Второй акт

- Ииииигоооооорь, - Гром приоткрывает один глаз и на мгновение отлипает от тёплой подушки, слыша Петин крик из кухни. Тоскливо косится на дверной проём, из которого в комнату проникает мягкий ламповый свет, и со стоном ложится обратно. На улице ещё темно, слышно, как дождь барабанит по подоконнику. - Идём завтракать, вставай, - Петя прислонился коленом к кровати, сложив руки на груди. - Петь, а давай ещё поваляемся? - пробурчал Гром. - А завтрак? - Хазин вскинул бровь. - Заверни с собой, поем на работе, - Игорь протягивает руки, подхватывая Петю под колено, и тянет на себя. - А пососать тебе не завернуть? - пытаясь упираться, раздражённо уточняет Петя, но Гром уже перетаскивает его на кровать, подминает под себя и лезет целовать за ухом. Как-то слишком бодро для только что проснувшегося, Игорь воодушевлённо кивает и кладёт ладонь Хазина на свой стояк. Петя фыркает, но руку не убирает. Поглаживает очертания напряжённого ствола, запускает руку под резинку домашних треников и обхватывает пальцами головку, размазывая выделившуюся вязкую смазку. Игорю башню сносило то, как Хазин был всегда готов подставляться. Ломался Петя обычно только для вида, но на самом деле его пробирало от того, каким жадным Игорь становился рядом с ним, как по-хозяйски пользовался его телом. И Пете всегда было мало. - Давай, Петь, ну…возьми, как следует, - шепчет Игорь и подаётся бёдрами вперёд к ласкающей руке. Игорь приподнимается, пока Петя стягивает с него штаны и устраивается между разведённых ног. - Значит так, - Петя несколько раз проводит по члену Игоря рукой, - за испорченный завтрак будешь должен, - мокро облизывает его и берёт в рот, втягивая щёки. - Петь…- Игорь гладит себя по торсу, вторую руку кладёт Хазину на затылок, мягко сжимая волосы у самых корней, - так я тебя сейчас накормлю… Петя выпускает член изо рта, растерянно смотря Грому в глаза; от его губ к головке тонкой ниточкой тянется слюна. - Ты, блять, издеваешься? - брови его изумлённо приподнимаются, он хватается за бедро Грома, а рот кривится в улыбке, он опускает голову и всхлипывает, - Боже, Игорь, - смеётся Петя. Игорь неторопливо себе надрачивает, улыбается, любуется Хазиным. Отсмеявшись, Петя с лисьей ухмылкой, прогибается в пояснице, ведёт по его члену рукой, высовывает язык и кладёт на него головку, влажно шлёпает ею по языку пару раз и проталкивает за щёку, а потом снова насаживается до самого горла. Петя усердно сглатывает слюну, пропускает член ещё глубже, хрипло стонет. Игорь смотрит на его покрасневшие губы, обхватывающие вокруг крепкого ствола, сведённые к переносице брови, втянутые щёки и старается запомнить, запечатлеть в себе каждое мгновение. Как же он его хочет, несмотря на то, что прямо сейчас входит во влажный рот по самое своё основание. Игорь подаётся бёдрами вперёд, надавливая Пете на затылок, застывает на короткое время, а потом начинает толкаться быстрее. Петя коротко хнычет на каждом толчке, подбородок влажно поблёскивает от стекающей из уголков губ слюны, смешанной со смазкой Игоря. Зажмурившись, Гром достаёт член из Петиного рта, придерживая у основания и притирает к щеке Хазина, который удовлетворённо жмурится и пытается словить губами головку. Подавшись вперёд, Игорь обхватывает ладонями лицо Пети, целует глубоко и мокро. Весь Петя - лихорадочный румянец и подрагивающие мышцы, у него стоит так, что практически прижимается к животу. И он не помнит, когда успел избавиться от одежды. Игорь сажает его сверху на свои бёдра, Петя чувствует между ягодиц горячий, пульсирующий член и пытается о него потереться. Гром выдавливает на ладонь смазку, которая у них дома всегда где-то рядом и, оттянув второй рукой Петину ягодицу проталкивает сразу два пальца на фалангу. Петя нетерпеливо пытается насадиться глубже, постанывает и гладит раскрытыми ладонями по груди Грома. - Игооорь…ну, пожалуйста…- Хазин приподнимается, отталкивает растягивающие руки и нащупывает сзади себя его член, - ты меня пол ночи по кровати раскатывал, нахуя вот это сейчас? Он притирает головку к приоткрытому Игорем входу и неторопливо насаживается. Игорь замирает, пальцами чувствуя, как растягиваются края дырки. Петя опускается до конца и блаженно выдыхает. Он обожает чувство наполненности и иногда жалеет, что не может одновременно ощущать хуй Грома внутри с двух сторон: отсасывать ему, получая его же в задницу. Петя стонет, качнувшись вперёд, приподнимается и снова опускается. В такой позе было сложно и долго, почти не реально: она была хороша поиграть и подразниться, а не тогда, когда опаздываешь на работу и хочешь кончить прямо сейчас. Так что Гром стараясь не выходить из Пети, повалил его на кровать, навис сверху. Хазин сжимал раскрытой ладонью ягодицы Игоря, выгибал шею, лихорадочно облизывал губы, принимая глубокие ритмичные толчки в своё тело, безмолвно прося ещё, ещё ближе, ещё сильнее, и подмахивал, забросив ногу на бедро Грома. Игорь наклонился и широко лизнул его губы. - Хазин, сука…- простонал он, - что ты со мной делаешь… Он опустил голову, уткнувшись Пете в плечо и кончил, не вынимая. Из растраханной дырки подтекала тёплая сперма. Гром собрал её пальцами и пропихнул обратно, ловко скользя по простате. Пете сейчас не нужно было много и он, вцепившись в трахающую его руку, кончил себе на живот. - На работу едем на ламбике, - едва шевеля губами прошептал Хазин. - Юль, ты свободна сегодня? - Гром прижимает старую нокию к плечу, перебирая архивные папки. - Планировала пообедать в городе, а что? - раздаётся из динамика заинтересованный голос Пчёлкиной. - Нужна твоя помощь. Давай встретимся? - Мм, ну давай, - охотно соглашается она. О встрече они договариваются к двум часам. Пчёлкина уже ждёт его около торгового центра, стоит, опираясь на стеклянную входную дверь и залипает в телефон. - Так что за повод? Зачем тебе официальный прикид? - быстро тыкая в экран пальцами спрашивает Юля, когда они поднимаются по эскалатору на нужный этаж. - Петя в театр позвал. Юля, наконец, отрывает взгляд от экрана и смотрит на него, коротко моргая. - В театр? Ну, хорошо. Они заходят в открытую дверь, над которой вывеска анонсирует мужские костюмы. Для Игоря выбор наряда на вечер превращается в пытку, но кто бы знал, как он благодарен Юле, взявшей всё в свои руки. Она бесконечно таскает ему в примерочную мало чем, на взгляд Игоря, отличающиеся друг от друга пиджаки и брюки, рубашки и бабочки. Наконец, она удовлетворённо кивает. - То, что надо. И Игорь улыбается, разглядывая своё отражение в огромном зеркале. Костюмы он ненавидел, как и полицейскую форму: тесная, жаркая, непрактичная, слишком приметная. Этот костюм был красивым, хотя Гром всё равно чувствовал себя некомфортно, проталкиваясь в метро через столпотворение на «Невском». Пете днём нужно было в следственный комитет, поэтому они договорились встретиться уже около театра. Вокруг было много людей, шелестели обёртки от цветов, в ноздри бил запах дорогих духов, многоголосный шёпот доносился со всех сторон - в толпе около Александринки царило радостное воодушевление. Наконец, дверь открылась и люди постепенно начали продвигаться внутрь. До спектакля оставалось не так много времени и Игорь всё ещё надеялся, что они не успеют, но Петин ламбик уже зарулил на парковку перед зданием театра. Игорь поправил бабочку, поведя подбородком. Петя вылетел из тачки, громко хлопнув дверью, и не оборачиваясь, через плечо поставил её на сигнализацию. Он шёл в сторону Игоря, прикуривая на ходу. Достал телефон и начал что-то печатать. Гром сделал шаг ему навстречу, перехватывая за предплечье, потому что Хазин практически прошёл мимо, увлечённый телефоном. Петя вскинул на него недоуменный взгляд, который тут же сменился на изумлённый, промелькнуло узнавание. - Блять, - выдохнул он, осматривая Грома с ног до головы, - Игорь, а это ещё что? Домой Игорь заехать не успел, поэтому прятал за спину белый пакет из «Пятёрочки», в котором лежали джинсы с футболкой.