конечно, частенько заглядывает к нему, и время от времени они даже обедают в местном кафе, однако обычно инициативу проявляет именно Юнги. В этот же раз предложение исходило от Чонгука, что оказалось довольно неожиданно. И не только из-за просьбы, но и из-за того, каким образом она была сделана. Чонгук прислал сову вместо того, чтобы просто сказать, когда на днях они всемером собирались. Теперь-то понятно, что это не просто обед. Чонгук определенно что-то замышляет. Возможно, беспокоится о переезде и хочет поделиться переживаниями? Последние полгода они с Тэхеном то и дело заняты или ремонтом, или подготовкой к переезду. Юнги ни на секунду не сомневается, что они более чем готовы, но это все равно огромный шаг для них. — Есть что на примете? — спрашивает он между тем. — Нет, но думаю, какой-нибудь магловский ресторан подойдет. Юнги кивает. Наверное, так действительно лучше — их не будет окружать целая толпа. Его в любом случае узнают, но хотя бы Чонгук останется в безопасности. — Я знаю несколько хороших местечек, — Юнги накидывает на плечи куртку и, проверив, на месте ли бумажник с палочкой, выходит из студии вслед за Чонгуком. — Любишь же итальянскую кухню? — Обижаешь. И спасибо, что согласился составить компанию, — благодарит Чонгук и хмурится, когда в вестибюле им раз за разом уступают дорогу, не забывая кивнуть рядом идущему Юнги. — Всегда такое ощущение, будто я иду с королем или еще кем-нибудь из знати. — Немного странно слышать такое от тебя, — косит Юнги на него взглядом и выходит на улицу через дверь, любезно придерживаемую швейцаром. Чонгук лишь пожимает плечами и с легкой улыбкой справедливо замечает: — Я не переворачивал с ног на голову музыкальную индустрию. — Вы с Хоби выиграли для «Соколов» подряд два чемпионата. — Мы работаем в команде. Это разные вещи. — Так я тоже, — возражает Юнги. — Думаешь, смог бы я выпускать музыку, если бы мне не помогало столько людей? Они быстро достигают конца тротуара и поворачивают направо. До итальянского ресторанчика, который Юнги давно облюбовал, остается несколько метров. — Да, но только твой талант помог компании не обанкротиться, — заявляет Чонгук. — Ты пригласил меня на обед, чтобы похвалить меня и мою музыку? — Нет, — улыбка сползает с лица Чонгука, и он нервно толкается языком в щеку, переходя дорогу. — Все нормально? Или мне стоит начинать беспокоиться? — спрашивает Юнги, гадая, связан ли переезд со странным поведением друга. Судя по отрицательному мычанию, бить тревогу еще рано, но он все равно мысленно ставит заметку поговорить об этом позже. Разговор на время затихает, и оставшиеся метры они проходят в тишине, пока не останавливаются напротив полностью застекленной двери. — Нам сюда, — Юнги опускает ручку и пропускает Чонгука вперед. — Раз уж я тебя сюда привел, то заходи первым. — Спасибо, — насмешливо фыркает тот. Внутри маленького, ничем особо не примечательного местечка в центре Лондона, с немного потрепанной мебелью, но зато с очень вкусной едой довольно оживленно. Негромкий гул переговаривающихся между собой людей и звон посуды перемешиваются друг с другом, наполняя небольшое пространство зала шумом. — Добрый день, мистер Мин, — владельцы приветствуют Юнги широкими улыбками. — Добрый. — Столик на двоих? — к ним незаметно выходит официант с меню в руках. — Да, пожалуйста. Их проводят за дальний, слегка скрытый листьями большого растения столик. — Этот устроит? — Конечно, спасибо. Официант кладет меню на скатерть и, кивнув, удаляется, чтобы уже через несколько секунд принести воду и миниатюрную корзинку с ароматным хлебом. — Ну, — начинает Юнги, отламывая кусочек мягкой чиабатты. — Как твои дела? — Я в порядке, — тут же отвечает Чонгук и нервно пробегается пальцами по стакану. — Мне нужно кое-что спросить у тебя. — Давай, — соглашается Юнги. — Только пообещай никому не рассказывать о нашем разговоре, особенно Тэхену. Юнги медленно кивает, но Чонгук не торопится с объяснениями. Даже спустя пару минут он не произносит ни слова, будто обдумывая, как лучше вывалить все то, что скопилось в голове. Наконец он поднимает глаза и, сжав с силой стакан, произносит: — Недавно Тэхен спросил меня, что я думаю о том, чтобы узаконить наши отношения. Юнги задерживает дыхание и снова кивает. Ничего удивительного — он знал, что рано или поздно подобное случится. Чимин так вообще постоянно ворчит о том, что не понимает, чего эти двое ждут. Сейчас озадачивает лишь измученный вид Чонгука. — Так, хорошо, — миролюбиво тянет он, побуждая продолжить рассказ. — Я ожидал немного другой реакции, — нерешительно произносит Чонгук. — Какой? — Может быть, удивления. Не знаю… Чего-то такого. — Вы с Тэхеном уже долгое время вместе, — Юнги кидает в рот еще один ломтик хлеба. — Вы любите друг друга. Вы только что купили дом. Брак — это вопрос времени. Чонгук устремляет взгляд в стол и упрямо молчит, переваривая услышанное. — Но ничего страшного, если ты не хочешь этого, — продолжает Юнги. — Уверен, Тэхен поймет. — Все не так, — торопливо произносит Чонгук, принимаясь вырисовывать круги на вилке. — Тэхен спросил, думал ли я когда-нибудь о свадьбе. Но дело в том, что я не думал, — шепчет он и поднимает глаза. — Хотя нет, было один раз, но очень давно. Юнги не успевает ответить, потому что в следующий момент им приносят заказанные блюда, и ему приходится подождать, пока официант расставит тарелки и оставит их наедине. — То есть ты бы хотел сделать Тэхену предложение? — возможно, уточняющие вопросы помогут Чонгуку быстрее разобраться в себе. — Да, — без колебаний отзывается тот и слегка пугается собственного ответа, принимаясь безучастно гонять несколько пенне по тарелке. В конце концов он выдавливает из себя: — Правда, не знаю, смогу ли я. — Сыграть свадьбу с Тэхеном? — Юнги накручивает спагетти на вилку и подносит ее ко рту. — Сделать его счастливым, — Чонгук по привычке толкается языком в щеку и мечет взглядом по сторонам. Юнги удивленно поднимает брови и несколько долгих секунд сканирует его. Уж ему ли не знать, что Чонгук пылинки сдувает с Тэхена и готов разбиться ради него в лепешку. Да он в этом просто профессионал… Ну, помимо игры в квиддич. Только Юнги собирается начать переубеждать друга в обратном, как Чонгук первым открывает рот: — Раньше я особо не думал о браке, потому что у меня и так было все, чего можно только желать, — он встречается взглядом с Юнги и принимается перечислять: — Тэхен, вы, собственный дом… Я даже представить не мог, что мы так скоро заговорим о свадьбе. — Но ведь это не обязанность, — мягко улыбается Юнги. — Ты должен понять, что если ты не хочешь, то все нормально. — Я же говорю, что это не так, — Чонгук снова упирается взглядом в тарелку и в первый раз за вечер пробует приготовленное блюдо. Решив не отставать, Юнги тоже принимается жевать длинные макаронины в ожидании дальнейших объяснений. — Но я без понятия, смогу ли сделать Тэхена настолько счастливым, насколько он заслуживает. Когда он только поднял эту тему, я растерялся и не сразу понял, о чем он говорит. Сыграл эффект неожиданности, — Чонгук опускает голову, прикрывая глаза рукой. — Конечно, я хочу, чтобы Тэхен стал моим мужем, чтобы мы сыграли свадьбу… В общем… — его голос скачет от переполняемых эмоций, и он, беспомощно глянув на Юнги, замолкает, так и не найдя слов, чтобы закончить. Вот оно что! Теперь все встает на свои места: и нервозность Чонгука, и почему он пришел к Юнги. — Можешь не объяснять, я понимаю, о чем ты, — успокаивает его Юнги и наполняет стаканы водой. — Наверное, лучше, чем кто-либо другой. — Да, и я волнуюсь, что все испортил. Тэхен явно давно задумывался о свадьбе, а мне это и в голову не приходило! Я был слишком занят… Чем? Переездом? — Чонгук даже выглядит несчастно. — Уверен, что ты ничего не испортил. С Тэхеном такое просто невозможно, — подбадривает его Юнги. — И нет ничего плохого в том, чтобы сосредоточиться на таком событии, как совместная покупка дома. Это ведь важно. — Да, но Тэ, разумеется, успевал думать не только об этом, — понижает голос Чонгук и со вздохом безутешно добавляет: — Не могу поверить, что даже мысли не допускал о свадьбе… Как можно встречаться с Ким Тэхеном и ни разу не задуматься о браке? Какого вот он сейчас обо мне мнения? Милота! Юнги мысленно умиляется, представив лицо Тэхена, если бы тот услышал эту речь. — Чонгук, все в порядке, правда. Я уверен, что Тэхен не злится и тоже все понимает. — Конечно, это же Тэ, — Чонгук отмахивается вилкой. — Но дело не в этом. Сейчас я загоняюсь из-за того, что он может подумать, будто я себя заставляю, будто делаю это только потому, что он заговорил об этом… Вот представь: сначала я ему заявляю, что никогда не думал о браке и не готов так сразу обсуждать его, а потом вдруг сам начну разговор о нем. Хотя я даже не уверен, смогу ли начать. — Сможешь. Всему свое время. — Тэхен сказал подумать и добавил, что нам в принципе и так живется отлично… Да, но нет! Я хочу, чтобы мы узаконили наши отношения. Я просто не знаю, как ему об этом нормально сказать, — взгляд Чонгука бегает между Юнги, стаканом и ближайшей стеной. Еда в тарелке так и стоит почти нетронутая. — Все, чего я хочу, это чтобы Тэ был счастлив. — Ты уже делаешь его счастливым, Чонгук, — говорит Юнги то, что уже давно порывался сказать. Чонгук невольно улыбается и отводит глаза. Он, может, и хочет возразить, но понимает, как неправдоподобно это прозвучит. Да и велика вероятность получить дружескую затрещину за подобные заявления. Минуты несутся вперед. Юнги продолжает спокойно есть, а Чонгук — о чем-то активно думать, что заметно по его лицу. — Как ты сделал это? — Сделал что? — Сделал предложение Чимину, — поясняет Чонгук. — Я же уже несколько раз рассказывал, — Юнги дожевывает пасту и промакивает губы салфеткой. — Да. Но как тебе удалось сделать все настолько запоминающимся и особенным? Юнги моментально вспоминает день, когда сделал Чимину предложение, и ничего необычного в нем не припоминает. Момент был особенным лишь потому, что сам Чимин особенный, и потому, что заложенный смысл в предложение руки и сердца такой же. Но то было сиюминутное мгновение, которое они разделили на двоих. Юнги просто задал вопрос, на который уже и так знал ответ. Ничего экстраординарного. — Говоришь, я сделал что-то особенное? Чонгук, устремив на него растерянный взгляд, пару раз моргает. — После твоего предложения Чимин буквально светился счастьем. Я никогда раньше не видел его таким. Вот тогда у меня и пролетела мысль о браке с Тэхеном. В первый и последний раз до недавнего времени. Это не было похоже на обещание или что-то в этом роде, но я помню, как смотрел на Чимина и думал о том, смогу ли я когда-нибудь сделать Тэхена таким же счастливым? Вот теперь Юнги не знает, что сказать. Слова просто не идут в голову. Чонгук, несмотря на смущение, вдруг вспоминает о макаронах и начинает их поглощать со скоростью света. — Ты именно это хотел узнать? — наконец спрашивает Юнги. Чонгук отрывается от тарелки и со всей серьезностью кивает. — Скажу тебе так: что бы ты ни сделал, Тэхен точно будет счастлив, — уверенным голосом произносит Юнги. — Этого недостаточно, — отрицательно мотает головой Чонгук. — Чонгук… — Хочу, чтобы он знал, что я желаю этого так же сильно, как и он. Даже больше. Хочу, чтобы он знал, что я думал об этом, планировал это, что я брошу ради него все, что у меня есть, что приложу максимум усилий, что люблю его, что он — самое важное в моей жизни, — Чонгук звучит твердо и уверенно, но к концу будто сдувается и уже чуть тише добавляет: — Я безумно хочу сделать его счастливым. И мне нужна помощь. Юнги впервые видит его в таком отчаянии. — Чонгук, никто не делает Тэхена таким счастливым, каким делаешь ты, — говорит он. — Я сейчас серьезно, — продолжает Юнги, заметив наклевывающиеся попытки ему возразить. — Но я… — Послушай, я дал Чимину то, что мы оба хотели, хотя мог запросто подождать. Брак для меня не был необходимостью, но я знал, что этого хочет Чимин, поэтому я просто взял и сделал ему предложение. Скажу честно, я чертовски волновался — он ведь едва выпустился из Хогвартса. Надумывал себе, что, возможно, поторопился, но он убедил меня, что хотел этого и ждал, когда я решусь, — Юнги улыбается, вспоминая, как Чимин с Джихе смеялись над фотографиями колец. — Он строил планы, делился ими со мной, и тогда я подумал, что хочу удивить его, сделать все чуть раньше, чем он того ожидал. Так что еще раз повторюсь: я не делал чего-то особенного, я всего лишь пытался удивить. — Чимин реально чуть ли не летал несколько дней. — А, и я сделал предложение наедине, — пожимает Юнги плечами. Он немного удивлен, куда зашел их разговор. Чонгук, столь откровенно заявляющий о счастье Чимина, вызывает шок. — В общем, какое бы ты решение ни принял, оно будет правильным. Чонгук откладывает вилку и смотрит в сторону окна. — Чонгук, мы говорим о Тэхене. Ты знаешь его вдоль и поперек. Он хочет провести с тобой всю жизнь, о чем не забывает упоминать при каждом удобном случае. Как бы ты ни сделал предложение, он обрадуется. Чонгук встречается с Юнги взглядом и спустя секунду, в течение которой взвешивает все, согласно кивает. — У тебя уже есть идеи? — решает Юнги сильнее отвлечь друга от ненужных сомнений. — Да, и тут мне тоже нужен твой совет, — кажется, Чонгук, действительно, переключается, потому что теперь его голос звучит куда энергичнее. — Я только начал все обдумывать, но уже хочу сделать предложение с хорошо построенным вопросом, с красивым кольцом и в правильной обстановке. Думаю, будет лучше, если мы будем вдвоем. В особенном для нас месте, возможно, в оранжерее его родителей… И еще я сам хочу заняться дизайном кольца, — счастливо произносит он. — На этом пока все. — Звучит хорошо, — ободряюще улыбается Юнги. — Какое кольцо хочешь? — Я думал, может, обратиться к гоблинам…