Вчера

Атос не заходил к нему - не решался. Д'Артаньян и Портос непонимающе смотрели на него осуждающими взглядами, но ничего не говорили - что-то в мрачном взгляде Атоса настораживало их и останавливало расспросы. Они искали солдат, причинивших такое непростительное зло их другу, но дело оказалось сложнее, чем думалось - о них никто ничего не знал - кто они, и где они, и откуда явились. Можно было подумать, те пятеро были бесами, напавшими на случайную жертву, пойманную на проявлении благородных свойств своей души и поплатившуюся за это. Во время застолий Арамис был, по большей части, тих и скромен, но одно его присутствие наполняло душу их компании чем-то светлым, изящным, изысканным... Без Арамиса что-то было не так, и каждый старался подбадривать других своим беспечным видом, но фальш звучала в их деланно веселых разговорах и взглядах. Конечно, со временем эта рана бы затянулась, и отсутствие Арамиса не ощущалось бы так остро - но пока шла только первая неделя, как он оставался дома, преимущественно в неподвижном состоянии. Д'Артаньян и Портос приходили к Арамису почти каждый день - чаще вместе, но, бывало, и по одному. После одного из таких одиночных визитов д'Артаньян, смущённо улыбаясь, подошёл к Атосу, постоял очень близко и, помявшись, отступил назад. - Что с вами, друг мой? - спросил его тогда Атос. - Арамис просил передать вам кое-что. - Что? Д'Артаньян принял вид совершенно несчастный, посмотрел в сторону, набираясь, по-видимому, смелости, потом подступил и... поцеловал Атоса в щеку. - Это что такое? - в неприятном удивлении отступил назад Атос. - Арамис взял с меня слово, что я передам это вам. Поверьте, в моих намерениях не было... - В щеку? - уточнил Атос. - Он сказал передать вам приветственный поцелуй - в губы, но я не отважился. Не обессудьте. Атос нахмурился, начиная понимать: - Так он поцеловал вас? - Да, в шутку - ему явно не хватало внимания, вот я и спросил, чем я плох. Он сказал, что, вероятно, ничем и предложил поцеловать его - брал на слабо... - И вы поцеловали его? Д'Артаньян провел рукой по вспотевшему лбу. - Поверить не могу, что мы это обсуждаем... Это была только шутка, Атос! И как Арамис я целовать вас все равно не стану, не просите, - смущённо засмеялся он. Но смех его Атос не разделил, и тот смолк одиночным звуком. - Вам понравилось? Д'Артаньян не понял его мрачного тона: - Что понравилось? - Целовать его. Д'Артаньян смущённо почесал в затылке. - Что ж... Признаюсь, Арамис хорошо целуется, очень даже хорошо, - задумчиво ответил он, зардевшись, - но для барышни он чересчур усат. Кулак, который Атос, не замечая этого, зажимал, сам собой расслабился, и мушкетер, наконец, немного улыбнулся. - Вы зайдите к Арамису как-нибудь, - сказал д'Артаньян, заметив перемену в его настроении. - Зайду, - ответил Атос, внутренне обещая себе, что торопиться не станет. Однако вечером что-то заставило выйти его на улицу и обогнуть дома, чтобы оказаться на улице Вожирар. Здесь пахло цветами и яблоками, и их свежесть наполняла душу какой-то неизъяснимой прелестью. В окне дома 25 горели свечи канделябра - Арамис определенно ждал посетителей. С замиранием сердца Атос нерешительно сделал шаг вперёд - эта история с поцелуем и д'Артаньяном - значит, Арамис выманивал его, хотел заставить придти его сегодня же, зная, какое действие оказывает на него ревность... Но тут его неторопливые шаги прервал шум подъезжающей кареты - Атос поспешил убраться с дороги и скрыться в тени. Из угла дома он наблюдал за тем, как дама с вуалью, закрывающей ей лицо, поспешила выйти из экипажа и войти в дом Арамиса. Барышня была молода, по-видимому, красива, и - богата: ее карета стояла отделана позолотой, а платье, которым женщина прошелестела мимо Атоса, не замечая его, было пошито из дорогой и плотной голландской парчи. Когда ночная посетительница скрылась за дверью, Атос какое-то время оставался в своей засаде , но та все не выходила, и Атос, потеряв терпение, обошел дом с другой стороны и, не рискуя теперь быть замеченным слугой знатной дамы, вернулся по другой дороге к себе. На сердце у него было досадно, преимущественно - на себя. Как он мог подумать, что Арамис переменился? Что теперь Арамису нужен только он и никто более? Но большую досаду вызывало понимание, что, даже если все так, и Арамис все такой же, Атос не откажется от него, потому что уже не может представить себе, как жить, не думая о нем и не представляя его вновь в своих объятиях.