Танцы в холоде

К концу пребывания комиссии Сергей чувствовал себя таким затраханным, как никогда не был. Но он с отчаянием понимал, что их маленький рай закончился и пришла пора спуститься с небес на землю, где майор — служащий Департамента Расследований, а Сергей — осужденный преступник. Они попрощались накануне, с трудом оторвались друг от друга перед побудкой. До Сергея доносился отдаленный гул моторов — комиссия уезжала. Гром уезжал. Сергей сидел у порога, прислонившись к двери спиной — не нашел сил пойти туда, где наверняка собрались все поселенцы, с облегчением провожая гостей, разворошивших их привычный уклад. Гром перевернул всю администрацию, назначил нового главу — молчаливого бывшего полицейского со смешной фамилией Овечкин. Хотя характер совсем не соответствовал такой милой фамилии. Мужик был суров, молчалив, все время хмурился. Сергей симпатизировал ему и понимал, почему выбор пал на него. Им теперь придется работать вместе, ведь майор назначил Сергея заместителем. Можно сказать, поднялся по карьерной лестнице. Но архивом ему все равно предстояло заниматься и дальше. А вот бухгалтерию придется перекинуть на кого-то другого. Может, из нового завоза поселенцев удастся подобрать подходящего человека. Сергей не знал каким образом Гром мотивировал его назначение, но, как ни странно, ни у кого не возникло вопросов или побоялись их озвучивать. Хотя потом до него дошли слухи, что Сергей считался человеком Департамента, присланного сюда намеренно. По крайней мере, говорили не о том, что он задницу подставляет. С другой стороны, он ведь всегда держался особняком, сторонился всех, а теперь его поведение вполне вписывалось в логичное объяснение поведения человека Департамента. Прежний уклад новое руководство не стало менять, кроме разве что деятельности в обход государства. Но, как потом понял Сергей, их поселению катастрофически не хватало денег. Прежний глава воровал, но все же кое-что перепадало и поселению. Поэтому пришлось искать выход. Сергей пытался понять как вообще функционирует такое учреждение, раньше этим не было возможности интересоваться. Одно дело разбираться в финансовой стороне дела, другое — быть управленцем. И все оказалось не так просто как ему казалось ранее. И боялся не справиться. Содержание помещений, контракты на заказ продуктов и тех вещей, которые они не могли произвести, зарплаты, премии, штрафы, распределение транспорта и его ремонт, потому что в гараже у них была только отживший свое транспорт, другого им не полагалось. И многое другое. Участились побеги, а еще постоянно кто-то чем-то был недоволен, вымещая свою злость на окружающих. Хотя среди поселенцев не было с криминальными статьями в деле, но обозленные люди в замкнутом пространстве быстро готовы превратиться в зверей, готовых рвать друг друга на части. Как бы ни хотелось признавать правоту покойного главы, а он был прав. Поначалу приходилось часто прибегать к наказанию, складывалось впечатление, что новое руководство проверяли на прочность и прощупывали границы дозволенного. Сергею пришлось столкнуться с таким количеством проблем, что на лишние мысли ни времени, ни сил не оставалось. Он доползал до кровати и засыпал едва голова касалась подушки. Временами он проклинал Грома за это назначение, но исправно слал отчеты в его отдел. Разумеется, они не могли общаться. Уж кому как не Сергею знать, что ни почта, ни телефонная линия не являются конфиденциальными. Все, что они напишут не по делу или скажут, будет использовано против них. Переписка велась лишь в деловом стиле и по существу. Приходилось вкладывать между строк свое желание следующей встречи и ждать шесть месяцев до повторной проверки. Это очень долгий срок, но работа помогала и отвлекала. А задумываться о будущем не в его положении, проще жить от одной краткосрочной цели до другой. Гром ничего не предлагал, а Сергей и не требовал. У них обоих не было на это ни возможности, ни права. Сергей снова вернулся к прежней практике утренних пробежек. По хрусткой от изморози траве, по грязи или под дождем он упрямо гнал себя на улицу и бежал вдоль стены. Иногда добегал до отдаленного участка, выделенного под кладбище, стоял несколько минут у могилы без фотографии, с деревянным крестом и табличкой с именем. И даже приобрел глупую привычку рассказывать Владимиру Николаевичу о происходящем в поселении. Сергей и сам не понимал эту необъяснимую тягу, словно их связь была крепче, чем казалось. Сергей пытался сам тренировать свое тело на выносливость и возможность дать отпор, но его неловкие тренировки заметили пара парней из охраны и предложили дать пару уроков. Парой, разумеется, не обошлось. Он должен был уметь драться. Разумеется его телосложение не позволяло надеяться что он сможет уложить кого-нибудь в большем весе, да и к единоборствам не был расположен. Однако обернуть недостатки в преимущества хотел. Куда бить и с какой силой, как вывернуться из захвата, как сломать руку одним движением, куда всадить нож. Больше Сергей не хотел быть жертвой, неспособной защитить себя. В конце осени к ним привезли новых поселенцев. Теперь он стоял рядом с Овечкиным, который сурово приветствовал их и отправлял на распределение. — Сергей? Сергей Разумовский? — вдруг окликнули его. Он обернулся и непонимающе посмотрел на худенькую девушку. — Ты не помнишь меня? Мы в институте вместе учились. — Марго Серова? — с трудом припомнил Сергей. — Сетова, — поправила она. — И как тут все устроено? — Тебе выдадут свод правил. — А ты тут в начальники выбился? Не обижайся, я не со зла, просто интересно, — тут же сказала она, заметив как поджал губы Сергей. — Найдешь для меня местечко? По старой дружбе. Тут назвали ее фамилию и отвлекли. Его покоробило это «по старой дружбе», учитывая, что друзьями они никогда не были. Более того она всегда смотрела на него свысока и отпускала в его адрес уничижительные колкости. Друзья? Да, конечно. Сергей поинтересовался ее делом. Сетова Марго проходила по статье «Злоупотребление служебным положением» плюс параграф 32 — лишение родительских прав. Под эту статью могло попадать все что угодно, на самом деле. Подробности хранились лишь в архивах Департамента Расследований. Люди сюда попадали по разным причинам и не всегда они были виновны. Сергей тоже не считал, что все это заслужил, но dura lex sed lex. Выбора страна не оставляла. Либо ты соблюдаешь закон, либо отправляешься в специально созданные места на перевоспитание. Хотя по сути тебя выбрасывали на свалку. Как любил повторять в своих ежемесячных речах президент: чтобы построить свободное, независимое государство, требуется принести жертву. Вот они и есть жертва в угоду жестокому богу светлого будущего. Через два дня Сергей обнаружил Марго на пороге своего дома с просьбой помочь с заявкой, которую отклонили. — Почему ты пришла ко мне, а не к Овечкину? — Да ладно тебе. Тут каждая собака знает, что именно ты принимаешь все решения по указке свыше. Чертов майор! Сергей не знал радоваться этому или расстраиваться. Он склонялся к первому. — Не хочешь на фабрику? — Не хочу, что в этом удивительного? А ты бы хотел? — Попробуй через полгода, возможно место появится, а сейчас… — он замолчал, потому что Марго шагнула к нему, прижалась: — Я буду благодарной, — и положила руку на его пах. — Сделаю все что хочешь. — Неужели? Ты готова прямо сейчас выражать свою благодарность? Марго растерялась, но тут же опустилась на колени и потянулась к его ширинке. Сергей выдержал паузу и отстранил ее: — Не унижайся. И мне это не нужно. — А что нужно? Этого она точно дать не могла. — Я посмотрю, что можно сделать. Марго устало поникла и расплакалась: — Прости, что я… я не хотела… Господи… — всхлипывала она. Сергей вздохнул помог ей подняться и повел к столу, усадил. Сделал чай и поставил перед ней кружку. — Я помогу тебе, чем смогу. Не реви. — Извини. — У тебя есть ребенок? — решил спросить Сергей, вспомнив ее дело, хотя и не собирался. Но нужно было как-то ее отвлечь, а он не придумал ничего лучшего. — Сын, два года, — улыбнулась она и тут же нахмурилась: — Больше нет, его отобрали. — Хочешь поговорить об этом? — Почему ты такой добрый? Я была той еще сукой в институте, помню ведь. Я поэтому и подумала, что ты захочешь, ну… — она неопределенно махнула рукой. — Что? Воспользоваться случаем и показать тебе свое место? — Ну да. — Это мерзко, если честно. — Это жизнь, Сергей. Прогибайся сам или прогибай других. Доля истины была в ее словах, Сергей познал на собственном опыте. Или теперь пришел его черед прогибать других под себя? — Выпить хочешь? Марго кивнула. Когда бутылка водки наполовину опустела — а Сергей больше подливал ей, чем пил сам — рассказала свою историю. Все просто и банально. Влюбилась, получили разрешение, поженились, забеременела почти сразу. Все было хорошо ровно год, а потом начались придирки, упреки, побои. Марго сосредоточилась на ребенке, а ее муж нашел другую и захотел развода. Но он требовал единоличной опеки над ребенком. Сначала она пыталась мирно решить вопрос, но когда выяснилось что ничего не получится, пошла к адвокату. Мужу это не понравилось, он воспользовался своим служебным положением, «неожиданно» всплыл документ, подтверждающий махинации со страховыми выплатами в компании, где она работала до рождения ребенка. Дело решилось быстро: слово мужа-полицейского против ее. И вот она здесь, без права переписки и возможности воспитывать ребенка. Сергей слушал с сочувствием, но не спешил безоговорочно верить всем словам — сам знал им цену. С другой стороны, такая история вполне могла иметь место. В итоге Марго уснула, уронив голову на согнутые руки. Сергей укрыл ее пледом, а сам отправился спать. — Теперь о тебе пойдут нехорошие слухи, — улыбнулась она, когда Сергей застал ее утром разливающей чай по кружкам, и поддержал ее легкомысленный тон: — Давно пора. — Спасибо, — она серьезно посмотрела на него. — Пожалуйста. Так у него появилась подруга. Сергею нравилось с ней общаться, а Марго больше не делала попыток забраться к нему в штаны. Хотя иногда вздыхала и заявляла, что его отказ — это самый большой удар по ее эго. Он все же устроил ее в бухгалтерию, потому что теперь Сергею некогда было этим заниматься. Сам собирался кого-нибудь назначить. Овечкин занялся практической частью в управлении поселением, подписывал, что давал ему Сергей, и выполнял все поручения. Однажды Сергей не удержался и спросил: — А вас не возмущает, что вы руководитель только на бумаге? — Так мне сразу было сказано об этом. Что ж я, не понимаю? Если сверху дали указ, то сделаю как надо. А потом меня обещали перевести в другое место, где я стану начальником не только на бумаге, да и зарплату мне платят хорошую. А ты неплохо справляешься, хотя эта работа не для тебя. — Почему? — Потому что людей не любишь. Сергей не нашелся что ответить. А ведь Овечкин прав — не любит. Ему гораздо проще иметь дело с безликими данными, чем с людьми. Но есть пара исключений. Он пока не понимал, почему майор решил направить по этому пути, но шел по нему и намеревался выполнять свою работу насколько мог хорошо. Через месяц привезли еще одну партию осужденных. А они и предыдущую еще не расселили, поскольку ждали, когда сойдет снег чтобы установить новые срубы. Но места были, к тому же новеньких было немного, меньше обычного, и Сергей отправил Овечкина всех принимать. А сам сел разбираться с делами вновь прибывших и над одним замер, не в силах поверить: Олег Волков, осужден на двадцать пять лет по статье совращение несовершеннолетних. Сергей даже головой помотал. С такой статьей его должны были расстрелять еще в подвалах Департамента Расследований, но он здесь. Почему? А потом Сергей улыбнулся. Ведь Олег работал на учреждение, где служил майор. Это снова своеобразный подарок? Он едва дождался, когда наступит отбой и отправился в отсек, куда распределили Олега. Ничего не осталось от прежнего улыбчивого, веселого парня, которым когда-то в прошлой жизни так увлекся. Сергей вспоминал как смотрел на него в тот злополучный вечер, когда поддался желанию, приправленным химией. Он даже сейчас помнил то свое состояние восторга, когда впервые в жизни брал в рот. Сейчас же перед ним сидела бледная, запуганная, дрожащая тень прежнего Олега. Он дернулся, когда открылась дверь и с удивлением и неверием посмотрел на призрака из прошлого. — Сергей? — Привет, Олег? Как дела? — Да пошел ты, — огрызнулся Олег. — Нравится место? Здесь я по твоей милости. — А я по твоей! — выкрикнул Олег, но тут же словно сдулся и обхватил себя руками. — Да что ты? И каким образом? Ты пошел по статье за совращение. — Не было этого! Я никогда на малолеток не зарился. Не знаю что ты там дал этому ублюдку Грому, хотя, конечно, догадываюсь, — гаденько усмехнулся Олег. — Но по твоему делу он из меня всю душу вынул. Обещал отпустить, но навесил на меня всех собак. Я подписал все что он просил. А он… В общем, можешь радоваться. Радоваться? Возможно. Стоило признаться, что теплая волна прошлась по телу от осознания что Гром это сделал для него. Мог сделать все сам, но прислал сюда, чтобы именно Сергей решил судьбу того, по чьей воле вся его жизнь пошла коту под хвост. — Порадуюсь, успею еще, — Сергей ощущал спокойную отрешенность. — У тебя есть одежда? Хоть что-нибудь с собой? — Нет, — вскинул взгляд Олег. — Мне не дали ничего собрать. — А как же твоя?.. Я не знаю ее имени. — Не знаю, она пропала, как только меня арестовали. — Понятно. Здесь тебе выделят необходимое, а потом вычтут из твоей зарплаты. Хочешь принять душ? Могу проводить. — А ты здесь начальник, что ли? — Что-то вроде этого. Так что? Два раза предлагать не стану. — Хочу. — Тогда пойдем. Сергей помнил как сам попал сюда в первый раз. После камеры в Департаменте, перевозок по этапу, душного поезда неимоверно хотелось в душ. От него тогда воняло как от бомжа с Московского вокзала. И не сомневался, что Олег, всегда следивший за своей внешностью, не откажется от такого подарка как принять душ. Сергею никто такого не сделал. Олег шел, сгорбившись, и опасливо поглядывал по сторонам. Что же с ним сделали, что превратили в эту вздрагивающую от резких звуков особь? — Слушай, Сергей, я… — Если ты собрался извиняться, то можешь засунуть свои извинения себе поглубже. Но один вопрос мне все же не дает покоя. Тебе сильно помогли те пятьдесят тысяч? — А ты злопамятный. — Тебя это удивляет? — Нет. Не знаю. Ты изменился. Хотя и тогда отреагировал так, будто все равно было. — Не все равно. Только Сергею известно насколько больно было чувствовать себя использованным и обманутым. — Я не собирался ничего такого с тобой… Ну ты понял. Знал что у тебя денег не густо. Но у меня проблемы были, а потянуть неоткуда было. Так что… — Так что ты решил воспользоваться мной. На безрыбье и рак рыба, да? — Не похоже что на тебя это повлияло, — огрызнулся Олег. — Заарканил майора, устроился тут хорошо. Забавно, только он дрожал от страха, а теперь снова чувствовал себя хозяином положения, словно Сергей был тем самым слепо влюбленным, что и многие месяцы назад, смотрящим со щенячьим восторгом на того, кто позволил отсосать. Сергей зажег свет в душевой — люминесцентные лампы, помигивая, залили помещение холодным светом. — Раздевайся. — Что? — дернулся Олег. — Душ будешь в одежде принимать? — Сергей даже усмехнулся. Неужели Олег думал, что вызывает хоть какие-то чувства помимо отвращения? — Нет, — он неловкими дергаными движениями стащил с себя одежду. — Спасибо. Слушай, я могу вернуть должок за тот минет, чтобы мы в расчете были. В расчете? Сергей даже не знал что на это ответить. И на один миг представил как Олег стоит на коленях в этой убогой душевой и берет в рот его член. Стало противно. Секс ведь необязательно должен быть унижением, теперь это Сергей точно знал благодаря одному майору. — Вернешь, но иначе, — сказал он и когда Олег отвернулся, с силой толкнул его на угол душевой перегородки, обложенной керамической плиткой. Олег попытался удержаться, но по инерции влетел в нее, ударился головой и упал на пол. Сергей подошел ближе. Лоб рассекала рана, из которой сочилась кровь. Сознание Олег потерял, но грудь мерно вздымалась. Он подтащил бессознательное тело в отсек и включил горячую воду на полную мощность. Отошел к противоположной стене и принялся ждать. На самом деле, Сергей мысленно вынес ему смертный приговор, едва Олег упомянул Грома. Не стоило, чтобы тот трепался о его майоре… Неоднозначный подарок. И Сергей решил распорядиться им по своему усмотрению. Олег так и не пришел в себя, а спустя какое-то время грудь перестала вздыматься. Сергей проверил отсутствие пульса и только потом вернулся к себе и спокойно уснул. Утром обнаружили тело одного из новых поселенцев. Сергей подклеил в папку личного дела заключение о смерти в результате несчастного случая. Все, дело закрыто, обсуждению не подлежит. Овечкин промолчал, хотя явно догадывался, но он был умным мужиком и не лез не в свое дело. А несчастные случаи здесь случаются, ничего не поделаешь.