Healing the Hell

Когда двое в чёрной форме появились у заброшенного домика в чаще леса, куда Ренгоку и Сора добрались как раз вовремя, чтобы спрятать демона в самом тёмном его уголке, солнце уже как несколько часов взошло над горизонтом. Отказ Столпа идти с ними в убежище, где ему могли оказать лучшую помощь, вызвал у какуши ступор. — Вам нужно как можно скорее отправиться на лечение в поместье бабочки, Ренгоку-сан, — голос занимавшегося его ранами какуши был полон тревоги и разве что тенью осуждения. — Я вправила вам плечо, но этого недостаточно. Постарайтесь им не двигать и не перенапрягаться, пока вас не осмотрит доктор. И ваши рёбра… — она помогла ему надеть рубашку, скрывающую фиксирующие бинты, а затем и коричневый пиджак. — Это всё — лишь временные меры, вы же понимаете? — Конечно! — живо откликнулся Ренгоку. Куда живее, чем чувствовал себя на самом деле. — Не беспокойтесь обо мне. Как только я закончу ещё одно дело, я непременно этим займусь! Он принялся застёгивать пуговицы на пиджаке, через силу улыбаясь под недоумёнными взглядами людей, скрывающих свои лица за чёрно-белыми масками. Сора, надо отдать ему должное, хранил молчание, в разговор не вмешиваясь. Хоть Ренгоку и не посвятил его в произошедшую ночью оплошность, юноша, возможно, догадался, почему демон по-прежнему не был исцелён. Или просто был слишком тактичен, чтобы лезть не в своё дело. Проводив троицу взглядом, Столп поднялся по деревянным ступеням крыльца и замер перед входной дверью, колеблясь. Его по-прежнему мутило, а любое хоть мало-мальски резкое движение отдавалось болью в теле. Стоило ли в таком состоянии идти к тому, на ком Чистилище дало сбой? Или лучше дождаться появления подмоги? Дверь легко отъехала в сторону, и истребитель переступил порог, оказываясь перед настоящей полосой препятствий из прямоугольных пятен солнечного света, падающих на пол из окон и разрезающих тень от стен. Впрочем, для него это были вовсе никакие не препятствия. Преодолев коридор, он свернул в небольшую комнату, окна в которой они с Сорой заранее заслонили старыми, изъеденными молью и плесенью футонами, которые нашли в доме. Демон с ярко-розовыми волосами сидел в углу спиной к стене. Осмысленный взгляд направлен в пустоту перед собой. Приблизившись, Ренгоку опустился перед ним на пол, скрестив ноги, положил рядом катану и какое-то время задумчиво смотрел в изрезанное синими полосами лицо. — Сейчас, — наконец заговорил он, — я сниму с тебя печать. Не советую делать глупостей. Не только потому, что на дворе день, о чём ты прекрасно знаешь, но и потому, что только я могу вывести тебя из этого дома, — мужчина потянулся вперёд, ухватываясь двумя пальцами за край пергамента на лбу своего молчаливого слушателя. — Он точно так же запечатан. Что ж, тут Ренгоку, вопреки своей привычной честности, слукавил. Такие печати существовали, но не в его нынешнем арсенале. А последнюю — с ядом — он израсходовал прошедшей ночью и сейчас собирался её сорвать. — Давай поговорим, — с этими словами он дёрнул пергамент вниз. Первые несколько секунд ничего не происходило, а затем демон сделал резкий выпад, хватая сидящего напротив истребителя за шею. Жёлтые глаза полыхнули яростью, прежде чем Ренгоку ощутил, как холодные пальцы на его коже разжимаются, а их обладатель заваливается прямо на него. — Я… — прошипел демон, цепляясь за одежду истребителя. Слишком долго находился под воздействием печати, чтобы яд так быстро выветрился из организма. — Убью тебя. А затем… Затем я заставлю тебя сожрать всех, кто тебе дорог. Ничего другого от взбешённого монстра он и не ожидал услышать, поэтому Ренгоку просто пропустил эти угрозы мимо ушей. — Скажи, ты помнишь свою прошлую жизнь? — вместо ответа спросил он, помогая демону вновь принять относительно ровное положение у стены. Что-то в нём с самого начала показалось Ренгоку… нет, не уникальным, скорее редким. В большинстве демонов, с которыми истребителям приходилось иметь дело, безумие было на уровне инстинктов. И чем дальше в лес, чем больше их дурманили человеческие плоть и кровь, тем безудержнее, бесконтрольнее становилось это безумие. Но иногда встречались и те, кто казались и вели себя довольно осознанно, почти что по-человечески, если не считать того, что искренне наслаждались происходящим и упивались своей силой. Чаще всего именно они и помнили себя в прошлом. Этот демон, судя по всему, был именно из той второй категории. — О, я очень надеюсь, это ты окажешься из тех экземпляров, что помнят свою человеческую жизнь после превращения, — оскалился он, но улыбки в глазах не было. — Значит, не помнишь, — заключил Ренгоку и сразу же задал следующий вопрос, вновь игнорируя кровожадность собеседника. — Как долго ты уже в таком состоянии? — а когда ответа не последовало, решил подойти с другой стороны. — Ты обратил Сору три месяца назад. Этот факт поведал ему сам юноша, пока они дожидались какуши снаружи. В то время, как истребитель отсиживался в тени крыльца, стараясь хоть как-то справиться с охватившим его жаром, бывший демон грелся под лучами забытого солнца и рассказывал своему спасителю, как протекали его дни, а вернее ночи в последние месяцы. — И вынудил расправиться с отцом. — Вынудил? — с театральным возмущением фыркнул демон. — Да он сам слопал его за милую душу! Я всего лишь подтолкнул в верном направлении. — Чем же оно было верным? — Тем, что если подставлять вторую щёку вместо того, чтобы дать отпор, то так и помрёшь слабаком. — То есть, ты хотел сделать его сильнее? — Кажется, он наконец-то зацепился за нужную ниточку. — Поэтому не бросил после того, как обратил? Жёлтые немигающие глаза горели безразличным огнём в темноте комнаты. И, всё так же не моргнув и раза, демон вновь сорвался с места, на сей раз повалив истребителя на пол. Ренгоку успел только схватить лежащее рядом оружие и выставить его барьером между ними. Сама же катана осталась в ножнах. — Знаешь что, Столп, — противник намеренно опустился ниже, напирая шеей на белую оплётку ножен, — с тобой было куда веселее, когда ты просто молча бился со мной. — Тёмно-синие пальцы надавили на грудь истребителя прямо в том месте, где была наложена поддерживающая повязка. — Только представь, как быстро все эти раны затянулись бы, согласись ты на моё предложение. Ренгоку нахмурился, изгоняя из своей головы даже любую теоретическую возможность такого расклада, и вытянул руки вперёд, отстраняя вновь растянувшего губы в ухмылке демона. — Почему ты не стал обратно человеком? — задал он вопрос, всё это время мучивший его. — Почему ты такой зануда? Вот чем бы я на твоём месте интересовался, — съязвил демон, но затем продолжил уже серьёзнее. — Потому что ты человек, вот почему. А люди — слабы. Сколько бы ты ни тренировался, сколько бы ни развивал свои техники, у тебя, как и у любого человека, есть свой предел, за который тебе не переступить никогда. Я же нахожусь за этим пределом. И любезно предлагаю тебе тоже там оказаться. — Там, за этим пределом нет ничего, кроме застывшей вечности и боли, которую ты причиняешь другим людям. — Как ты можешь это знать, если никогда там не был? — демон нырнул под катану и приблизился к лицу истребителя. — Может быть самолично проверишь, что на самом деле находится по ту сторону вместо того, чтобы горделиво делать вид, что и так всё знаешь? До сих пор Ренгоку не предпринимал никаких особенно радикальных действий только по той причине, что это был первый в его жизни опыт общения с настоящим демоном. Не исцелённым, не бывшим демоном, а таким, который, очевидно, находился в трезвом уме и ясной памяти. Разговор не в пылу сражения, а просто так — с глазу на глаз. Это был его первый, а потому такой ценный опыт. Особенно ценен он был в свете неудавшейся обратной трансформации. Однако всему должна быть мера. И раз уж речь зашла о пределах… Выполнив захват ногами, Столп поменялся местами с демоном, оказавшись сверху. Высвободив катану из ножен и заодно из-под головы искусителя, Ренгоку приставил клинок к горлу вновь развеселившегося противника. — Ты там цел? Не отвалилось ничего? — откровенно издевался демон, прекрасно знавший, что убивать его всё равно не станут. — Например, несколько рёбер? Полностью поглощённый происходящим, он, впрочем, как и Ренгоку, не заметил, как в комнату слабым порхающим огоньком проникла маленькая фиолетовая бабочка. — А то ведь решение, если что, прямо перед… — наконец, демон заметил это новое движение, однако слишком поздно. И будто этого было мало, сразу после этого бабочка, словно поймав на себе чужие взгляды, ускорилась и юркнула прямо в приоткрытый от удивления и недосказанного предложения рот. — Танец одинокой бабочки. Перерождение, — донеслось со стороны дверного проёма. Убирая лезвие от горла зашедшегося в кашле демона, Ренгоку обратил взгляд на источник звука, хотя уже прекрасно понял, кого там увидит. Достаточно было заметить бабочку. — Ты вовремя, — улыбнулся он, поднимаясь на ноги, чтобы обеспечить скорчившемуся на полу несчастному больше пространства. — Да, я вижу, — несмотря на то, что Кочо Шинобу говорила, как обычно, мягко, в её интонации можно было отчётливо услышать озабоченность. Спрятав свою катану в ножны, она поинтересовалась. — Что случилось? — Моя ката очищения не сработала, — принялся объяснять Ренгоку, поравнявшись с соратницей и развернувшись, чтобы при этом в поле зрения оставался демон. — Не знаю, почему. Но до этого я исцелил другого демона, может быть в этом дело. — Я не об этом, — начала было Столп Насекомого, но её прервал звук, заставивший их обоих вздрогнуть. Демону явно не хватало воздуха. Уже привыкший к темноте Ренгоку смог разглядеть, как его фигура переворачивается на полу и поднимается на четвереньки, хватаясь за горло. Синие пальцы словно пытались разорвать плоть в попытке добрался до мучающей изнутри бабочки, но вместо этого демон подавился очередным приступом кашля и, согнувшись, изверг из себя на пол раздавленное мёртвое насекомое. — Что?.. — слетело с губ Шинобу. Чтобы удостовериться, девушка устремилась к закрытому футоном окну с намерением, которое Ренгоку сразу же разгадал и поторопился пресечь. — Нет! — он мягко перехватил её руку за мгновение до того, как та коснулась тяжёлого матраса. — Не вышло. Ведь обычно это происходит иначе, да?

***

— Я не понимаю… Они вдвоём сидели на ступенях крыльца домика, вглядываясь в лесную чащу и думая каждый о своём. Впрочем, нет, сейчас они наверняка думали об одном и том же. О том, что уже второй Столп подряд не сумел справиться со своей задачей. — Значит, дело было не во мне, — сделал вывод Ренгоку, соединяя кончики пальцев и прижимая ладони ко лбу. — Значит, это что-то в нём, что не даёт нам довести до конца процесс трансформации. — Или это у нас с тобой не хватает мощи с ним совладать, — как-то отстранённо произнесла Шинобу, озвучивая одну из прежних догадок своего собеседника. — Может быть здесь дело в совместимости техники? Хоть я никогда о таком и не слышала прежде… — Да, нужно, чтобы попробовал кто-нибудь ещё! — воспрял духом Столп Пламени. — В конце концов, мы с тобой не единственные, кто на это способен! Попробуем совершенно иную технику или как насчёт того новенького, Муичиро, верно? Он ведь сумел заработать место среди Столпов всего за сколько? За два месяца? Может быть с таким потенциалом получится у него? — Я знаю, что Узуй должен вот-вот вернуться с докладом к Ояката-сама. Насчёт местоположения Токито-куна я уточню, но, Кёджуро, мы не можем привести демона, особенно такого, которого пока не получается излечить, ни в одно из наших убежищ. Это слишком опасно. — Разумеется! Поэтому я останусь с ним здесь. Девушка уставилась на него своими аметистовыми глазами и свела брови. — Нет, Кёджуро. Мне это не нравится. Во-первых, тебе требуется лечение. А во-вторых, объясни мне, пожалуйста, что это было там, в доме? О чём ты думал, позволяя этому демону подобраться так близко к себе? Он бы убил тебя в два счёта, а ночью бы спокойно скрылся. — Я сказал ему, что дом опечатан и что без меня он не сможет выйти. Шинобу удивлённо приподняла брови и даже, не удержавшись, коротко хихикнула, прикрыв рот рукой. — Ты играешь с огнём, — тем не менее предостерегла она его. — Огонь — это моя стихия, о чём ты, — отшутился Ренгоку. — Я серьёзно, Кёджуро. Не позволяй ему запудрить тебе мозги. — Я серьёзно, Шинобу. Это — первый демон, которому ни мне, ни тебе не удалось вернуть человеческий облик. И он же — первый демон, с которым я могу говорить, а не просто сражаться. Я должен извлечь из этого максимальную выгоду. Я уверен, это может нам пригодиться. — Если бы не твои раны, — Шинобу коснулась груди товарища, как некогда это сделал демон, однако её прикосновение было мягким и ласковым, — я бы не возражала. Давай я пришлю кого-то из истребителей высших рангов присматривать за ним, пока ты лечишься? — Несколько дней мало что изменят. Этот демон — моя ответственность. А эти раны не настолько критичны, как тебе, должно быть, рассказали. Мне нужно просто какое-то время отдохнуть после применения энергозатратных техник и, поверь, здесь я как раз смогу это сделать. Сражаться ни с кем не собираюсь. Буду просто ждать Узуя и Токито-куна. А вот от новых печатей с ядом глициний я бы не отказался, — улыбнулся он. И Кочо Шинобу улыбнулась в ответ.