Healing the Hell

— Самая лучшая еда — это еда в дороге! — Ренгоку сыто улыбнулся смущённой девушке, которая принимала у него уже пятый опустошённый лоточек. Порции здесь были крошечные, дорогие, но такие вкусные, что Столп Пламени, соскучившийся по таким мелочам из своей прежней и простой жизни, не смог отказать себе в удовольствии. Только очутившись на платформе среди самых обычных людей, он понял, насколько за прошедший месяц всё изменилось. А ведь он этого даже не замечал, пока был поглощён своей миссией. Не замечал, как привычный мир исходится трещинами и начинает рушиться вокруг него, обратившего свой взгляд в одну точку. Впрочем, нет. Мир остался прежним. Это он, Ренгоку Кёджуро, изменился. И вот сейчас он вновь попал в привычную для себя действительность. В мир, которому всё ещё был нужен Столп Пламени. И он всеми силами пытался влиться обратно, потому что чувствовал — это было остро необходимо и ему самому. Кроме того, ни о какой дополнительной отсрочке можно было даже не мечтать, если перед Оякатой-сама предстанет запутавшийся в себе, подавленный и уставший Столп. Нет, он должен показать, что он — всё тот же Ренгоку Кёджуро, который покидал собрание месяц назад. Он должен очнуться. Аказа, к счастью, о себе не напоминал. Вот только это всё равно не избавило их от проблем. В этот раз Ренгоку предусмотрительно выбрал самый пустой вагон, а потому, когда дверь со стуком распахнулась, помимо него ворвавшихся в помещение истребителей увидели всего четверо человек. — Здесь! — взволнованно выпалил юноша в зелёном клетчатом хаори и с серьгами-ханафуда в ушах. — Зеницу, уводи людей! — Но, Танджиро, я же не успею!.. Он же прямо ЗДЕСЬ, я его слышу! — из-за его спины послышался хорошо знакомый Ренгоку плаксивый голос. А затем какая-то неведомая сила выпихнула его обладателя на всеобщее обозрение. Цугуко Гию и сам чуть не полетел на пол вместе с блондином, но вовремя схватился за спинку ближайшего кресла. Неведомой силой оказался полуголый подросток в кабаньей голове. С его появлением уводить никого не пришлось. Разморенные убаюкивающим покачиванием вагона пассажиры вмиг всколыхнулись и, громко топая, ретировались, стоило им увидеть зазубренные катаны, которые это создание с лязгом выхватило из-за спины под угрожающее «Покромсаю!» — Ренгоку-сан? — поднимаясь с пола, первым нарушил напряжённое молчание Зеницу, глядя на возвышавшегося над ним Столпа. — Ренгоку-сан? — эхом повторил Танджиро, который тоже при виде мужчины подрастерял свой пыл. Ладонь его всё ещё была на рукояти катаны, но, хоть вагон и опустел, доставать он её передумал. — Столп Пламени? А вы… А вы что, — он чуть наклонился вбок, чтобы увидеть корзину, которую Ренгоку загораживал, — уже взяли этого демона? — Что?! Мы опоздали? Да как так! — возмущённо проворчал кабаноголовый, пряча своё оружие. — О каком демоне вы говорите? — хмуря брови, уточнил Ренгоку. У него в запасе оставалось время до утра. Да и ворон с сообщением о том, что он возвращается, был отправлен господину Убуяшики вчера. Может быть, не успел долететь? А может группу истребителей заранее отправили по его следам? Пробудившаяся паранойя — ещё одна приобретённая за этот месяц черта — мешала мыслить здраво. Они же были на поезде из Осаки, а не по пути в неё. Нет, истребители здесь вряд ли по их души. Более того, если бы за ним и Аказой и послали отряд, то кого-нибудь посерьёзнее трёх мальчишек, один из которых мобилизировался только в обморочном состоянии. Ренгоку питал искренние тёплые чувства к Зеницу. Воспитанник Куваджимы был удивительным и, несмотря на свой характер и неоднозначный стиль боя, занимал в их организации крайне важную роль. Обладая невероятным слухом, он помогал выносить окончательный вердикт о том, насколько успешно проходили реабилитацию исцелённые. И всё же… За демоном, которого невозможно вернуть в человеческую форму, Ренгоку бы его не отправил. — Ммм… — неуверенно протянул Танджиро, косясь на Зеницу, словно ожидая, что тот подтвердит, что у Столпа Пламени всё точно в порядке с головой. — У вас там корзина. В ней демон. Вы же знаете, да? — Да, я знаю, — кивнул Ренгоку, отрицать смысла не было. — И он не причинит здесь никому вреда, — а когда непонимание тенью легло на лица юных истребителей и даже, кажется, просочилось сквозь кабанью маску, поспешил поскорее разобраться в ситуации. — Вы на миссии? — В этом поезде бесследно пропадают люди, — объяснил юный Камадо. — Нас отправили разобраться. Но, я вижу, вы нас опередили. — Всё ясно, — просиял Ренгоку, когда стало очевидно, что к Аказе это не имеет никакого отношения. — Вам нужен другой демон, не этот. — Я никакого другого больше не чувствую, — юноша с серьгами, напротив, помрачнел. — Ты нам это, бошки-то не дури! — рассерженно пропыхтел под маской его товарищ. — Если схапал демона первым, так так и скажи! И чего это ты его не исцелил тогда? А может ты и не Столп никакой вовсе? Ренгоку опустил изумлённый взгляд на уткнувшийся ему в грудь указательный палец этого темпераментного, но совершенно невоспитанного истребителя. — Помолчи, Иноске! — растревожился Зеницу, оттаскивая товарища. — Если Ренгоку-сан так говорит, значит, так и есть! Ай! Получив в бок острым локтём, Агацума согнулся пополам, оседая в зелёное кресло, но попыток угомонить того, кого звали Иноске, не оставил. — А ведь и правда, почему вы носите с собой корзину с демоном? — поинтересовался Танджиро. Вернувшись на своё место, Ренгоку пригласительно похлопал ладонью по кожаной обивке рядом с собой, а когда мальчик оказался рядом, признался: — Потому что у меня не получилось его исцелить. — Ха! Говорил же — не Столп он никакой! — донеслось из соседнего ряда, когда ошарашенный услышанным Зеницу ослабил свою хватку и Иноске смог вырваться. — Ни у кого не получилось, — уточнил Ренгоку, заставляя троицу потерять дар речи. — Так что сейчас я пытаюсь найти другие способы, как это сделать. — Получается… — первым нарушил молчание Танджиро. — Это не тот, кто нам нужен. Иноске, может, ты воспользуешься тем же способом, которым отыскал паучьего демона тогда в лесу? — Тут всё трясёт и шарахает, я не могу. И говорю вам, эта гигантская зверюга всех и пожирает тут! И нас пожрёт, если мы не дадим ей бой прямо сейчас! — Да убери ты это! — Зеницу вскочил, хватая Иноске за руки и не позволяя ему вновь вытащить своё оружие. — Нам и так вот-вот придётся расхлебывать за тебя, что ты тут натворил. Всех распугал! И сколько раз тебе ещё повторить, что это просто поезд! ПО-ЕЗД! Между ребятами вновь завязалась короткая перепалка, в ходе которой блондину так и не удалось стянуть с друга кабанью маску. Зато он кое-как натянул на него своё жёлтое хаори, чтобы придать другу более или менее приличный вид в глазах замаячившего за дверью вагона контролёра. — Вы уверены, что попали на нужный поезд? — негромко спросил Ренгоку, не сводя взгляда с копошащегося у входа мужчины в форменной фуражке и уже мысленно готовя речь в защиту их честнóй компании. — Потому что ничего странного и я не заметил. Это правда. Ни на платформе, ни за всё время в этом поезде он не уловил ничего необычного. Могло ли его восприятие притупиться после нескольких недель в окружении демонов? Нет, чепуха. Ведь не ощущал ничего выбивающегося из нормы не только он. — Может, мы опоздали, и он сменил локацию, — задумчиво проговорил Танджиро, и было видно, что юноша расстроен. А тем временем худощавая фигура медленно пробиралась к ним по проходу. Не было похоже, чтобы им собирались делать выговор или в принципе принимать какие-либо меры против нарушителей спокойствия других пассажиров. Но может быть это потому, что всполошили они не так много людей? — Прошу нас извинить, — тем не менее Ренгоку счёл необходимым подстраховаться, — если мы доставили кому-то неудобства. Мужчина устало окинул присутствующих взглядом. Кажется, ночные смены не шли ему на пользу. — Вам стоит обучить своих детей правилам приличия, — звучал он так же, как и выглядел. — Обязательно! Такого больше не повторится. — Ваши билеты, пожалуйста. Четыре щелчка компостером, и контролёр, безэмоционально пожелав им хорошей поездки, удалился. Все проводили его взглядами. А Ренгоку продолжал смотреть ему вслед даже тогда, когда дверь за мужчиной закрылась. Столп сам не мог понять, почему. Лампочка в потолке затрещала, мигая. Может быть всё-таки попросить Аказу проверить этот поезд с помощью той его поисковой техники? Хотя Ренгоку пообещал себе не выпускать его, пока не состоится встреча с Оякатой-сама. — Знаете, я бы мог тоже попробовать, — отвлёк его от размышлений и созерцания закрытой двери голос Камадо. — Излечить этого демона. — Прости, что? — Ренгоку обернулся, снова встречаясь с ним взглядом. — Ну… — рука Танджиро взметнулась вверх и почесала затылок. — Я в общем вроде как Столп теперь. — Поздравляю! — от всего сердца выдал Ренгоку, мгновенно преображаясь. — Два Столпа Воды в одно время — когда ещё такое случалось! — Спасибо, — юноша неловко улыбнулся, — только я не Столп Воды. Ренгоку застыл и немигающе уставился на собеседника, переваривая эту информацию. Из глубин памяти всплыл разговор с Узуем, когда тот навещал друга в заброшенном домике, чтобы помочь разобраться с Аказой. Всего месяц с тех пор прошёл, а такое ощущение, что это было в прошлой жизни. Вот тебе и молодое поколение, Шинадзугава. Один стал Столпом после двух месяцев в рядах истребителей. Второй только-только кардинально сменил стиль дыхания — и вот результат. — Если честно, пока непонятно, какой из меня Столп, — тем временем продолжал юный Камадо. — Ну и я пока что на испытательном сроке. Два года я оттачивал стиль дыхания воды, которому меня обучал Томиока-сан, но на задании в квартале Красных фонарей я, чтобы разрубить демонские путы, впервые использовал другой стиль. И позже с помощью той техники мне удалось исцелить демона. — Вот как! — произнёс Ренгоку, желая показать юноше, что внимательно его слушает. Однако он искренне недоумевал, как такое могло произойти. Чтобы овладеть техникой исцеления, которая передавалась в его семье из поколения в поколение, ему потребовалось преодолеть огромный путь и отшлифовать все пламенные каты. О том, чтобы кому-то удавалось раскрыть в себе технику исцеления, миновав целый пласт подготовки, он не слышал. Более того, многие истребители могли досконально знать и в совершенстве применять боевые каты, но так никогда и не достичь уровня Столпов, потому что им просто-напросто не давалось исцеление. А здесь… — Так что в бою я использую один стиль, а исцеляю другим. — Интересно… Значит, ты поэтому хотел со мной встретиться? Потому что открыл в себе дыхание Пламени? — Я так думал поначалу. Но госпожа Кочо сказала, что Пламя и Огонь — это не одно и то же. Скажите, Ренгоку-сан, вы что-нибудь слышали о дыхании Огня? Или о танце Бога Огня? Так назывался ритуальный танец, который исполнял мой отец. Элементы этого танца и составляют мою технику. Столп Пламени скрестил руки на груди и вздохнул. Ещё месяц назад он, не раздумывая, ответил бы отрицательно, однако за этот срок он столько раз мысленно возвращался к библиотеке в своём фамильном поместье… — Я так много и упорно тренировался, чтобы развить свой потенциал и достойно служить организации и человечеству, — печально усмехнулся Ренгоку, — что в конце концов, когда мне это удалось, решил, что постиг всё самое важное. И только сейчас я понимаю, что не имею представления и о половине из того, к чему всегда имел доступ. Прости, — он видел, как меняется воодушевлённое надеждой лицо Танджиро, — ни о чём таком я никогда не слышал. Однако не исключено, что ты можешь найти ответы на свои вопросы в рукописях прежних Столпов Пламени, которые хранятся у меня дома. Потому что если дыхание Огня существует, то оно должно быть родственно дыханию Пламени. И если оно существует, то может быть действительно стоило попробовать исцелить Аказу неизвестной доселе техникой, которая таким странным образом открылась в юном истребителе. Ренгоку посмотрел на корзину, по которой мельтешили яркие пятна уличных фонарей. Поезд без остановки промчался мимо технической станции и вновь юркнул во мрак ночных полей. Электрическая лампочка заморгала и потухла. Громыхание колёс потонуло, и Столп смог расслышать далёкое пение птиц. — Только большую возьми! — послышалось где-то за спиной. — Отец ещё настойку хочет сделать. Ренгоку нашарил руками корзину. Вроде как раз. Легко подхватив её, он постарался аккуратно развернуться, чтобы не снести ненароком ничего в этом тесном чулане, и вышел в коридор, где в дверном проёме стояла мама. Одобрив выбор сына, она посторонилась, пропуская его на улицу, а затем они вместе спустились с крыльца и направились по дорожке к саду. Уже отсюда можно было почувствовать сладкий аромат спелых персиков, доносимый августовским тёплым ветром. Он боялся не успеть к окончанию сбора урожая. Как в прошлый раз. И в позапрошлый. И, если быть откровенным, во все разы с тех пор, как получил звание Столпа. Теперь он всё реже появлялся дома. Наверное поэтому каждый визит и становился таким особенным и дорогим сердцу. А воспоминания об улыбке и нежных руках матери, о звонком смехе Сенджуро и о наставлениях отца, который не упускал возможности удостовериться, что старший сын не зазнался и держит планку, грели его даже в самые промозглые ночи на службе. Утреннее солнце приятно припекало, и Ренгоку хотелось, чтобы родители не торопились собрать все персики с нижних веток, а брат подольше бы возился с верхними. Однако корзина усилиями всей семьи наполнялась быстро. Очередной бархатистый плод угодил прямо ему в ладони и сразу же перекочевал к остальному собранному урожаю. Раньше было наоборот. Это Кёджуро забирался на деревянную лестницу, а Сенджуро ловил персики внизу. Ну, как ловил. Сидел на плечах отца и тянулся своими маленькими пухлыми ручками за фруктами, которые протягивал ему старший брат. — Нет, погоди, — Ренгоку не успел приготовиться ловить, как Сенджуро, давясь хитрой ухмылкой, уже запустил в него румяный плод. Однако мальчик не рассчитал силу, и персик пролетел сильно выше. Или наоборот — рассчитал всё до последней мелочи. Развернувшись в надежде успеть поймать фрукт, пока тот не ударился о землю и не побился, Ренгоку врезался в того, кому этот бросок и был адресован на самом деле. — Легко же к тебе подкрасться, Столп. — Человеку — легко, — Кёджуро улыбнулся, принимая персик и чувствуя, как краснеют кончики ушей от затянувшегося прикосновения чужих пальцев. — Хакуджи, а мы сыграем в сёги? — это Сенджуро спешил вниз по шатающейся лестнице, позабыв про свои обязанности. — Не раньше, чем эта корзина будет полна, молодой человек, — с нарочитой строгостью напомнила женщина сыну об их совместном деле. — Не раньше, чем, — подтвердил присоединившийся к их компании мужчина, поднимая перед собой руки в знак покорности прозвучавшему наказу. Заручившись этим обещанием, радостный Сенджуро вернулся обратно под тень ветвей. Отец начал говорить что-то о том, что будь это ворон, прилетевший, чтобы выкрасть сына на новую миссию, он бы его ощипал. Будто бы других Столпов не существовало. А Кёджуро, оставшись без дела, так как персики ловил теперь сменивший его Хакуджи, зачарованно смотрел на то, как белые рукава гладят руки мужчины, когда тот поднимал их, чтобы поймать очередной плод, и опускал, чтобы отправить его в корзину. Смотрел, почти любуясь, и не мог понять, что же было не так. Что диссонировало и пускало звуковую рябь на слуху. Хакуджи. Кажется, было какое-то другое имя. Вот оно, вертится на кончике языка. Колется. Кусается. Скребётся где-то на подкорке сознания. Другое имя для этого же лица. Для этих же глаз. А какого цвета были глаза у Хакуджи? Ренгоку моргнул, всматриваясь, но мужчина стоял боком, и было непонятно. Как он мог забыть их цвет? Ведь только что он находился прямо перед ним. Глаза в обрамлении густых ресниц оттенка цветущей тёмной вишни. Кёджуро сделал шаг в сторону дерева, а затем ещё один, чтобы вновь оказаться перед близким человеком с чужим именем и наконец узнать ответ на этот вопрос. Вопрос совершенно глупый, но почему-то такой важный. Вопрос, который так и остался без ответа, потому что по спине инеем поползло практически уже сроднившееся с ним чувство тяжёлого, сгущающего воздух демонического присутствия, которое он не перепутает ни с чем другим. И ни с кем другим. Он так и не узнал, какого цвета были глаза у Хакуджи, потому что знал, какого они были у Аказы. Жёлтые, как жидкое золото. Горящие во тьме ночи и почти незаметные при свете дня, теряющиеся среди ярких персиковых мазков на холсте сплошной зелени в саду. Но Ренгоку будто знал куда смотреть, потому что стоило ему повернуться — и он с первого взгляда его увидел. Его. Демона под солнцем.