Танцы в холоде

Сергей мечтал добраться до постели и уснуть. В последнее время тело сделалось слабым, непослушным, не помогали ни пробежки, ни тренировки. Сил не было. Доктор предупреждал о побочных действиях Андрокура. Раньше это казалось малой ценой за душевное спокойствие и возможность сосредоточиться на главном, не отвлекаясь на разные глупости. К тому же витаминный комплекс помогал держаться в тонусе. Но несколько лет приема лекарства сказались на всем теле. Пора было решить этот вопрос, но так не хотелось, поэтому он тянул и тянул. Соседей Сергей встречал редко, но за время своего здесь проживания успел познакомиться с некоторыми. Напротив жила молодая пара с двумя детьми, наискосок по лестничной площадке обитала милая пожилая женщина по имени Инесса Павловна. Она была общительной и обожала своего такого же престарелого рыжего кота, который часто выбирался наружу и бродил по окрестностям. Иногда его приносили из другого района, ориентируясь по медальону на ошейнике с адресом проживания. Слева от Сергея определенно кто-то жил, но ему так и не удалось увидеть таинственных соседей. За стенкой часто слышался работающий телевизор и странные звуки, будто кто-то катал по полу металлические шары. У двери в парадную с важным видом сидел кот, в ожидании, когда его пустят внутрь. — Привет, Маркиз, — Сергей наклонился и погладил рыжий загривок. — Ты снова загулял? Ну, заходи. Кот медленно поднялся и пошел по ступеньках, вальяжно переставляя лапы. Сергей усмехнулся, через минуту послышался голос его соседки, ласково распекающий своего питомца. Сергей заглянул в ящик: помимо бесплатной госгазеты и счетов за коммунальные услуги, внутри оказался флаер, призывающий вступить в ряды народной дружины. На ступеньках между вторым и третьим этажом, прислонившись к стене, сидел человек. Посторонних в их подъезде не бывало, поэтому Сергей решил, что это его тот самый загадочный сосед. Поздоровался, когда проходил мимо. Пока открывал дверь квартиры еще раз окинул взглядом ссутулившуюся фигуру, высокий воротник почти закрывал голову, плечи чуть подрагивали — У вас все в порядке? — решился окликнуть Сергей. — Вам плохо? В ответ раздалось невнятное мычание. Сергей закрыл за собой дверь тут же выбросив из головы странного соседа. И успел только снять куртку, как в дверь позвонили. Следовало бы посмотреть в глазок, но он раздраженно распахнул дверь. От резкого толчка в грудь Сергей упал, на миг задохнувшись, с трудом поднялся, готовый дать отпор. На пороге стоял, судя по куртке, сидевший на ступенях человек. Он поднял руки, выставил ладони, показывая, что не собирается больше нападать. Сергей не спешил расслабляться. — Пожалуйста, помоги мне. — Странный способ просить о помощи. — Извини, что толкнул, — на этих словах, он припал к стене и медленно сполз на пол. Сергей растерялся и не знал, что ему делать. Еще не поздно вызвать полицию. Парень — а на вид незваному гостю было не больше, чем самому Сергею — выглядел неважно. Из рассеченной губы сочилась кровь, на скуле наливался кровоподтек, кожа на руках содрана, а одежда под курткой выглядела не лучшим образом. — Что произошло? Почему я не должен сдать тебя полиции? — Меня посадят, — парень утер рукавом лицо, размазав кровь. — За что? — в ответ молчание. — Тебе лучше объяснить. — Я избил человека. — А точнее? — у Сергея заканчивалось терпение, его визави это будто почувствовал. — Этот ублюдок избил мою сестру! Беременную! А знаешь, — он с трудом поднялся, — сдавай. Я ни капли не жалею. Пусть меня посадят. Он заслужил, сука! — Черт, — пробормотал Сергей и защелкнул замок на двери. — Спасибо. — Ванная там, справа. Можешь привести себя в порядок. Сергей, не глядя на парня, прошел на кухню и включил чайник. По стенам плясали красно-синие отблески мигалок. В дверь снова позвонили, в ванной стихла вода. В этот раз Сергей все же посмотрел в глазок, хотя уже знал, что за гости пожаловали. — Добрый вечер, — вежливо произнес один из полицейских, сержант, судя по погонам. Второй протянул сканер для отпечатков. Сергей приложил палец. — Разумовский Сергей, — первый поднял глаза от планшета, — вы сегодня видели что-нибудь подозрительное? Незнакомых людей в вашем подъезде? — Нет, — спокойно ответил он. — Я недавно вернулся с работы и собираюсь принять душ. А что случилось? — Совершено нападение, подозреваемый скрылся в этом направлении. Он очень опасен, — отрезал второй, явно преисполненный чувства долга. А затем окинул нечитаемым взглядом и добавил: — Если узнаете что-то, немедленно сообщите. — Хорошо. — Простите за беспокойство, — сержант явно хороший полицейский в их дуэте. Руки дрожали, когда Сергей запирал дверь. Он солгал полиции. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. — Спасибо, — из ванной показался взъерошенный парень. — Пожалуйста. — Кстати, я Олег. Сергей кивнул и вернулся на кухню. Странный гость по имени Олег через некоторое время вышел из ванной полуголый и мокрый. — Я не знал, можно ли взять твое полотенце, — объяснил он свой вид. Сергей принес ему чистое. Гость выглядел жалко, на теле красовались кровоподтеки. — У меня есть хлеб и сосиски. Будешь? — Буду, — он улыбнулся и тут же поморщился, зашипел — на губах выступила алая капля. — Спасибо, ты меня спасаешь. Слушай, ты шпион, что ли? — Что? — Сергей едва чайник не выронил. — Ну, или маньяк. На мента точно не похож, у меня чуйка на них. — Ни то, ни другое! С чего такие выводы? — Точно шпион. — Я не шпион, — Сергей почувствовал раздражение, как от камешка, попавшего в ботинок. Вместо того чтобы отдыхать он ведет этот глупый разговор. — Ты живешь явно один. У тебя на кухне один стул, одна чашка, одна тарелка… — У меня четыре тарелки. — Идеальная чистота в ванной, словно ты стирал все следы своего пребывания здесь. Сергей открыл было рот, но тут же закрыл. Так вот как выглядит его жизнь со стороны. Звучало… убого. Он с детства привык к спартанскому образу жизни, обходился минимумом вещей. И не стал ничего менять после переезда. — Ты решаешь, как от меня избавиться? — в очередной раз расплылся в улыбке Олег. Он слишком много улыбался, за что и поплатился — скривился, схватившись за губу. — Не говори ерунды, — Сергей поставил перед гостем банку консервированных соевых сосисок и положил полбуханки хлеба. — Сам разберешься. — Эй, не обижайся. Мне пофиг, если честно, кто ты. Но выглядишь ты неживым. Это из-за тех таблеток в ванной? — Нет! — злость поднималась горькой волной. — Из-за тебя я соврал полиции. Ты вломился в мою квартиру, сидишь на моем стуле, ешь мою еду. А еще лезешь со своими замечаниями и вопросами. Я тебе не нравлюсь? Дверь вон там! Олег застыл с сосиской в руке: — Прости. Это все мой дурацкий язык. Я уйду, как только закончится комендантский час. Можно? — Отлично. Олег выглядел виноватым и несчастным. Но Сергей все равно злился. Ярость, яркая и колючая, клокотала внутри. Он ушел к себе, вернулся через минуту и бросил парню плед и свои спортивные штаны с футболкой. — Спать можешь на стуле или на полу. — Спасибо. Затем Сергей заперся в ванной и пытался отдышаться. Он не думал, что парой фраз его можно вывести из себя. Как смеет совершенно незнакомый человек указывать сколько стульев ему следует иметь? Взгляд упал на блистер Андрокура, он в сердцах бросил его в урну. Позже, стоя под струями едва теплой воды, Сергей гнал непрошенные мысли, которые с упорством тараканов лезли напролом. В словах Олега звучало то, в чем не хотелось себе признаваться: ничего не менялось. А смена места жительства — всего лишь география. Сергей остался прежним, с вбитыми с детства установками и страхом перемен. В итоге он закоченел, зато мысли прояснились, хотя благодарности к своему гостю за использованную горячую воду не было. Диван казался жестким, неудобным. Сергей ворочался и не мог уснуть. Он перебирал свои мысли и воспоминания, словно монах — четки. Первая бусина, вторая, третья… После казни матери Сергея на пять лет отправили в интернат, где его направляли на путь истинный, проверяли. Школа с военным укладом, патриотическим воспитанием с некоторыми азами начального образования. Туда стекались дети из Питера и близлежащих городов для перевоспитания и выходили либо запрограммированными куклами, либо готовыми кандидатами для колоний. Сергей оказался в первой категории. Страх был постоянным спутником: оступиться, нарушить, получить заслуженное наказание. Бесконечные пять лет. Он до сих пор помнил ту смесь чувств беспомощности и надежды, когда стоял перед комиссией психиатров, психологов, людей в военной форме — решалась его судьба. А потом радость — он возвращался в свой дом, к своей семье, к новой жизни. В дальнейшем легче не стало. Ему предстоял путь с первого класса общеобразовательной школы, где он был самым старшим в классе. Это тоже было испытанием его лояльности режиму. Либо прогнешься, либо сломаешься и отправишься в Сибирь, которая жадно поглощала людей и бесконечно требовала еще. У Сергея не было конфликтов, драк. Его просто игнорировали, даже преподаватели крайне редко вовлекали в общий обучающий процесс. Но Сергей никогда не сдавался. Он упрямо учился, бесконечно доказывая окружающим, отцу, брату, стране и себе самому, что он чего-то стоит. Более или менее это получилось лишь в институте. Он стал самым законопослушным студентом. За все время обучения у него не было ни одного замечания. Лучший студент курса с отличными характеристиками. Этому еще помогало полное отсутствие друзей, и не потому, что он сам не хотел. Его сторонились, словно боялись испачкаться. И Сергей их понимал. Наверное он тоже вел бы себя также на их месте. Затем последовал год на очередное подтверждение благонадежности. Мать дала ему жизнь, а затем просто перечеркнула ее своим преступлением. Иногда он ненавидел ее за это. Утром Сергей слышал, как хлопнула входная дверь, но даже не подумал выйти. Ночной гость ушел. Сергей снова погрузился в сон, а когда проснулся часы показывали почти полдень. Обрывки сна вязкими нитями еще путали мысли, но потом он встряхнулся и поднялся. Осмотрел свое жилище. Случись ему снова переезжать, вещи уместились бы в пару коробок. Он жил так, словно завтра нужно будет срываться и куда-то бежать. Возможно, стоит купить еще пару чашек, хотя и непонятно зачем. Но ему хотелось не чувствовать себя мухой, попавшей в мед. Он сделал рывок: нашел работу, уехал из дома отца и снова замер в вязком состоянии неподвижности. Каждый вечер, возвращаясь с работы, Сергей давал себе обещание — завтра непременно изменит что-то в своей жизни. Например, примет предложение пойти в конце рабочего дня в бар или боулинг. Но каждый раз отклонял предложение и торопился домой, будто кто-то его там ждал. Он не хотел признавать справедливость слов Олега. Особенно про таблетки, которые Сергей все же вытащил из мусорного ведра и продолжил принимать. Глядя на себя в зеркало, он испытывал отвращение и в чем-то даже радовался этому. Отекшее лицо, круги под глазами, поплывшая фигура из-за гормонов. Главное, его член был всегда вялым и не подавал признаков жизни. Этот орган предназначался лишь для мочеиспускания, не стоило об этом забывать. Один из по осенне-унылых вечеров в конце ноября разбавился событием — состоялось бракосочетание Данила и Алины. Заключение союзов проводилось раз в неделю во Дворце Торжеств Нации. Пары шли чередой, словно конвейером, оставляли свои отпечатки на официальных бланках, а затем их статус обновлялся в госсети. Процесс выглядел суетно-торжественно. Данил в парадной форме и невеста в кремовом строгом платье смотрелись красивыми и ненастоящими. Сергей впервые увидел Алину. Она оказалась очень красивой, с яркими глазами, длинными ниспадающими волосами с вплетенными искусственными цветками гвоздики и изящной фигурой. Данил сиял и гордился. Вероятно, уже представлял, как будет на работе показывать всем фото на смартфоне, хвастаясь, будто это его персональная заслуга. Сергей с ужасом осознал, что вскоре настанет и его очередь. Ему скоро тридцать, значит следует ожидать официальный запрос. Мужчины до этого возраста могли не вступать в брак, но после это было обязательно. Конечно, после получения паспорта любой мог подать заявку на создание семьи, ранние браки даже поощрялись, но многие этот момент оттягивали, пока было возможно. К тому же следовало получить разрешение на брак с желаемым человеком, сдать анализы на совместимость. Сколько таких несостоявшихся пар существовало, Сергей даже не представлял. У женщин все обстояло хуже — им давался срок до двадцати пяти. Но родители имели право выдать свою дочь раньше, не учитывая ее желания ни в факте самого брака, ни в выборе партнера. Сергей представил, как сам стоит здесь с незнакомкой, которая должна стать его женой и его затошнило. Он не хотел. Он не имел ничего против детей, его умиляли малыши. Однако совершенно не представлял себя в роли отца, и уж тем более — мужа. Совсем другое дело Данил. После церемонии молодожены отправились в дом новоиспеченного супруга. — Надеюсь скоро побывать еще на одном бракосочетании, — отец шел рядом. — Может, уже пора подумать об этом? Сергей тяжело сглотнул. Теперь отец от него не отстанет, и каждая встреча будет сопровождаться вопросами о браке и детях. — Я об этом думаю, — ответил Сергей, не вдаваясь в подробности. Ведь не объяснишь всего. Да и какой в этом смысл? Придет время, и он женится. Как все делают. Программа возрождения русской нации в действии.