Танцы в холоде

Бар назывался «Влюбленная гвоздика». Сергей усмехнулся, названием этого цветка спекулировали все кому не лень. В смутное время массовых демонстраций, которые жестко подавлялись военными, гвардией, ОМОНом и прочими военизированными организациями, знаком приверженности госполитики являлся цветок гвоздики. Протесты задавили, порядок восстановили, Конституцию в очередной раз переписали и четко ограничили права и обязанности граждан. Как бы то ни было, но история с верными режиму, которые крепили к одежде красную гвоздику, обросла домыслами и практически стала красивой легендой, которую даже в школах рассказывали. На агитплакатах изображали соцветия этого растения, его же использовали для украшения своих волос невесты. Они с Олегом сели за столик у окна и заказали по бокалу пива. По залу висело несколько экранов с трансляциями новостей. — Как твоя сестра? — спросил Сергей, сделав глоток. — Нормально. Поругался с ней в очередной раз. Не хочу говорить. Лучше расскажи, что у тебя нового? — Ничего, — пожал плечами Сергей, — все по-старому. Работаю. Хочу вот кота завести. — А у меня аллергия на них. Олег отвлекся, увидев знакомых. Сказал, что сейчас вернется и пошел в другой конец зала. Сергей рассматривал интерьер. Внутри все не вязалось с романтичным названием. Аскетично и строго: много стекла и металла. Здесь было неуютно и Сергей задавался вопросом, зачем он все же пришел сюда. Но тут причина его прихода снова села за столик. Олег хмурился и резко отвечал по телефону. Потом отключился. — Извини, срочное дело. У матери там что-то случилось, — Олег виновато улыбнулся и провел пятерней по волосам. — Увидимся в другой раз. Без обид? — Конечно, — сказал Сергей, глядя вслед уходящему Олегу. Сергей спокойно допил пиво, расплатился и пошел домой. Странный вечер. Он медленно брел по центру. Еще десять лет назад здесь оставались остовы старых построек. Где-то только фундамент уцелел, а кое-где здания. В центре все снесли подчистую, не сразу, но постепенно город полностью изменил свой облик, очередная веха истории поглотила предыдущую. В регионах, конечно, еще оставались, иногда целые города со старой архитектурой. Все средства в первую очередь вкладывались в лицо государства — в столицу и Питер. Москва была деловым центром, а Питер стал политическим, сосредоточил в себе основной узел силовых и разведструктур. Именно в Питер со всех регионов страны стекалась информация о нарушениях и преступлениях, здесь выносили приговоры и приводили их в действие. Хотя сам Сергей в других регионах не был, все знания черпал из учебников и новостей. Иногда ему хотелось сесть на поезд и уехать подальше отсюда, посмотреть хотя бы собственную страну. За границу уже давно не выпускали, но судя по тому, что рассказывали госканалы, соваться туда не стоило. Питер без пропуска тоже нельзя было покинуть, собственно, как и въехать. Но грех жаловаться. Здесь были все условия для жизни, а легко никогда не бывает, неважно где ты живешь. Еще год назад Сергей оббивал пороги Департамента Распределения в надежде получить желаемую должность. Он надеялся, что выгорит. По окончании школы, когда он проходил тестирование на профориентацию и ему выпало экономическое направление, радовался и с энтузиазмом взялся за учебу. Его предупреждали, что последнее слово все равно не за ним. Но в итоге все сложилось не так уж и плохо. Сергей хорошо справлялся со своей работой, его уже даже отметил руководитель. Он начал общаться с коллегами и даже не только на работе. У него появился друг. Ведь можно уже называть так Олега? С прекращением приема Андрокура стало легче дышать, словно раньше что-то давило и прижимало к земле, отнимало силы и энергию. Однако возникала другая проблема, хотя о ней Сергей предпочитал не думать, задвигая ее вглубь. Олег не звонил, но писал сообщения. Ничего особенного, разные глупости, но каждый раз, когда звучал сигнал входящего сообщения, Сергей расплывался в улыбке. Олег и селфи сбрасывал. И просил в ответ, но Сергей всегда отнекивался. Он внимательно изучил профиль своего нового друга. Все как тот говорил по поводу семьи. И он числился курьером при южной администрации Питера. Это объясняло тот факт, почему Олег не торопился с поиском работы, как и не волновался о налогах. Они выбрались еще пару раз в бар, Олег снова много рассказывал о себе и своей семье, о друзьях и даже обещал познакомить Сергея с ними. С начала декабря началась предпраздничная подготовка. На улицах появились елки и праздничные огни, еще больше вдохновляющих и патриотичных плакатов и листовок в почтовых ящиках. С каждого изображения смотрели счастливые лица детей и взрослых. Звучали воодушевляющие лозунги и призывы. Сергей получил приглашение на торжественное шествие. Он не любил эти ежегодные празднования, но неявка могла повлечь неприятности. Поэтому он, как и каждый житель Питера, брал в руки искусственный букетик гвоздик и флажок с триколором и шел к главной магистрали города. Все проходило однообразно, но с виду очень торжественно. Записи потом еще долго транслировались в течение года с идеальной нарезкой кадров: колонны военной техники, новейшие образцы ракетниц, танков, оружия дальнего и ближнего боя; идеально прямые шеренги солдат в форме, чеканящих шаги. И со всех сторон счастливые жители, размахивающие цветами и флажками с улыбками на лицах и непоколебимой верой в свою страну. А разные недоразумения останутся за кадром. К примеру, если кого затоптали в толпе излишне ретивые граждане. День нового года и единства русского народа должен был показать что народ действительно един и непобедим, о чем свидетельствовала выставка военной техники и оружия. После шествия отец позвал к себе. Стол от разносолов не ломился, но отец к празднику всегда старался привнести в их однообразное меню что-то особенное. В этот раз это была жареная рыба и свежие овощи — посреди зимы их было сложно достать. Сергей со своей стороны принес четыре яблока, берег к празднику из тех, что принес Олег. Они чуть подвяли, но это все равно был деликатес. Данил с Алиной тоже присоединились. — Я вас со дня свадьбы не видел, — начал отец, когда все расселись за столом. — Не хотел вас беспокоить. Как обустроились? — Хорошо, — лаконично ответил Данил. — Спасибо, все замечательно, — подтвердила Алина. Сергей в недоумении на них посмотрел. Данил не выглядел счастливым, хотя еще на церемонии сиял. Его красавица жена меланхолично ковыряла вилкой рыбу, даже не глядя на своих родственников. — Может вам помощь нужна? Алина, ты не стесняйся, — отец или не замечал, или игнорировал странные реакции новоиспеченной четы Разумовских. — Если мне понадобится помощь кого-то из вас, я об этом сообщу, — Алина бросила вилку и поднялась, глядя в свой смартфон. — Мне пора, за мной приехала машина. Никто ничего не сказал и ужин продолжился в давящей неуютной тишине, нарушаемой лишь легким стуком вилок. Сергей не понимал что произошло. Почему Алина ушла, а Данил на это никак не отреагировал. Сергей не удивился если бы она сидела, потупив глаза и поддакивала мужу. А это выглядело странно. Вдруг Данил вскочил и отбросил стул с такой яростью и силой, что тот треснул. — Сука! — он топтал стул, будто тот был виноват во всех мыслимых бедах. — Данил… — начал было Сергей. — Заткнись! Иначе богом клянусь… — Иди к себе, — тихо произнес отец. И Сергей повиновался. Справиться с озверевшим Данилом мог только он. Подобные всплески редко, но случались. Сергей помнил, как случайно сам разозлил брата и поплатился сломанным ребром, перебитым носом и вывихом плеча. Отец в тот раз оттащил Данила и успокоил, а Сергей провел в постели много дней, мочился кровью и вздрагивал от каждого громкого звука. Он даже причину не мог припомнить того, что вывело брата из себя. Но больше злить его не хотелось. И хотя с тех пор Сергей вырос, детский страх остался. И снова пронизывал насквозь. Сергей пытался успокоиться, дышал размеренно, но сердце все равно бешено колотилось. Стоило бы поехать к себе, но шествие длилось допоздна и наступил комендантский час. Пришлось оставаться у отца до утра. Из кухни слышался только приглушенный разговор и стук стаканов, значит отец угомонил Данила. Сергей тихо открыл свою дверь и проскользнул ближе к кухне, прислушиваясь к разговору. — Ну как так? Блядь… Несправедливо, — бормотал уже пьяный Данил. — Может все еще наладится? — тихо спросил отец. — Ты не понимаешь. Никто не понимает. Я даже сказать никому не могу, — брат едва не рыдал, Сергей даже представить не мог такого. — Мы с твоей матерью тоже не сразу нашли общий язык. — С какой? — вдруг вскинулся Данил. — С моей родной или с той сукой, которую ты привел в дом, а она нас опозорила? Ее ведь сказал тоже мамой называть. А она только о своем щенке думала. — Ты не имеешь права так говорить, — отец стукнул по столу ладонью. — Александра тоже была твоей матерью и заботилась о тебе. — А потом… — Это не твоего ума дело! Со своей жизнью разберись. Сергей вздрогнул, он не слышал, чтобы отец так разговаривал. Сам бы не рискнул так отвечать Данилу. А тот молчал, только сопел. — Разберись… Теперь уже все. Некоторое время они молчали, но Данил уже дошел до того состояния, когда не мог заткнуться. — Я ведь хотел как лучше, а она… сука такая… Заявила мне что я просто ширма. Представляешь? Она трахается с генералом, а тот, чтоб жену свою не нервировать пристроил любовницу. А я? Я не какой-то там козел… этот… опущенный. Блять… Я бы ее убил, но… Не стоит эта сука. Сергей боялся выдохнуть. Эта исповедь не предназначалась для его ушей — да вообще ни для чьих, если об этом станет известно всех причастных посадят — но боялся пропустить хоть слово. Ему было жаль отца, да всю их семью. У них у всех дурная кровь, не только у Сергея. Хотя долю злорадства все же испытывал. Данил всегда такой идеальный, кичащийся своей формой, работой, железными правильными убеждениями. Сергей знал, что гнили внутри Данила много, как бы он не лоснился от ощущения собственной значимости. А еще Данил был трусом. Сергей тоже смелостью не мог похвастать, чего греха таить, но он хотя бы не кричал на каждом углу, какой он идеальный солдат в государственной машине и как смело избивает тех, кто слабее его. Данил захлебывался слезами и соплями. Отец молчал. Наверняка прикладывался к стакану с водкой и просто слушал, как всегда это делал. Что-то звякнуло, упало, разлетелось осколками, один из которых отлетел до коридора, в котором застыл Сергей. — Меня вызвали к этому ее… — продолжал бормотать Данил. — Повысили в звании, зарплату прибавили. А если я открою рот, то… поселения для изгоев. Ну, где справедливость, отец? Нету ее. Совсем. Ну и пошла она! Шлюха… Сергей с ним не согласился. Вероятно, справедливость все же есть, и вдруг для него тоже найдется, хоть немного.