Healing the Hell

От Осаки, куда они приехали на втором поезде, ему предстояло идти пешком. За всё время в пути Ренгоку ни разу не сомкнул глаз на хотя бы короткий сон. И сейчас, несмотря на ярко светившее с чистого неба солнце, не собирался останавливаться в городе, чтобы дать себе отдохнуть. Да, Аказа действительно теперь вёл себя тише воды ниже травы, но расслабляться всё равно не стоило. Не стоило забывать, что у демона, что бы он тогда ни сказал, не было настоящих причин дожидаться окончания отведённого им срока. Так что об отдыхе Ренгоку подумает потом, когда они окажутся в безлюдных горах. Небольшой городок Кашивара встретил его окрашенными в закатный огонь крышами домов и манящей грядой высоких холмов, раскинувшейся прямо за ним. Вот, куда он доберётся этой ночью, найдёт укрытие и сможет вздремнуть несколько часов утром, прежде чем совершить последний рывок до Ёсино. А пока можно было подумать об ужине. — Очень вкусно! — осушив до дна глубокую тарелку, похвалил Ренгоку хрупкого на вид старичка, который необычайно ловко для своего возраста шинковал овощи на миниатюрной кухоньке своей лавки. — Спасибо! — Может, добавки, сынок? — проскрипел тот. Первой мыслью было с радостью согласиться, и лучезарная улыбка уже успела появиться на лице Столпа. Но затем он с запозданием вспомнил, как сильно может клонить в сон после слишком уж сытного приёма пищи. А ему нужно было ещё продержаться до утра. Нет, лучше остаться немного голодным, но бодрым, чем сытым, но разморенным. Как можно вежливее отказавшись и ещё раз поблагодарив хозяина лавки за чудесный картофельный мисо, Ренгоку продел руки в лямки корзины, возвращая ту на спину, и двинулся дальше по улице. Как вдруг. Приятного тепла, разлившегося по телу после ужина, как не бывало. Словно он, сделав всего один лишний шаг, очутился на морозе, и резкий контраст температур прогнал по спине и рукам волну мурашек. Плечи всё ещё давило под тяжестью корзины, да и к присутствию Аказы Ренгоку уже давным-давно привык. Это была чужая гнетущая аура, появившаяся совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, и пустившая рябь по загустевшему воздуху. Столп сделал ещё несколько шагов вперёд, внимательно оглядываясь, не понимая, где мог скрываться источник демонического влияния. И ведь солнце ещё даже не успело скрыться за горизонтом. Мимо прошла молодая пара: смущённо улыбающаяся девушка в светлом кимоно и довольный молодой человек в зелёном. Ничего необычного. Ещё один путник в бамбуковой шляпе, только что занявший место Ренгоку за лавкой старика. Нет, нужно смотреть в другую сторону. Истребитель развернулся и зашагал в том направлении, что и раньше, надеясь засечь источник, прежде чем он успеет исчезнуть. — Увидимся завтра! — на порог одного из домишек вышел маленький мальчик в сопровождении родителей. Хозяева дома со своим сыном, который застенчиво помахал другу тонкой рукой, стояли в дверях в оранжевых лучах солнца. — И спасибо за журавлика! Ренгоку вперился взглядом в бумажного журавлика-оригами. Красивый, белоснежный, с идеальными сгибами. Казалось, запустишь — и полетит. И лучше бы мальчишка действительно решил опробовать игрушку в полёте, а когда та оказалась бы на пыльной земле, испачканная и подбитая столкновением, разочаровался и забыл о ней. Увы, вместо этого ребёнок лишь с любопытством разглядывал свой подарок, идя за родителями и даже не смотря себе под ноги. — Простите! — истребитель поспешил догнать семейство и, оказавшись перед ними, склонил голову в знак приветствия и одновременно извинения за беспокойство. — Доброго вечера вам! Вы не подскажите, есть ли в этом городе место, где можно переночевать? — Если пройдёте до конца этой улицы и повернёте налево, то как раз выйдете к рёкану госпожи Накано, — любезно ответил мужчина, опирающийся на трость. — Благодарю, — вновь поклонился Ренгоку и только затем улыбнулся мальчику, во все глаза на него таращившемуся. — Красивый журавлик! Ты сам сделал? Его родители тут же изменились в лице. — Нет, мы с другом нашли его на крыльце, и он… — Извините, мы торопимся, — холодно проговорил глава семейства, хватая сына за руку и утягивая его за собой дальше. Крайне обеспокоенная женщина засеменила следом, заслоняя собой мальчика от взгляда Столпа Пламени. — А он что, самурай? — услышал Ренгоку вопрос, полный восхищения. — Осаму, иди молча, — осадил мальчишку отец, но за укором в его голосе был отчётливо различим страх. — Подождите! Вы не так поняли, — попытался разрешить ситуацию истребитель, но лицо развернувшегося к нему мужчины заставило его замереть на месте. — Нет, это вы не поняли. Я сказал, что мы торопимся. Будете нас преследовать — я доложу, куда следует! — Избавьтесь от этого оригами! — крикнул Ренгоку им напоследок, но конечно же его никто не послушал. Не собирался слушаться и он. Пусть потом докладывают хоть самому императору, но он не позволит этой семье пострадать только из-за того, что после этого инцидента все вокруг начали на него подозрительно коситься. — Ты чего людей пугаешь? — послышалось из корзины за спиной. — В городе демон. И видимо, орудует он не первую ночь.

***

Солнце уже давно скрылось за линией зелёных холмов, и на Кашивару опустилась ночная синева, наполненная пением сверчков и редким уханьем птиц. Ренгоку сидел под разлапистой ивой, устроив катану на коленях и не сводя взгляда с одноэтажного вытянутого дома, утопающего в белых цветах дейции. Во всём доме уже был погашен свет, кроме одной комнаты. — Неудивительно, что ты их напугал до чёртиков. Смотри, чтобы тебя, красавца такого, никто в окно не увидел, — хмыкнул Аказа из корзины под боком, — а то обвинят, что детей похищаешь. — Об этом не беспокойся, — заверил его Ренгоку, не отрываясь от своего занятия. Говорить про дерево он не счёл нужным, всё равно демон ничего не видит. Он едва заметно прищурился и подался вперёд, но нет — показалось. А может просто какая птица прошмыгнула мимо дома. Если людоед появится до того, как все лягут спать, он обязательно ощутит изменения, но пока всё было спокойно. Не считая раздражающих органы восприятия волн, слабо исходивших от затаившегося где-то в доме бумажного журавлика. Оставалось дождаться, пока погаснет свет в последнем окне, и можно будет пробраться внутрь, чтобы выкрасть треклятое оригами. — И что ты собираешься делать? — не унимался демон. — Ворвёшься к бедным людям и разнесёшь там всё? — Помолчи, пожалуйста, — попросил мужчина, вновь засёкший какое-то странное движение, на сей раз у угла здания, где по идее располагалась детская. — Как ты умудряешься быть одновременно и вежливым, и грубым. Эй, стой, ты куда? Я может тоже посмотреть хочу! Но Ренгоку его последних слов уже не услышал. Потому что журавлик полетел. Паря над кустами дейции, ожившая бумажная фигурка медленно уводила выскочившего за ней на улицу мальчишку всё дальше от дома. Ребёнок восторженно улыбался и тянул руки вверх в попытке поймать белоснежную птичку, а та, играючи, взмывала выше всякий раз, когда кончики пальцев успевали её касаться. Детский смех разнёсся по саду, и этот смех, звонкий и невинный, зловеще диссонировал с чёрной пустотой набухающего тяжестью воздуха. В нём же тонул шорох ползущего по крыше демона. Длинные пепельные волосы подметали черепицу и казались такими иссохшимися, что могли бы наверное надломиться от самого лёгкого прикосновения. — А? — только и сумел удивлённо выдохнуть мальчик, когда земля выскользнула у него из-под ног. Острые чёрные когти почти прошлись по шее Ренгоку — он ощутил их смертоносную близость потоками холодного воздуха на своей коже. Промазав, приземлившийся на землю демон резко выпрямился, тонкий как щепка, и разинул пасть в немом рёве ярости. Бесцветная кожа на его щеках смялась, подобно бумаге. Истребитель выпустил мальчика у входа в дом и подтолкнул его к двери. — Быстро беги к родителям и прячьтесь, — наказал он, не имея возможности даже убедиться, что ребёнок всё понял и медлить не станет. Потому что если медлить будет Ренгоку, то летящая прямо на них бумажная птица своей цели достигнет. Белый плащ с языками пламени рассёк воздух, а извлечённая из ножен катана рассекла журавля, который со сложенными крыльями и вытянутой шеей теперь больше был похож на острый кинжал. Фигура в саду захлопнула челюсти и буравила истребителя смоляными глазницами, пока её конечности раскладывало невидимой силой на пергаментные лоскуты, под которыми скрывалась пустота. Осознание страшной вспышкой озарило Ренгоку. Оригами. Очередное оригами. Но настоящее тело должно было быть где-то рядом. Он чувствовал это. Обернувшись и не заметив на крыльце мальчишки, истребитель ринулся в дом. Несколько миниатюрных фигурок пробили тонкую перегородку задвинутой им только что двери и вонзились в деревянную стену напротив, но Ренгоку уже бежал по коридору на звук голосов. — Вы! — на границе между бешенством и ужасом ткнул в его сторону тростью глава семейства. — Запудрили голову моему сыну! Мужчина насильно завёл за спину рыдающего и тянущего его за рукав мальчика, которого тут же притянула к себе в защищающие объятия мать. — Нет, выслушайте! — Ренгоку переступил порог, спровоцировав жалобный возглас женщины. — Там правда чудовище, мама, папа! — ребёнок пытался вырваться. — Немедленно по… — перебил было его мужчина, но нарастающий шорох из коридора заставил его умолкнуть. — Это ещё что? — Не выходите из комнаты! — грозно прогремел Ренгоку, обращаясь в первую очередь к воинственно настроенному человеку, и вернулся в коридор, добавив, прежде чем плотно задвинуть дверь. — Иначе я не смогу вас защитить. Орда маленьких бумажных крабов тянулась от самого входа в дом, превратив пол в сплошное белое полотно. Ренгоку встретил подбирающуюся волну огненным хлыстом третьей каты. Пламя облизало пол и стены до потолка, обращая в прах задёргавшиеся в искусственном подобии агонии фигурки и мгновенно растаяв в воздухе. И, судя по доносящимся из комнаты звукам, не на шутку взбудоражило недоверие главы семейства. — Теперь он всех нас сжечь решил! — Дорогой! Ренгоку схватился за дверь, не позволяя человеку по ту сторону сдвинуть её с места. В ту же секунду по руке полоснуло острой болью, и он увидел, как во тьму коридора улетел тонкий лист пергамента, разрезавший ткань одежды и даже повязку, которая закрывала порез после того, как пришлось делиться кровью с Аказой. Ещё один такой лист со свистом рассёк воздух рядом с головой развернувшегося Столпа и также потонул во мраке коридора. Воспользовавшись заминкой незваного гостя, мужчина распахнул дверь, да так и замер. Что он собирался сделать — накинуться с угрозами или с кулаками, — узнать теперь не суждено. Тонкая красная полоска появилась на его горле, ширясь и проливаясь к груди багровыми струйками. Непонимание застыло в глазах мужчины, чьё лицо было по-прежнему искажено гневом и страхом. Сердце Ренгоку пропустило удар, и это мгновение, кажется, растянулось на целую вечность. В неё уместилось всё — и оседающее на пол тело, и истошный крик женщины, накрывшей собой сына, и стремительно пропитывающийся кровью рукав формы истребителя, и очередная пустотелая марионетка, выступающая под лунный свет, льющийся в помещение из окон. Нет, две. Вторая еле заметно маячила позади, ожидая, пока Столп займётся первой и можно будет спокойно доставить демону жертв. Но этому не бывать! Клинок разогнался под нужным углом, а лёгкие наполнились воздухом. Ярость от собственного поражения — ведь одну жизнь не удалось уберечь — разгоняла сердечную мышцу, качавшую кровь и питавшую силой всё тело. Четвёртая ката. Волны пылающего огня жарящим щитом встречают выпустившую когти и бросившуюся на него куклу, которой так и не удалось проскочить под катаной и рассечь человеческую плоть. Вторая ката. Взмахом клинка снизу вверх он сжигает шмыгнувшее в комнату последнее живое оригами. И по стремительно слабеющей ауре демонического присутствия чувствует — действительно последнее. На территории дома не только не осталось вражеских гонцов, но и сам демон, где бы он ни находился сейчас, судя по всему, на всех парах уносил ноги, потерпев неудачу. Трус, думал Ренгоку, тяжело дыша и тщетно пытаясь нащупать пульс у мужчины, который так и остался лежать, остекленевшими глазами уставившись куда-то перед собой. Трус, думал он, торопясь к возвышавшейся на пригорке иве, где между корней тёмным пятном как ни в чём не бывало дожидалась его возвращения корзина с демоном. Станет ли этот трус продолжать охоту сегодня, но в другом месте, или будет дожидаться следующей ночи? Или вовсе сбежит из города? Туда, где можно будет начать всё сначала, не боясь быть раскрытым так быстро. Ему казалось, что он слышит убитых горем даже отсюда, но вокруг были только всё те же сверчки да мычавший себе под нос какую-то мелодию демон, вынужденный коротать время в одиночестве. Он ненавидел себя за то, что не смог спасти от трагедии эту семью, и что сейчас, вместо поддержки и помощи прийти в себя, он просто их бросил, чтобы догнать людоеда, пока тот не скрылся в неизвестности. — Аказа, — на выдохе произнёс он, не веря, что говорит это. — Мне нужна твоя помощь.