О чем молчат волшебники

22 мая, 2021

Вечерний бюллетень

Свадьба-сенсация: Чон Чонгук и Ким Тэхен официально стали мужьями.

«Пророк» получил официальное подтверждение того, что талантливый ловец «Сенненских Соколов», Жемчужина Чон (23 года), расписался со своим возлюбленным Ким Тэхеном (24 года). По слухам пара обручилась еще где-то между декабрем 2018 и февралем 2019 года, а сегодня [22 мая 2021 года] официальный представитель Министерства магии провел для них обряд венчания. Мероприятие состоялось вечером в поместье, принадлежащем чете Ким, и на нем присутствовали только избранные гости. Место проведения тщательно охранялось и было закрыто для сотрудников прессы. В список именитых гостей вошли: бывший президент Министерства Южной Кореи (Ким Тэу, дедушка Ким Тэхена); верховный представитель Министерства магии Южной Кореи по поддержанию магических международных отношений с Австралией (Чон Джихун, отец Чон Чонгука); заместитель верховного представителя Министерства магии Южной Кореи по поддержанию магических международных отношений с Австралией (Чон Ынджу, мать Чон Чонгука); глава Отдела магического правопорядка в Южной Корее (Ким Джуен, дядя Ким Тэхена); Ким Сокджин (четырехкратный победитель премии Британской Академии кинематографического искусства для волшебников и волшебных существ); Чон Хосок (семикратный обладатель кубка Лиги чемпионов по квиддичу, капитан «Сенненских Соколов»); Мин Юнги (пятикратный победитель премии Британской ассоциации производителей фонограмм); Мин Чимин (генеральный директор «Империи метел»); Чорг Клопен (тренер «Сенненских Соколов»). Отдел по связям с общественностью команды «Сенненских Соколов» опубликовал следующее заявление: «Чон Чонгук и Чон Тэхен (урожденный Ким) рады сообщить, что 22 мая 2021 года они заключили брак. Они выражают благодарность за все добрые пожелания и просят уважать их личную жизнь». Никакой дополнительной информации на данный момент больше не поступало.

***

21 мая, 2021

Уже почти по-летнему теплый воздух разрезает звук бьющегося стекла. — Ким Тэхен! — Прости! — извиняется Тэхен за четвертый испорченный бокал. — Милый, — с жалостью глянув на сына, миссис Ким палочкой собирает осколки в кучку. — Отвлекись. Поболтай с Намджуном. Все обязанности беру на себя, а ты просто расслабься. — Мам… — Милый, эти стаканы сделаны маглами из редкого витражного стекла. Заклинания на них не действуют. Я не могу допустить, чтобы ты разбил их все. Даже если причина этому — твоя свадьба. Мне очень нравится этот набор. Сердце Тэхена пропускает удар, и со стола тотчас же слетает вилка. Он снова рассыпается в извинениях, но миссис Ким, одарив его очередным понимающим взглядом, лишь машет рукой. — Намджун, дорогой, — зовет она через стол. — Займи чем-нибудь Тэхена, пока он не испортил всю посуду. Намджун кивает, складывает салфетку и убирает палочку в карман. — Чонгук скоро придет, — напоминает миссис Ким и наполняет стаканы соком. — А пока можете прогуляться в саду. — Он вернется только ближе к ужину, — уныло отзывается Тэхен, однако бабочки, поселившиеся в его животе, принимаются махать крыльями с удвоенной силой. Миссис Ким на это лишь улыбается и протягивает Намджуну стаканы. — Либо прогуляйтесь, либо посидите вон там, — женщина указывает на скамью, окруженную плавающими в воздухе свечами. Сейчас главное держать Тэхена подальше от столов. — И, милый, перестань накручивать себя. — Мы идем? — добродушно спрашивает Намджун. Тэхен растерянно кивает и, когда они отходят, слышит, как Чимин тихо интересуется у миссис Ким: — Еще один разбил? Тэхен возмущенно хватает ртом воздух и произносит: — Не могу поверить, что она выгнала меня. — Это всего лишь репетиция, Тэ, — улыбается Намджун и предлагает ему стакан с соком. — А если и этот стакан взорвется? Намджун пожимает плечами, и на его лице тут же образуются ямочки.

***

Когда Чонгук трансгрессирует к воротам заднего двора, уже начинает смеркаться. Свечи, сияя над сотнями белых цветов, заливают округу бледным золотом. Он останавливается на последней ступени помпезной лестницы и оглядывает раскинувшийся впереди сад. Снующие туда-сюда люди, прыгающие в воздухе предметы, тихие голоса, заглушаемые вечерним ветром. Чонгук мог бы простоять так вечность, просто наблюдая за сгущающимися красками, если бы рядом был один конкретный волшебник. Тонкий силуэт, скрытый длинными свисающими ветвями, забирает на себя все внимание. Прошло не больше десяти часов, но чувство тоски и потребность быть рядом уже ощущаются слишком остро. Чонгук заходит в дом и преследуемый звуками голосов идет по пустому коридору до оранжереи. — Тэхен уже на пределе, — произносит женский голос, в котором он узнает миссис Ким. — Когда Чонгук должен вернуться? — Странно, что его еще нет, — раздается в ответ фырканье Чимина. — Кажется, господин Ким сказал, что господина Чона не будет до начала ужина? — слышится незнакомый голос. Должно быть, он принадлежит мисс Чартсит — ведьме, помогающей матери Тэхена с организацией свадьбы. — Он здесь будет раньше, — уверенно отвечает Чимин. — Мой будущий зять сделает невозможное ради моего сына, — добавляет мистер Ким, и Чонгук чувствует, как накаляется лицо. — На него можно положиться. Чонгук тянется к дверной ручке, но в последнюю секунду замирает. Ждет, когда остынут щеки, и открывает дверь. Внутри вместо привычной мебели по всему периметру расставлены всевозможные коробки и контейнеры. На полу царит беспорядок из бракованных цветов, листьев, оберток, картона, мишуры и бумаги. Над столом, заваленным кусками золотистого пергамента, склоняются все присутствующие. — О чем мы и говорили… — задумчиво тянет Чимин и в следующий момент замечает вошедшего Чонгука. — А говорили мы как раз о тебе. — Мерлин, спасибо, — шепчет миссис Ким, пока Чонгук пытается пройти вперед и ни на что не наступить. Она роняет исписанный лист пергамента и обнимает его за плечи. — Как прошел день? — Замечательно, спасибо, — Чонгук надеется, что его смущение не так сильно заметно. В сторону мисс Чартсит он вообще старается не смотреть. — Как дела у Тэ? — С ним все нормально, — миссис Ким гладит его по щеке. — Только жутко нервничает. Мы оставили их с Намджуном, чтобы хоть как-то отвлечь. Но не уверена, что это сработало. Все мы знаем, кто ему нужен сейчас на самом деле. — Что случилось? — непонимающе спрашивает Чонгук, потому что, когда он уходил на встречу с командой, Тэхен был в полном порядке. — Он так разволновался, что вещи, которые находились рядом с ним, взрывались без предупреждения, — тихо посмеивается Чимин. Чонгук сводит брови на переносице. — Этого следовало ожидать, учитывая, какой Тэхен впечатлительный, — ободряюще улыбается мистер Ким. — Будет здорово, если ты покажешься ему на глаза. И спасибо, что вернулся пораньше. — Не мог спокойно сидеть, зная, чем вы тут занимаетесь, — смущенно кивает Чонгук. — Подумал, вдруг понадобится помощь. — Нам так повезло с тобой, — говорит миссис Ким, по-матерински сжимая его руку. — У нас все хорошо, остались последние штрихи. Иди к Тэхену. — Хорошо. — До прихода гостей можете делать все, что хотите. Спрячьтесь или закройтесь в комнате. Только будь рядом с Тэ и не разрешай ему приближаться к моим бокалам. В глубокий смех мистера Кима вмешивается звонкий хохот Чимина. Чонгук благодарит их всех и уходит, так и не удостоив мисс Чартсит вниманием. Атмосфера в саду завораживает. Утопающие в зелени два длинных стола, множество разбросанных по траве цветов и летающие свечи, количество которых поражает даже Чонгука. Вокруг ровнехонько расставлены скамейки и стулья. В организацию предстоящего ужина вложено слишком много сил, и отрицать получившуюся красоту просто глупо. Поприветствовав готовящихся к вечеру волшебников в элегантной униформе, Чонгук быстрым шагом направляется к Тэхену с Намджуном. Удивить их не удается: Тэхен замечает его первым и сразу бросается навстречу. — Чонгук! Чонгук ловит его и мысленно благодарит себя за то, что не пропускает ни одной тренировки в спортзале. — Маленький, — прижимается он губами к волосам Тэхена. Приятно знать, что по нему тоже скучали. Тэхен ловко смещается вниз, обхватывает ладонями его лицо и требовательно сминает губы. Чонгук от неожиданности сильнее впивается пальцами в спрятанные под джинсой мягкие бедра. — Не могу, — Тэхен немного отстраняется, чтобы сделать вдох. — Я скучал по тебе, — Чонгук оставляет мимолетный поцелуй в уголке персиковых губ. — Что случилось? — Я больше не могу ждать, когда выйду за тебя замуж. Серьезно. — Свадьба уже завтра, — Чонгук старается сдержать смешок. Тэхен быстро его раскусывает и, недовольно хмыкнув, спрыгивает на землю. — А я все равно не могу. — А я очень сильно тебя люблю, — Чонгук снова прижимается к его губам и, обхватив руками за бедра, сдвигается поцелуем на щеку. Тэхен обиженно выдыхает и очаровательно морщит нос. Чонгук обожает, когда он так делает. — Всего каких-то несколько часов, — шепчет Чонгук в слегка теплую кожу, но, когда в ответ ему несогласно мотают головой, щелкает языком и переводит тему. — У нас есть время до ужина. Чем займемся? — пытается он вытянуть из Тэхена хотя бы маленькую улыбку. — Можем пойти в дом. Я буду тебя много целовать, а ты мне расскажешь, почему твоя мама не хочет, чтобы ты приближался к ее бокалам. Тэхен вымученно стонет, замирая в объятиях, и прячет лицо в его футболке. — Я так сильно переживаю, что не могу контролировать себя, — признается он. — Из-за меня разбились почти все мамины бокалы. Чонгук уже представляет озадаченное лицо миссис Ким, когда ее сын, сам того не желая, взрывает драгоценную посуду одну за другой. В невербальных заклинаниях Тэхену нет равных, он всегда отлично контролирует собственную магию, так что видеть его несобранным — очень необычно. Чонгуку льстит, что все это из-за предстоящего мероприятия. Он гладит Тэхена по голове и понимающе прижимается к виску губами. — Мы можем купить ей новые. — Их делают маглы, — ворчит Тэхен. — Они кошмарно дорогие. — Я известный игрок в квиддич и могу позволить себе кошмарно дорогие вещи. Тэхен на это выдыхает смешок и, подняв взгляд, наконец-то дарит Чонгуку одну из самых великолепных улыбок.

***

Ужин проходит гладко. За столом царит вежливое радушие и искренние улыбки. Сад окружен ореолом мерцающих огней. На фоне тихо играет зачарованная арфа, и цветочные кусты покачивают благоухающими бутонами ей в такт. Изначально ни Чонгук, ни Тэхен не понимали, зачем нужен репетиционный ужин. Им нечего было репетировать. Зато для Ким Тэу это был очередной повод покрасоваться перед остальными. В своем желании он был непреклонен, но Тэхену все-таки удалось выбить у него компромисс. Несколько дней он угрожал побегом и в итоге смог убедить дедушку на собственные условия: репетиция ужина состоится, если они с Чонгуком сами составят список гостей на первую церемонию и наложат вето на любые дополнения со стороны семей. Подобным образом обсуждалась, оговаривалась и улаживалась каждая деталь. Чонгук как-то даже пытался подключиться к обсуждениям, но Тэхен постоянно твердил, что справится со всем сам. Оказалось, он отлично умел дискутировать с дедушкой и вел себя так убедительно, что Чонгук, не удержавшись, начал шутить, что если ему когда-нибудь надоест быть целителем, он запросто сможет вести переговоры в Министерстве магии или даже стать юристом у маглов. Настолько решительного Тэхена Чонгук видел лишь однажды — когда лежал на койке в больнице Святого Мунго. Но тогда он беспокоился о том, что причиняет ему боль, и о том, что доставляет неудобства персоналу больницы. Теперь же, когда обстоятельства изменились и стали куда более благоприятными, Чонгук просто плыл по течению, наслаждаясь происходящим. Тэхен, накидывающий аргументы один за другим и готовый ради них вступить в схватку с могущественным человеком, до безумия возбуждал. В итоге Чонгук ограничивался лишь тем, что помогал, когда его спрашивали, предлагал, когда не спрашивали, и следил за уровнем стресса Тэхена. Пока все было в порядке, он разрешал ему спорить столько, сколько заблагорассудится. — Любовь моя, — тихо зовет Тэхен и, когда Чонгук, вынырнув из мыслей, вопросительно смотрит на него, спрашивает: — О чем думаешь? — О тебе, — так же тихо звучит в ответ. Тэхен улыбается, уголком губ приподнимая щеку, и смотрит ласково. — Будь серьезнее. — Я всегда серьезен, когда дело касается тебя. Тэхен удовлетворенно хмыкает и, хотя их стулья и без того стоят рядом, придвигается к Чонгуку почти впритык. — Давай сбежим? — Поздновато для этого, — хрипло смеется Чонгук. — Мы можем сбежать, когда все уснут. — Люблю тебя. — Не скажу этих слов, пока ты не станешь моим мужем, — сморщив нос, Тэхен слегка дергает верхней губой. Чонгук не отказывает себе коснуться ее языком. — Расскажи, о чем ты на самом деле думал. — О тебе. Правда, — Чонгук приобнимает его за талию. — И как идеально прошел этот ужин благодаря твоим навыкам ведения переговоров. — Хорошо, что все хорошо кончается, — Тэхен опускает голову ему на плечо. — Согласен. — Я, кстати, рад, что ребята из команды тоже пришли. Чонгук смотрит на что–то обсуждающих Гамиля, Бремена и Глейсора. Сегодня смогли прийти не все, но даже так эти люди всегда поддерживают и помогают. — Спасибо, что не забываешь про них. — Разве можно иначе? Рот Тэхена находится в такой привлекательной близости, что Чонгук наклоняется и целует его. Три раза. — Как думаешь, есть шанс, что они забыли о комнатах? — спрашивает Тэхен, когда они отрываются друг от друга. — Ни единого. — Возмутительно. Чимин сказал, что в ночь перед свадьбой будущие супруги спят в разных комнатах. Все последовавшие протесты он проигнорировал с завидным безразличием. Сокджин в конце припечатал, что это дань традициям, но каким именно, никто из пятерых так и не смог ответить. — Придется смириться, что эту битву мы проиграли, маленький. Словно в подтверждение его слов, рядом из ниоткуда вырастает Чимин и елейным голосом воркует: — Пора. — То есть мы должны все бросить и оставить гостей? — уточняет Тэхен. — А что такого? — подключается к разговору Сокджин. — Нам нужно хотя бы адекватно попрощаться, когда все снова сядут за стол. — С каких пор тебя начало это заботить? — смеется Чимин. — Обычная вежливость, — настаивает Тэхен. Чонгук восхищается его серьезным выражением лица, но Чимин, похоже, не разделяет этого благоговения. — Ваши гости уже почти все разошлись. Чонгук оглядывается по сторонам и понимает, что Чимин прав. Многие стулья пустуют, и народа в саду уже значительно меньше. — Но уходить без предупреждения — грубо, — замечает Тэхен. — Грубо то, что вы двое целуетесь, ни на кого не обращая внимания, — тут же находится Сокджин. — Вставайте, — приказывает Чимин, обрубая на корню попытки потянуть подольше время. — Нет, — храбро отказывается Тэхен. — Кто вообще выдумал эту глупую традицию? И почему мы должны следовать ей? Однако его протесты, как и протесты Чонгука, остаются неуслышанными. Их оттаскивают друг от друга и отправляют в разные комнаты. Чонгук лишь успевает поцеловать Тэхена на ночь.

***

22 мая, 2021

— Так и думал, что найду тебя здесь. Не спится? Тэхен оборачивается на тихий голос и отрицательно качает головой. — Мне тоже, — Чонгук бесшумно подходит к нему и берет за руку. В рассевающем палочкой свете Тэхен выглядит милым. Сонный, в больших пижамных штанах и с накинутым на тело свитером Слизерина. — Все нормально? — спрашивает он, когда Чонгук обнимает его. — Да. Просто волнуюсь. — И я, — Тэхен целует его куда-то в ухо, и бушующая внутри буря мигом успокаивается. — Не могу заснуть без тебя. — Отстой, — соглашается Тэхен и прижимается носом к щеке Чонгука. Они там, где все началось. В оранжерее всегда слишком интимно и как-то по-особенному легко. Впрочем, между ними никогда не бывает ничего сложного. Даже в самые трудные моменты жизнь с Чонгуком кажется простой. Он — его человек, и совсем скоро Тэхен наконец-то сможет сказать об этом на глазах у всех. Столько лет ожиданий… Осознание приближающегося события настолько опустошает, что наворачиваются слезы. — Я люблю тебя, Чонгук. — Я тоже люблю тебя, Тэхен, — Чонгук, подцепив Тэхена за подбородок, сначала дотрагивается до его лба своим, а затем целует тонкие веки, перемещаясь ко рту. — Сколько осталось пустых комнат в доме? — Одна, — Тэхен жмется сильнее. — Хочешь, проведем там ночь?

***

Застыв истуканом напротив зеркала, Тэхен бездумно пялится в отражающую поверхность. Его комната теперь мало напоминает ту, какой она была в детстве: большую часть мебели вынесли, заменив на миниатюрные кресла, низкие столики и передвижные вешалки с одеждой. Сегодня здесь еще во всех углах красуются вазы с цветами. Сбоку рядом о чем-то разговаривают Чимин с Юнги. Возможно, к нему тоже обращаются. Он не слушает. Собственное отражение размывается перед глазами. Тэхен часто-часто моргает, пытаясь избавиться от расплывчатости, но ничего не выходит. Сердце галопом устремляется к горлу. Резко начинает мутить. Неудивительно, учитывая, что с утра в желудке не было ни крошки. — Эй! Ты с нами? — Чимин щелкает пальцами у него перед носом. — Я спрашивал, тебе что-нибудь нужно? — Нет, все в порядке, — Тэхен наконец фокусирует взгляд и садится на одно из немногих кресел, непокрытых тканью. О каком порядке он вообще говорит? — Заметно, — Юнги сует ему в руки фужер. — Это от нервов. — Я не нервничаю. — А выглядишь так, будто вот-вот грохнешься в обморок, — не остается в стороне Чимин. — Не понимаю, почему так долго. — Церемония начнется через сорок пять минут. Какое долго? — Я уже готов. — Сорок пять минут, Тэ, — хмыкает Чимин и подсаживается к Юнги. — Осталось подождать всего ничего. Тэхен не отвечает и залпом выпивает шампанское. Напоминать о том, что он и так ждал достаточно, нет смысла. Сейчас его больше интересует, чувствует ли Чонгук то же самое? Колеблется ли? Ощущает ли нервозность, от которой невозможно усидеть на месте? Не тошнит ли его? Тэхен вот уверен, что еще чуть-чуть, и он выблюет содержимое желудка вместе со всеми бабочками, что мучают его уже несколько недель кряду. — Глядя на него, — легкомысленно говорит Чимин, — я рад, что мы не устроили свадьбу. Тэхен отмахивается от него, как от надоедливого насекомого. Чимин смеется и лезет к Юнги за поцелуем, из-за чего его идеально выглаженная рубашка сминается в районе талии. — Сорок минут, — сообщает Юнги, и его счастье, что в этот момент в комнату заходят родители Тэхена, не дав сыну сжечь чужие дорогущие часы. — О, милый! — восклицает миссис Ким. — Дай-ка я на тебя посмотрю, — и, когда Тэхен встает перед ней, тут же начинает ахать: — Какой ты красивый! — Спасибо, мам, — выдавливает из себя улыбку Тэхен. — Я безумно счастлива за тебя… — женщина гладит его по щеке, а потом, не сдержав всхлипа, крепко обнимает. — И, хоть это и так очевидно, ты тоже должен быть счастлив. — Я счастлив, мам, — трепетно отзывается Тэхен. — Знаю, — мягко говорит миссис Ким. — Я благодарю всех, кого можно, что вы с Чонгуком встретились. — Дорогая, ты же его задушишь сейчас, — подходит к ним мистер Ким. Женщина со вздохом отстраняется, и Тэхен виновато улыбается ей. — Мама права. Ты очень красивый, — мистер Ким быстро обнимает сына и ободряюще хлопает по плечу. Тэхен в ответ благодарно склоняет голову. — Все хорошо? — Тэхен слишком много думает, — Чимин подплывает к миссис Ким и легонько обхватывает ее за плечи. — Мы уже всяко пытались его отвлечь. — Верю, — смеется та. — Может, хотите пойти к Чонгуку? — Да, Сокджин спрашивал, можете ли вы поменяться женихами, — добавляет мистер Ким. — Как Чонгук? — интересуется Чимин. — Значительно лучше. — Тэхен никогда не отличался стойкостью, — ухмыляется Юнги и тянется к нему, но Тэхен ловко уворачивается. — Тэ, — уговаривает Чимин и распахивает руки в стороны. Тэхен окидывает друзей подозрительным взглядом и все-таки шагает навстречу. — Выдохни, — произносит Чимин. — Мы рядом, и мы любим тебя. — Взаимно. — Ты же не хочешь испортить день, который так долго ждал? — бросает напоследок Юнги, и они с Чимином выходят из комнаты. Дверь не успевает даже закрыться, как внутрь вламывается Сокджин. — Салют! — голосит он. За ним следом чинно вплывают Намджун и Хосок. — Выглядишь бомбезно! — падает Сокджин в кресло. — И Чонгук тоже, если тебе интересно. — Да, Чонгук-и в самом деле выглядит очень хорошо, — замечает удобно устроившаяся на стуле миссис Ким. От нахлынувших образов Тэхен стонет. Ожидание давно превратилось в пытку. — Если ты готов, то можем уже выходить, — сжимает его плечо Намджун. — Готов, — моментально отвечает Тэхен. — Мы и не сомневались, — радостно поддакивает Сокджин. Не будь здесь родителей, Тэхен бы отправил его далеко и надолго. — Не паникуй, — прижимается сбоку Хосок и обращается к мистеру и миссис Ким: — Мисс Чартсит просила вас подойти к ней. Родители Чонгука уже на месте. Сердце Тэхена, сделав кульбит, замирает. — Хорошо, — миссис Ким поднимается на ноги и разглаживает несуществующие складки на платье. — Мы спустимся через десять минут, — заверяет ее Намджун. — Будем ждать вас, — женщина еще раз обнимает Тэхена. — Все будет хорошо. Мистер Ким ограничивается улыбкой и очередным похлопыванием по спине. — Ты точно готов? — спрашивает Сокджин, когда они остаются в комнате вчетвером. Тэхен лишь нервно дергает подбородком. Десять минут для него равны вечности. Его пытаются разговорить, но даже болтливый Сокджин, не получив никакой реакции, быстро сдается. А чего они ждали? У Тэхена от волнения того и гляди остановится сердце, а они беседами его хотят отвлечь. — Все, теперь точно надо идти, — наконец произносит Намджун. По пути в оранжерею Тэхен думает, что, если бы не поддержка друзей, он бы и шагу сам не смог сделать. Из-за мутной пленки на глазах предметов почти не видно. Ноги как чужие. Желудок туго скручивается. За решетчатыми ребрами барабанит сердце, и ему хочется драть себе грудь, чтобы хоть чуть-чуть остановить этот бешеный стук. В коридоре взрывается стоящая у стены ваза, и осколки со звоном опадают на пол. — Ничего страшного, — с непривычной нежностью говорит Хосок и сжимает Тэхена за предплечье. — Простите. Я… — Тэхен чувствует себя жалким. Предвкушение сегодняшнего дня копилось в нем годами, и он знал, что эмоции будут чересчур яркими — такими, какими они всегда бывают, когда дело касается Чонгука. Но он все равно не ожидал, что его захлестнет ими, как волной. — Это всего лишь ваза, — Сокджин игриво щиплет его за плечо и обгоняет их с Хосоком. — Внутри очень красиво, — говорит Намджун уже у входа. — Я знаю, что тебе не терпится попасть к Чонгуку, но, пожалуйста, обязательно осмотрись, ладно? Иначе пожалеешь. Тэхен молча кивает и пытается собрать мозги в кучу. Он знает, что для него из будущего эти воспоминания будут многое значить. Намджун оказывается прав. От внутреннего оформления оранжереи действительно захватывает дух. Перед Тэхеном расстилается чистая дорожка, окаймленная кустами и горшками с цветами. Невообразимое буйство красок, которое он впервые видит в этом месте, поражает своим великолепием. Он даже не сможет подсчитать, сколько здесь видов растений: величественных и изящных, больших и совсем крошечных. Оттенки, смешиваясь друг с другом, переливаются в отблесках свечей. Тэхен ступает на аккуратно выложенный камень и старается охватить все взглядом. Сокджин ведет их к кучке высоких деревьев, за которыми не видно главного места церемонии, и, прежде чем исчезнуть за зелеными ветвями, кидает: — Стойте здесь. Тэхен чуть горбится и шумно выдыхает, успокаивая разбушевавшееся сердце. Хосок рядом поглаживает его между лопаток. Через пару минут к ним присоединяются Чимин и мисс Чартсит. — Мы можем начинать, если ты готов, — говорит девушка, и Тэхен уверенно кивает. — Супер, — она бросает взгляд на планшетник в руке. — Друзья должны уже быть на месте. Прошу вас пройти к своим местам. — Лучшие друзья, — поправляет ее Чимин. — Прошу прощения? — поднимает мисс Чартсит недоуменный взгляд. — Мы — лучшие друзья и шаферы. — Ох, — щеки девушки тут же краснеют. Тэхен отвлекается на этот вздох и думает, что она, наверное, не привыкла, чтобы кто-то указывал ей на ошибки. — Прошу прощения! — Не берите в голову, — ослепительно улыбается Чимин. Хосок поворачивается к Тэхену и с широченной ухмылкой обнимает. — Люблю тебя. — И я, — следом говорит Намджун. — Не забывай. — Горжусь тобой, — Чимин прижимает Тэхена к себе и смахивает с его лба идеально уложенные пряди волос. — Сегодня тебе официально разрешено рыдать в три ручья. Тэхен сдавленно фыркает. Мозг снова отключается, а перед глазами плывет. Намджун протягивает ему чистый платок и произносит: — Ждем еще пять минут. Тэхен шмыгает носом и промакивает глаза накрахмаленной тканью. Пять минут пролетают почему-то в один миг. Намджун напоминает, что им пора, и они оставляют его наедине с мисс Чартсит. — Медленно сосчитайте до двадцати, — наставляет та. — Затем идите по тропинке к главной площадке, хорошо? — и после утвердительного кивка она вслед за остальными скрывается за деревьями. У Тэхена мыслей ноль. Думать невозможно. Из головы напрочь вылетает какой-то там счет, и, только когда звучат начальные ноты мелодии, он чертыхается, в последний раз подносит платок к глазам и принимается быстро отсчитывать цифры. На семнадцать делает нетвердый шаг. Впереди виднеются знакомые ряды высоких темно-зеленых кустов с крупными круглыми ягодами, которые сейчас не сине-красные, а белые. Мама говорила, что это какая-то специальная краска. По краям тонкой дорожки расставлены яркие фонари. Очень предусмотрительно. Благодаря им Тэхен хотя бы не свернет, куда не надо. Когда-то они с Чонгуком гуляли по этим местам, держась за руки, играли в прятки, громко смеясь, долго целовались и делили сокровенные моменты на двоих. К тому времени, как Тэхен добирается до площадки, его глаза уже полны слез. Он останавливается, чтобы промокнуть влагу рукавом, и бегло оценивает интерьер. Потрясающе. Его любимые цветы тоже окрашены в белый, а в пруду плавают такие же кувшинки. Теплые солнечные лучи проникают сквозь прозрачную застекленную крышу, освещая немногочисленных гостей. Воздух наполняет мягкая мелодия. Тэхен подходит к Сокджину, и тот, не сводя с него глаз, шепчет: — Не забывай дышать. Тэхен заставляет себя глубоко вдохнуть. Только толку от этого ноль, потому что по мере разгона мелодии его сердце выбивает весь воздух из легких, а из-за устремленных взглядов резко потеют ладони. Несколько дней назад, когда он предложил Чонгуку выйти вторым, тот лишь молча посмотрел на него исподлобья. — Это место особенное для нас двоих, — сказал тогда Тэхен. — Но я хочу посмотреть, как ты будешь идти ко мне. Не знаю, есть ли в этом смысл, но я понял, что видел, как ты входишь сюда, только один единственный раз — когда я впервые показал тебе это место. Он ожидал, что, как и в случае с фамилией, Чонгук будет яростно возражать, но, вопреки всему, тот согласился. — Если тебе не нравится эта идея, мы можем… — Нравится, — ответил Чонгук. — Я выйду вторым. Сейчас Тэхену кажется, что лучше бы он был вторым. Ожидание убивает. Секунды тянутся, как резиновые, мелодия достигает пика, но Чонгука все еще нет. Тэхен отчаянно бегает глазами перед собой, пытается проглотить образовавшийся в горле ком, но не успевает. В следующую секунду появляется Чонгук. Совершенный. Полностью захватывающий дух. — Черт! Сокджин цокает, но все, на чем Тэхен может сосредоточиться, это Чонгук, идущий уверенной походкой. Он неосознанно подается вперед, и Чонгук тут же обхватывает его ладонь. Из-за яркой улыбки у него забавно морщится нос. Тэхен делает шаг навстречу и целует его. Слезы, которые он все утро так старательно сдерживал, начинают течь по щекам. — Не плачь, — с мольбой в голосе произносит Чонгук. — Можем приступать? — тихо кашляет Сокджин. Тэхен приходит в себя и, быстро кивнув, подает Чонгуку вторую руку. — Прекрасно, — Сокджин ждет, когда они встанут как положено, и, окинув взглядом собравшихся, вступает с речью: — Леди и джентльмены, волшебники и ведьмы, мне же не нужно объяснять вам, по какому поводу мы сегодня здесь собрались? Это ведь вполне очевидно, правда? Гости на его слова, как и всегда, реагирует смехом. — Мы с вами были свидетелями растущего нетерпения, — театрально разводит руками Сокджин. — И потому сейчас должны радоваться, что этот день наконец настал, иначе нам бы пришлось запереть в комнате одного очень талантливого целителя. Представляете, какая бы это была потеря для больницы Святого Мунго? Но по-другому было бы просто невозможно: на кону стоял драгоценный фарфор миссис Ким, который ее сын почти весь разбил от волнения. Чонгук сжимает пальцы Тэхена и кривит губы в мягкой улыбке. От его взгляда по спине бегут мурашки. — Разумеется, я шучу. Сегодня нет ничего важнее этого знаменательного события, и я счастлив стоять здесь прямо сейчас, — Сокджин берет короткую паузу. Эмоции, которые он пытается вложить в слова, постепенно растворяются в тишине. — Мы все знали, насколько сильна любовь Тэхена и Чонгука, видели, как они ждали свадьбы, и понимали, какое значение для них имеет этот день. Тэхен чувствует, как тело охватывает мелкая дрожь. — Я не собираюсь рассказывать вам об их совместной жизни вплоть до сегодняшнего дня, потому что уже это сделал и отхватил хороший гонорар. Снова раздается смех, и впервые с момента, как Тэхен сюда вошел, он отводит взгляд от Чонгука и вопросительно смотрит на Сокджина. — Это правда, — ничуть не смущается тот. — А это я делаю бесплатно, — когда гости затихают, он продолжает торжественным тоном: — Чонгук, Тэхен, пятеро из здесь присутствующих были с вами рядом, когда вы впервые увидели друг друга, и, хотя никто тогда не мог предположить этого, именно тот день навсегда изменил нашу жизнь. Мы обрели еще одного лучшего друга, а вы — нашли любовь. За прошедшие с тех пор годы ваши чувства только крепли, и я уверен, и дальше продолжат это делать. Вы росли рядом друг с другом и будете продолжать расти. Вы всегда яростно защищали образовавшуюся между вами связь, и все здесь знают, что будете и дальше защищать ее. У Тэхена снова начинают бежать слезы, но он не хочет вытирать их, потому что так придется отпустить руку Чонгука. — Мы были счастливы наблюдать за вами все это время, и для нас большая честь видеть сегодня, как вы празднуете вашу любовь. Поэтому я не собираюсь заставлять вас ждать, — Сокджин улыбается, глядя на них, и в уголках его глаз мелькает огонек счастья. — Можете произнести клятвы друг другу. Наступает молчание, прерываемое лишь звуками оркестра. Сокджин ждет несколько секунд, а потом тихо уточняет: — Вы уже решили, кто начнет первый? Чонгук отпускает руки Тэхена, чтобы достать пергамент, и, прежде чем тот успевает возмутиться, снова берет его за пальцы. Немного побуравив исписанный лист, он начинает зачитывать первые строки: — В день, когда я приехал в Хогвартс, я был слишком зол, — его губы подрагивают, а глаза снова впиваются в Тэхена. — И на следующий день я тоже был зол. Я злился, что снова оказался в другой стране. Злился, что пришлось идти туда, куда хотели мои родители, а не я. Злился, что даже то немногое чувство свободы, которое давали мне частные репетиторы, у меня нагло отняли, запихав в школу-интернат. Злился, что нужно было жить с другими людьми, постоянно находиться с ними в контакте и не иметь личного пространства, — голос у Чонгука несколько раз срывается, но он не замечает этого, продолжая метаться взглядом между речью и Тэхеном. — Единственное, что меня не раздражало, это то, что в Хогвартсе играли в квиддич. Но даже так я не чувствовал радости, потому что, чтобы играть, мне приходилось взаимодействовать с другими людьми. В воцарившейся тишине раздается несколько глухих смешков. — Мне необязательно было поступать именно в Хогвартс, но эта школа считалась самой лучшей среди остальных, а потому была на первом месте у моих родителей. Разумеется, это тоже меня злило. Все, чего я хотел, это достичь совершеннолетия и найти работу, чтобы съехать от семьи, — Чонгук одаривает Тэхена крошечной улыбкой. — Третьего сентября две тысячи двенадцатого года я сидел в Большом зале и на полном серьезе мечтал, чтобы все вокруг меня просто исчезли. Тэхен заливисто смеется. То, какими тогда глазами Чонгук смотрел на еду перед собой, было и впрямь забавно. Но уже в свои пятнадцать он был слишком красивым. — Иногда мне кажется, что именно с того дня все и началось. Я ужасно бесился из-за громкого поведения Чимина. Тогда он очевиднее некуда дал понять, что вы обсуждаете меня, словно я какое-то редкое волшебное существо. В мою сторону было обращено столько взглядов, и каждый раздражал меня, но потом… — Чонгук поднимает голову и смотрит Тэхену в глаза. — Я увидел тебя. Тэхен поджимает губы и вытирает увлажнившиеся глаза рукавом. — У тебя были светлые волосы. Я подумал, что еще никогда не видел никого настолько красивого, — по начинающим алеть щекам понятно, что Чонгук смущается. Тэхен сам не замечает, как подходит еще ближе. — Я делал все возможное, чтобы не обращать на тебя внимание, и пытался сосредоточиться на негативных эмоциях, которые не покидали меня с момента прибытия в школу. Но ты нарушил все мои планы и первый подошел познакомиться. У меня не было ни единого шанса не влюбиться в тебя. Наверное, это произошло еще тогда, когда ты спросил про мое отношение к британской национальной кухне и отвел к домашним эльфам. В то время я бы скорее столкнулся с гиппогрифом, чем признал симпатию к тебе. Но я радовался как маленький ребенок, что кому-то на меня было не все равно. С тех пор я всегда счастлив рядом с тобой, — Чонгук тихо выдыхает. По его щеке скатывается слеза, и Тэхен стирает ее большим пальцем. — Знаешь, Генри сразу заметил, что я пялюсь на тебя, — Чонгук смотрит большими глазами и улыбается так ласково, что его до смерти хочется зацеловать. — Но как я мог не смотреть на тех, кто создавал столько шума? В итоге Генри все неправильно понял и сказал, что я могу даже не надеяться, потому что тебе никто не интересен. Недоверчиво фыркнув, Тэхен слегка закатывает глаза. — Пусть посмотрит на меня теперь. На самого счастливого волшебника в мире, который через несколько минут сделает того самого Ким Тэхена своим мужем. Тэхен не выдерживает и прижимается к Чонгуку, тычась носом в шею. Ластится как самый настоящий кот. Чонгук оборачивает руки вокруг его талии, сжимает на несколько долгих секунд, а потом просит поднять голову. — Во мне было столько злости… Я злился на то, что мне приходится быть в неизвестном месте, злился на то, что больше никуда не могу пойти. Мне никогда… — его голос дрожит, и он делает паузу, чтобы выдохнуть. Тэхен сжимает его пальцы. — Мне никогда не приходила в голову даже мысль, что кто-то вроде тебя может быть реален. Я был наивным подростком, который считал, что ему не нужно ничего, кроме одиночества. Тогда мне казалось, что все те вещи, которые есть у меня сейчас, просто не существуют, — Чонгук улыбается и картинно-медленно хлопает влажными ресницами. — В самом начале я избегал тебя, потому что не мог понять, почему меня, словно магнитом, тянет к тебе, почему ты сам обращаешь на меня внимание… И, знаешь, иногда это тоже злило. Тэхен знает и помнит все до мельчайших деталей. Отчуждение, которое Чонгук постоянно возводил вокруг себя, будто кричало, что от него следует держаться подальше. — Я уже говорил и буду говорить каждый день на постоянной основе: ты дал мне то, о чем я мог только мечтать, — Чонгук молча смотрит на пергамент. Ему сложно собраться, и Тэхен отлично его понимает. Рукав пиджака давно стал мокрым, потому что он сам то и дело вытирает сначала свое лицо, потом лицо Чонгука. — Ты подарил мне дом. Ты — мой дом. У Тэхена учащается пульс, и перехватывает дыхание. Он наклоняется вперед, уже не совсем понимая, что именно делает. — Я уже давно не злюсь. Я счастлив, что нахожусь дома, и клянусь дарить тебе то же чувство безопасности в ответ. Клянусь быть рядом с тобой, когда ты будешь приходить с работы слишком усталый для разговоров. Когда будешь смеяться и плакать. Когда тебе нужны будут объятия, и когда ты захочешь побыть наедине с собой, но в одной комнате со мной. Я буду рядом, чтобы в любой момент обнять тебя, поцеловать, выслушать и накормить. Я буду просто любить тебя и оберегать, — Чонгук сминает лист и заглядывает Тэхену в глаза. — Я обещаю, что всегда буду твоим домом. В этот раз, когда Тэхен бросается вперед, у Чонгука широко раскрыты обе руки. Он притягивает его ближе и прижимается к теплой щеке. Казалось бы, ничто сейчас не заставит их сдвинуться с места. Кроме Сокджина. — Тэхен, твоя очередь, — вклинивается он в развернувшуюся идиллию, и если кто-то и смеется среди их небольшой аудитории, то ни Чонгук, ни Тэхен не слышат этого. — Хорошо, — собрав силу воли в кулак, Тэхен отпускает шею Чонгука и тоже достает лист. Лицо он не чувствует, поэтому даже не знает, улыбается сейчас или нет. — Чонгук, — заранее написанная клятва дрожит в руке, фразы скачут перед глазами, и ему приходится сделать длинный выдох. — Прямо сейчас я безмерно рад, что мы решили прочитать наши клятвы, а не учить наизусть, потому что, Салазар, я бы забыл все слова, которые хотел сказать. Даже просто читать их уже сложно. Чонгук хмыкает и растягивает губы в очаровательной улыбке. На его лице смешивается целое разнообразие эмоций. — Мерлин, я так тебя люблю, — нервно смеется Тэхен. — Вряд ли я вообще смогу сегодня остановить этот поток слез, — он делает очередной глубокий вдох и приступает: — Сейчас мне хочется наобещать тебе кучу всего, но ни одно из этих обещаний не стоит и рядом с тем, что ты даешь мне. Помнишь день, когда ты установил рекорд, поймав снитч за самый короткий промежуток времени? Той ночью ты согласился пойти со мной в класс Прорицаний. Даже не зная, куда я тебя поведу, ты все равно согласился. Чонгук озадаченно хмурится. Он все прекрасно помнит, но понятия не имеет, что особенного могло произойти в тот вечер. — Тогда ты впервые назвал меня Тэ. Да, я сам на этом настоял, но мое сердце все равно пропустило удар. Буквально замерло. Я очень хорошо это помню, потому что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Рассказывать что-то о чувствах, когда ты впервые поцеловал меня и назвал маленьким, я не буду. Знаешь, просто не смогу. Чонгук часто моргает, не сводя с Тэхена глаз. — Как целитель, я могу объяснить все реакции собственного тела и каждой дать причудливое, длинное название. И тем не менее ни одна из них должным образом не отражает моих чувств к тебе. В данном случае слова бесполезны, — Тэхен не знает, говорит ли он достаточно громко, достаточно ли он спокоен… Сейчас для него важен только стоящий напротив человек, который улыбается ему и держит крепко за руку. — И даже если я знаю, что это так, даже если я знаю, что ничто не может выразить мои чувства, я обещаю, что проведу остаток своей жизни в поиске тех слов, которые помогут объяснить тебе это. Чонгук качает головой, и на секунду Тэхену кажется, что он собирается прервать его. — Ты самый великолепный, удивительный, решительный, преданный, внимательный, любящий волшебник, которого я только встречал, и я так горжусь находиться рядом с тобой. Ты всегда говоришь мне, что я твой дом. Но допускал ли ты мысль, что ты тоже уже мой дом? Ты моя уверенность, мое безопасное место, моя любовь. Ты для меня все. Я каждый день буду доказывать тебе это, буду рядом в любое время, буду отдавать тебе свою заботу, свое внимание, свою гордость. Все, что смогу дать. Я не могу дать тебе чего-то материального, но я дарю тебе свою любовь и обещаю, что ты всегда будешь для меня приоритетом. Я буду продолжать говорить, что люблю тебя, даже если этого недостаточно, и я клянусь всегда быть рядом и выбирать только твою сторону, — Тэхен роняет руку с пергаментом, и Чонгук дергается в его сторону. Их взгляды сталкиваются. Они пока еще не могут подойти друг к другу ближе, но их движения кричат о том, насколько сильно оба нуждаются в этом. — Скажу честно, я вообще не думал, что этим двоим удастся прочитать клятвы до конца, — берет слово Сокджин. — И было несколько моментов, когда я искренне полагал, что у нас ничего не получится. Но они справились. Молодцы, горжусь! Гости смеются, и Чонгук кидает на лучшего друга выразительный взгляд. — Не смотри на меня так, — говорит Сокджин. — Я серьезно горжусь вами и собираюсь наконец-то объявить вас теми, кем вы давно хотели стать. Сердце Тэхена готово выскочить из груди и сгинуть под тяжестью охвативших эмоций. Болезненно трепыхаясь, оно глухо бухает в ушах. — Дорогие друзья, вот и настал самый важный момент церемонии! Я прошу вас всех встать, — когда его просьбу выполняют, Сокджин четко произносит: — Чонгук, возьмешь ли ты Тэхена в законные мужья? — Да. — Тэхен, — тот, заслышав собственное имя, принимается дрожать с удвоенной силой. Мир вокруг какой-то нестабильный. — Возьмешь ли ты Чонгука в законные мужья? — Да. — Кольца, пожалуйста! Белая бархатная подушечка взлетает вверх и останавливается аккурат между ними. Сверху на ней блестят два тонких серебряных обруча. Чонгук берет кольцо со своим именем и поднимает руку Тэхена, отмечая, что у них одинаково подрагивают пальцы. — Я дарю тебе это кольцо, как символ нашего брака и в знак моей любви и преданности. Обещаю разделить с тобой жизнь, заботиться о тебе, защищать и лелеять тебя. Что бы ни случилось в будущем, я клянусь быть твоей поддержкой и опорой, — Чонгук надевает кольцо Тэхену на палец и гипнотизирует его несколько секунд. Тэхен трясущейся рукой тянется к подушечке и, сказав пару слов, тоже скользит кольцом по пальцу Чонгука. — Тэхен, Чонгук, — Сокджин поднимает вверх палочку. — Вы оба сделали заявления, заверенные Министерством магии Великобритании, и в присутствии находящихся сегодня здесь гостей произнесли обязательные клятвы, — он рисует маленький круг, и на их соединенные руки спиралью падают золотые искры. — Для меня величайшая честь объявить вас законными супругами! Сокджин не успевает дать разрешение на поцелуй, потому что Тэхен опережает его и, подавшись вперед, под громкие крики находит губами рот Чонгука.

***

Наконец-то! Чонгук ведет языком по горячему ребристому небу. Тэхен крепко обхватывает ладонями его лицо и привстает на носочки, сталкивая их носы. Вокруг шумно. Воздух наполняется какофонией разных звуков, но для Чонгука не существует ничего, кроме Тэхена. Если они проведут остаток дня именно так, он абсолютно точно не будет возражать. Однако его мечтам не суждено сбыться. Кто-то оттаскивает его в сторону и заключает в объятия. — Поздравляю! — нарушителем оказывается Чимин. — Присоединяюсь, — хлопает его по плечу Сокджин. Рядом Намджун, Юнги и Хосок точно так же окружают Тэхена. Чонгук принимает поздравления и быстро находит его руку. Гости сменяются один за другим. Он держится за родную ладонь, как за спасательный круг: во время потрясываний и похлопываний, во время умилительных речей и пожеланий. Куча разных слов смешивается в одну звонкую приятную трель. Его собственные родители, дядя и тетя Тэхена, бабушка с дедушкой, миссис и мистер Ким. Миссис Ким улыбается слаще всех, тянется к нему обеими руками и нежно обнимает. — Добро пожаловать в семью, Чонгук. Мы ждали тебя. — Спасибо, — он неожиданно для самого себя всхлипывает: — Для меня это многое значит. — Это наша реплика, — сияет рядом с женой мистер Ким. — Мы счастливы, что у нашего сына такой замечательный муж. Чонгук лишь качает головой. Миссис Ким пробегается ладонью по его мокрой щеке. — Пора садиться за стол, — она поворачивается к толпе, что сгрудилась вокруг Тэхена. — Внимание! Время праздничного обеда. Все наверх! Чонгук на самом деле умирает с голоду, и Тэхен, скорее всего, тоже. С утра в горло кусок не лез. Они садятся почти вплотную и постоянно касаются друг друга. Слезы на лице Тэхена подсыхают, но вокруг все по-прежнему в тумане. После обеда мисс Чартсит насильно усаживает их перед зеркалом и принимается хлопотать над макияжем. Сжав губы в прямую линию, она почти ничего не говорит, а если все-таки что-то и произносит, то исключительно деловым тоном. Следом начинается фотосессия. Тэхена с Чонгуком выводят на улицу. В саду ждет фотограф. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхен, как только их начинают ослеплять вспышки. — Конечно, — едва кивает Чонгук. Он не просто в порядке, он невероятно счастлив и все еще не может поверить, что это происходит с ним. — А ты? — Лучший день в моей жизни, — Тэхен улыбается и утыкается лицом в изгиб его шеи. Фотограф позволяет им насладиться моментом, делая несколько снимков, а потом просит принять другие позы. Раздаются десятки щелчков, и, по ощущениям, снимков будет несколько тысяч. Затем мисс Чартсит отводит их в комнату. Чонгук с удовлетворением подмечает, что все его вещи вернули на место. — У вас есть чуть больше тридцати минут на отдых, — говорит девушка, не отрывая глаз от планшета, который всюду носит с собой. — Потом вам принесут хэнбоки, — у нее неправильное произношение, но Чонгук мысленно оценивает ее старания. Когда дверь за мисс Чартсит закрывается с другой стороны, они падают на кровать. Чонгук переворачивается на бок и, встретившись с Тэхеном глазами, заключает его лицо в ладони. Поцелуй выходит медленным, долгим, больше похожим на ласку. — Хочу назвать тебя своим мужем, — щурит глаза Тэхен. Чонгук вздрагивает, но отвечает: — Назови. — Муж мой. Избавиться от костюмов, не отпуская друг друга, непросто, и, когда им это все-таки удается, они скользят под одеяло и сплетаются телами. Кольцо на светло-оливковой коже Тэхена смотрится восхитительно. Тонкая полоска, показывающая, кому он принадлежит. Чонгук соединяет их ладони. Измученные собственными эмоциями, оба незаметно погружаются в дрему. Однако уютная тишина длится недолго. Довольно скоро в комнату врывается Чимин, а за ним подтягиваются и остальные. — Подъем! — вопит Хосок во всю мощь. Тэхен прижимается лицом к ключицам Чонгука, и тот, погладив его по спине, показывает ввалившимся в комнату говорящий жест. Сокджин поражено ахает, а Чимин не оставляет шанса подразнить: — Хотите, чтобы мисс Чартсит застала вас в таком виде? Если Чонгук скажет, что прямо сейчас хочет, чтобы все они, включая мисс Чартсит, свалили, будет очень некрасиво. По голове уж точно не погладят. — Давайте-давайте, — увещевает тем временем Сокджин. — Последний рывок, и дело сделано. Тэхен что-то бормочет, и Чимин громко переспрашивает: — Чего ты там ноешь? — Я сказал, — Тэхен высовывает голову из-под одеяла, — дело уже и так сделано. Наступает подчеркнутое молчание, сопровождаемое закатываниями глаз. Чонгуку все равно. Он блаженно улыбается и прикрывает веки. — Быстро встали и оделись, — заявляет Чимин, бесцеремонно выталкивая обоих из кровати. Они все переодеваются в традиционные национальные костюмы — уступка дедушке Тэхена и родителям Чонгука. На самом деле, ни один из них особо не возражал. В какой-то степени это был очень даже интересный опыт. Тэхен больше сгущал краски, когда делал вид, будто соглашается на этот компромисс под огромным давлением. К тому же благодаря этому у них была собственная церемония — та, которую они хотели и которая уже прошла. Вскоре в комнате появляется мисс Чартсит с одной из своих ассистенток, и та сразу же берется поправлять им макияж. Чимин в это время откупоривает бутылку шампанского и начинает сыпать тостами, но мисс Чартсит быстро сворачивает их веселье. — Все гости в сборе. И нам тоже следует поторопиться. Она выводит их наружу, в огромный белый шатер, который установили совсем недавно, знакомит с расписанием вечера и напоминает, где они должны стоять и улыбаться во время официальных моментов. Чонгук не до конца понимает, о чем речь, но не утруждает себя уточнениями. Его больше привлекает жмущийся к боку Тэхен. — У кого-нибудь остались ко мне вопросы? — переспрашивает мисс Чартсит и, получив в ответ молчание, наклоняет палочку. — Тогда хорошо. Можете занимать свои места. Чонгук, Тэхен? — поворачивается она к ним. — Отдайте кольца, пожалуйста. Чонгук изумленно моргает. — А без этого никак? — Тэхен крепко сжимает его руку. Мисс Чартсит касается бархатной подушечки и, кажется, даже не сразу находит что сказать. Но на помощь ей приходит миссис Ким. — Мы стараемся сделать так, чтобы люди не узнали, что вы уже сыграли свадьбу. Как они будут себя чувствовать, если узнают, что проделали долгий путь только ради фальшивой церемонии? Кольца вернутся к вам уже через час. — Помимо этого, гости еще будут бесплатно есть и пить, — ворчит Тэхен. — Я знаю, — снисходительно говорит миссис Ким. Похоже, она несильно огорчена их нежеланием. — Но я бы предпочла избежать жалоб жены президента Кореи. Чонгуку палец без серебряного кольца кажется неестественным. Судя по взгляду, который Тэхен бросает на бархатную подушечку, он разделяет его чувства. Чонгук притягивает его к себе и оставляет легкий поцелуй в уголке рта. Он не уверен, что сможет отпустить снова. Даже если для того, чтобы провести обряд во второй раз. — А теперь, пожалуйста, займите все-таки свои места, — снова говорит мисс Чартсит и выталкивает их друзей из шатра. Намджун, Сокджин, Юнги, Хосок и Чимин выйдут первыми. Затем Тэхен и Чонгук. В этот раз, под взглядами сотен гостей, к алтарю их будут сопровождать родители. По сигналу мисс Чартсит Чонгук выходит на вызолоченную дорожку, которая изгибается меж стульев такого же оттенка. Вокруг гостей насажены букеты цветов с плавающими сверху огнями. Небольшой оркестр вступает легкой мелодией. Идти навстречу Тэхену почти так же эмоционально, как и в первый раз. Сердце бьется в том же бешеном ритме, а Тэхен все так же красив, как и утром. Они улыбаются друг другу, берутся за руки и низко кланяются родителям. Вперед выходят Чимин и Юнги, держа в руках маленькие чаши с теплой водой. Начинается модернизированная версия древнего ритуала, символизирующего обещание быть верными друг другу. Чонгук и Тэхен следуют необходимым шагам: от мытья рук до поклонов и распития вина. Как только пиалы возвращаются Хосоку, им снова разрешают прикасаться друг к другу. — Добрый вечер всем присутствующим! От имени Тэхена и Чонгука я хотел бы выразить сердечную благодарность вам за то, что присоединились к нам по столь радостному случаю! Предоставленный Министерством магии сценарий простой и стандартный, а сотрудник, зачитывающий слова, не годится и в подметки Сокджину. Чонгук не вслушивается в речь, смотрит на улыбающегося Тэхена и считает пушистые ресницы, восхищаясь маленькими родинками на коже. Клятвы произносят быстро. Когда выносят кольца, ведущий просит гостей встать, а Чонгука с Тэхеном огласить решение. Точно так же, как ранее делал Сокджин. — Чон Чонгук, — произносит импозантный мужчина средних лет. — Берешь ли ты Ким Тэхена в законные мужья и обещаешь быть рядом в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — Да, — Чонгук цепляет пальцами кольцо и, взяв Тэхена за руку, надевает его. — Ким Тэхен, берешь ли ты Чон Чонгука в законные мужья и обещаешь быть рядом в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — Беру, — отвечает Тэхен, пристально глядя на Чонгука, и тянется к подушечке. Мужчина достает волшебную палочку и слегка приподнимает ладони к небу. — Властью, данной мне Министерством магии Соединенного Королевства, я объявляю вас законными супругами, — над ним вспыхивают золотые искры. — Теперь можете поцеловать друг друга. Чонгук нежно притягивает Тэхена к себе. Поцелуй выходит целомудренным и коротким. Перед таким количеством людей неудобно делать что-то более развратное. Но даже так с разных сторон раздаются одобрительны возгласы. Самые оглушительные и противные свистки слышатся со стороны, где находятся «Соколы», хотя Чимин и Сокджин готовы составить им конкуренцию. Оркестр принимается играть новую мелодию. Под громкие хлопки и возбужденные крики, Чонгук ведет Тэхена к выходу. Дождь из конфетти сыпется на них не переставая. За ними следуют родители и друзья. Уже у дверей они останавливаются и начинают принимать поздравления. Их уносит в водоворот новых пожеланий. Когда к ним подходит команда «Соколов», Чонгука с Тэхеном относит друг от друга на пару метров. Игроков сменяют другие сотрудники, Генри и Эдвин, коллеги Тэхена, а затем и остальная вереница важных на вид волшебников и ведьм, которых Чонгук никогда не встречал. В какой-то момент Тэхен снова появляется рядом, и они уже бок о бок справляются с неизвестными гостями. Проходит по меньшей мере час, прежде чем им дают небольшую передышку. Мисс Чартсит направляет гостей в зал для приема, а потом ведет Чонгука с Тэхеном к фотографу. На этот раз фотографии делаются с семьями и друзьями, однако сейчас все кажется несколько утомительным, поскольку для каждой серии снимков подбираются разные сочетания людей. Сокджин под шумок сует им в руки шампанское, и Чонгук, не придумав ничего лучше, опрокидывает предназначенный ему бокал ровно в тот момент, когда щелкает затвор. — Знаете, что сказала моя мама? — произносит Чимин, как только фотограф заканчивает и оставляет их переодеваться в обычные костюмы. — Ну, во-первых, мой ханбок не был отпарен должным образом. Так что можете поделиться этим отзывом с командой мисс Чартсит и обрадовать их. Чонгук недовольно хмыкает. Он уже устал выслушивать претензии миссис Пак. За всю свою карьеру ему приходилось иметь дело с разными людьми, но он еще ни разу не встречал никого столь отвратительного. Он уже знает, что ему вряд ли понравится то, что собирается сказать Чимин дальше. Особенно учитывая, что Юнги не рядом, а, по-видимому, где-то с Сокджином открывает бутылки с алкоголем. — Во-вторых, — продолжает Чимин. — Она надеется, что ваша церемония поможет мне понять, что я теряю. Она уверена, что свадьба такого масштаба все еще у меня в планах. Я ведь так молод, и у меня еще есть время найти кого-нибудь более подходящего на роль своего партнера. На лице Тэхена застывает гримаса ужаса. Чонгук уверен, что у него такое же выражение. — Что? — тянет гласную Чимин. — А еще она выдала, что, если я действительно хочу остаться в браке с Юнги, я все равно должен устроить свадебный прием, достойный фамилии Пак. Предложила даже дату: нашу следующую годовщину. — Чимин… — зовет Тэхен, с сожалением поглядывая на друга. — Не смотри на меня так, — с улыбкой поднимает руки Чимин. Чонгук не знает, как ему удается оставаться таким спокойным. — Я сказал вам, чтобы развеселить. — Не смешно. — Смешно, — настаивает Чимин. — Чертовски забавно, что она считает, что я вообще задумаюсь об этом. Как всегда. — Знаешь, мы можем выставить ее, — говорит Чонгук, заключая его в столь редкие добровольные объятия. — Я буду только счастлив сделать это. — Поддерживаю, — Тэхен обнимает Чимина с другой стороны. — Чтобы она устроила здесь сцену? — смеется тот и мягко отстраняется. — Это разозлит твоего дедушку. — Ради Салазара, думаешь, мне не похуй? — Тэхен показывает ему кольцо на пальце. — Я замужем. Посмотрим, сможет ли он теперь говорить мне что делать. — Спасибо, но нет, — в глазах Чимина загорается озорной блеск, и он мечтательно произносит: — Хочу, чтобы она увидела, как чудесно я провожу эту ночь. Для нее гораздо хуже наблюдать, как я висну на Юнги, держу его за руку, танцую с ним, целую его… Одновременно усмехнувшись, Чонгук переглядываются с Тэхеном. — Но если передумаешь, только скажи. Мы тоже умеем устраивать грандиозные сцены. Чимин благодарно кидается на них: — Поздравляю, ребята! Добро пожаловать в счастливую супружескую жизнь! Возвращаться к ожидающей толпе нет желания. Какой интерес строить из себя любезных хозяев и вести беседы с абсолютно незнакомыми людьми? Однако все оказывается не так страшно. В зале много известных личностей и куча развлечений. Гости разбредаются кто куда и сами находят чем заняться. Прием проходит весело. От сотен направленных глаз спастись не удается, но это и не особо мешает. Когда рядом близкие люди, справиться с нежелательным вниманием гораздо проще. Чонгук говорит об этом вслух, и Намджун по-философски отмечает, что чем меньше беспокоишься и больше наслаждаешься моментом, тем выше вероятность провести время с удовольствием. — У вас все на лицах написано. Вы с Тэхеном в прямом смысле светитесь. Чонгук находит взглядом Тэхена. Тот над чем-то смеется с Чимином, Эдвином и Гамилем. — Вот-вот, — соглашается Сокджин еле ворочающим языком. — Вы отвратительно влюблены, и это мягко сказано. — Ты пьян, — переводит тему Чонгук. — А почему ты нет? — парирует Сокджин и, набрав в легкие побольше воздуха, кричит: — Хосок! На крик оборачиваются некоторые гости. Чонгук не сдерживается и смеется. — Хоби! Наливай! С бутылкой в руке Хосок кидается на колени Чонгуку. Тот от неожиданности вскрикивает, чем и привлекает внимание Тэхена. — Слезь с моего мужа, — шуточно злится он. Хосок без лишних слов спрыгивает на пол и принимается разливать шампанское по бокалам. Тэхен занимает его место и, ткнув пальцем на свои губы, произносит: — Поцелуй меня. — Все, что пожелаешь, — Чонгук чмокает его прямо в улыбку. — Теперь назови меня мужем. Сердце Чонгука словно макают в бассейн с теплой водой. — Муж, — выдыхает он в губы Тэхена. — Ты мой муж. Тэхен обнимает его, и Сокджин в этот момент впихивает им в руки бокалы. — До дна! Чонгук сегодня так много смеется, что совсем забывает о том, что впереди их ждут публичные поздравления. После на удивление краткой, напыщенной речи дедушки Тэхена, добрых поздравительных слов от его собственной матери и нескольких милых благодарностей от отца Тэхена на сцену приглашаются шаферы. Однако вместо них на середину зала почему-то выходит Колл Дэвис. — Всем добрый вечер! Меня зовут Колл Дэвис. Если вы не являетесь частью «Соколов» или закоренелым знатоком квиддича, вы, к счастью для вас, не знаете, кто я такой, — он непринужденно улыбается гостям. — Я являюсь главой Отдела по связям с общественностью «Соколов» и личным помощником игроков в вопросах, не связанных с командой. Среди моих клиентов также есть мистер Чон, — Дэвис направляет держащий в пальцах бокал в сторону Чонгука. — Сейчас вы, возможно, удивляетесь, почему я стою перед вами и занимаю место, на котором должны стоять лучшие друзья, — мужчина делает паузу и притворно вздыхает. — Уверен, вы бы предпочли, чтобы перед вами предстали красивые и всем знакомые шаферы, и я искренне приношу извинения за то, что разочаровал вас. Но несколько недель назад ребята обратились ко мне с просьбой произнести речь от их имени. Все гости смеются. — В качестве доказательств я прочитаю то, что они мне написали, — перед Дэвисом материализуется пергамент, и он начинает зачитывать текст. — Ребята отметили, что «уже произнесли супругам много проникновенных речей» и «уже говорили об их отношениях в средствах массовой информации». Они считают, что еще одна речь от них будет слишком предсказуемой, — свиток превращается в пепел, и взгляд Дэвиса останавливается на Чонгуке с Тэхеном. — Они попросили меня рассказать одну очень занятную историю, — уголок его рта ехидно дергается. В этот момент все встает на свои места. Чонгук понимает, какая история прозвучит сейчас. — Нет, вы не могли так поступить, — шипит он в сторону друзей. — Еще как могли, — ухмыляется Сокджин. Дэвис остается невозмутим. Если он и улавливает чужой обмен репликами, то виду не подает. — Для меня огромная честь поделиться с вами самым громким и, честно говоря, самым сумасшедшим моментом в истории моей карьеры. Чонгук уверен, что это его наказание за все то, через что он заставил пройти Дэвиса. — Я работаю в сфере связей с общественностью более тридцати лет. Из них пятнадцать сопровождаю «Соколов». Я работал с клиентами разного уровня, и сейчас даже не постесняюсь сказать, что сделал отличную карьеру. Чем очень горжусь. Тем не менее ни разу за все это время у меня не было чего-то похожего на то, что случилось в ночь с двадцатого на двадцать первое июня две тысячи восемнадцатого года. — О, — до Тэхена тоже наконец-то доходит. Сидя на коленях у Чонгука, он от шока впивается пальцами ему в бедро. Чонгук прячет лицо у него на плече и шепчет: — Мне так жаль. — Да ладно, — хмыкает Тэхен тихо. — Уверен, будет весело. — Чонгук был идеальным клиентом. Хоть он и был довольно холоден и сдержан в общении, он никогда не давал мне или моей команде поводов для беспокойства, — рассказывает Дэвис. — Как вы, возможно, помните, почти в каждой газете на регулярной основе выходили статьи о личной жизни Чонгука, но его, казалось, это не беспокоило. Он даже нас попросил никак не реагировать на такого рода новости. Мы уважали его мнение, поэтому делали так, как он просил. По залу прокатывается веселый смех. В их сторону поворачивается несколько голов, и Чонгук полностью ныряет носом во впадинку между шеей и плечом Тэхена. — Все, чего Чонгук хотел от меня, — это чтобы я отклонял как можно больше запросов на интервью и фотосессии. Но на те, на которые мы все-таки соглашались, он всегда приходил хорошо подготовленным. Он мало чем делился и четко следовал моим инструкциям. Был добр, вежлив и не создавал проблем, — Дэвис делает эффектную паузу. — Как я и сказал: идеальный клиент. Тэхен зарывается пальцами в волосы Чонгука и взъерошивает их на макушке. Может, хочет таким образом утешить или подбодрить. — Учитывая мой опыт работы с Чонгуком, у меня не возникло ни малейших сомнений, когда он попросил о помощи во время пресс-тура перед Чемпионатом мира. По расписанию у нас шли подряд несколько интервью для официальной прессы. Отказаться от них было никак нельзя. Мы, конечно, постарались учесть его пожелания и отобрали только самые громкие издания. К слову, таких тоже вышло немало. И даже так Чонгук все равно отлично подготовился, — снова замолкнув, Дэвис блуждает взглядом по толпе. До этого дня Чонгук даже не подозревал, что у его пиарщика такой талант к актерскому мастерству. — Это была предыстория, — прищелкивает тот языком. — А теперь я могу признаться вам, что Чонгук все-таки не самый идеальный клиент. Чонгук глухо стонет, и Тэхен начинает трястись от беззвучного смеха. Хотя если бы он смеялся вслух, никто бы не обратил внимания: остальные тоже уже вовсю хохотали и широко улыбались. — Но зато, без сомнения, он был лучшим Хранителем тайн в «Соколах». — Это не было тайной, — бормочет Чонгук. Тэхен гладит его по голове и трется губами о висок. — Как вы, наверное, начали догадываться, — Дэвис делает глоток перед кульминацией, — эта история о том, как я узнал, что у моего клиента были пятилетние отношения, о которых он не собирался рассказывать во время интервью самой продаваемой газете во всей стране. Воздух наполняется звонким каркающим гоготом. Сокджин настолько звучно надрывается от смеха, что на него кидают несколько взглядов, но совсем не осуждающих, а очень даже понимающих. Наблюдая за ним, Чонгук не знает, чего хочет больше: выпнуть его отсюда или прибить прямо на месте. Хотя, по-хорошему, первым на очереди должен быть Дэвис. Слишком уж раздражает его чересчур довольный вид. Чонгук медленно считает про себя до десяти. Единственное, что удерживает его от совершения непоправимого, — хихикающий на коленях Тэхен. При этом он выглядит таким счастливым, что Чонгук ни за что не решится испортить ему настроение. Его хватает только на тихое: — Прекрати. — Прости, любовь моя, — по голосу Тэхена нельзя сказать, что он сожалеет. — Но это слишком забавно. Насладившись полученной реакцией, Дэвис снова принимается за рассказ. — Прошу вас всех хотя бы на секунду представить, что я почувствовал в тот момент, — он поднимает обе руки, зажав бокал с шампанским между большим и указательным пальцами. — Мой клиент, один из лучших ловцов за всю историю существования квиддича, беседует с репортером из «Пророка». Я сижу рядом, ничего не подозревая, потому что уверен в нем. Это ведь сам Чон Чонгук! Тем более, это было последнее запланированное интервью, с которым он превосходно справлялся. Так вот сижу я и слушаю вполуха. Мое внимание сосредоточено на документах, потому что больше беспокоиться было не о чем. Но потом… — Дэвис обрывает фразу, и Чонгук практически ощущает, как все задерживают дыхание. Даже кружившие вокруг официанты и официантки зачарованно останавливаются. — Потом я слышу, как волшебник, которого все считают тем, кто не пропускает ни одной юбки, громко и ясно заявляет, что единственный человек, которому принадлежит его сердце — один из его близких друзей. Чонгук просто берет и называет имя, которое я никогда раньше не слышал от него. Подача и интонация у Дэвиса идеальные. Зал взрывается. Хосок давится напитком, а Чимин садится на траву. — Не могу поверить, что ты никогда раньше не говорил обо мне при Дэвисе, — весело комментирует Тэхен, и, когда Чонгук поднимает на него взгляд, смотрит в ответ искрящимися глазами. — Серьезно? — недоверчиво спрашивает Чонгук. — Тебя только это беспокоит сейчас? Улыбка у Тэхена не меркнет ни на секунду, и он часто-часто кивает головой. Чонгук возмущенно закатывает глаза и снова падает ему на плечо. — Боюсь, сейчас я уже не смогу выразить свои чувства в ту секунду, — продолжает Дэвис, когда смех стихает. — Хотя, думаю, что ведьма из «Пророка» была ошеломлена даже сильнее, чем я. Ей потребовалось несколько минут, чтобы задать следующий вопрос. И именно эта заминка помогла мне прийти в себя, прервать интервью и проводить ведьму за дверь. Чонгук слишком хорошо помнит внутренний шок и разливающееся холодом по телу чувство паники. — На звезде же квиддича, о которой идет речь, — говорит Дэвис, — и которая сейчас так удобно прячется за своим мужем, не было лица. Осознание того, что Чонгук не хотел говорить то, что сказал, и того, каким несчастным он выглядел, подтолкнуло меня к действиям. Я понимал, что «Пророку» выдали сенсацию десятилетия, и нам нужен был план, чтобы остановить распространение новостей. Тэхен, нежно подцепив Чонгука за подбородок, быстро его целует. — Внесу ясность, — обращается Дэвис к гостям. — В рамках нашей работы мы с командой были хорошо осведомлены о друзьях Чонгука и Хосока, которые появлялись в новостных выпусках. Знать каждого, кто связан с игроками, — наша обязанность. Мы знали, что Ким Тэхен был одним из близких друзей. Но намека на романтическую связь между ним и Чонгуком ни разу не было. Чонгук никогда даже не упоминал при мне о Ким Тэхене. — Кошмар, — деланно ахает Тэхен. — Естественно, моим первым предположением было, что влюбленность Чонгука в лучшего друга была секретом. Я даже спросил, удивится ли Ким Тэхен, узнав о таком заявлении из газет, и какова возможность, что он подаст в суд. Теперь никто из присутствующих не смеется. Юнги подозрительно запрокидывает голову. Намджун прикрывает рот ладонью. Но что самое удивительное: родители Чонгука улыбаются. — Я очень люблю тебя, — всхлипывает Тэхен. — Никогда не забуду, как Чонгук рассказал мне, что Тэхен не просто знает, а что они встречаются и даже живут вместе. Он разозлился, когда я предположил, что они держат отношения в тайне. «Это никакая не тайна», — подражает Дэвис голосу Чонгука. — «Наши друзья и семьи знают», — мужчина медленно качает головой, по-видимому, таким способом демонстрируя снисходительность. — И неважно, что остальной волшебный мир не знал, по-прежнему считая его любителем поразвлечься. И я сейчас не про игру в квиддич, — Дэвис снова отвлекается на шампанское. — Буду честен: первые несколько часов я был настроен скептически. Мне казалось невозможным хранить все это в секрете столько лет. Да, Чон, — его взгляд падает на Чонгука, — я знаю, что это не было секретом. Позволь договорить. В общем, я подумал, что тогда, возможно, это было что-то вроде открытых отношений, знаете, обычная договоренность между двумя людьми, — чуть ехидная ухмылка Дэвиса смягчается, превращаясь в нежную улыбку. — В тот же вечер я познакомился с Ким Тэхеном, и все мои предположения сразу же были разбиты в пух и прах. Это было не просто мимолетное увлечение или встречи в тайне. И уж тем более никакая не договоренность. То, как они разговаривали друг с другом, двигались, касались друг друга… Я смотрел на их взаимодействия и видел влюбленных людей. Сейчас все осталось так же, как и тогда: если вы посмотрите на них, то поймете, о чем я. Гости издают умилительный выдох. Дэвис молчит пару секунд, а потом, усмехнувшись, произносит: — Я мог бы задержаться на деталях и упомянуть о втором шоке, который я испытал в ту же ночь, когда Чонгук небрежно обронил, что на самом деле они с Тэхеном встречались с две тысячи тринадцатого года, когда обоим было по пятнадцать. Но, думаю, Тэхен хотел бы, чтобы я был точен и упомянул, что технически ему исполнилось шестнадцать. Но это все те же детали. Тэхен хихикает и жмется к Чонгуку. — Утром двадцать первого июня две тысячи восемнадцатого года мой план действий в чрезвычайных ситуациях был приведен в реальность. Нам удалось смягчить реакцию читателей на статью «Пророка», но это все равно была самая громкая новость того года. Громче, чем победа на Чемпионате мира, — Дэвис показательно качает головой. — Помимо прочего, заявление Чонгука наконец-то расставило все по своим местам. За это также следует поблагодарить присутствующую здесь миссис Мин, которая любезно позволила нам опубликовать статью в «Магическом Еженедельнике» вне очереди. Дэвис находит глазами мать Юнги за одним из столиков и приподнимает бокал. Женщина благодарно склоняет голову и широко улыбается в ответ. — Из этой истории можно извлечь несколько уроков, — внимание мужчины возвращается к слушателям. — Во-первых, хотя Чон Чонгук оказался не таким уж идеальным клиентом, у него отлично получается держать рот на замке. Во-вторых, всегда спрашивайте своих талантливых, но закрытых клиентов, состоят ли они в долгих, очень серьезных отношениях с кем-то из друзей. В-третьих, моя команда и я отлично справляемся со своей работой. В-четвертых, Чон Чонгук умудрился навсегда упасть в Ким Тэхена. В-пятых, самое главное, никто никогда не должен сомневаться в том, насколько глубоки чувства Чон Чонгука и Чон Тэхена по отношению друг к другу, — Дэвис высоко вскидывает бокал в их направлении и растягивает губы в улыбке хитрого волшебника, который знает, что ему удалось одновременно и смутить, и отдать дань уважения. — За счастливую, наконец-то связавшую себя узами брака пару. Поздравляю! Остальные гости встают и, подняв бокалы следом, хором начинают кричать поздравления. — Как думаете, Дэвис бы поставил автограф на моем экземпляре «Пророка»? — спрашивает внезапно Сокджин. Несмотря на то, насколько Чонгук тронут последними словами мужчины, он все-таки взрывает бокал Сокджина. За прошедшие годы Тэхен довольно хорошо поднатаскал его в невербальных заклинаниях. Сокджин обжигает его взглядом и пальцем отряхивает брюки. Выступления на этом не заканчиваются. Когда Дэвис уступает место Клопену, наступает очередь Тэхена замереть от ужаса. Чимин, удобно устроившийся на ухоженном газоне, смотрит на него с каким-то ликованием. Чонгук впервые видит его таким. — Твоя очередь, — щебечет Чимин. Тэхен выбрасывает ногу, пытаясь пнуть друга, но тот сидит слишком далеко. И если бы не Чонгук, крепче обхвативший его за талию, он бы уже слетел вниз. — Я пережил, и ты переживешь. Тэхен надувает губы. Речь Клопена выходит гораздо короче и без дополнительных подробностей, но она столь же прямолинейная, как и у Дэвиса. Он с впечатляющей точностью изображает яростную заботу Тэхена и тем самым снова доводит всех до слез. — Стыдно, что многие из моих игроков не сразу поняли, что происходит, — заключает Клопен с раздраженным вздохом. — А вообще-то было весело. Наконец, когда с особыми поздравления покончено, в зал вносят торт. Разрезать его доверяют Чонгуку с Тэхеном. За каждым их движением следят сотни глаз, что слегка нервирует. Но радует, что сюрпризов больше не намечается. Во всяком случае, не для них. Мисс Чартсит напоминает о свадебном танце. Чонгук ведет Тэхена на танцевальный настил, и, стоит только оркестру начать играть заранее подготовленную мелодию, он просит их остановиться. Дирижер теряется, и инструменты замолкают. — Юнги, Чимин, — зовет Чонгук. — Как насчет разделить с нами первый танец? Выражения, появившиеся на лицах друзей, стоят каждого утомляющего разговора за сегодня. Намджун быстрее остальных понимает, в чем дело, встает на ноги и что-то им шепчет. Юнги с Чимином переглядываются, но все же выходят на середину зала. — Что происходит? — еле выдавливает Чимин из себя. Наконец-то и его удается лишить дара речи. — У вас не было первого танца, — говорит Тэхен. — Потанцуйте с нами. — Так нельзя, — пытается отказаться Чимин. — Вы просто не хотите, чтобы все внимание было только на вас, — произносит Юнги. — Есть такое, — легко соглашается Чонгук. — Но дело не в этом. — Мы хотели разделить этот момент с вами, — мягко объясняет Тэхен. — У вас не было возможности насладиться всем вот так. — Не выделывайтесь, — добавляет Чонгук. — Беритесь за руки и раз-два-три. — Пожалуйста, — просит Тэхен голосом, насквозь пропитанным нежностью. Проходят секунды напряженного, смущенного молчания, но затем Юнги подает ладонь Чимину и спрашивает: — Потанцуешь со мной, Зи? Чимин буравит его взглядом и в итоге дрожащими пальцами хватается за протянутую руку. — Господи, пиздец, — шепчет он, чтобы никто не слышал. Чонгук кивает группе, и мелодия начинается с самого начала. Под тысячами свечей они, окруженные ароматом сладких цветов, танцуют свадебный танец. В песне много слов о первой любви, и это притягивает их друг к другу, отделяя от остальных невидимой стеной. Когда последние ноты сменяются волшебным фейерверком, для них действительно никого и ничего больше не существует. Окрашенное в золотистый цвет лицо Тэхена завораживает. Его глаза сияют от эмоций. Чонгук заглядывает в них, прижимает ближе и крепко целует под каскадом мерцающих огней.