Healing the Hell

Восхождение на гору не приносило ровным счётом никаких результатов. Вокруг не было ни души. Не наблюдалось даже отдалённых признаков человеческого присутствия. Впрочем, как и присутствия демонического. Несколько раз Ренгоку краем глаза улавливал что-то, какие-то неясные очертания, которые, стоило только повернуть голову, оказывались просто причудливо изогнутыми деревьями или просто трещинами в выступающих из-под земли горных породах. А затем он увидел вдалеке — среди розовых облаков сакуры и зелёного папоротникового моря — тёмное пятно, которое при приближении приобретало всё более чёткий, коричневый окрас. От деревянных стен и зияющего за приоткрытой дверью тусклого полумрака веяло безысходностью. Старые ступени заскрипели под весом Столпа и его ноши, когда он решил подняться на крыльцо, но уже отсюда было понятно, что эта хижина — нежилая, причём уже давно. Слой многолетней пыли покрыл пол, а доски стен, потолка и даже перил растрескались и частично истлели под натиском времени и непогоды. — Нашёл что-то? — послышался напряжённый голос Аказы. — Нет, — задумчиво отозвался Ренгоку, снимая зацепившуюся за его пиджак паутину. — Ничего такого. — Я же слышу скрип досок. Это какой-то дом? — Он заброшен. Всего две небольшие комнаты. И ни одна из них не походила на кухню. Просто две квадратные комнаты без окон. Что странно — окон в доме не было вообще. И когда крыша ещё была цела, здесь, должно быть, царила кромешная тьма. Ренгоку сидел в тени крыльца, вертя в руках полупустой хётан и пытаясь вспомнить, когда в последний раз из поместья бабочки изымали не прошедшего финальную проверку исцелённого, чтобы отправить к госпоже Тамаё. Кажется, это был кто-то из-под крыла Гёмея несколько месяцев назад. Точно, женщина, которая потеряла связь с реальностью, уверовав, что всё равно сможет сохранить вечную молодость, если будет омывать своё тело человеческой кровью. Но этот дом пустует куда больше нескольких месяцев. Что-то тут не сходится. Он уже собирался продолжить свой путь, когда Аказа вновь подал голос: — Кто-то идёт. И действительно — шелест, который поначалу Ренгоку принял за проделки ветра, становился всё громче. Как минимум двое человек пробирались через заросли папоротника где-то за домом. Столп поспешно поднялся и отошёл от крыльца на безопасное расстояние, разворачиваясь, чтобы встретить неизвестную угрозу лицом к лицу. И почему он в первую очередь подумал об угрозе? Рука уже заранее держалась за катану, когда из-за угла деревянной постройки показались двое: высокий мужчина, ещё совсем молодой, но с совершенно седыми волосами, собранными в хвост на затылке, и его более грозный спутник, сплошная гора мускулов. Оба в одинаковых одеждах, но это была не форма истребителей. Тёмно-синее кимоно поверх светлых рубашек и мешковатые штаны, подвязанные снизу краями самодельных таби. Впрочем, у обоих были катаны, что привлекло внимание Столпа в самую первую очередь. — Истребителям запрещено подниматься на Ёсино, — проговорил седовласый, пока его спутник враждебно буравил незваного гостя взглядом. — Мне нужно встретиться с госпожой Тамаё, — Ренгоку решил начать с главного. — Госпожа Тамаё принимает только исцелённых демонов. — Этого демона исцелить не удалось никому. На её помощь последняя надежда. Незнакомцы переглянулись, обмениваясь понятными только им взглядами, после чего самый разговорчивый из них вновь заговорил: — Хорошо. Мы доставим его к госпоже, но вы должны немедленно покинуть гору. Ренгоку сделал шаг назад, предупредительно выдвигая катану из ножен примерно на четверть. Оба человека, только что намеревающиеся исполнить озвученное, тут же остановились и тоже схватились за свои мечи. Но атаковать не стали. — Я иду с вами, — с нажимом заявил Столп Пламени. Ему трудно было в это поверить, но, кажется, происходило именно то, о чём рассуждал прошедшей ночью Аказа. Их собирались разделить. Под предлогом помощи или действительно соглашаясь помочь. Однако за долгие часы блуждания по не такой уж и большой горе, Ренгоку не обнаружил ни одного намёка на то, что на Ёсино кто-то обитал, кроме диких зверей да птиц. И вот, словно из воздуха, являются эти двое. — Вы и так нарушили договор, — осторожно, но с различимым негодованием произнёс седовласый. — Истребителям, а тем более Столпам, вход на гору закрыт. — О каком договоре вы говорите? — поначалу озадачился Ренгоку, пока ему не пришла в голову мысль, что ему просто заговаривают зубы. — Почему госпожа Тамаё сама не выходит? Никакой госпожи Тамаё не существует. — Вы будете отдавать демона или нет? — не ответив ни на один из его вопросов, гаркнул тот, что покрупнее. — Я готов передать его только госпоже Тамаё. Или если вы дадите мне пойти с вами. — Тогда вам придётся покинуть гору, — безразлично произнёс седовласый. — Даём вам время до заката. И с этими словами оба мужчины развернулись и бросились назад за дом. Ренгоку, ожидавший совсем другого — атаки, например, — поздно спохватился и, когда он сам добрался до угла дома, эти двое как в воду канули. — Ну что, убедился? — самодовольно поинтересовался Аказа, пока Столп рыскал между папоротниками, пытаясь отыскать хоть какие-то следы, однако не обнаружил даже помятых или поломанных стеблей.

***

Он хотел узнать, что случится после заката. Была ли это пустая угроза или Ёсино и правда окутала тайна, которая недоступна даже Столпам. Да и не за этим он проделал такой путь, чтобы просто так развернуться и уйти. — Выпусти меня, — принялся уговаривать демон с наступлением темноты. — Да брось. Ты не знаешь, что произойдёт. А я не смогу тебе ничем помочь, сидя здесь. — Максимум, что произойдёт, так это нагрянет целая толпа мечников. — И ты думаешь, что справишься с ними один? Ты когда спал в последний раз? Больше суток назад, в деревне. А ел? Бросай валять дурака и выпусти меня. Ты же знаешь, что я не сбегу. Он знал. Но не освобождал по другой причине. Если сражаться против других демонов он Аказе ещё мог позволить, то рисковать людьми, которые от полученных ран исцелиться не смогут, готов не был. А ещё так Ренгоку не сможет его защитить. Это было конечно немного несуразное основание, учитывая, кем являлся Аказа и на что был способен. Однако продолжительное воздействие глицинии на нём сказалось, и неизвестно, какие козыри могли быть припрятаны в рукавах этих неизвестных. Вдруг им было по силам справиться с демоном. Числом или нестандартными техниками. Или и тем, и другим. Раз уж Столпам не было известно о том, что на самом деле творится «у госпожи Тамаё», то не стоило недооценивать противника. — Кёджуро, — начал было злиться Аказа, но сразу же притих, когда истребитель приказал ему замолкнуть. Подлунный лес таил множество самых разных шорохов. Ни один из них не был похож на человеческий. Однако Ренгоку нутром чувствовал чужое присутствие. И то, что в этот самый момент стремительно к ним приближалось, было намного хуже целой армии неизвестных мечников. Глаза давно привыкли к темноте. Озираясь по сторонам в попытке заметить подозрительное движение среди деревьев, Ренгоку изо всех сил цеплялся за рукоять своей катаны как за единственную надёжную опору в неизбежном столкновении. Воздух вокруг всё густел и густел, пока не сбился в одну пульсирующую массу справа — именно там, куда Ренгоку никак бы не сумел нанести удар. Уклоняясь в последнюю секунду, Столп крутанулся, слабо задевая что-то невидимое краем корзины, и нанёс рассекающий удар в надежде попасть по скрытой от взора цели. Ночная мгла отступила перед огненным хвостом, оставленным катаной, и истребитель успел заметить как случайно угодившее на небольшую печать пламя сжирает её, позволяя наконец увидеть атакующего. Бледные змеиные глаза на перекошенном от ярости лице оказались глазами ещё совсем ребёнка. Ребёнка, чей оскал, скорость и давящая аура выдавали в нём самого настоящего демона. И судя по небывалой для рядовых демонов ловкости и скорости, у него было предостаточно времени, чтобы достичь такой точности движений. Впрочем, до уровня Аказы он всё равно не дотягивал, а потому Ренгоку, даже с грузом на плечах, удавалось парировать сыпавшиеся на него удары и четвёртой катой уничтожать запускаемые в него печати. — Мерзавец! — после очередной неудачной попытки взять мечника под контроль своих печатей демон отскочил на безопасное от катаны расстояние и прорычал, тряхнув зелёными волосами. — Как ты посмел вторгнуться во владения госпожи Тамаё и вести себя здесь как хозяин! Сбитый с толку этими словами, тем не менее Ренгоку не ослабил концентрацию, возвращаясь в боевую стойку и готовясь нанести уже свою атаку. — Так и располосовал бы тебя, но госпожа изъявила желание с тобой говорить. — Тогда почему ты нападаешь? — теперь Столп совершенно потерял всякое понимание ситуации. С атакой пришлось повременить. — Это было никакое не нападение, глупец! — мальчишка махнул перед собой рукой. — Я пытался тебя обезвредить, чтобы ты не начал размахивать своей катаной прямо перед лицом госпожи! — Госпожа Тамаё… демон? — Ренгоку опустил руки, выпрямляясь. Получается, Аказа был всё-таки прав. В чём ещё он не ошибся? — Что ж, я рада, что нынешний глава рода Убуяшики сохранил это в тайне, — мягкий голос заставил противников одновременно повернуть головы. — Как это сохранил? — возмутился мальчишка-демон, подступая к выходящий под лучи луны женщине в кимоно, расшитом красными цветами. — К нам заявился Столп! Самым наглым образом! — Успокойся, Юширо, — миролюбиво произнесла Тамаё, одарив его нежным взглядом. Юширо тут же вытянулся как по струнке, а лицо его разгладилось. С трудом верилось, что ещё мгновения назад он щетинился на каждое слово истребителя. — Ояката-сама говорил мне не подниматься на гору, — поспешил защитить Ренгоку уважаемого им человека от любых обвинений. — Тогда что ж ты его ослушался, дубина? — не удержался от ещё одного резкого выпада в его сторону демон. Мужчина чуть повернул голову, прислушиваясь. Ему показалось или из-за спины послышался тихий смех Аказы? — Юширо, — на сей раз настойчивее осадила женщина своего спутника. — Простите, госпожа, — опустил голову тот, но его змеиные глаза продолжали недружелюбно буравить Столпа. — Мы прождали всю ночь, а затем ещё и утро. Почему вы не спустились? Несмотря на лишь усиливающуюся бурю сомнений и непонимания внутри, один факт был неопровержим — перед ним были два демона, и ни один из них не нападал. Ренгоку спрятал катану в ножны, чтобы продемонстрировать, что ему нужен только честный диалог. — Ваши истребители приводят к нам самых трудных исцелённых, и мы по пролитой крови понимаем, когда это случается, — спокойно объяснила Тамаё. — Однако прошлой ночью была пролита кровь демона. С какой целью это произошло, а главное — как бы демон узнал об этом этапе, нам было неясно, поэтому мы не спустились. — Но почему вы даже не проверили? — в недоумении свёл брови Ренгоку. — Вы бы увидели меня и поняли, что демона привёл истребитель. — В схватке с мощным демоном нам не победить. Не зная, что за демон оказался у нашего порога, мы предпочли не рисковать. — А когда я на утро пролил свою кровь?.. — Мы отправили к вам наших помощников. Так значит, это действительно были люди госпожи Тамаё. Обычные люди, которые спускались за исцелёнными при свете дня, в то время как сама Тамаё и Юширо забирали своих пациентов ночью. — Ясно, — проговорил Ренгоку, всё ещё переваривая полученную информацию и видя в ней множество белых пятен. Одно из них, самое болезненное, он и захотел устранить. — Скажите, госпожа Тамаё, что вы делаете с теми, кто к вам поступает? — Мы не питаемся ими, если вы об этом. Мы их лечим. Затем кто-то уходит, а кто-то решает остаться с нами. Ренгоку чуть было не спросил, превращают ли они всех желающих в демонов, но затем вспомнил тех двоих, что видел сегодня, и вопрос отпал сам собой. — Как вы их лечите? — задал он другой вопрос, который теперь тоже не давал ему покоя. — Не смей сомневаться в честности госпожи, ты, неблагодарный!.. — Юширо, — голос женщины был всё так же ровен, но стальные нотки в нём говорили о нарастающем недовольстве. — Ещё одно слово в таком тоне, и я больше никогда не возьму тебя с собой. Демон сию секунду проглотил язык и воззрился на женщину со смесью страха перед её угрозой и восхищения. Тамаё тем временем продолжила, глядя прямо на Столпа. — Я понимаю ваши опасения, но этот разговор рискует затянуться до рассвета. Мои люди передали суть вашей проблемы. И я готова сделать всё, что смогу. Условие остаётся неизменным. Ренгоку набрал в лёгкие воздуха, как перед использованием одной из кат, но лишь затем, чтобы собраться с мыслями и расставить всё на свои места. Получается, организация истребителей действительно сотрудничает с демонами, причём уже несколько столетий, если исходить из слов госпожи Тамаё. А раз так, то эта тайна не принадлежала Оякате-сама, она принадлежала всем поколениям Убуяшики. И получается, госпожа Тамаё говорила правду о судьбе отправленных к ней исцелённых. Ведь те, кого он встретил вчера, действительно были людьми. — Почему я не могу пойти с вами? Женщина долго молчала, изучая его своими бездонными глазами — такого же мягкого фиолетового цвета, как у Юширо. Молчала, будто решая, стоит ли говорить правду или ограничиться теми словами, которые Ренгоку уже не раз слышал. — Потому что однажды мы уже пустили одного Столпа на свои земли, — произнесла она, и в её ровных интонациях просквозила глубокая печаль. — И ни к чему хорошему это не привело. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что произошло. Мужчина прикрыл глаза. Отдать Аказу другим демонам, о существовании которых истребитель до этой ночи даже не подозревал, или пожертвовать на сегодняшний день единственным шансом на спасение человеческой души, за которую он так борется? — И ты им веришь? — донеслось из корзины, когда удерживающие её лямки поползли с плеч. — Ренгоку, не смей. Слышишь меня? Одумайся, мать твою, — зарычал Аказа, понимая, что его слова не меняют ничего. — Кёджуро! — Сколько времени у вас это займёт? — спросил Столп, передавая свою ношу Юширо, резво подскочившему к нему, чтобы как можно скорее исполнить просьбу своей госпожи. — Этого, к сожалению, не могу сказать. Было тяжело не обращать внимания на разбушевавшегося в корзине демона. Глициния сдерживала его надёжно, но попытки вырваться явно приносили Юширо некоторое неудобство, и, чтобы удержать раскачивающуюся корзину, ему пришлось покрепче перехватить лямки. И откуда у Аказы взялось столько силы? А может, промелькнуло в голове Ренгоку, раньше он просто не пытался выбраться? — У меня остаётся три недели на то, чтобы во всём разобраться, — он старался, чтобы это не звучало так отчаянно, как ощущалось в душе. Госпожа Тамаё лишь понимающе кивнула и, спрятав руки в широкие рукава своего цветастого облачения, повернулась к истребителю спиной. А тому ничего иного не оставалось, кроме как беспомощно наблюдать за тем, как женщина и её бойкий помощник скрываются в лесной чаще, унося с собой беснующегося и извергающего угрозы вперемешку с проклятиями демона. Унося в неизвестность, пугающую Столпа своей пустотой и безвременьем. Неизвестность, порождающую в голове одно опасение за другим — что это последний раз, когда они видятся; что он только что совершил большую ошибку; что он не сможет вмешаться, если госпожа Тамаё пойдёт на слишком радикальные меры и случится что-то непоправимое. И только сейчас его озарило. Всё это пугало не только его одного. Демон в корзине был охвачен злобой, питаемой страхом. — Постойте! — выпалил Ренгоку, пока демоническое присутствие ещё не успело развеяться под влиянием увеличивающейся дистанции. — Госпожа Тамаё! Боясь не успеть, истребитель не заботился о такой ерунде, как мелкие ветки, одна из которых так хлестнула ему по лицу, что едва не угодила в глаз. — Госпожа Тамаё, — Ренгоку отцепил от пояса свою катану, бросая её на землю вместе со всеми печатями, которые дала ему Шинобу, и, отступив на несколько шагов назад, опустился на колени под удивлёнными взглядами обернувшихся на него демонов. — Прошу, — он припал к земле, — сделайте исключение. Позвольте мне пойти с вами безоружным.