О чем молчат волшебники

26 апреля, 2021

Небольшие заметки Носатой Ведьмочки

Сегодня пятница, а, значит, обсуждению вышедшей вчера статьи от Ким Сокджина быть. Никто так не радуется, как ваша самая любопытная ведьма, Носатики! Перед тем как мы перейдем к комментариям этой недели, давайте хорошенько во что-нибудь прокричимся… Вы ведь уже успели посмотреть фотографии, которые нам показали? Юные Чон Чонгук и Ким Тэхен были, о, Мерлин (вставьте любое нецензурное слово на ваш выбор), просто милейшими созданиями. Как говорят маглы, повезло так повезло. Не побоюсь даже признаться, что мне пришлось навернуть чашечку крепкого чая, чтобы прийти в себя. Какие же они были (и есть) восхитительные! Серьезно. Ваша ведьма — фанатка. Срочно запишите меня в ряды поклонников этой парочки! Теперь, когда с криками покончено, вернемся к самому главному. Благодаря вчерашней статье мы очень многое узнали, и не обсудить раскрывшиеся пикантные подробности было бы варварством, согласитесь? Прежде всего… ВНИМАНИЕ! У Чон Чонгука и Ким Тэхена был мальчишник! Детальных описаний нам, разумеется, не дали, но зато поведали о том, что все прошло просто прекрасно: семеро друзей в окружении алкоголя праздновали последние деньки холостяцкой жизни двух влюбленных друг в друга волшебников. Ким Сокджин, наш невероятный мировой красавчик, мы кланяемся Вам в ноги и умоляем рассказать хотя бы пару историй. Пожалуйста! Если в деле замешан алкоголь, мы должны знать больше. Готова поспорить на все имеющиеся у меня галлеоны, что Чон и Ким не могли оторваться друг от друга, и было бы здорово получить этому подтверждение. Хотя бы самое крошечное! За подробности со свадьбы мы тоже готовы слезно умолять, потому что совершенно ничего не знаем. Впрочем, здесь я немного утрирую, ведь во вчерашнем выпуске мы узнали, что свадьба состоится всего через четыре (!!!) недели. Неизвестно только — когда именно и где, но у нас хотя бы имеется подтверждение примерной даты. Вы бы знали, как я уже жду этого! По такому случаю в ближайшее время планирую прикупить себе какое-нибудь красивое платье в Косом переулке (нет, боюсь, ваша ведьма не была приглашена на мероприятие, и все же! Разве вы не хотите хорошо выглядеть в такой особенный день?) К слову, прежде чем растечься лужицей от того, насколько отвратительно сладок был первый поцелуй Чон Чонгука и Ким Тэхена (вашей ведьме надо настроиться), давайте-ка поговорим о том, что впереди нас ждет действительно пышное торжество. ПЫШ-НО-Е! Я знаю, что все это понимают, и тем не менее: какой именно будет масштаб? А место проведения свадьбы? Возможно, церемония растянется на целую неделю? А, может, туда придет непомерное количество гостей, включая мировых знаменитостей? Будет ли там меню из пятидесяти блюд, с белыми шелковыми салфетками и летающими букетами? Пожалуйста, Ким Сокджин, дайте хотя бы маленький намек! Проявите милосердие! Очень просим! Ну а сейчас, когда мы можем приступать к обсуждению… Хотя стоп, погодите… Погодите, уважаемый Ким Сокджин, у меня имеется к Вам претензия. Как Вы посмели взять интервью у Ким Намджуна, не сделав фотосессию и ему? Это преступление, которое должно быть передано в Визенгамот! Ким Намджун — услада для глаз, и я зла, что не получила свою порцию этого волшебника. Я была в огромном предвкушении и ждала как минимум целый разворот с ним. Мы слишком мало видим его, так что не кажется ли Вам, что мы заслужили хотя бы несколько фотографий? (Рекомендация для главного редактора «Пророка»: услышьте меня! Нам необходимо интервью и фотосессия с Ким Намджуном!). А теперь, да, мы наконец-то приступаем к главному: зарождение симпатии, первый поцелуй… Мы уже обсуждали это с вами, Носатики, и сошлись на мнении, что не хватит никаких слов, чтобы описать то, насколько невероятна любовь Ким Тэхена и Чон Чонгука, и как, должно быть, потрясающе начать встречаться в канун Нового года! Согласитесь, все мы мечтаем о чем-то таком волшебном? Не могу представить, что творилось в голове у Ким Намджуна, когда он впервые обнаружил их целующимися… Это же немыслимо: два твоих лучших друга тискаются на кухне! А то, что он хранил это в секрете столько лет? Ужасно мило! Эта часть интервью вашей ведьме понравилась особенно! Скажите, вам же тоже было смешно, когда вы читали, как возмущался Ким Сокджин, узнав, что еще два его друга начали встречаться? Прямо у него под носом! Буду честной, но я совсем не испытываю к нему жалости. Потому что Ким Сокджину безумно повезло! А у вашей ведьмы нет ни единого заклинания, с помощью которого она бы могла обзавестись такими друзьями, как супруги Мин и Ким Тэхен с Чон Чонгуком. Потому что посмотрим правде в глаза: чем больше мы узнаем о них, тем больше начинаем завидовать (по-белому, конечно же). Они — воплощение совершенства, та самая вершина отношений, к которой мы все стремимся. Кто может сравниться с ними? Да никто. Если вы видели фотографии в вечернем выпуске «Пророка» за прошлое воскресенье, то знаете, что они доказали это в очередной раз. Прошла почти неделя, а я все никак не могу избавиться от образа Чон Чонгука, который, держа в руке снитч, стремительной молнией летит в объятия ярко улыбающегося Ким Тэхена. И для чего? А чтобы поцеловать после завоевания кубка Лиги чемпионов. Ваша ведьма, как всегда, задается вопросом: Мерлин, ну когда со мной случится что-то подобное? Эх, думаю даже единороги не знают. Зато, к сожалению, они знают, что сегодняшние заметки подходят к концу. Но не переживайте, завтра нас с вами ждут шокирующие детали в скандале с изменой Вудейки, Силдса и Цильса. Нам еще многое предстоит обсудить! Сейчас же я вынуждена оставить вас, чтобы вы могли еще раз насладиться новыми фотографиями Чон Чонгука и Ким Тэхена. До завтра, Носатики.

***

26 августа, 2019

— По какому поводу? — Без понятия, — Хосок делает глоток чая. — Все максимально засекречено. Сокджин нацеливает палочку на чайник, и тот, явно недовольный тем, что его потревожили, качнувшись в воздухе, подлетает к нему точно в руки. — Что за причина такого внезапного сбора? Я кое-как смог выкроить день, — он каскадом наливает кипяток в чашку. — Пришлось перенести несколько встреч. — Джин-и, — миссис Ким вплывает в комнату с подносом, полным нежнейшего бисквита. — Уверена, эта встреча доставила тебе много неудобств, поэтому спасибо, что все-таки смог найти время. — Ах, миссис Ким… — расплывается в широченной улыбке Сокджин. — Ради Вас я готов на что угодно. — Вы принесли ежедневники? — спрашивает женщина, пропуская реплику мимо ушей. — Да, — раздается слаженный хор голосов. — Отлично, спасибо. Тогда можем приступать? — Да, — отвечает за всех Чонгук. Они придвигают стулья к столу, разбирают блюдца и берут по кусочку бисквита. — Во-первых, спасибо, что пришли, — начинает Тэхен. — И за то, что нашли время, — беззлобно подтрунивает он, потому что выбрать удобный для всех день было на самом деле непросто. — Во-вторых, мы хотели обсудить несколько вопросов по поводу свадьбы и уже спокойно приступить к адекватному планированию. Остальные, занятые поглощением воздушных пирожных, заботливо приготовленных миссис Ким, понимающе кивают. — Не будем ходить вокруг да около, — берет слово Чонгук. — Потому что мы так и не придумали, как оригинально сделать это, но мы бы хотели официально попросить вас стать нашими шаферами. — Слава Гриффиндору, этот день настал! — шлепает Сокджин рукой по столу. — Да! Да! Да! — радостно выкрикивает Хосок, вскидывая кулак вверх. — Наконец-то! — Чимин машинально хватается пальцами за рубашку Юнги. — Спасибо за предложение, — признательно улыбается Намджун. — Спасибо за предложение? — в замешательстве уточняет Сокджин. — Да они должны благодарить нас за то, что мы согласились! Мы же ждали восемь месяцев, и все из-за них! — Хватит уже голосить без повода, — одергивает его Чонгук. — Ты просишь невозможного, — мотает головой Сокджин, из-за чего густые волосы взмывают вверх пушистым веером. — Ну конечно, — непоколебимо произносит Юнги. — Как он перестанет делать то, за что ему обычно еще и платят? — И ничего плохого в этом не вижу, — самодовольно хмыкает Сокджин. — Короче, вы согласны? — вмешивается в перепалку Тэхен, пока к ней не подключились еще и Хосок с Чимином. — Разумеется, — отвечает Намджун. — Спасибо, — Чонгук слегка кивает головой. — Чтобы вы знали, — замечает Чимин, — вам бы все равно пришлось сделать нас шаферами, даже если бы вы этого не захотели. — Да, потому что мы уже планируем ваш мальчишник, — добавляет Хосок. — Прекрасно, — обреченно вздыхает Чонгук. — Кто-то чем-то недоволен, или мне послышалось? — опасно сужает глаза Сокджин. У Тэхена от его вида вырывается приглушенный смех. — Неблагодарный слизеринец! — Пока вы все тут не переругались, — подает голос миссис Ким, — давайте быстро обсудим планы на само торжество. — Конечно, миссис Ким, — сладко щебечет Сокджин, являя собой воплощение ангельской невинности. Однако спустя секунду его лицо вновь кривится, и Тэхен прямо сейчас готов поспорить, что Чонгук пнул его под столом. — Благодарю, — кажется, миссис Ким ничего не замечает и только, воспользовавшись заклинанием, выуживает красный кожаный ежедневник. — После того, как в прошлом месяце мой сын чуть не довел дедушку до сердечного приступа, тот попросил меня взять организационные моменты на себя и учесть пожелания всех гостей, — ее слова вызывают волну смешков. — Мы уже поговорили с ребятами, обсудили, что они хотели бы видеть, и у меня есть кое-какие мысли по поводу того, что понравится моему свекру. В ближайшие пару недель мы с ним встретимся для уточнения деталей и согласований, поэтому сейчас мне важно понять, есть ли у вас какие-нибудь пожелания или предпочтения относительно церемонии. И что самое важное, нам нужно выбрать такую дату, которая устроит всех, — она подливает себе еще чая, а заколдованная чайная ложечка тут же добавляет в жидкость сахар, беззвучно размешивая его. — Мое предложение — лето две тысячи двадцать первого года. Тэхен негромко стонет, и, хотя они уже не раз поднимали этот вопрос, его возмущение можно понять. Оговоренную женщиной дату ждать почти два года, а это двадцать четыре месяца! Тэхен же хочет свадьбу прямо сейчас, да вот только не бывать этому. По крайней мере, не тогда, когда они собираются устраивать брачную церемонию и приглашать гостей. Чонгук под столом ведет ладонью по его бедру, натыкается на руку и сразу же крепко ее обхватывает. — Тэхен с Чонгуком хотят провести церемонию здесь, в нашем доме. Так что, думаю, свадьба летом была бы более уместной. Нам не придется пользоваться заклинаниями, чтобы выстроить нужную температуру и заставить распуститься цветы. Зимой с этим будут сложности, — миссис Ким делает глоток из чашки, смачивая горло. — К тому же, Хосок, вам с Чонгуком летом будет проще с тренировками и играми… У вас там перерывы. Но в следующем году начинается Лига чемпионов, так что снова не вариант, — женщина бросает взгляд в сторону сына. — У нас были кое-какие разногласия, но мы все-таки пришли к выводу, что самое оптимальное решение — лето две тысячи двадцать первого года. Потому что пока это единственная реально осуществимая дата. — Лучше, если это будет май или июнь, — нехотя добавляет Тэхен. — Май — это не лето, — замечает Юнги. — Да и июнь еще только подводка к настоящему теплу. — Я сказал, что будет лучше, если остановимся на мае или июне, — наклоняется к нему Тэхен. Юнги цокает, и они все заглядывают в ежедневники. — Мне май подходит, — говорит Чимин. — В «Империи метел» как раз все спокойно: никаких встреч с советом директоров или инвесторами. Да и даты релизов Юнги у меня не отмечены, — он ласково тому улыбается. — Да, — с похожим выражением на лице отвечает Юнги. — Сейчас у нас нет особых планов на артистов: ни на маглов, ни на волшебников. Возможно, на конец июня утвердят выпуск альбома, но даже если и так, то к тому времени я закончу со своей частью работы. Я ведь ни от кого не завишу и могу сам ее распределять, — злорадствующе произносит он, смотря на Чонгука с Тэхеном. — Обещаю не выпускать следующий альбом в день вашей свадьбы. — Вот спасибо, — бурчит сквозь зубы Тэхен. — Мое расписание идентично расписанию Чонгука, — подает голос Хосок, со всей аккуратностью разламывая пирожное. Он единственный, кто даже не удосуживается полистать ежедневник. — Как только закончится чемпионат, я свободен, как птица в полете. Мне и май, и июнь подойдут. — Пока не могу точно сказать, будут ли у меня какие-то командировки, — произносит Намджун. — Но в планах на данный момент ничего нет. Так что я тоже и за май, и за июнь. Еще могу выделить неделю до и после свадьбы. — К тому времени я буду на съемках «Человека, который говорит с гиппогрифами». Кстати, премьера осенью, — не упускает возможности напомнить Сокджин. — Но я без проблем выкрою несколько дней или, может, даже неделю ради такого события. — Уверен? А твой менеджер не сойдет с ума? — Все возможно, — ухмыляется Сокджин. — Придется подкупить ее приглашением на самое важное празднество столетия… Чонгук возводит глаза к потолку, за что Сокджин тут же пинает его в колено. — Отлично, — подхватывает миссис Ким. — Тогда останавливаемся на мае. Тэхен от возбуждения дергает Чонгука за пальцы. — Теперь надо определиться с датой. Так… — женщина проводит пером по страницам пергамента. — Как насчет двадцать второго? — и, практически сразу получив утвердительные кивки, продолжает: — Замечательно! Спасибо вам огромное! Я думала, мы будем сидеть дольше. Супер, — она хлопает в ладоши и одаривает всех яркой улыбкой. — А теперь перейдем к следующему…

***

Ноябрь, 2020

— Все показатели в норме, миссис Уиддрингтон, — обезоруживающе улыбается Тэхен, когда заканчивает осмотр. — Думаю, через несколько дней уже будете дома. Профессия целителя не позволяет иметь любимчиков, но следовать этому правилу иногда просто невозможно. Миссис Уиддрингтон — одна из тех ведьм, очарованию которых поддаешься с первой встречи. Эта милая старушка пострадала от серьезного расщепа вследствие неудачной трансгрессии в аптеку «Слизень и Джиггер», и напуганный до ужаса сын тут же привез мать в больницу. Сейчас он навещает ее каждый день, и они по несколько часов спорят о том, не слишком ли самонадеянно трансгрессировать в одиночку в восемьдесят шесть лет. Несколько раз они пытались подключить к спору и Тэхена, но тот всегда умело уходил от ответа на подобного рода вопросы, чтобы избежать негативной реакции от любой из сторон. И даже так миссис Уиддрингтон обожала его, постоянно делала комплименты и спрашивала о «талантливом женихе». — Благодарю, целитель Ким. — Я зайду завтра, хорошо? — больше для проформы спрашивает он, пока перо что-то быстро шкрябает на пергаменте. — Отдыхайте и не забывайте принимать прописанные зелья. — Еще раз спасибо, целитель Ким, — повторяет ведьма. — Какие у тебя планы на вечер? — Пойду домой. — Значит, и жених твой будет дома? — уточняет она со знанием дела. Как правило, Тэхен не реагирует на упоминания Чонгука от пациентов и редко отвечает на вопросы коллег, но с такими людьми, как миссис Уиддрингтон, все иначе. Она узнала Тэхена не сразу, а только после того, как его представила медсестра. Лицо старушки тогда сильно озарилось, и вместо приветствия она произнесла: — Я сама небольшой поклонник квиддича, но мне нравится твой жених. Он любит тебя. Тэхен в тот момент слегка приподнял брови, словно бы удивившись услышанному, но невозмутимости не потерял. Сейчас же на сыпавшиеся вопросы он отвечал всегда положительно, но без лишних подробностей. — Ужин приготовит тебе? — Да, — кивает Тэхен, борясь с румянцем — женщина умеет заставить его смущаться. — Он у тебя хороший. Тэхен с ней полностью согласен. — Если что, зовите медсестру, договорились? — Да, целитель Ким, — бодро отзывается ведьма сию же секунду. — Обязательно. — Доброй ночи, миссис Уиддрингтон. Все еще улыбаясь, Тэхен покидает палату и отправляется в комнату отдыха. За ним, комично подпрыгивая, увязываются перо и пергамент. На очереди у него еще один пациент, и затем можно смело идти домой. Сегодняшняя смена тянется уже почти пятнадцать часов без перерывов. Тэхена дернули в больницу в пять утра. Одна из целительниц, которая должна была дежурить в это время, внезапно заболела, и ее в срочном порядке нужно было заменять. Последний пациент был как раз по ее специальности. Во время отпуска мужчина столкнулся с ядовитым огненным крабом и получил сильные долгозаживающие ожоги. Случай непростой, болевые ощущения слишком неприятные, и хотя сам пациент не особо доволен тем, что его держат в больнице уже несколько недель, он всегда со всей искренностью благодарит за заботу. Даже при обработке ран, сжимая зубы от боли, он ведет себя очень вежливо, а еще никогда не упоминает о Чонгуке. Чего не скажешь о дамочке, которая лежит с ним в одной палате. За Тэхеном женщина не числится, и они вполне бы могли не обращать друг на друга внимания, однако та из кожи вон лезет, чтобы отпустить в его сторону какую-нибудь шпильку. Да уж, ревность — она такая, но Тэхену приходилось сталкиваться и с куда более худшими ее проявлениями. Правда, легче от этого не становится, да и ком обиды все равно иногда напоминает о себе. Тэхен мысленно подготавливается к предстоящей встрече с обозленной на него женщиной и, заполнив карточку миссис Уиддрингтон, выпархивает из комнаты отдыха. По пути к регистратуре ему, как обычно, попадаются десятки целителей, медсестер и пациентов. Завидев его, каждый расплывается в улыбке и обязательно кивает головой. Тэхену нравится работать в больнице Святого Мунго, помогать пациентам и приносить утешение их семьям. А уж какие у него коллеги! Он невероятно их уважает, и если цена за все это — время от времени терпеть причуды сумасшедших ведьм, то он совсем не против. Тэхен забирает карточку мистера Толлвейста и идет к нужной палате, изнутри которой уже слышна нескончаемая болтовня. Должно быть, к той самой дамочке пришла сестра, и Тэхен готов дать голову на отсечение, что разговоры касаются его. Он останавливается в нескольких сантиметрах от двери и прислушивается: — …ять! Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем Чон бросит его задницу ради другой? — Надеюсь, скоро. Он такой красавчик, что может заполучить любую или любого. Модели, актеры, да много кто в его распоряжении, а он тратит время на этого… — Я же уже говорила тебе… Возможно, он просто согласился на свадьбу ради его семьи. Слышала, в командах по квиддичу такое тоже поощряется… Их брак необходим для социального статуса… А так Чонгук, наверное, все равно спит с кем попало… На этом моменте Тэхен не выдерживает и громко барабанит в дверь. Голоса тут же прерываются, и он как ни в чем не бывало вплывает в палату, не обращая внимания на кровать с другой стороны, откуда на него уставляются насквозь пронзающие взгляды. — Добрый вечер, — радостно восклицает он, позволив себе приветственно махнуть рукой. — Как Ваше самочувствие, мистер Толлвейст? — Могло быть и лучше, — хмуро отзывается мужчина, лежа, как мумия, на кровати без движений. — Вижу, к Вам сегодня забегала Лейла? — Тэхен кивает на замеченный на прикроватной тумбе разрисованный пергамент. — Красоту навела тут. — Да, — мистер Толлвейст, проследив за его взглядом, мягко улыбается. — Ее привезла моя жена. Хотя мне не очень нравится, что Лейла видит меня в таком состоянии. — Понимаю, — отвечает Тэхен. — Хотя эти чувства не так-то просто объяснить. С дальнего конца палаты тотчас же раздается едкая усмешка. Почему некоторые люди ненавидят его с такой жестокостью только потому, что Чонгук остановил выбор на нем, Тэхену никогда не будет понятно. Он отмахивается от негативных мыслей и, сосредоточившись на висящем в воздухе пергаменте, просматривает записи медсестер. — Сколько раз сегодня меняли повязки? — пробегается он взглядом по написанному. — Два. — Хорошо, — Тэхен смотрит на мистера Толлвейста. — Беспокоят новые боли? Чувствуете где-нибудь дискомфорт? — Нет, все как обычно. — Хорошо, — снова кивает Тэхен и возвращает пергамент в воздух. — Давайте я Вас быстро осмотрю, — он задергивает изоляционную штору, скрывая пациента от посторонних глаз, и откидывает покрывало. — Сделайте глубокий вдох, — четко диктует он, попутно разматывая палочкой бинты, обернутые вокруг торса мужчины. Мистер Толлвейст выполняет приказ и в следующую секунду глухо стонет. Под тканью кожа оказывается все еще огненно-красной, но зато уже не сочится сукровицей и не нарывает. За последние несколько дней это достаточно существенный прогресс — налицо все признаки регенерации. Тэхен осматривает каждый ожог и наводит несколько комбинаций из лечебных чар. Периодическое шипение с той стороны перегородки он старается игнорировать. — Ваша кожа выглядит гораздо лучше, мистер Толлвейст, — подбадривает мужчину Тэхен, накладывая новые повязки. — Пока будем и дальше продолжать использовать заживляющие чары и прописанные зелья, — перо сбоку конспектирует все его слова. — Периодичность оставим ту же: шесть раз в сутки. Через пару деньков посмотрим, можно ли сократить это число. — Договорились. Спасибо, целитель Ким. — Я вернусь завтра днем. Если за это время болевые ощущения станут сильнее, пожалуйста, сразу же сообщите об этом медсестрам. Мистер Толлвейст слегка кивает. — Отлично. Скоро Вам подадут ужин, — взмахнув палочкой, Тэхен отодвигает штору и обращается уже ко всем: — Надеюсь, вы все хорошо проведете вечер. — Взаимно, — говорит мистер Толлвейст. С другой кровати никто не отвечает, но как только за Тэхеном закрывается дверь, прекратившиеся на несколько минут разговоры начинаются по новой. Впрочем, ничего необычного. — Сложный день? — интересуется медсестра за стойкой, пока Тэхен возвращает карточку на место. Девушка совсем молоденькая, возможно, еще практикантка. — Сложная неделя, — отвечает он с улыбкой. — Лечение мистера Толлвейста оставим без изменений, ему гораздо лучше. Но если ночью его состояние ухудшится, позвоните мне. Хочу понаблюдать за ним. А так ждите меня завтра после обеда. — Отметила, — кивает она. — Доброй ночи, целитель Ким. — Доброй ночи. По дороге в комнату персонала Тэхен старается не думать о том, что услышал. Ему все равно. Эти люди совершенно ничего не знают. Они никто. Но, должно быть, актер из него не очень, потому что Чонгук раскусывает его состояние спустя тридцать минут после возвращения домой. А, может, и сразу, но, как только Тэхен выходит из душа, переодевается и садится за ужин, он тут же задает вполне логичные вопросы. Правда, в ответ получает лишь невнятное уверение, что все нормально: Тэхен просто не хочет портить их спокойные вечера упоминаниями о неприятных личностях. Спустя пару дней ведьму выписывают. Тэхен забывает и о ней, и о ее сестре, и о глупостях, которые они обсуждали. Жизнь вроде бы снова течет своим чередом, пока через несколько недель все не повторяется. Холодный ноябрьский день погодой совсем не радует: небо застилают пунцовые тучи, и моросит противный дождь. В ожидании матча Тэхен с Чимином занимают места на стадионе. Сегодня «Соколы» играют домашний матч со «Скитальцами», и, как ожидается, должны одержать победу без особых усилий. Вряд ли это будет захватывающая игра, потому что «Селькиркские Скитальцы» — не самые сильные соперники. На днях Чонгук как раз говорил, что собирается быстро поймать снитч и этим закончить матч. Никто из команды не хочет тянуть время, поскольку на следующей неделе у них игра уже с «Гарпиями», а встреча с ними — то еще испытание. На стадион удается прийти не всем: Юнги с Сокджином по уши завалены работой, а Намджун отдыхает в Южной Африке. На трибуне, где размещаются Тэхен с Чимином, почти никого нет, и, пока прибывают болельщики, друзья, воспользовавшись заклинанием Оглушения, принимаются обсуждать события последних дней. — Она сводит меня с ума, Тэ, — запихивает Чимин чипсы в рот. — Больше обычного. — Нам ничего не нужно, ты ведь знаешь, — Тэхен прикусывает губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке еще сильнее. — У нас все есть. — Как будто ее это волнует! — Я поговорю с мамой, попрошу ее обсудить это с миссис Пак. Возможно, она сможет придумать что-нибудь, но не обещаю. — Спасибо, — Чимин подталкивает коробку чипсов к Тэхену. — Если ко мне прилетит еще хотя бы одна сова с письмом о вашем свадебном подарке, я точно повешу на нее какое-нибудь проклятье. Просто смешно! — выдыхает Чимин. — Мы еще даже сами с ребятами не решили, что пода… — И вы тоже не обязаны что-то нам дарить… — Мы еще даже сами не решили, что вам подарим, — повторяет Чимин, как будто не слыша Тэхена. — Поэтому я не хочу решать чужие метания, причем не только относительно подарка. Знаешь, я терплю-терплю, но даже моему терпению приходит конец. Она постоянно присылает мне сов и просит пойти с ней за платьем, представляешь? — Серьезно? — Ага, — кивает Чимин. — Мне просто интересно, сколько сов мне придется отправить без ответа обратно, прежде чем до нее дойдет… Мой отец считает, что она думает, что свадьба для нас — это возможность сблизиться. Тэхен скептически фыркает. В Гринготтсе нет такого количества галлеонов, которое убедило бы Чимина сблизиться с матерью. Даже Юнги не справился бы с этой задачей. — Вот-вот, — качает головой Чимин и, снова подсунув чипсы Тэхену, делает глоток сливочного пива. — Она до сих пор не понимает, что наши отношения ничего не спасет. — Просто она не хочет этого понимать. Миссис Пак принадлежит к группе тех волшебниц, которые слишком традиционны, слишком упрямы, слишком горды и слишком консервативны, чтобы признать, что их представление о мире несколько устаревшее. Они не хотят меняться и вряд ли когда-либо это сделают. — Так и есть, — теперь очередь Чимина фыркать. — Она даже ни разу не извинялась за все то, что наговорила, не прилагала настоящих усилий, чтобы сблизиться с Юнги… — он невесело усмехается. — Будь она хоть немного умнее, то давно бы смекнула, что добиться расположения Юнги значит иметь возможность начать общаться со мной снова. Даже мой отец это понял. — Ты знаешь мое мнение. — Это, кстати, одна из причин, почему мне приходится терпеть тебя уже столько лет, — ухмыляется Чимин. — И как ты только справляешься с такой ношей? — смеется Тэхен. Ухмылка Чимина плавно перетекает в нежную улыбку, и, боднув Тэхена в висок, он притирается к нему плечом. — С трудом, но… — Все, отвали, — Тэхен отбирает у него чипсы, но, стоит Чимину громко запричитать, тут же сует пачку обратно. — Спасибо, — тот закидывает в рот еще одну чипсину и выпрямляется на сиденье. За разговорами они не замечают, как стадион постепенно заполняется, и все больше людей начинает в прямом смысле пялиться на них. Места, которые Чонгук и Хосок резервируют для них на постоянной основе, — самые уединенные. Здесь всегда сидят семьи и друзья остальных игроков, но даже так ото всех не скроешься, и как минимум несколько сотен людей обязательно посмотрят в их сторону. Хотя когда это волновало представителей волшебного мира? Они, кажется, даже не понимают, что быть известным не значит быть неспособным слышать или видеть. — Это он? — раздается совсем рядом резкий шепот. Тэхен замирает. Чимин тоже. Их разговор обрывается. Это может быть о ком угодно из них. А может, и ни о ком из двух. Но опыт подсказывает, что речь, скорее всего, идет о них. — Да, тот, что слева. Я же говорил, что он будет здесь. Этот Ким всегда приходит на игры. Тэхен, как можно незаметнее, оглядывается по сторонам, чтобы понять, откуда доносятся шепотки. — На фотографиях он выглядит лучше. Голоса принадлежат молодой паре — волшебнику и ведьме, сидящим за ними через пару рядов. Они переговариваются, прикрывая рот руками, но это мало чем помогает. — Повторюсь: я ведь говорил тебе. — В голове до сих пор не укладывается, что он встречается именно с ним. — И позвал замуж. — Фу, — кривит лицо волшебник. — Не напоминай! Чимин резко дергается, но в последнюю секунду Тэхен успевает поймать его за запястье. — Не надо. — Тэхен… — Не надо, — тверже произносит Тэхен и, когда Чимин порывается освободить руку, сжимает его еще крепче. — Пожалуйста. — Ладно, сижу я, сижу, — уверяет друг и, получив желаемое, стискивает пальцы в кулак. От гневного взгляда, которым он стреляет в сторону парочки, может растеряться даже святой, не имевший на совести ни одного греха. Тэхен же, как ни пытается, абстрагироваться от чужого диалога так и не может. Возможно ли, что эти двое специально говорят так громко? — Как думаешь, он ходит в раздевалки после игр? — задает новый вопрос волшебник. — Вряд ли. Не знаю. Мне кажется, обычно он уходит с остальными. — Значит, прилипала, но все-таки не настолько идиот, чтобы не давать прохода. Супер. Тогда я попробую пробраться вниз. Подтекст этих слов вызывает тошноту. Отвратительно. Даже отвратительнее того, что говорят о самом Тэхене. — Если нужно, могу отвлечь внимание, — предлагает ведьма. — Думаешь, я смогу показать Жемчужине вескую причину не связывать себя узами брака? Костяшки пальцев Чимина белеют, и Тэхену кажется, что он слышит скрип стискиваемых зубов. — Тэ… — снова пытается Чимин, скорчив кровожадное лицо. — Забей, Чимин, — качает головой Тэхен, а у самого на душе кошки скребут. — Это ужасно! — Да, — смысла отрицать нет. — Но оно того не стоит. Им все равно. Всегда было. — Тэ? — Чимин, видимо, что-то улавливает в его голосе, хотя было бы странно, если бы не: он знает его так же хорошо, как и Чонгук. — Это уже не в первый раз, так? — Да, — на ум приходит ведьма из палаты мистера Толлвейста. — Пару недель назад была пациентка в больнице. — Ты рассказал Чонгуку? Тэхен лишь нервно пробегается языком по губам. — Тэ… — Нет, и, предвосхищая твои вопросы, то, что они говорят, не имеет значения. — И все же. Разве не лучше обсуждать такие вещи с близким человеком? — Иногда мы обсуждаем это, тебе ли не знать? Но Чонгук всегда очень злится и расстраивается. Не хочу дергать его каждый раз. — Тэхен! — начинает заводиться Чимин. — Чимин, прошу… — прерывает его Тэхен. Он знает, что собирается сказать друг — выслушивал не единожды. — Забудь! Внезапный рев зрителей спасает их от дальнейшего спора. Возбужденные крики приветствуют выходящих на поле тренеров команд. — Это еще не конец, — бросает Чимин, и Тэхен, понуро вздохнув, поднимается на ноги. Вероятность того, что лучший друг забудет об угрозе, совсем крошечная, но надежда умирает последней. Они присоединяются к грохочущим вокруг аплодисментам, и у Тэхена, как и на каждой игре, что-то ухает в животе. В ожидании игроков, готовый наблюдать за Чонгуком, он прослеживает взглядом за Клопеном, который через все поле идет к зоне, отведенной для «Соколов». Большинство находящихся там волшебников уже знакомы Тэхену. Заметив неподалеку стоящего Савича, улыбка сама собой рвется на лицо. Два года назад медбрат часами сидел у них дома и фиксировал даже малейшее изменение в состоянии Чонгука. Савич настолько приятный волшебник, что просто не может не нравиться. Первыми на поле цепочкой выходят игроки «Селькиркских Скитальцев». Под громкие крики комментатор перечисляет их имена, сопровождаемые улюлюканьем и рукоплесканиями. Команда выстраивается в ровную линию в самом центре поля и только после свистка судьи запрыгивает на метлы, моментально взлетая над землей. Капитан остается на месте, ожидая появления Гамиля. Тэхен наизусть знает приветственный ритуал — не сосчитать, сколько раз уже видел, а потому, едва наблюдая за происходящим, устремляет взгляд под трибуны, туда, откуда должны появиться «Соколы». — А вот и они! Идущий впереди Ихейнахо сразу же оказывается под градом оглушительных криков и свиста. — Наши чемпионы уже здесь! Поприветствуйте Ихейнахо, Чона, Сингда, Бремена, Глейсора и Чо-о-она! Трибуны разрываются от воплей. Отовсюду раздаются кричалки, пение и аплодисменты. Тэхен не отстает от остальных и приветствует команду, активнее всего хлопая Хосоку и Чонгуку. Неважно, как часто он приходит на матчи и ищет глазами родное лицо, чувства до сих пор те же: безграничная любовь, смешанная с непомерной гордостью. Коктейль эмоций, от которого на глаза наворачиваются слезы и сдавливает дыхание. Чонгук рожден для квиддича, что бы он ни говорил. И дело тут не только в таланте, но и в том, как он скользит по воздуху, словно разрезая его и сливаясь с метлой в единое целое. Зрелище поистине завораживающее. Как и предполагалось, «Соколы» легко одерживают победу. На девяностой минуте Чонгук, сделав кувырок в воздухе, подныривает под снитч и ловит его, срывая шквал оваций и сотни восхищенных взглядов. — Выпендрежник, — щелкает языком Чимин в перерывах между звонкими хлопками. Тэхен дергает бровью и негромко смеется. На виду у ликующей толпы «Соколы» набрасываются друг на друга с объятиями и спутанным клубком приземляются на поле. Чонгук, ловко соскочив с метлы, поворачивается к нужным местам. Он делает так в конце каждой игры: встречается с Тэхеном взглядом и долго смотрит, предвкушая остаток дня, который они проведут вместе. — Пойдем? — спрашивает Чимин, когда игроки скрываются в раздевалках, а места вокруг начинают пустеть. Сегодня Тэхен радуется возвращению домой больше обычного. На стадионе кошмарно холодно, и в памяти еще свеж чужой неожиданно подслушанный разговор. Дома он принимает согревающий душ, надевает удобную одежду, ложится на диван и не замечает, как проваливается в сон.

***

— Просыпайся, маленький, — пробивается голос сквозь затуманенное сознание, а затем Тэхена целуют в висок. — Чонгук, — бормочет Тэхен и потягивается. Засыпать он не планировал. — Хорошая игра, — он в приглашающем жесте приподнимает плед. — Сколько времени? — Почти четыре, — Чонгук скользит руками по теплой спине Тэхена, закидывает на него ногу и, поцеловав за ухом, переплетает их пальцы. — Я сейчас снова засну, — еле ворочает языком Тэхен, вслушиваясь в чужое дыхание. — Тэхен, — Чонгук проводит свободной рукой по его волосам. — Что сегодня произошло? — Ничего, — вздыхает Тэхен. Вот и зачем Чимин полез в это? — Ничего особенного. — Я вижу, что ты расстроен. Как и несколько недель назад. — Что тебе сказал Чимин? — Мало чего, — Чонгук ласково поглаживает ладонь Тэхена. — Он просто сказал, что мы должны запретить двум волшебникам посещать игры, потому что они плохо отзывались о тебе. Одного из них, кстати, поймали, когда он пытался пробраться в нашу раздевалку. — Откуда ты знаешь, что это тот же человек? — Чимин сделал фотографии на магловский телефон, который ему подарил Юнги. Изображения достаточно четкие, чтобы людей на них узнали. Кто бы сомневался! Негодник ведь сразу предупреждал, что не оставит все просто так. — Я в порядке, не так уж это и важно. — Я волнуюсь, Тэхен, — Чонгук все еще продолжает перебирать его пальцы, второй рукой массируя кожу головы, и, в отличие от твердого тона, его прикосновения нежны. — Все как обычно, — пожимает плечами Тэхен. — Видимо, ты слишком уж нравишься тому волшебнику. Он считает, что ты мне не по зубам и что ты мне явно изменяешь. Чонгук крепко обнимает его и зарывается лицом в шею. Ведет себя так мило, а на деле уже, наверное, придумывает, как бы половчее выследить волшебника и заставить пожалеть о содеянном. — А что было несколько недель назад? Тэхен резко выдыхает и сильнее откидывается спиной на Чонгука. От воспоминаний из глубины поднимается волной раздражение. — То же самое. Пациентка подумала, что я буду благодарен за ее мнение о том, как тебе следует жить. Так что, если ты вдруг нуждаешься в совете, то можешь не выходить за меня замуж. — Тэ, — строго начинает Чонгук. — Я ведь уже сказал: все это не имеет значения, — поворочавшись в горячих руках, Тэхен усаживается на Чонгука верхом и внимательно всматривается в его глаза. — Они ничего не знают, поэтому идут нахрен. Это неприятно слышать, признаю. Нет, не так. Это больно слышать. Но я никогда, слышишь, никогда не прислушаюсь к их словам. Никто не заставит меня сомневаться в тебе. Я просто хочу свадьбу и называть тебя мужем. — Это взаимно, ты ведь в курсе? — В курсе, — улыбается ему в губы Тэхен, заглушая клокочущую внутри злость. Сегодня их должна окружать только любовь. — Мой славный будущий муж. Чонгук накрывает его рот влажным поцелуем.

***

19 марта, 2021

— Почему у меня ощущение, что нас похищают? — Никто вас не похищает, — отзывается Сокджин, повязывая Чонгуку на глаза ленту. — Мы тут шутим вовсю. Разве так похищают людей? — Ты знал, что можно воспользоваться заклинанием, чтобы закрыть нам глаза? — назло спрашивает Чонгук. Рядом кто-то хрюкает от смеха. Похоже, Тэхен. — Знаю, но мы специально не делаем этого, — Сокджин с силой затягивает узел. — Мы хотим сделать все по-своему, — делится Чимин, закрывая глаза и Тэхену. — Это важный этап свадебной традиции. — Не будь такой занудой, Чонгук! — хихикает Тэхен. — Я беспокоюсь, — Чонгук едва сдерживает улыбку. — Так что меня можно понять, — в конце концов, он сейчас лишен зрения, а рядом находится Сокджин. За годы дружбы они столько раз разыгрывали друг друга, что теперь любая ситуация воспринималась как возможная шутка. — Я закончил! — нараспев тянет Чимин. Сокджин затягивает еще один узел на затылке Чонгука и говорит то же самое. — А теперь встаньте, — просит Чимин, и Чонгука одновременно обхватывает четыре руки. — Мы сейчас трансгрессируем. — Готовы? — голос Хосока звучит не так близко, как голос Сокджина, но и не оттуда, где, по мнению Чонгука, сейчас находится Чимин. Значит, он ответственный за перемещение. В ответ раздается несколько согласных шепотков. Только благодаря им Чонгук догадывается, что его держат Сокджин и Намджун, а Чимин и Юнги, вероятно, рядом с Тэхеном. — Держись, — говорит ему Намджун. Чонгук погружается в еще более осязаемую темноту, и знакомое засасывающее ощущение переносит его в неизвестное место. — Усадите их на диван, — требует Сокджин. — И оставьте, пока не закончим с остальным. Должно быть, они в чьем-то доме. Угадать сложно, потому что вокруг нет ни звуков, ни запахов. — Эй! — взволнованный голос Тэхена, которого, видимо, тоже усаживают без особых церемоний, звучит ближе, чем раньше. Почувствовав свободу, Чонгук бегло ощупывает себя, а после — и материал дивана. — О боже, — сетует Чимин и, перехватив его за исследующую руку, направляет к чему-то теплому и мягкому. — Вот, держитесь, а то вы оба похожи на слепых котят. — Спасибо, — тихо произносит Тэхен и сжимает ладонь Чонгука. Чимин на это добродушно хмыкает. — Привет. — Привет, — Чонгук наконец-то позволяет себе расслабиться. Странно быть лишенным зрения и не иметь возможности оглянуться вокруг. Ориентироваться приходится на звуки. Рядом явно разворачивается бурная деятельность: с одной стороны слышны разговоры, с другой — заклинания, а еще с угрожающей скоростью колышется воздух. — Как думаешь, что они делают? — Без понятия, — Чонгук не уверен, но, возможно, кто-то передвигает вещи. Тэхен согласно мычит. — Чимин, можешь достать карты? — спрашивает Хосок. — Ага. — Думаю, все готово, — слабо хлопает ладонями Намджун. — Да, — взбудораженный тон Сокджина заставляет Чонгука напрячься. — Можно развязывать им глаза. — Сейчас, — отвечает Юнги. Секунду спустя повязки с лиц исчезают. Чонгук несколько раз моргает, стараясь привыкнуть к слишком яркому свету после темноты, и, когда зрение восстанавливается, узнает в гостиной дом Сокджина. — Добро пожаловать на мальчишник! — кричит Чимин. Святой гном! Комната похожа на праздничную открытку, сверкающую пурпурными и золотистыми оттенками. Все поверхности усыпаны конфетти и звездочками. С кресел и ламп свисают ленты, в воздухе парят воздушные шары, а пол усыпан блестками. Завершает все это великолепие покачивающаяся под потолком надпись с лаконичным «Счастливого мальчишника!». — Ого! — изумленно выдыхает Тэхен. — Только попробуйте сказать, что вам не нравятся наши декорации, — угрожающе шипит Чимин. — Не скажем, — смеется Тэхен. — Блесток маловато, — комментирует Чонгук. — Я тебе их в рот запихаю, — Сокджин тут же швыряет горсть ему в лицо. — Можешь не стараться. Они уже там, — Чонгук вытаскивает из волос сверкающие частички. — Тогда насыплю вам немного домой. Засунешь их себе в… Договорить Сокджину не дает негромкий хлопок. Чонгук поворачивает голову на источник шума и слегка щурится, потому что перед глазами вспыхивает несколько разноцветных огней. — Ох! Потрясающе! — восхищается Хосок. — Я купил несколько коробок бенгальских огней во «Всевозможных волшебных вредилках» и зачаровал их на сверкание! — Отлично получилось, Хоби, — хвалит Намджун. — Это так здорово, ребята, спасибо! — Тэхен подносит руку к застывшей в воздухе палочке и наблюдает за мерцанием сквозь растопыренные пальцы. — Совсем не перебор, — цедит Чонгук. — У меня свадьба только раз в жизни, — резко разворачивается к нему Тэхен и, поблескивая глазами, обводит пальцем комнату. — Другого шанса у них не будет. Прояви уважение. — Только потому, что ты просишь, маленький, — улыбается Чонгук, жестом подзывая к себе, и Тэхен под последовавшие стенания Сокджина ловким движением забирается к нему на колени. — Давайте установим правила: это ваш мальчишник, мы устроили его специально для вас, поэтому меньше мыслей и больше веселья. Сокджин взмахивает палочкой, и кусок темно-фиолетовой ткани, которую Чонгук не заметил до этого, падает на пол, являя взору огромную кучу алкоголя. На журнальном столике, под ним и вокруг в ряд выстроены десятки бутылок. Чонгук даже не успевает удивиться, как в гостиную уже залетают бокалы. — Мы будем много пить и много играть. — Начнем с разминки, — радостно объявляет Сокджин, но из его уст это звучит как угроза. — Садитесь, — Чимин указывает на пол. — Друг напротив друга. И без лишних вопросов. Чонгук неохотно отпускает Тэхена, и они делают, как велено. Намджун придвигает небольшой столик и ставит его между ними. Хосок и Юнги расставляют на гладкой поверхности восемь наполненных золотистой жидкостью стаканов, а Чимин включает какую-то ритмичную музыку. — Итак… — Сокджин выкладывает на стол колоду Взрыв-карт и плюхается на диван рядом с Намджуном. — Наша первая игра «Счастливая восьмерка». — Вы сыграете восемь раундов во Взрыв-карты, — продолжает Чимин, попутно устраиваясь между ног Юнги. — По классике, — уточняет Намджун. — Но за каждый проигрыш придется выпить шот сливочного пива, — улыбается Чимин. Чонгук чувствует облегчение. По крайней мере, от сливочного пива они не так уж и быстро пьянеют. — А почему… — Неа! — прерывает Тэхена Сокджин. — Никаких разговоров, только игра. — Вы уже вместе восемь лет, — поясняет Хосок. — Если ты хотел спросить по поводу названия. — Можем начинать? — уточняет Чимин. Чонгук переводит глаза на Тэхена. Тот улыбается, склонив голову в немом вопросе, и как-то по-кукольному хлопает ресницами. Боже, Чонгук в жизни не видел никого милее. Выбора у них все равно нет, поэтому, обменявшись взглядами, они достают волшебные палочки и кивают. — Ну и отлично, — быстро-быстро хлопает в ладони Чимин. — Поехали! Тэхен раскладывает карты, а Чонгук подкидывает кнат, чтобы определить очередность. — Орел, — выбирает Тэхен. Выпадает решка. Чонгук помимо воли победно улыбается, и Тэхен многозначительно выгибает бровь. — Играйте, — приказывает Сокджин. — Хватит строить друг другу глазки! Взрыв-карты — самая нечестная игра из всех существующих. В ней нет ничего общего с талантом, мастерством или интуицией. Это чистой воды удача. Неважно, насколько ты быстр, карты все равно будут быстрее. Они просто берут и взрываются без предупреждения, так что игра заведомо бессмысленна. Первые три раунда выигрывает Тэхен. Чонгук не любитель проигрывать, но, если речь идет о Тэхене, он готов хоть сразу залить в себя всю бутылку сливочного пива. Даже чуть не подпаленные брови стоят его смеха. Четвертый раунд остается за Чонгуком, но уже на следующей партии удача отворачивается от него, и карта взрывается прямо в его пальцах. Тэхен напротив со всем упорством прячет смех в кулаке. — У тебя в запасе осталось только три попытки, Чонгук, — Хосок похлопывает его по плечу. — Пора начать играть по-настоящему. Чонгук отмахивается от него. Сливочное пиво сладостью оседает на языке. — Давай, любовь моя, покажи, на что способен! Следующую партию Чонгук выигрывает, а две последние с треском проваливает. Видимо, карты любят Тэхена так же сильно, как и он сам. Чонгук опрокидывает в себя последний стакан, а Тэхен, победно вскинув руки, заходится смехом. — Я сделал тебя, Чон! — Карты сделали меня, Ким, — Чонгук стойко выдерживает направленный на него взгляд. — Нет, я, — настаивает Тэхен и, двинувшись к нему, заползает сверху. Чонгук сдается под напором и наклоняется вперед для поцелуя. Он успевает запечатлеть на губах лишь короткий чмок, прежде чем его толкают в плечо. — Ненавижу вас, — презрительно заявляет Сокджин. — Слезай с него, Тэ! — Разве я не заслужил приз? — Нет, и если ты намекаешь, что твоим призом должен стать Чонгук, то меня сейчас стошнит на тебя. Серьезно. — Я здесь, чтобы отпраздновать собственную свадьбу, — огрызается Тэхен. — Нет, — возражает Сокджин. — Ты здесь, чтобы отпраздновать свои последние дни в качестве холостого волшебника. — А я так не думаю! — Поскольку это мой дом, ты будешь думать так, как думаю я, и делать все, что я скажу. Тэхен недовольно фыркает, но все же сползает с Чонгука, устраиваясь рядом. — Что дальше? — Дальше — игра номер два и шампанское, — говорит Хосок. — Я схожу за закусками, а вы пока настройтесь. — Смысл вечеринки в том, чтобы напоить нас? — между тем интересуется Чонгук, уже ощущая всю прелесть от выпитого пива. С шампанским все станет еще хуже. — Самую малость, — отвечает Юнги, не смотря на них и переключая музыку на более медленную. — Не беспокойся, — лукаво улыбается Чимин. — Мы тоже сейчас подключимся. — Отпразднуем нашу дружбу, — хихикает Хосок, появляясь с двумя подносами, усыпанными канапе, чипсами, оливками и ломтиками хлеба. Он быстро сгружает их на стол, а после зачаровывает порезанную на кусочки фокаччу и отправляет в руки Чонгука с Тэхеном. — И посмущаем вас, — Намджун протягивает им два фужера. — Наша главная задача на вечер, — уточняет Юнги. — Вторая игра называется «Ловкий угадайка», — объявляет Сокджин. — Кто додумался до таких оригинальных названий? — не переставая жевать, едко замечает Чонгук, но его вопрос остается проигнорированным. — Мы будем читать утверждения, выбранные случайным образом, — в руках Чимина появляется мешочек из воздуха. — А вы будете угадывать, кто их написал. Если вы ошибаетесь или другой угадывает с первого раза, вам нужно сделать два больших глотка. Вопросы? — Нет вопросов, — Тэхен отпивает шампанское из бокала. — Начинайте. На этот раз они все раскидываются на ковре. Тэхен, подбившись к Чонгуку, радостно сжимает его за бедро. — Ладно, — ухмыляется Чимин. — Старшие вперед. Сокджин, будь так любезен. Сокджин извлекает кусок пергамента и читает его с непроницаемым лицом. — Итак, — он серьезно смотрит на Чонгука с Тэхеном, — я заключил пари. Я поспорил, что Тэхен разругается с дедушкой по поводу свадьбы раньше, чем Чонгук с матерью, и выиграл двадцать галлеонов. Все пятеро давятся смехом. — Ты серьезно? — спрашивает Чонгук с долей скептицизма. — Да, — отвечает Сокджин без колебаний. — Погодите, — рука Тэхена взмывает в воздух. — Мы играем вместе? Или друг против друга? — Друг против друга. — Совещаться нельзя, — предупреждает Сокджин. — Тэ, так как ты выиграл в карты, то можешь угадывать первым. — По-моему, Сокджин — это слишком очевидно, — хмыкает Тэхен. — Поэтому выберу Чимина. — Неа, — ухмылка Чимина становится шире. — Пей, — напоминает Хосок Тэхену. — Тогда Сокджин, — с ленью в голосе отзывается Чонгук. — Да, — смеется тот, выглядя при этом слишком довольным собой. — Черт! — Тэхен бросает на Чонгука полный негодования взгляд. Не очень правдоподобный. Особенно если учесть, что пальцами он продолжают играть с его брюками. — Ты только благодаря мне угадал. — Маленький, я тоже знаю своих друзей вообще-то. Тэхен в отместку звонко шлепает его по бедру. — Шампанское, Тэ, — повторяет Чимин. — Чонгук, ты выиграл, так что угадывай дальше. — Грустненько, потому что это был не самый веселый вариант, — ноет Сокджин, передавая мешочек Юнги. Тот закатывает глаза и вытаскивает свернутый пергамент. — Я первый увидел, как вы целуетесь. Неожиданное заявление. Чонгук в недоумении хмурит лоб: разве не все сразу увидели их поцелуй? Он косится в сторону Тэхена, который, судя по заломленным бровям, тоже в замешательстве. — Это вопрос с подвохом? — Нет, — улыбается Юнги, обнажая верхнюю десну. — Честно говоря, понятия не имею, — пожимает плечами Чонгук. Он не помнит, чтобы на Новый год кто-то из них был менее удивленным. Единственное, точно можно исключить Сокджина, потому что тот был в таком шоке, что потом отходил еще несколько дней. — Намджун? По раздавшемуся в ответ молчанию Чонгук понимает, что угадал. — Он сказал тебе? — Сокджин чуть не задыхается от возмущения. — Нет, я ничего ему не говорил, — мягко улыбается Намджун. — Как ты узнал? — обращается Сокджин к Чонгуку. — Просто назвал первое пришедшее на ум имя. Посыпавшиеся едва различимые смешки вынуждают Сокджина впиться в него безнадежным взглядом. — Намджун-и, когда это случилось? — Тэхен делает несколько глотков шампанского. — В канун Нового года, — засиявшие на щеках Намджуна ямочки идеально оттеняют играющий в глазах блеск. — Слишком рано заглянул на кухню. Тэхен глубокомысленно мычит и находит глазами Чонгука. Они думают об одном и том же. На какой или у какой части кухни их застали? Насколько им позволяет память, Чонгук, дорвавшись до главного, целовал Тэхена везде, где только можно и нельзя. Те первые разы, когда они только учились целоваться, были не сказать чтобы идеальными. — Извини? — выносит вердикт Тэхен. — Не берите в голову, — тихо смеется Намджун. — Мне это погоды не сделало. Вышел обратно и притворился, что ничего не видел. Я и так сначала подумал, что мне показалось. Но гляньте на вас сейчас, а? На этих словах Тэхен ластится к Чонгуку, и тот прикасается носом к его виску. — О, прошу, — сокрушенно вздыхает Хосок. — Двигаемся дальше. Намджун тянется к мешочку, и, стоит ему только заглянуть внутрь пергамента, как уголок его рта кривится. Чонгук уже предчувствует пиздец. — Я знаю, что вы делали в раздевалке в Хогвартсе. Вы были не одни. Чимин разражается откровенным хохотом, да так, что заваливается набок. Юнги в последний момент успевает заколдовать выскользнувший из пальцев стакан, спасая хрусталь от неминуемой смерти. Остальные подхватывают его смех, даже не стараясь скрыть озорства в искренних улыбках. Сокджин обводит их взглядом, полным плещущего ликования. — Чонгук, — подталкивает Намджун. — Твоя очередь. Рука Тэхена, до этого спокойно лежащая на его ноге, вновь сжимается, подобно тискам. В памяти всплывают образы того, что они делали в школьных раздевалках, того, чего делать, вообще-то, точно не следовало. Тэхен не раз пробирался к Чонгуку после игр и тренировок, когда думал, что все уже ушли. — Чимин? — Чонгук утыкается в него неподвижным взглядом. — Да, — радостно верещит тот. — Надо же! Какая награда за поимку снитча! — Он заслужил это, — с вызовом вскидывает подбородок Тэхен. — О, ну это конечно, — почти хрипит Чимин от непрекращающегося смеха. — Ты мог бы и уйти, — хмуро замечает Чонгук. — Что я и сделал! — заключает Чимин, успев вернуться в нормальное положение. — Пей, Тэ. — Для ясности… — Сокджин вскакивает. — Шампанское. Хосок и Намджун чокаются бокалами, а Чимин, задыхаясь, все-таки снова падает, но уже только на Юнги. Тэхен дважды прикладывается к фужеру. — Я вас ненавижу, — искренне говорит Чонгук. — Всех вас. За исключением Тэхена. — О, — красноречиво выдает Сокджин. — Уж мы-то точно знаем, что ты не ненавидишь Тэ. — Кто там следующий? Сокджин злорадно растягивает губы в ухмылке. Мешочек переселяется к Хосоку. — Чонгук, ты снова угадываешь, — достает тот пергамент. — Мне уже хорошо, — бубнит Тэхен. В этот раз Чонгук ошибается, а на пятом правильное имя с первой попытки называет Тэхен. После мешочек быстро начинает переходить из рук в руки. Некоторые утверждения — забавные, некоторые — возмутительные, но с каждым прочитанным предложением появляется понимание, насколько хорошо друзья знают об их отношениях. К тому моменту, когда игра заканчивается, Чонгук вливает в себя почти три бокала шампанского. Мозги немного спутываются, и становится неважно, кто в итоге победитель. — Как состояние, ребятки? — интересуется Сокджин. — Нестояния, — распластавшись на коленях Чонгука, как и несколько лет назад, Тэхен выглядит слишком счастливым. — Прошла только половина пути, так что лучше бы тебе взбодриться, — фыркает Чимин. — Я не понимаю, зачем мы пьем без остановки, — резонно замечает Чонгук. — Потому что такова традиция, — снова принимается втолковывать ему Хосок. — Потому что мы хотим повеселиться и провести с вами время. — Алкоголь — это, скорее, следствие игр, чем наша цель, — продолжает Юнги. — Мы устроили это все, чтобы вы просто отдохнули как следует и не чувствовали, что чего-то не дополучили, — вздыхает Чимин. — Но, сразу говорю, стриптизерш никто не заказывал, — подводит черту Сокджин. — Как насчет перекусить? — предлагает Намджун. — Замороженной пиццей? И это первая правильная мысль, которую Чонгук слышит за весь вечер. Совместный ужин замороженной пиццей — святое. — Пойду разогрею, — бросает Сокджин и исчезает в коридоре. Тэхен утыкается лицом Чонгуку в живот и бормочет что-то нечленораздельное. — Что такое? — Чонгук наклоняется к нему. — Не хочу вставать. Чонгук без слов находит его губы. Он уже несколько часов мечтает о глубоком, вкусном поцелуе: гул в венах и воспоминания делают желание быть рядом, обнимать, прикасаться еще сильнее. По тому, с каким рвением Тэхен отвечает ему, Чонгук понимает, что эта потребность взаимная. — Эй, — громко произносит Хосок. — Мы поняли. Вы любите друг друга. Поднимайтесь. Не отрываясь от столь приятного рта, Чонгук медленно выставляет средний палец. В них сразу же прилетает подушка, и Тэхен, не сдержавшись, смеется прямо в поцелуй. Они смотрят друг на друга ласковыми взглядами. Слова о любви излишни. Чонгук сцеловывает непроизнесенную фразу и, прикоснувшись губами к тонкому носу, наконец отодвигается от Тэхена. Ужин проходит весело. Они сгружаются вокруг кухонного стола и быстро разделываются с несколькими магловскими пиццами. Кажется, простая вода и более или менее адекватная еда делают свое дело, и голова вновь становится ясной. В гостиной царит уютная атмосфера. Сокджин зажигает свечи и приносит подушки с кучей пледов. — Где мы, кстати, будем спать? — спрашивает Тэхен. — В одной из гостевых комнат. Мы убрали кровать и купили матрас. Ляжем как на Новый год. — Думаете, мы когда-нибудь вырастем из этого? — грустно произносит Чимин. — Скорее всего, — подтверждает Намджун. — Но не прямо сейчас. Юнги прижимается губами к макушке Чимина. — Мы найдем решение, Зи, не волнуйся. Что странно, так это то, что Сокджин не отчитывает их за откровенную сентиментальность и демонстрацию собственных чувств. Чонгуку это кажется несправедливым, но когда он заикается о столь предвзятом отношении, Хосок просто сует ему в руки наполненный до краев стакан. — В этой игре пьем джин. Тэхен тоже получает свою порцию. С прояснившимися мыслями, которые пришли за ужином, уже можно начинать прощаться. — Игра называется «Время поболтать», и она немного отличается от предыдущих, — Сокджин снова берется за пояснения первым. — Мы записали несколько вопросов, ответы на которые нам очень и очень хочется узнать. С вариантами ответов все очень просто — их всегда два, и это вы. Точнее, кто-то из вас двоих. Мы выбираем случайный вопрос, читаем и сначала пытаемся угадать ответ сами. Если угадываем неправильно, пьем мы. Но если ответ правильный, то пьет кто-то из вас. Все понятно? — Нельзя было придумать что попроще? — с сомнением корчит лицо Тэхен. — А, и еще! Можно будет отказаться от ответа, если кто-то из нас будет против? — О, точно, простите. У вас у каждого есть по два пропуска, так что можете выбрать, на что не будете отвечать, — уточняет Сокджин. — Но в таком случае вы оба пьете. — И разговаривать друг с другом тоже не запрещено, — предвидит следующий вопрос Намджун. — Так что вы вместе сможете решить, на что будете отвечать, а на что — нет. — Хорошо, спасибо, — неуверенно закусывает губу Тэхен. — И не будьте занудами, давайте поделимся друг с другом грязненьким, а? — Сокджин вынимает палочкой еще один маленький коричневый мешочек и бросает его в середину. — Начинаем от младших к старшим. — Я первый, — Чимин хватает мешочек и лезет в него рукой. — О, какой прикольный вопрос! Только не скрывайте свои настоящие эмоции, ладно? Чонгук совсем по-настоящему закатывает глаза, Тэхен послушно соглашается, и Чимин удовлетворенно кивает. — Кто первый сказал «Я люблю тебя»? — Мне, кстати, всегда было интересно, — присвистывает Хосок. Кажется, день, когда Чонгук предстанет перед Визенгамотом за использование Авады в отношении кого-то из друзей, приближается с тревожной скоростью. Чимин похож на довольного жизнью кота, поэтому, когда он открывает рот, в его глазах танцуют задорные бесенята. — Сложно вообще сказать, потому что вы оба были очень увлечены друг другом. Мы уже знаем, кто первый поцеловал, кто первый признался… — он задумчиво поджимает губы. — Уверен, что вы примерно в одно время осознали глубину чувств, но говорить об этом не спешили, — он обменивается взглядом с Тэхеном. — Чонгук тогда был невероятно замкнутым человеком, Тэхен, наоборот, слишком очевидным. Но Тэхена я знаю лучше. Ему было бы страшно сказать такие слова первому, в то время как Чонгук самый бесстрашный человек, которого мне доводилось встречать, — он кивает сам себе. — Так что да, Чонгук был первым, кто сказал «Я люблю тебя». Чонгуку совершенно не хочется доставлять удовольствие Чимину на словах, а потому он молча тянется к стакану и пьет пряную жидкость. Чимин гогочет и салютует ему бокалом. — Мне кажется, это как-то несправедливо… — незамедлительно высказывается Сокджин. — В то время ты постоянно находился то с одним, то с другим. Ты жил с ними. Чимин вскидывает средний палец и, набрав в легкие побольше воздуха, пускается в длинную тираду. В разгар спора Тэхен проводит носом по щеке Чонгука и шепчет: — Я рад, что ты первым сказал эти слова. Мне тогда необходимо было их услышать. Разумеется, Чонгук знает об этом и тоже рад, потому что слишком долго держал невысказанное в себе. — Я по-прежнему люблю тебя, — говорит он, поворачиваясь так, чтобы их губы оказались в паре сантиметрах друг от друга. — Не сомневайся. Тэхен ослепляюще улыбается, и Чонгук, не заботясь о подушках, которые могут полететь в их сторону, прижимается к нему в мягком поцелуе. — Второй вопрос, — Хосок громко прочищает горло и, не сдерживая смех, читает: — Кто кому отсосал первым? Один волшебник точно не доживет до конца ночи. Будет ли это сам Чонгук или же кто-то из так называемых друзей — он пока не знает. — Та-а-ак, — погружается в размышления Хосок, забавно выпячивая губы и потирая висок. — Хм… — Смелее, Хоби! — подбадривает его Чимин. — Мне кажется, — Хосок снова делает вид, будто действительно размышляет над проблемой мирового масштаба. — Думаю, Тэхен первым опустился на колени. Чонгуку даже не нужно советоваться с Тэхеном, чтобы пропустить ответ. Все-таки, это лучше, чем убийство. — Мы не будем отвечать на этот вопрос, — торопится произнести Тэхен. — Зачем вам знать это? — Вы и без того слишком много знаете, — с плохо скрываемым раздражением добавляет Чонгук. — Просто дружеское любопытство. Это ведь весело — устроим вам небольшую встряску, — с играющей на губах улыбкой пожимает плечом Чимин. — И что вы нам сделаете? — Пейте тогда, — раздается приказ от Сокджина. — Надеюсь, вы не пожалеете, потому что там есть кое-что похуже, — он указывает на мешочек, который теперь находится в руках Намджуна. — Кто из вас самый ревнивый? — спрашивает тот. — Если подумать, чем я постоянно и занимаюсь, в отличие от некоторых, то я бы выбрал Чонгука. Тэхен под выжидающими взглядами друзей поворачивается к Чонгуку, и несколько секунд они безмолвно гипнотизируют друг друга. — Я не знаю, — в итоге отвечает Чонгук. Намджун интеллигентно выгибает бровь и, ошалело похлопав ресницами, говорит: — Вряд ли я могу принять такой ответ, извините. — Не вряд ли, а не может, — соглашается Хосок. — Ты прав, это Чонгук. — Тэ! — имя превращается в протяжный стон, и Чонгук оскорбленно стреляет в него глазами. — Любовь моя, — наклоняется к нему ближе Тэхен. — Ты не то чтобы ужасный ревнивец, но временами тебя реально клинит. Чонгук на это уязвленно прикусывает язык. — Помнишь, в прошлом году один стажер позвал меня к себе домой, чтобы я помог ему разобраться с несколькими заклинаниями? А уже на следующее утро ты появился в больнице, выяснил, где мы с ним пересечемся… — Тэхен делает интригующую паузу, пока Чонгук, продолжая хранить молчание, лишь угрюмо поглядывает из-под ресниц. — И поцеловал меня в щеку. На его глазах. В больнице, где я работаю. Тэхен, конечно же, прав, но Чонгук упорно отказывается признавать это. — Надо было валить и трахать, — иронически замечает Сокджин. — Пометил бы свою территорию как следует. Чонгук, недолго думая, бросает в него подушку. — А в тот раз, когда во «Флориш и Блоттс» один волшебник… — Я выпью, — прерывает его Чонгук низким рычанием и опрокидывает в себя стакан, который тут же любезно наполняют. Он быстро теряет счет вопросам, которые кажутся нескончаемыми. На мешочке точно висит заклинание Незримого расширения, иначе как еще объяснить бесконечное вытягивание пергамента за пергаментом? Оставшиеся пропуски они используют очень быстро и теперь вынуждены отвечать на самые разнообразные вопросы друзей, чтобы удовлетворить их неуместное любопытство. Сокджин едва не взрывается от распирающего его восторга, когда спрашивает, кто из них громче ведет себя в сексе. Только благодаря быстрой реакции Тэхена Чонгук не успевает дотянуться до палочки. Сокджин угадывает правильно, и Тэхен, отпив из бокала, подмигивает ему: — Ты ведь знаешь, что он прав, любовь моя. Может, Чонгуку стоило все-таки голосовать за тайную роспись? К окончанию игры в ушах у него стоит приятный шум, становится легче голова, а рядом сидящий Тэхен то и дело распадается в безудержном хихиканье. — Сделаем еще один перерыв, — Сокджин и сам говорит уже быстрее обычного, а, значит, тоже на пути к нужной кондиции. — Сколько еще осталось? — ворчит Чонгук. — Еще одна игра, — сообщает Чимин с каким-то странным писком, который заканчивается приступом смеха. — Но сначала поиграем в магловские игры, — оповещает их Юнги и подхватывает Чимина за талию, чтобы удержать на ногах. — Не волнуйтесь, выпивка тоже будет, но уже поменьше. — Максимально крепкий напиток мы припасли для грандиозного финала, — поясняет Хосок. — Чудесно, — безо всяких эмоций отзывается Чонгук, но, к счастью, его слышит только Тэхен. Игр у маглов оказывается много, и некоторые названия Чонгук слышит впервые. Они играют во все, во что невозможно играть, будучи пьяными — «Уно», «Дженгу», «Ударь крота», «Пол — это лава» и, наконец, «Твистер». Проигравшие каждый раз обязаны выпивать рюмку текилы, но далеко не всегда кто-то вспоминает о ней, предпочитая не расставаться с бокалом. Эта часть вечера выходит куда более развязной. Гостиная просто гудит от смеха, визгов, вскриков, болтовни и всеобщего веселья. «Твистер» добивает их окончательно, и, вымотанные, они валятся на пол. Временной передышкой становится заказанный в качестве подарка торт. Чонгук благодарен за него, даже если тот покрыт фиолетовыми витиеватыми иероглифами, которые передвигаются, складываясь в непристойные предложения. — «… и здравии, пока смерть не разлучит вас», — громко зачитывает Чонгук. — «Контрацепция превыше всего!», «Обещайте уделять должное внимание предварительным ласкам до тех пор, пока Мерлин не доведет вас до исступления», «Поклянитесь делать только качественный минет»… Тэхен, слушая все это, закатывается звонким хохотом. — Нравится? — спрашивает Хосок, явно обрадовавшись произведенному эффекту. Тэхен вместо ответа запрыгивает на него и сжимает в объятиях. — Подойди сюда, — Сокджин направляет нож на Тэхена, а затем и на Чонгука. — Тебя это тоже касается, — и, когда оба в нерешительности подходят к нему, сует им в руки нож: — Вот. Просто вместе держите нож. Хорошо? Тэхен первый осторожно обхватывает пальцами ручку, а Чонгук так же осторожно укладывает ладонь поверх. — Намджун? — зовет Юнги. Намджун появляется с причудливой бутылкой в руках и с парящими за спиной фужерами. Становится окончательно понятно, что каждая деталь вечера тщательно продумана. Вплоть до того, кто должен подавать тот или иной алкоголь. — Ребят, — начинает Хосок. — Мы слишком пьяны для нормальной речи. — Но вы обойдетесь и без нее, потому что мы уже говорили вам кучу всего, — продолжает Чимин. — И у вас впереди еще свадьба, — не отстает Юнги. — Обещаем произнести самую крутейшую речь там. — А сейчас больше сосредоточимся на чувствах, любви и шампанском, — улыбается Намджун. — Поздравляем вас с тем, что вы живете, как женатая пара, уже восемь лет, но до официального брака дошли только сейчас, — заканчивает Сокджин. От эмоций Тэхен сильнее сжимает нож, и Чонгук повторяет за ним, выказывая немую поддержку. — Думаю, именно сейчас мы говорим вам, что очень любим вас, — бормочет Юнги. — И даем выпить еще больше! — Эй, — дергает подбородком Сокджин. — А где спасибо? — Спасибо, — выдавливает из себя Чонгук с непроницаемым лицом, и Тэхен рядом фыркает. — А что с ножом-то делать? — спрашивает он, кивая на острый предмет в руках. — Торт, — смеется Чимин. — Режьте торт. Под громкие крики нож опускается на сладкую глазурь. У Чонгука ощущение, будто они не торт разрезают, а проводят очередной матч «Соколов». Но общий восторг заразителен. Тэхен тоже что-то радостно верещит, и глаза у него, как и всегда, искрятся неподдельным счастьем, из-за чего Чонгук сам готов кричать во всю мощь своих легких. У них реально через несколько дней свадьба. В это все еще верится с трудом. Чонгук быстро наклоняется и, зачерпнув крем, проводит пальцем по щеке Тэхена. Тот визжит, и нож опасно дергается в его руке. — Страх потерял? Чонгук смеется ему в лицо. Он счастлив, пока рядом лучшие друзья и Тэхен. С этими людьми невозможно быть несчастливым. Сейчас же его счастье вообще неизмеримо. Чувства внутри настолько сильны, что от их переизбытка у него голова идет кругом. Ответ прилетает практически сразу: Тэхен вымазывает ему рот и часть носа. — Ну вылитый красавчик, — щебечет он. — Тогда поцелуй меня. — Не терпится? Осуществить начатое им не дает Сокджин, который орет на всю гостиную: — Никаких поцелуев! Никаких!!! — Попробуйте лучше торт, — подсказывает Чимин. — Ладно-ладно, но я думал, что у нас, вроде как, зеленый свет, учитывая то, что вы устроили ранее, — отвечает Тэхен. Его хихиканье немного смазывает впечатление от фразы, но тем не менее желаемый эффект все равно произведен. Сокджин оскорблено вскрикивает и хватается за сердце. Чимин громко смеется и, падая на пол, утягивает за собой Юнги. Хосок хлопает ладонью по лбу. Намджун ухмыляется, качая головой. А Чонгук разрывается от любви. Он любит Тэхена. Любит во всех его ипостасях и в любом настроении. Пьяного в том числе. Он обожает его вот таким, беззастенчивым и дразнящим. Торт на вкус оказывается изумительным. Пока они едят его, на дом наконец-то опускается тишина. Даже плейлист Юнги странным образом переключается на чувственный RnB-микс. — Как настроение перед последней игрой? — интересуется Сокджин, когда с десертом покончено. — Насколько там все плохо? — смиренно задает встречный вопрос Тэхен. — Очень плохо, — заверяет их Хосок. — Игра «Исповедь на час», и она немного серьезнее остальных, — говорит Юнги и поднимает всем знакомую бутылку. — Запиваем Огненным виски Блишена. Оговаривать детали на этот раз берется Намджун: — Я уже говорил это несколько раз, но так как мы стали свидетелями ваших отношений с самого начала и знаем, насколько сильна ваша любовь друг к другу, мы не можем не восхищаться ей. Идея игры в том, что мы хотим поговорить о ваших чувствах, чтобы вы не стеснялись ими делиться, даже когда видите, что некоторые придуриваются, делая вид, будто их не устраивает что-то. — В игре не будет победителей и проигравших. Выпивка нужна, просто чтобы хорошо подвести черту этого вечера. Вам уже необязательно пить, — Юнги раздает стаканы. — Мы всего лишь поболтаем. Так, как никогда этого еще не делали все вместе. Намджун указывает на очередной небольшой кожаный мешочек зеленого цвета в руках Сокджина. — Да, снова, — вздыхает он в ответ на изогнутые брови Чонгука. — Вопросы будут задаваться в определенном порядке. Вы оба должны будете ответить на все. Можно будет отказаться, но тогда придется выполнить действие. Придумывать его будем не мы, а вы. Чонгук почему-то уже не так сильно обеспокоен происходящим. Может, дело в алкоголе, согревающем тело изнутри, может, в самой атмосфере. На улице давно ночь, а с ней всегда приходит умиротворение. Никто больше не пытается их поддеть. В глазах все еще блестит азарт, и лица украшают озорные улыбки, но нет уже того бешеного возбуждения. — Вы ведь и так знаете о нас много всего, — снова напоминает Тэхен. — Это больше связано с чувствами… — пожимает плечами Чимин. — Ты поймешь. — Начинаем? — уточняет Намджун. — Да, — подтверждает Тэхен. — Я первый, — Сокджин в руках уже держит небольшой сверток пергамента. — Кто из знаменитостей вам нравится? — Чонгук, — сразу же реагирует Тэхен. — Тэхен, — говорит Чонгук. — Еще что придумаешь? — протестующе качает пальцем Сокджин. — Тэхен не знаменитость. — Нелепость, — репортеры постоянно задают Чонгуку одно и то же, и этот вопрос стоит на самой вершине часто задаваемых. — А мне все равно! Отвечай, или пусть Тэхен выбирает для тебя действие. Тэхен рядом восторженно ахает и хватает Чонгука за руку. — Любовь моя, — пропев елейным голосом, он заразительно улыбается и смотрит, словно в самую душу, распахнутыми глазами. — Выбери действие? Чонгук на миг задумывается, но потом решает ответить на вопрос: — Ладно. Ким Сокджин, Чон Хосок, Мин Юнги и Чимин. Его слова застают Сокджина врасплох. Однако надо отдать ему должное, он быстро берет себя в руки и под общий смех выпаливает: — Вот тебе и ладно! — Вы когда-нибудь, хоть на секунду, задумывались о том, что было бы, если бы вы не встречались? — следующим вопрос задает Юнги. — Да, — Тэхен встречается взглядом с Чонгуком и после ободряющего кивка продолжает: — В самом начале. До того, как узнал, что Чонгук любит меня. Мне было страшно, — он опускает глаза на темную жидкость в бокале. — А когда его стали искать и приглашать все эти известные команды… Я понял, что ему будет намного легче, если я буду… — Тэхен… — Чонгук тянется к его руке. Сердце за ребрами болезненно сжимается. В мозгу на повторе воспроизводится тот самый взгляд Тэхена, которым он смотрел на него на поле Хогвартса. — Я подумал, что будет намного проще, если я не буду тянуть тебя на дно, — дарит ему успокаивающую улыбку Тэхен. Чонгук притягивает его к себе и целует куда-то в бровь. — Чонгук? — осторожно зовет Юнги. — Да. Иногда. Когда мы только начали встречаться, потому что я… — признаваться в этом нелегко, хотя он подозревает, что все и так уже догадываются. — Я думал, что не заслуживаю его, — Тэхен жмется к нему сильнее. — И когда я только вошел в состав «Соколов». В то время было очень тяжело. Нам обоим, но я чувствовал вину за то, что взваливаю такую ношу на плечи Тэхена. Раньше не было и дня, когда бы они не говорили о том, через сколько им приходится проходить из-за работы Чонгука. Сам он ничего не мог с этим сделать — такова была обратная сторона его любимого дела, но однажды Тэхен просто взял и сказал, что ничего и не хочет с этим делать, тем самым очень упростив ситуацию. — Это нелегко, — соглашается Юнги, передавая мешочек Намджуну. Они с Чимином понимают их как никто другой. Им тоже не раз приходилось сталкиваться с нежелательной оглаской. — Вы когда-нибудь думали о том, чтобы переспать с кем-то другим, или, возможно, очень сильно хотели этого? — Нет, — не раздумывая отвечает Чонгук. Это, наверное, самый простой вопрос за весь вечер. — То же самое, — легко отзывается Тэхен. — Только с Чонгуком. — Зачем мы вообще придумали этот вопрос? — сокрушенно качает головой Сокджин. — Пустая трата времени. И так все понятно. — Как вы представляете вашу жизнь, если бы у вас не было отношений? — читает Хосок с клочка пергамента. — Если честно, не знаю, — признается Тэхен. — Ничего особо на ум не приходит. Наверное, я бы просто жил гораздо проще и скучнее. — Согласен. Вряд ли я бы наслаждался жизнью так, как делаю это сейчас, — Чонгук переплетает их пальцы. — Развели тут мелодраму, — комментирует Хосок, но голосом, пронизанным нежностью. Наконец, очередь доходит до Чимина, и тот, хитро улыбаясь, вытаскивает свернутый кусочек пергамента. — У вас были или есть секреты друг от друга? — М-м-м, — задумчиво стучит пальцем по подбородку Тэхен. По разные стороны от него раздается не то хмыканье, не то подначивание. — Подарки или всякое такое, если только. — Предложение, — улыбается Чонгук. — Небольшие сюрпризы туда же. Возможно, если это будет считаться, то когда я молчал по поводу симпатии. — Больше ничего? — уточняет Чимин. Оба на пару секунд задумываются, но потом Тэхен спрашивает: — Ты знаешь что-то, чего не знает один из нас? — Нет, — прищуривается Чимин. — Просто уточняю, а то мало ли. — Например, — подхватывает Хосок, — вы рассказываете друг другу о тех, кто подкатывает к вам? — Это ведь вопрос не из мешочка? — куксится Тэхен, недовольный тем, что игра идет не по правилам. — Угадал, — со смехом подтверждает Хосок. — Мне самому любопытно. — Нет, зачем лишние, никому не нужные детали? Но у меня, к сожалению, хорошо развито шестое чувство. — Чонгук? — поворачивается к нему Сокджин. Чонгук тоже не рассказывает и в принципе не любит думать об этом. Разве и без того непонятно, что слишком много кто восхищается Тэхеном? В чем смысл раз от раза расстраивать себя? — Поддерживаю Тэхена. Я могу догадываться, но знать не особо горю желанием. Сокджин фыркает. В глазах у него загорается непонятного рода огонек, и Чонгук просит следующий вопрос. — Мы уже узнали, что Чонгук самый ревнивый среди вас, но в какой именно момент вы ревновали больше всего? Чонгук перехватывает взгляд, которым Тэхен косится на него. Они долго молчат, и Сокджин решает напомнить: — Вы можете не отвечать. Просто выберете друг другу действие. Нет, наученный опытом прошлых игр Чонгук не хочет соглашаться на эти условия. По крайней мере, не прямо сейчас. Тэхен может быть непредсказуем в своих желаниях. — Мой последний год в Хогвартсе, — вздыхает он устало. — Я не мог смириться с тем, что Тэ будет общаться с крутыми стажерами и целителями, пока я в это время буду торчать в школе. Мне было трудно. Думаю, именно тогда я ревновал сильнее всего. — К кому-то конкретно? — Нет. Если кто-то и западал на него, я не знал, — ему стыдно за свои незрелые чувства. — Одной мысли было достаточно, — признается Чонгук, устремив взгляд на стену позади Сокджина. Тэхен сжимает его руку и, опережая просьбы поторопиться или отказаться от ответа, по-детски дует щеки. — В команде пиарщиков есть один волшебник, который постоянно лезет не в свои дела. — Тот паренек, что присылал письма для подтверждения вашей помолвки? — нетерпеливо ерзает на месте Чимин. — Ага, — без энтузиазма кивает Тэхен. — Марк, — смеется Хосок. Чонгук впивается зубами в губу, чтобы не улыбаться совсем уж по-идиотски. Марк действительно ведет себя с ним куда дружелюбнее и игривее, чем с остальными. Чонгук не в восторге от такой фамильярности, но волшебник никогда не переходит границы дозволенного. Чонгук даже не уверен, что Марк в самом деле заинтересован в нем. — Ты что-нибудь предпринимал по этому поводу? — интересуется Юнги. У Чонгука все-таки вырывается непроизвольный смешок. Тэхен как раз и предпринял. — Да. Ответил на его последнее письмо, — тот крутит в руках бокал, рассматривая его с разных сторон, и самодовольно добавляет: — После этого мы не получали писем. — Уверен, что из вас двоих самый ревнивый Чонгук? — посмеиваясь уточняет Сокджин. — Можешь не сомневаться, — Тэхен бросает взгляд в сторону Чонгука, как бы призывая попробовать возразить. Чонгук и не думает отрицать. Они описали единичные случаи, но в большинстве своем именно Чонгука раздражают люди, бессовестно заигрывающие с Тэхеном. — Следующий, — объявляет Юнги. — Какая у вас была самая крупная ссора? Вопрос не из приятных. Сейчас они редко ссорятся, но раньше у них в самом деле были разногласия. Особенно в юности, когда они учились понимать друг друга и узнавали, что значит быть влюбленными. Тэхен потирает кожу между большим и указательным пальцами на руке Чонгука. Несколько секунд он смотрит в никуда, а затем начинает рассказывать: — Для меня это было тогда, когда Чонгук упал с метлы. После того, как мы вернулись из больницы. Чонгук не должен был летать как минимум несколько недель, но я нашел его на высоте нескольких метров от земли. И я как сейчас помню, что пиздецки разозлился. Нет, я был просто в ужасе. Кажется, я тогда реально долго кричал. Так и есть. Ни Тэхен, ни Чонгук никогда не решают проблему криками. Если они ссорятся, то оба стараются говорить как можно тише и спокойнее. И пусть оба злятся до слез в глазах, они никогда не станут кричать друг на друга. Да что там — Чонгук не может даже выдержать взгляд Тэхена, когда они ссорятся, а уж о повышении голоса не может быть и речи. — Долго, — улыбается Чонгук. — Прости, — поджимает губы Тэхен. — Я заслужил. Тэхен отрицательно мотает головой: не заслужил. Никакая злость не оправдывает криков. — Я понимаю, почему ты это сделал, — опережает Тэхена Чонгук, прежде чем тот ударяется в самоуничижение. — Для меня, — он перехватывает его за большой палец, заставляя отвлечься от собственных угрызений совести. — Наверное, наша первая ссора. Я думал, что облажался и потерял лучшее, что у меня было. На лице Тэхена наконец-то расцветает улыбка. Он наклоняется, и Чонгук быстро целует его, слизывая с теплых губ вкус виски. — Милашки, — комментирует Чимин. Они проходят еще один круг вопросов, во время которого много рассказывают о своих чувствах. Правда, не всем всегда хочется делиться. — Снова моя очередь, — радостно звенит Чимин. — Что вас больше всего заводит друг в друге? — он поднимает глаза и добавляет: — В постели, если уж на то пошло. — И как я должен выбирать? — сетует Тэхен. — Таких вещей слишком много. — Тэ, — пытается остановить его Чонгук, потому что сам на этот вопрос, разумеется, не хочет отвечать. — Мерлин, — от нетерпения Сокджин случайно опрокидывает стакан. Чтобы не смотреть Чонгуку в глаза, Тэхен опускает голову ему на плечо и глухо бубнит в пушистый свитер: — Он хорошо владеет ртом. Очень хорошо. На мгновение гостиную накрывает оглушительная тишина, а потом с разных сторон на них сыпятся одобряющие хлопки. У Чонгука вспыхивает лицо, но он уже ничего не может с этим сделать. — Чонгук? — усмехается Чимин. — Руки, — поколебавшись, отвечает он резко. — Руки Тэхена. Хосок затыкает себе рот ладонью, чтобы не крякать смехом слишком громко, а Чимин сокрушенно выдает: — Честно говоря, я надеялся на большее количество подробностей. Разочарован, но не удивлен. Сокджин беззвучно соглашается с ним, всем видом демонстрируя, насколько он расстроен происходящим, но ни Чонгук, ни Тэхен уже давно не реагируют на их выходки. — Ладно, — Сокджин берет у Чимина мешочек. — Какая у вас любимая поза? — Действие, — моментально отвечает Чонгук. Сокджин чуть ли не подпрыгивает от восторга, и его эмоции такие искренние, что сейчас он больше напоминает малыша, который стоит перед подносом с печеньем. — Уверен? — Уверен. — Тэ, — разворачивается к нему Сокджин. — Ты собираешься отвечать? — Не против, если отвечу? — Тэхен заглядывает Чонгуку в лицо, дожидается кивка и заправляет ему за ухо несколько выбившихся прядей. — Миссионерская. — Ну, это было легко. А теперь придумай действие для Чонгука. — Любовь моя, — начинает Тэхен, и его взгляд не предвещает ничего хорошего. — Твое действие: рассказать нам всем, в какой позе ты любишь заниматься со мной сексом. Все шестеро взрываются смехом. Только один Чонгук сохраняет серьезную мину и загробным голосом произносит: — Отличный ход, маленький. — Спасибо. — У меня их две, — признается Чонгук, не сводя глаз с Тэхена. Он мог бы прямо сейчас его расцеловать за то, какой тот, оказывается, хитрюга. — Миссионерская и сзади на боку. Тэхен награждает его поцелуем, а Сокджин язвительно благодарит за честность. Один делает сладость, второй — гадость. — Этот вопрос еще хуже, — предупреждает Юнги, развернув пергамент. — Мы предполагаем, что вы занимались сексом в наших домах. Теперь вопрос: в чьем доме вам понравилось трахаться больше всего и почему? — Какого хуя? — грубо выдает Чонгук. — Действие! Это было в прошлом году у Сокджина, на день рождения Намджуна. Из-за отъезда «Соколов» они с Тэхеном не виделись несколько недель. Секс был быстрым, грубым и обжигающе горячим, у стены в одной из гостевых комнат. Оргазм Чонгука был настолько сильным, что он в забытье пробормотал какое-то заклинание, из-за чего разбил все окна в комнате. Тэхену потом впопыхах пришлось все чинить с помощью Репаро. Чонгук не собирается делиться с кем-то этими воспоминаниями. — Тоже действие. Их отказ отвечать явно забавляет остальных. Чонгук делает пометку позже спросить у Тэхена про его любимое место. — Хорошо, — соглашается Юнги. — Кинем галлеон, чтобы решить с последовательностью. Когда выпадает орел, Чонгук загадывает Тэхену спеть песню из последнего альбома Юнги. У Тэхена прекрасный голос, которого он невероятно стесняется. Даже Чонгуку он редко поет. — О боже, да! — Чимин с ним в этом вопросе солидарен. — Пожалуйста! Тэхен корчит лицо, словно маленький ребенок, но, к удивлению Чонгука, принимает задание без единой жалобы. Чонгук ожидал, что он хотя бы попытается сторговаться. Песню Тэхен, разумеется, исполняет замечательно. Его поддерживают аплодисментами, а Юнги еще и одаривает гордой улыбкой. Чонгук утягивает Тэхена к себе на колени и целует благодарно в щеку, на что получает загадочное хмыканье. — Твоя очередь, Тэ, — напоминает Сокджин. Тэхен опускает ладони на плечи Чонгуку и говорит: — Я люблю тебя. Очень сильно. И ты это прекрасно знаешь. — Да. — Хорошо. Так вот, еще раз: я люблю тебя. Помни об этом, ладно? — Ладно, — растеряно повторяет Чонгук, неосознанно начиная волноваться. — Я хочу, чтобы ты сыграл со мной во Взрыв-карты, — Тэхен ненадолго поджимает губы. — Если выиграю я, то после свадьбы я возьму твою фамилию. Если победа за тобой, то ты возьмешь мою. Рядом кто-то резко выдыхает. — Тэ… — Чонгук не находит что сказать. — Тэ… — Это мое действие для тебя, Чонгук. — Но это уже слишком, — Чонгук устраивает руки на его талии. — Такие вещи не шутка. — Мы никак не можем прийти к единому мнению. Мы хотим фамилии друг друга, а это единственный способ поставить точку в бесконечной дискуссии. Честно и справедливо. — Тэхен, пожалуйста… — Чонгук все еще не сводит с него ошеломленного взгляда. — Шансы пятьдесят на пятьдесят, Чонгук. Все решит удача. — Судьба, — подсказывает Намджун. — Судьба, — с улыбкой соглашается Тэхен и зарывается руками в волосы Чонгука, принимаясь поглаживать затылок. — Принимаешь мое действие? — Нет, Тэхен, я не могу. — Любовь моя, — он сближает их лбы. — Какой еще у нас вариант есть? — Маленький… — Ты принимаешь мое действие, Чонгук? У Чонгука нет выбора — так будет честно. Он, конечно, сильно рискует, но в то же время у него есть шанс выиграть и получить то, о чем он просит Тэхена уже несколько месяцев. — Принимаю. Тэхен сползает с него и ведет к журнальному столику. Они убирают с поверхности бокалы, достают палочки и садятся лицом друг к другу. Остальные грудятся вокруг. Воздух становится напряженнее. Ставки слишком высоки. — Один раунд, — говорит Тэхен, глядя Чонгуку точно в глаза. — Победитель получает фамилию второго. Чонгук кивает в знак согласия. Галлеон летит вверх, и Чонгук снова побеждает. С глубоким вдохом он касается палочкой стола и делает ход. Впервые на его памяти один раунд длится так долго. Время тянется, словно резина, а карты продолжают переворачиваться. Игра ускоряется, масти сменяют друг друга, но взрыв так и не наступает. Не проронив ни единого слова, они полностью сосредотачиваются на процессе. Примостившиеся по бокам друзья наблюдают за происходящим, затаив дыхание. Единственные звуки, которые сейчас можно услышать, — это шелест карт и стук палочек. Чонгук опережает Тэхена на два очка, но карт остается не так много. С каждым раскрытым изображением его уверенность в себе растет. Возможно, он действительно выиграет. Следующий ход за ним, и, когда Чонгук раскрывает карту, та взрывается, сжигая и остальные, что он успел выиграть. Да хрен бы с этими картами! У него на глазах сгорают его мечты. Он глупо хлопает ресницами, потрясенно уставившись на медленно ползущий вверх дым, и понимает, что проиграл. Проиграл Тэхену, а вместе с этим и его фамилию. Тэхен не кричит о победе, как привык всегда делать. Вместо этого он тихо встает и опускается рядом с Чонгуком на колени. — Все логично, любовь моя, — тихо произносит он. — Я хочу этого. Чонгук неверяще качает головой. Он ведь в самом деле надеялся, что сможет избавиться от собственной фамилии. Тэхен подается вперед и обнимает его. — А что насчет двойной фамилии? Ким-Чон? — зачем-то спрашивает Чонгук, потому что давно знает ответ. У них уже как-то заходил разговор об этом, но ни один не одобрил предложенный вариант. Этого хотели их семьи, а они — ни разу. — Я хочу, чтобы у меня была твоя фамилия, Чонгук, — Тэхен так лучисто улыбается, так искренне, морщит кончик носа, успокаивающе сжимая его в объятиях. — Хочу быть твоим мужем. И чтобы все знали, что я твой. — Ты и так мой, — твердо произносит Чонгук, и Тэхен негромко смеется. — Чон — супруг Жемчужины Чон. Ну ведь здорово, правда? — Черт с тобой, — уступает Чонгук, окончательно признавая поражение. Время снова начинает течь, постепенно возвращаются звуки. Где-то совсем поблизости слышится смех. — Только представь, — Тэхен заключает лицо Чонгука в ладони и наклоняется, чтобы поцеловать. На этот раз никто не жалуется на столь яркое проявление чувств. — Мы — супруги Чон. Позже, когда все игры заканчиваются, от торта остается несколько крошек и размазанный крем, а едва дребезжащий утренний луч света пробивается сквозь шторы, Тэхен, обнимая Чонгука на надувном матрасе посреди гостиной, еще раз мягко прижимается к его губам своими. — Не могу дождаться, когда официально стану твоим мужем. Чонгук глухо мычит, прежде чем реальность теряет для него хоть какое-либо значение, уступая место спокойному сну, который всегда бывает только рядом с Тэхеном.