Healing the Hell

— Ты не находишь это странным, — насмешливо поинтересовался приглушённый голос, — просить помощи у того, кто по твоей милости замурован в этом саркофаге? Дрожащими от переполняющих его эмоций и нетерпения пальцами Ренгоку снял крышку с петель и протянул демону руку — всю в своей и чужой крови. — Ого, вот так сразу! — Аказа расплылся в хищной улыбке, берясь за его ладонь и вставая в корзине. Впрочем, покидать её он, как ни странно, не спешил, а сел на край и поднёс к губам свои синие пальцы, на которых остались кровавые следы. — Только одной кровью меня не купишь. Тем более, — он облизнул подушечку большого пальца и поморщился, — ты ещё и замызгал её чьей-то и испортил весь вкус. Что, облажался-таки? В мозгу стучало «он же демон, демон, чего ты ещё ждал, пора бы уже привыкнуть», но рука сама потянулась к лиловому жилету и с силой сгребла ворот. Корзина качнулась туда-сюда, и Аказа по инерции перехватил его руку, чуть ли не светясь от счастья при виде искажённого гневом лица напротив. — То, что ты называл стрелкой компаса, — на удивление ровно проговорил Ренгоку, чем заставил демона раздосадованно вздохнуть. — Ты можешь использовать это для поиска? — Может и могу, — лениво пожал плечами Аказа. — Но толку? Ты кровью истечёшь быстрее, чем догонишь своего мастера оригами. Я тоже не в лучшей форме. И куда мы, два доходяги, сейчас пойдём? — Я и не прошу тебя сражаться. Всё, что мне нужно, это указать верное направление, — Ренгоку выпустил его и отошёл на несколько шагов назад, проверяя свежий порез, наискось перечеркнувший старый. Поразивший его лист был тоньше лезвия кинжала, поэтому остановить кровотечение не составило труда ещё в доме после избавления от марионеток из оригами. Однако это была не обычная бумага, а потому неизвестно, как поведёт себя эта вроде как несерьёзная рана, когда каждая клеточка тела будет мобилизирована в грядущей схватке. — А мне нужна следующая ночь без корзины. И никаких печатей. Ренгоку обернулся, оценивая состояние Аказы. Увиденное не сильно отличалось от того, что он лицезрел прошлой ночью на крыше поезда, поэтому истребитель согласно кивнул. — Только в моём присутствии, — предупредил он. — Как же иначе!

***

С пустой корзиной за плечами передвигаться было намного проще, но вид свободно перемещающегося поблизости демона вызывал когнитивный диссонанс. — Как это работает? — не сдержал любопытства Ренгоку, когда по лесному ковру разветвился новый узорный компас, озарив ледяным свечением деревья вокруг. — Ориентир на боевую ауру противника. Или на жажду крови. А твой пациент жуть какой голодный, хочу тебе сказать, — Аказа сосредоточенно всматривался в чащу леса. Вытянутая вперёд рука, подобно стрелке, двигалась от одного подсвеченного числа к другому, нащупывая нужное направление. — Вот если бы ты согласился стать демоном раньше, то может, уже бы тоже так умел. — Прекрати, — хмуро проговорил Ренгоку, сложив руки на груди. — И нет, не умел бы. — Не думал, что ты такого невысокого мнения о своих способностях! — Я не это имел в… — Туда, — оборвал его на полуслове Аказа, наконец уловив верное направление. Окружающий мир вновь померк, и Ренгоку поспешил нагнать не ставшего дожидаться его демона. Внутри разворачивалась настоящая борьба с постоянным страхом подвоха. Истребитель не мог отделаться от чувства, что вот-вот розовая макушка резко вильнёт в сторону, вынуждая его делать непростой выбор — броситься в погоню или покончить с терроризирующим городок монстром. Ведь если так подумать, это отличный шанс вырваться из нечеловеческих условий и вернуться к своему привычному нечеловеческому существованию. А что если… Они удалялись всё глубже и глубже в лес, а Ренгоку по-прежнему не улавливал ничего, кроме тяжёлых волн ауры Аказы. — Твоя цель еле тащится, — отметил демон во время очередной их остановки для выравнивания курса. — Ещё немного, и… — он замолк и повернул голову, уставившись на возникший слева клинок, на острие которого покачивалась уже слишком хорошо знакомая печать. — Тебе ведь не нужно моё согласие, чтобы обратить. — Не нужно, — не стал отрицать Аказа, выпрямляясь во весь рост и поворачиваясь лицом к Столпу. — Но я хочу его. Прерванная техника погрузила их в темноту, однако Ренгоку не требовался яркий свет, чтобы хорошо видеть. — Это самая нелепая отговорка, которую ты смог придумать? — Не более нелепая, чем твоё рвение самоубиться, если я кого-нибудь съем, — и пока Ренгоку молчал, добавил. — Я бы мог тебя ещё под тем деревом превратить, на кой чёрт тащиться в лес? — Ты просто решил подстраховаться и действовать, пока я буду сосредоточен на другом. — Уйми свою паранойю, если хочешь поймать того демона, — Аказа стукнул тыльной стороной ладони по катане, отводя её в сторону. — Или, — обнажил он свои клыки в нахальной улыбке, — можешь снова упрятать меня в эту свою корзину и вслепую заняться поисками. Может, повезёт, а может и нет, и тебе придётся отступить, потому что время-то идёт. Месяц не резиновый. Аказа действительно умудрился подвести его к распутью, только выбирать предстояло, основываясь не на том, чьи жизни важнее, а на том, насколько истребитель был готов довериться одному демону, чтобы поймать второго. Наглый оскал стал ещё шире, когда катана опустилась. А ещё через несколько минут пути Ренгоку наконец и сам ощутил ледяное прикосновение затаившегося где-то неподалёку людоеда. — Стой, — тихо проговорил он, перехватывая Аказу за локоть и заставляя остановиться. — Дальше я сам. — Я не собираюсь сторожить твою корзину, — фыркнул демон, заметив, как Столп принялся стаскивать ту с себя, — и пропустить твоё огненное представление. — Ты же говорил, что не в лучшей форме, чтобы сражаться. — А я и не буду! Но если первым выйду к нему я, то у тебя будет больше шансов подобраться незаметно. А если сунешься первым ты, он тебя сразу учует. Давай, будет весело! — За эту помощь ты потом спросишь в два раза больше? — предусмотрительно уточнил Ренгоку. — Считай, это бескорыстная помощь, — сказал Аказа, положив руку на сердце. — Этот демон и так уже отнял у меня слишком много твоего внимания. — Интересное у тебя представление о бескорыстии.

***

Гробовая тишина царила в этой части леса, пропитанной тяжёловесным присутствием демона. И это был тот редкий случай, когда аура полностью соответствовала внешнему облику существа. Тучная фигура цвета белого мрамора, шаркая мощными ступнями, медленно продвигалась меж тянущихся к небу деревьев. Задевая стволы, отчего более крепкие деревья с хрустом теряли кору, а молодые — с протяжным треском гнулись, пока не ломались и не падали наземь; грузно дыша, нагревая вырывающимся из ноздрей паром прохладный ночной воздух вокруг себя; и бормоча что-то абсолютно бессвязное себе под нос. Лысая голова, похожая на валун, начала поворачиваться за несколько мгновений до того, как из своего укрытия показался другой демон, но горящие красным глаза нашарили среди деревьев Аказу лишь тогда, когда тот, так и не дождавшись никакой реакции, решил повторить сказанное. — Говорю, это ты, значит, так опростоволосился сегодня в городе? — и, отпрянув назад, чтобы просвистевший мимо лист его не задел, торопливо добавил. — Ладно-ладно! Плохая игра слов, признаю! Пришлось запрыгнуть на дерево, чтобы очередная порция оригами, сложенных в шестиконечные звёзды, не вонзилась в располосованную грудь. — Меня, знаешь ли, тоже тот истребитель достал! — Прыжок на ветку другого дерева. — Давай прикончим его вместе? Новая звезда одним махом распилила основание ветки, вынуждая демона вновь менять местоположение. Второй, между тем, совершенно за ним не поспевал всей своей тучной массой. Однако опасно сложенные бумажные листы продолжали срываться с его спины, плеч и груди, отдираемые невидимой силой. — Не ме… — с каким трудом он выговаривал слова, с той же ловкостью складывал новые оригами. За движениями его пальцев не поспевал даже Столп Пламени, вынырнувший в этот самый момент из лесной чащи с другой стороны и видевший перед собой только размытые сверхскоростью руки. Пришлось на ходу отказываться от заранее спланированного удара, чтобы сменить траекторию и отразить стаю яростно хлопающих бумажными крыльями птиц. Одна из них тем не менее умудрилась проскочить и сбить Ренгоку, распоров хаори. Уже на земле истребитель отбил семь и уклонился ещё от трёх фигурок, прежде чем гигант закончил своё короткое предложение. — …шай. — Нет! — выкрикнул Ренгоку, сразу догадавшись, что оседлавший шею противника Аказа собрался сделать. Или думая, что догадался… Вопреки его опасениям, что демон собирается отвернуть другому голову, которая неизвестно как быстро с его нерасторопностью пришла бы в нормальное положение, Аказа, пользуясь тем, что тяжеловес переключил свою технику на Столпа, вскочил на него, обхватывая ногами, и вгрызся в круглую упитанную щёку. — А… — короткий вздох несостоявшегося крика боли угасал ещё несколько секунд. За этот короткий отрезок времени Аказа успел быстрыми рваными движениями обглодать мясистое лицо до чёрных костей, прежде чем его отшвырнуло к широкому стволу дерева бумажными журавлями, вытянувшимися в острые иглы. За этот же короткий отрезок Ренгоку вогнал в одну из массивных ладоней клинок, дробя кистевые кости и следом пронзая вторую ладонь. Туша демона повалилась набок, а пальцы, потерявшие былую скорость, хоть и продолжали двигаться, но утратили точность. Всё ещё рождающиеся оригами лишились былой красоты и теперь напоминали кривые поделки ребёнка, раскоординированные и дезориентированные в пространстве. Ренгоку пригвоздил насаженные на катану руки к земле и во все глаза уставился на кровавое месиво, в которое превратилось лицо гиганта. — Ты воспользовался ситуацией, чтобы просто набить брюхо?! — взбешённый, бросил он Аказе. — Я помог тебе, идиот! — возмутился демон, отлепляясь от дерева и выдёргивая из себя слабо трепыхавшихся журавликов. — Ну и немного подкрепился, да. Или ты думал, я на одной крови далеко уеду? Но если тебя это утешит, — он отшвырнул последнее, окрасившееся в багряный оригами, и льстиво улыбнулся, — ты вкуснее. — Помог? — Ренгоку пропустил всё остальное мимо ушей. — Я не могу его исцелить, пока он не регенерирует! А он медленный. Столп сильнее сжал рукоять катаны, которая накренилась под черепашьими, но очень настойчивыми попытками демона вырваться. Аказа молча подошёл к громиле и мощным ударом ноги перебил ему шейные позвонки. — Зашевелится — действуй, — как ни в чём не бывало произнёс он и опустился на землю, уставившись на Ренгоку. — Видел бы ты свою ауру, когда тебя переполняет гнев. Совершенство. Несмотря на то, что поверженный демон больше не двигался, истребитель не выпускал катану из рук. — Скажи, — не дождавшись никакой реакции, продолжил Аказа, — как человек, который способен испытывать настолько обезоруживающий гнев, умудряется видеть в демонах нуждающихся в спасении людей и продолжать их спасать, жертвуя всем, что имеет? Ты ведь просто полыхал ненавистью, когда этот красавец, — он кивнул в сторону своего собрата, — убил прямо у тебя на глазах. Почему ты этим занимаешься? Ренгоку неизменно молчал, глядя на ужасающе медленно, но всё же затягивающиеся раны на видневшейся части лица демона-мастера оригами. И когда могло показаться, что он и этот вопрос предпочёл проигнорировать, над затихшим полем боя пронеслось: — Демоны — слабы. — Что? — судя по его вытянувшемуся лицу, такого ответа Аказа совершенно не ожидал. — Ты в своём уме? — Они действуют под властью голода, — Столп по-прежнему не смотрел на собеседника. — Многие находятся под влиянием поразившего их сознание безумия. Только некоторые по-настоящему осознают, что творят. Единицы — принимают это. Но почему? Потому что так проще? Обладать могуществом ночью и оправдывать причинённые страдания этим самым могуществом — это ведь проще, чем потом и кровью добиваться достойной жизни и расти, духовно и физически, днём? Я спасаю демонов, потому что они слабы, и защищаю от них тех, кто не может сам им противостоять. За этим мне дана сила. В этом — моё предназначение. Вновь воцарилась тишина, не нарушаемая ни единым звуком. — Ну ты и завернул, — присвистнул Аказа в конце концов, а затем повалился на спину, заложив за голову руки. — Как тебе такая идея — ты получаешь ещё больше силы, становясь демоном, а там, если повезёт сохранить память, будешь продолжать следовать своему предназначению. Я может даже тебе компанию составлю! Сегодня было весело! — Тебе самому ещё не надоело? — устало поинтересовался Ренгоку. Над тёмным краем леса поднялась стая перепуганных птиц, а верхушек деревьев коснулись первые лучи рыжего рассвета, когда столб бушующего огня взвился в светлеющее небо.