Healing the Hell

Огневорот терял свою мощь, а вместе с ним терял остатки сил и истребитель. Ещё никогда прежде ему не доводилось использовать технику исцеления два раза подряд. Возвращение к прежней форме одного демона требовало невероятных энергетических затрат, что уж говорить о двух. В воздухе вокруг всё ещё танцевали угасающие языки пламени, когда в рассеивающейся дымке начали проступать очертания существа, которое Ренгоку вернул к человеческому началу. Не может быть… Рыча от боли, демон схватился за торчавшее из него лезвие с такой силой, что по стали заструилась свежая кровь. Округлившиеся от удивления глаза Ренгоку встретились с жёлтыми зрачками, в которых плескалась неприкрытая ярость. Ничего не произошло. Перед ним по-прежнему был монстр-людоед, которого по какой-то причине не взяло очищающее пламя. И этот монстр быстро приходил в себя, в то время как Ренгоку, напротив, на ватных ногах и с мутнеющим сознанием оседал на землю. Ни о какой новой схватке не могло быть и речи — её Столп Пламени просто-напросто не переживёт. Печати на ногах разрушены огнём. И это было делом считанных секунд, прежде чем демон, больше занятый избавлением от катаны, тоже это поймёт. Поэтому Ренгоку сделал единственное, на что у него оставались силы. Одной рукой схватив противника за шиворот, второй он звонко прилепил последнюю из остававшихся у него печатей прямо тому на лоб. Дёрнувшись, демон замер и повалился обратно на траву. Вырванный из плеча клинок так и остался в его расслабленной ладони. Сам же Ренгоку рухнул рядом, не в силах даже выпустить из своей хватки ворот лилового жилета. Усеянное звёздами ночное небо хранило почти что бездонное молчание, которое утягивало в свои глубины. На несколько коротких секунд Ренгоку почудилось, что его отрывает от земли и тянет куда-то туда, в эту неизведанную бездну. Но ему удалось сморгнуть наваждение. Вокруг — ни единого постороннего звука. Или это его настигла временная глухота? Всё, что ему было доступно — это хаотичная пульсация в ушах и ощущение безудержно колотящегося сердца в собственной груди. Или не в своей? Пальцы разжались и ладонь легла на лиловую ткань. Не нужно было сосредотачиваться, чтобы почувствовать, как сквозь эту самую ткань беснуется чужое сердце. Сердце демона. А бьётся, как человеческое. Ренгоку чуть повернул голову, чтобы увидеть едва ли в полуметре от себя совершенно спокойный профиль. Бесстрастное лицо, наполовину закрытое пергаментным свитком, было обращено к небу. Демон всё видел, всё слышал и осознавал, но не мог ни пальцем шевельнуть, ни слова молвить. Что ж, в этом они были сейчас похожи. Но эмоции испытывали явно разные. В то время, как один наверняка рвал и метал внутри себя, второй улыбался. Да, с процессом исцеления пошло что-то не так, но этому должно было быть логическое объяснение. И он его обязательно найдёт. В конце концов, между двумя техниками прошло слишком мало времени. Что если у него просто не хватило сил исполнить вторую правильно? А могло ли быть такое, что по какой-то причине его техника исцеления была несовместима конкретно с этим демоном? И хотя прежде ни о каких подобных прецедентах он не слышал, стоило передать этого уникума на исцеление другим Столпам. За этими размышлениями Ренгоку провёл ещё какое-то время, концентрацией дыхания приводя свой организм в порядок, насколько это возможно, и восстанавливая силы. Когда же он наконец, не без труда, принял вертикальное положение, то увидел, что обращённый им ранее человек уже пришёл в себя. Одинокая фигура сидела в траве, сгорбившись и обхватив руками голову, и раскачивалась взад-вперёд без остановки. Держась за бок, истребитель поднялся на ноги и, прежде чем двинуться в ту сторону, подобрал свою катану. Обездвиженный демон не шелохнулся, когда остывшее лезвие покинуло его ладонь. Лишь ветер трепал его розовые волосы и края печати на лбу. Ренгоку не переживал, что та может сорваться под этим — да и под любым — порывом. Кочо была мастером своего дела, и стоило обязательно её отблагодарить. Без её печатей он бы уже давно был мёртв, если не хуже. Переступая через рвы и комья земли на поляне, вспоротой последним сражением, истребитель пошёл навстречу человеку в зелёном кимоно. И чем ближе он подходил, тем отчётливее его слышал. Сначала, издали, это казалось невнятным скулением, но затем в этом завывании Ренгоку разобрал слова: — Отец… Мой отец… Нет-нет-нет… Оказавшись рядом, Столп опустился на колени перед несчастным и коснулся его. Юноша даже не вздрогнул. Более того, кажется, он не обращал никакого внимания и на сквозную, не до конца перетянутую бинтами рану в плече. — Я же… Я… Я его, — на несколько секунд он прекратил раскачиваться и взглянул в лицо истребителя. Испуганно, с животным ужасом в глазах, который не исчез, даже когда он понял, что причинять вреда ему никто не собирается. — Я же сожрал его! — Мне жаль, но сейчас… — Нет-нет, — активно замотал головой юноша и вновь принялся раскачиваться с удвоенной силой. — Вы не понимаете… Я сожрал его и мне это понравилось! Боже… Ренгоку опустил ладонь и стиснул его здоровое плечо, оказывая молчаливую поддержку. Сколько раз он уже видел такую картину. Большинство, особенно из числа совсем молодых демонов, обращённых обратно в людей, реагировали похожим образом. Помнили всё, что было с ними в обличии демона, и вспоминали свои прежние человеческие жизни. И ужасались. Впрочем, некоторые лгали, понимая, что с ними произошло, и рассчитывая таким образом на поблажки. Таких рано или поздно удавалось раскусить, но в целом… Если человек реагировал так, как этот юноша, обычно это служило добрым знаком. — Это не твоя вина. Ты не мог себя контролировать, — произнёс Ренгоку, а затем заглянул юноше в глаза. — Как тебя зовут? — Сора… — Позволь мне закончить с твоим плечом, Сора, а затем мне понадобится твоя помощь, — он принялся заново перевязывать глубокую рану, и за это время юноша не проронил ни слова, заворожённо наблюдая за его действиями. Закончив, Ренгоку улыбнулся ему. — Скажи, ты можешь идти? — Д-да, — неуверенно произнёс тот, а когда Столп Пламени поднялся на ноги и протянул ему руку, то ухватился за неё. — Отлично! А то вас двоих я, боюсь, не смог бы унести, — улыбнулся Ренгоку ещё шире, и в этой улыбке было куда больше, чем просто его обыкновенный оптимизм. Сейчас он улыбался прежде всего потому, что для его собеседника это было максимально некстати, а значит и отрезвляюще. — Дво… их? — с опаской переспросил Сора. — Да, — обыденным тоном ответил Ренгоку и направился обратно. — Вас же было двое. Но второго я пока не… Мужчина остановился и с недоумением обернулся на исцелённого демона, схватившего его за хаори. В карих глазах — паника. — Это он, — прошептал Сора, но лишь потому, что боялся, что его услышит другой. — Тот, кто заставил меня сожрать… Это он! — Значит, превратил тебя он? — догадался Ренгоку и, получив утвердительный кивок, сказал. — Мы с этим разберёмся. — Он теперь тоже человек? — Сора никак не хотел отпускать его хаори. — Пока нет. Но скоро им станет, — истребитель взглянул поверх спутанных чёрных волос и увидел, что над горизонтом уже появилась полоска слабого света. — Нам стоит поторопиться. Юноша обернулся в ту же сторону и тоже увидел подбирающийся рассвет. А затем резко вздрогнул, когда над их головами раздалось протяжное карканье. — Ты всё видел, — обратился Ренгоку к ворону. — Сообщи в штабе. Мне нужна помощь других Столпов. Кого угодно. Кто будет свободен. Описав ещё один круг над ними, чёрнокрылая птица сменила курс на северо-восток. — Что будет дальше? — спросил Сора, как только они продолжили путь. — Со мной… — Ты пройдёшь реабилитацию, — объяснил Ренгоку. — А затем тебя будут судить. — Судить?.. — Не беспокойся. Ты недолго был демоном, а потому скорее всего тебе предложат отработать срок в Какуши. Это поддерживающая истребителей организация. — Как вы это поняли? Что я недолго был таким. — Я быстро тебя победил. Значит, ты ещё не успел съесть много людей. — Почему вы просто не убиваете нас? — после небольшой паузы задал ещё один вопрос Сора, а затем быстро поправился. — То есть их, демонов. Это ведь… проще. — Каждый демон — это некогда человек. А человеческая жизнь — это драгоценность. Истребители демонов сражаются на стороне человечества. Мы не можем вернуть тех, кто погиб от этой дьявольской чумы, но нам дана возможность возвращать к свету тех, кто очутился во тьме. — Даже таких, как он? — недоверчиво произнёс Сора, со смесью страха и отвращения уставившись на покоящегося в траве демона, к которому они как раз подошли. — Что вы делаете с теми, кто не желает покидать тьму, даже если снова станет человеком? — В первую очередь мы лишаем их былого могущества, — начал было истребитель, но его тут же перебили. — Он… Он что, всё видит?! — увидев, что глаза демона открыты, Сора тут же отпрянул, кажется, напрочь забыв, о чём только что спрашивал. — Да, и слышит. Но тебе нечего бояться, — Ренгоку отстегнул хаори и передал его юноше. — Он ничего тебе больше не сделает. Сора хмуро наблюдал за тем, как Столп, стиснув зубы, взваливает себе на спину парализованного демона, а затем исполнил его просьбу прикрыть того с головой хаори на всякий случай. — Он был нехорошим человеком, — услышал Ренгоку тихий шёпот со спины, и сразу понял, что эти слова обращены не к нему. — Мой отец. Но я всё равно… Он всё равно не заслуживал такого.