На каждый вздох

      — Теперь я уверен, что смогу повеситься на этом дереве.       Осаму довольно щурит глаза на теплом летнем солнце и улыбается легкому ветру, что приятно обдувает лицо.       — Ты немного опоздал, тут уже висят качели.       Он чувствует легкий толчок в спину, затем — снова теплый ветер в лицо. Ветка над головой тихо поскрипывает, и вдалеке шумят деревья. Осаму поднимает голову, глядя сквозь листву на голубое небо.       — Уверен, они не будут висеть тут вечно.       Осаму знает, что Фёдор пожимает плечами и легко улыбается, а потом чувствует очередной толчок и снова взмывает вверх.       — И мы не будем здесь вечно, — наконец говорит Фёдор. — Вряд ли ты захочешь вернуться сюда лет через десять.       Осаму опускает голову и крепче сжимает веревки. Слышит шаги по траве.       — Не захочу, — соглашается он, глядя в лицо Фёдора, который оказался напротив. — Потому что мне страшно, что здесь не окажется тебя.       Когда качели замедляются, Фёдор ловит их и, приложив немного усилий, останавливает.       — Тебе хорошо? — он нависает над Осаму, глядя на него сверху вниз. — Сейчас. Здесь.       — Очень, — Осаму солнечно улыбается ему, и Фёдор рад, что может видеть эту улыбку. — Но я знаю, что ты не любишь заглядывать далеко и давать пустых обещаний.       — Не хочу, чтобы тебе было больно.       Улыбка Осаму дрогает, но он продолжает улыбаться с тенью понимающей печали, а потом двигается к краю длинной доски и позволяет Фёдору сесть рядом. Чувствует в волосах теплое дыхание и мягкий поцелуй за ухом.       — Я хочу быть рядом с тобой через десять лет, — продолжает Фёдор. — Даже если все будет по-другому.       — Фёдор, ты такой драматичный, — смеется Дазай, а потом просит: — Давай запомним этот день. Именно этот, во всех деталях, чтобы он навсегда остался в памяти. И чтобы мы могли вспоминать о нем, когда нам будет одиноко и плохо. Или на тот случай, когда мы соберемся, чтобы вспомнить свою юность. Пусть это воспоминание будет среди остальных.       Фёдор закрывает глаза и кивает. Осаму особенно тепло рядом с ним — как под летним солнцем, только в разы лучше, потому что лишь Фёдор способен согреть еще и его сердце.