Вчера

Арамис и раньше уходил не попрощавшись – редко, но, все-таки, такое бывало. Всегда потом находился благовидный предлог, почему он не мог поступить иначе, но мушкетеры всегда понимали, что в большинстве подобных случаев замешана женщина. Поэтому и теперь, когда Арамис не вернулся, никто не задумывался над его исчезновением. Они спокойно расплатились, выпили еще по кружке вина на дорогу и, с веселым настроением, улыбаясь светлому дню, вышли наружу… …где им сразу бросилась в глаза суматоха вокруг лежавшего без движения на земле человека, словно в саван обернутого в мушкетерский плащ. Вокруг него по мостовой были разбросаны капли крови – кучно и врозь, лужами и крупинками, блестевшие на солнце из ребер брусчатки жутким блеском. Двое девиц, в одной из которых они признали дочь трактирщика, закрывали похолодевшим от предчувствия худшего обзор, склоняясь над лицом несчастного, громко уговаривая того открыть глаза и заливаясь рыданиями. Портос не поверил, что это может быть правдой. Он обратился к друзьям, глядя на них просительно: - Это не Арамис, - его глаза бегали от одного к другому, пытаясь выискать у них поддержку. - Кто это? – в ужасе тихо прошептал д’Артаньян, трогая за локоть Атоса. Тот не ответил, не слыша и не видя ничего кругом себя. Его ноги отказывались идти и, вместо того, чтобы броситься к человеку на земле, он смог только медленно подойти и уже подле него опуститься на колени. - Это не Арамис, - упрямо повторил Портос, отказываясь верить, что несчастный, так безбожно избитый, был его другом. Глаза Портоса были огромны и напуганы, и никто бы не признал сейчас в нем силача Портоса, которого знал весь Париж – никогда ни в одном бою, даже в самом безнадежном, он не испытывал такого страха, как теперь, когда внезапно осознал, что его друзья, как, наверное, и он сам, не были неуязвимы. Девушки уступили им место около Арамиса, не уходя, но продолжая стоять рядом, ломая руки, орошая мостовую своими слезами, полными горя. Дрожащие руки Атоса коснулись лица Арамиса, где оно не было повреждено - маленького, единственного не залитого кровью участка у виска. - Кто это был? – спросил он девушек. Те испуганно отшатнулись – так страшен был его мрачный словно сама тьма голос. - Их было пятеро, - сказала одна из них робко, - Господин заступился за меня, и…- она снова залилась слезами, не способная говорить дальше сквозь рыдания. - Кто это был? – повторил Атос все тем же голосом. Он не поднимал головы, глядя в лицо Арамису, и руки его гладили светлые волосы там, где они не были выпачканы кровью. - Солдаты. Раньше их здесь не появлялось, видимо наемники, - торопливо ответила другая, обнимая подругу за вздрагивающие плечи, - они не дрались на шпагах, хоть господин и спросил их, где их оружие. Они достали откуда-то дубину, или что-то вроде нее, оглушили его, потом стали бить, руками, ногами - сильно... - она вздрогнула в ужасе, и омерзение человеческой жестокостью отразилось на ее лице, - Потом он упал на землю, а они все били его и били... Мы пытались остановить их, но они не слушали, пока я не привела брата и его подмастерьев… Они описали солдат, как помнили, и Атос, не поднимая головы, выслушал их. Выслушал и запомнил. - Он дышит? – спросил д’Артаньян, присаживаясь подле Атоса и отважившись, наконец, произнести это вслух. Ему страшно было смотреть на Арамиса, их изысканного совершенного Арамиса, принявшего теперь такой ужасный облик. - Дышит, - сказал Атос уверенно, но, когда его взгляд коснулся испуганных глаз д’Артаньяна, уверенность его пошатнулась, и в темных глазах отразился тот жуткий глубинный страх, что он испытывал. Он наклонился к разбитым окровавленным губам и с облегчением произнес: - Дышит. - Дайте-ка сюда, я понесу его. Хватит Арамису лежать на холодной мостовой, - сказал деловито Портос, опускаясь на колени, чтобы взять несчастного друга на руки. Ему хотелось что-нибудь сделать, чтобы больше не находится здесь, не видеть все это, не чувствовать себя таким беспомощным. Но Атос отстранил его руки. - Я сам понесу, - пугающе спокойно произнес он. Подоткнув руки под безжизненное тело Арамиса, сильно наклоняясь к нему, он подхватил его под колени и под спину. С трудом поднялся из этого положения, но Портосу не отдал своей ноши. - Идем домой, - тихо сказал Атос, будто обращаясь к безвольному телу. Д’Артаньян и Портос почтительно шли за ним, невольно поддаваясь суеверному страху, который внушал им Атос - ненависть и ужас немыслимо соединились в их друге, так бережно несущем сейчас на руках Арамиса, и они чувствовали эту жуткую смесь. Арамис был гораздо легче, чем в последний их раз вдвоем. И гораздо бледнее. Весь в грязи, в порванной одежде, с кровью в волосах и залитым кровью лицом, в ссадинах, с разбитыми окровавленными бровью, губами, носом, и бог еще знает, что они обнаружат на его теле – хрупкий прекрасный Арамис казался небесным ангелом упавшим о земь и ставшим жертвой самого страшного на земле зверя - человека. - Мы найдем их, - сказал Атос мертвенно бледными губами, обращаясь к друзьям, и те согласились с ним, - я найду их, - добавил он тихо, обещая это Арамису, который никак не мог его слышать, - найду, - повторил он еще раз, обещая это себе.